Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – Приведите его.       Властный голос, холодный и яростный, сотряс небеса бессердечным приказом.       Демоны возбуждённо заулюлюкали, встречая глас своего господина с нескрываемым удовольствием. Двадцать сильнейших воинов демонической армии, словно публика, ждущая выступление именитого артиста, выстроились вокруг пылающего трона. Демонический владыка занял Небесные Залы, вальяжно устроившись на месте властителя небес Чжёнгью. Бог был повержен, а небеса захвачены демонической армией. Теперь трон принадлежал созданию извне. Владыка Юншэн находил его крайне удобным. Он уложил ладонь на подлокотник и нетерпеливо постукивал пальцами по белому нефриту, испытывая сложные чувства. Командир демонической армии был спокоен на лицо, чем восхищал своих подданных, но на душе у него смешались десятки чувств: от ярости до ликования. Ещё несколько часов назад судьба битвы за небеса была неясна, а теперь Юншэн оказался на вершине мира, сразил своего злейшего врага и жаждал взглянуть ему в лицо. Владыка ждал встречи, и острые когти его прочертили на белом нефрите полосы, оставляя глубокие следы.       Господин хмурился, нетерпеливо виляя огненно-рыжим хвостом. Илин не желал заставлять его ждать. Поклонившись владыке, верный помощник демонического командира, первый клинок армии и сильнейший из чародеев покинул пределы небесного дворца, чтобы привести ему на поклон пленника.       Массивные врата открылись с протяжным стоном. Казалось, дворец не хотел выпускать демона наружу, желая навсегда запереть захватчиков, поглотив их в своем чреве, ведь само их присутствие оскверняло Небесное Царство, но Илин равнодушно откинул двери руками, приложив лишь малую часть своих сил. Он был столь могущественен, что любое смертное создание неслось прочь, стоило только завидеть его. Мощь чародея была сокрушающей, и даже боги не устояли пред его могуществом.       Покидая дворец, Илин улыбался.       Небеса застыли, пронзённые тишиной. Царство богов всегда было тихим местом, подходящим для уединенных молитв, медитаций и философских размышлений, но райская земля была полна жизни, даже если хранила молчание. Теперь же тишина была мертвой, и лишь звуки шагов демона и шаркающий скрежет от волочащегося за его спиной ледяного хвоста нарушали покой разрушенного мира.       Спускаясь со ступеней дворца, Илин разглядывал воистину ужасный пейзаж. Десятки дворцов, высокомерно отстроенных богами, превратились в руины. Сады были сожжены, каменная твердь расколота, а в образовавшихся полостях и трещинах витали облака, посеревшие от демонической скверны. Камни были обагрены кровью. На земле беспорядочно лежали тела погибших и сломанное оружие. Небеса были изрезаны следами жестокой бойни. Светлый мир пал, а Илин гордо улыбался, наслаждаясь картиной гибнущих небес.       – Вы это заслужили, – рыкнул он, спустившись с последней ступени.       Дворец Чжёнгью был самым монументальным и величественным сооружением небес. От одного взгляда на этот замок захватывало дух даже у демонов. Высокие фигурные колонны, сложная резьба камня, узоры, рисунки, статуи... Белоснежный Дворец был столь величественен, что демоны не посмели его тронуть. Впрочем, это не относилось к окрестным территориям.       Чжёнгью всегда строил из себя образец благочестия, но демоны видели его истинную суть – он был эгоистичным, самовлюблённым и напыщенным. Во дворе замка он возвел собственную трёхметровую статую, и демоны с особым цинизмом разнесли ее на мелкие камушки. Голова статуи лежала на покрытой облаками тверди, треснутая пополам. Прекрасное лицо со свойственным богам пленительным идеалом линий и изгибов вызывало в Илине лишь раздражение. Демон наступил на лик бога и сделал шаг к нему самому, заключённому в темнице из толстого льда.       Чжёнгью покоился в стазисе, погруженный в беспамятство сложной демонической магией. Все боги, дожившие до этого часа, находились в таких же клетках, сплетённых из толстого слоя блестящих на солнце ледяных кристаллов. Статуя небесного владыки, сотворенная руками демона, была ничуть не хуже творения богов. Во льдах заключалось пленительное совершенство, и прежде чем освободить пленника, Илин провел заледеневшей рукой по своему созданию, прощаясь с красивой темницей с неким сожалением.       – Посидеть бы тебе здесь тысячи лет, чтобы осознать тяжесть своих грехов, – рыкнул демон. Пусть магия его была холодной, но сердце – пламенным и яростным. – Смерть – это слишком легкая участь для такого, как ты.       Илин мгновение поколебался. Ему хотелось самолично наказать врага, но он должен был привести его владыке, потому сдержался. В конце концов, не так уж и важно, чьими руками будет совершено правосудие. Боги должны поплатиться, и месть свершится совсем скоро.       Илин скользнул ледяной рукой по кристаллам и замер на груди бога. Высвободив энергию, он начертал в воздухе заклинание второй рукой, и ветер вихрем поднялся вокруг. От мощи заклятья затряслась земля, а аспидно-синяя коса демона, повязанная белой лентой, затрепетала вместе с белоснежным одеянием. Ледяные рога засияли от концентрации энергии ци. Правую руку пронзило схожее сияние, а взгляд бирюзовых глаз в одночасье стал острым, как наконечник стрелы. Ещё одно усилие, и энергия пронзила статую насквозь, а лёд с треском начал деформироваться.       Послышался крик.       Бог, резко вырванный из состояния стазиса, был пробужден всплеском боли. Лёд, оковавший его тело, вонзился в нежную плоть и прорвался к сердцу, оковав его сдерживающим заклятьем.       – Следуй за мной, – холодно приказал демон.       Бог непокорно зашипел. Прекрасное лицо взрослого мужчины исказила такая ненависть, что бога тяжело было отличить от демона.       – Я вам не покорюсь! – взревел Чжёнгью. – Ты сдохнешь, нечестивая тварь!       – Да-да.       Бог сконцентрировал энергию, призывая клинок из ци. Его шелковый наряд, сшитый из золотых нитей, затрепетался от высвобождения энергии, а следующее движение должно было стать молниеносным ударом, но Илин опередил соперника. Он сжал ладонь ледяной руки, и его магия иглами впилась в душу бога.       Чжёнгью выронил воплощённый меч, а Илин разрубил его пополам мощным ударом ледяного хвоста, покрытого острыми кристаллическими шипами.       Чжёнгью пришел в ужас. Глаза его испуганно распахнулись, и рефлекторно он сжал ладонью терзаемую изнутри грудь. Бог был уже изрядно ранен: кровь сочилась из десятка ран, нанесенных глефой демонического владыки. Роскошный наряд его был разорван, а ребра были сломаны, но боль физического воплощения не могла сравниться с тем, что вытворяла с его существом чужеродная магия. Илин покушался на нечто сокровенное и святое. Он отравлял своей магией саму энергию, из которой был сотворён бог, и Чжёнгью беспомощно взвыл, не в силах противиться этой мощи.       Для бога было бы унижением склонить колени пред врагом, коего он презирал всю свою жизнь, потому небесный владыка упрямо стоял на дрожащих ногах, сведя колени вместе. Глаза Чжёнгью пылали яростью и презрением. Он снова попытался использовать силу, но Илин вновь шевельнул пальцами, и бог растерял остатки воли от нестерпимой муки. Бог проиграл демону и обессиленно рухнул на землю.       – Тварь... – прохрипел Чжёнгью.       Илина забавляло, что святые создания, доведенные до агонии боли, начинали ругаться и злословить, подобно грязным бандитам людского мира.       Чжёнгью сжимал ладонью грудь и трясся в муке боли. Каждый звук давался ему с трудом, но он выплёвывал из себя слова, словно яд, что должен был прикончить врага, раз клинок не в силах:       – Ты сдохнешь, мерзкий демон… Сдохнешь, как твой отец... Ты ведь знаешь, да?.. Ха!.. Это я прикончил твоего папашу. Ооо, каким удовольствием это было!.. Жаль, что нельзя повторить. Скучаешь по нему? А по своему чудесному дому, что сгорел в небесном огне?       Илин потемнел в лице. Гнев взял над ним верх. Он схватил бога за ворот ханьфу, а ледяной рукой обхватил его шею.       – Ты ответишь за это, – прорычал Илин. – Муки моего отца, страдание моего народа пройдут через твою плоть! Ты пожалеешь о том, что родился на свет, но боли не будет конца! Я об этом позабочусь!       – Ооо... – Чжёнгью цокнул языком, непокорно глядя на демона. Он видел, что удар его метко задел врага, и ликовал, продолжая наносить удары: – Я жалею лишь о том, что прикончил его слишком быстро. Такая тварь заслуживала долгих мук. Стоило прежде убить тебя у него на глазах... Какое упущение.       Илин швырнул бога в каменный монумент. Ноги статуи по колено оставались целы... До этого мгновения. Тело Чжёнгью пробило камни и пролетело на десяток метров вперёд, пока демон, наскочив сверху, не пригвоздил бога к земле, дыша злобой.       – Придется отсрочить свидание с владыкой, – в кровавой ярости прошептал демон.       После этих слов он уже не был способен сдерживаться.       – Что-то он долго, – подозрительно прищурившись, произнес Белио.       Голос второго помощника вырвал Юншэна из дум. Небесный Дворец странно на него действовал. Владыка демонов осматривал величественные колонны и прислушивался к своим ощущениям. Это место было свято, и оттого смятение в его сердце крепчало. Демон не понимал, как боги, живя в подобном месте, смогли стать монстрами. Свет, исходивший откуда-то из глубин божественного измерения, взывал к душе захватчика. Юншэну казалось, что он явственно слышит шёпот, зовущий его, обнажающий что-то в его душе. И... Голос?       Но наваждение стихло, стоило Белио открыть рот.       Юншэн дёрнул волчьими ушами и поправил рыжие пряди. Непослушные локоны постоянно спадали на лоб, образуя причудливым изгибом сердце. Юншэн безуспешно пытался зачесать их назад, но они снова спадали. В конце концов это стало сродни привычке.       Владыка перевел взгляд на верного слугу.       – Должно быть, у него есть, о чём поговорить с Чжёнгью.       Белио недовольно сморщился. Беловолосый юноша, выглядевший слегка младше своего владыки, недолюбливал Илина, и это легко читалось на его лице. Короткие белые крылья с золотой окантовкой, слишком маленькие, чтобы поднять его в воздух, но достаточно крепкие, чтобы прикрыть спину, подобно щиту, вместе с пушистым белоснежным хвостом вторили чувствам, рисовавшимся на эмоциональном лице защитника, негодующе покачиваясь в воздухе.       Белио наклонился к господину и прошептал так, чтобы лишь владыка мог услышать его слова:       – Я бы не советовал Вам настолько сильно полагаться на Илина. В этом походе Вы доверили ему слишком многое. Но Илин... С ним что-то не то.       Юншэн считал, что слова Белио подстёгивает соперничество между воинами. Когда Юншэн занял место владыки, двое верных приближенных постоянно соревновались за звание правой руки господина и влияние в рядах армии. Юншэна начали утомлять их распри.       – Тогда, быть может, ты пленишь и ослабишь всех богов? – прищурившись, спросил Юншэн.       Белио раздосадованно цокнул языком и сжал пальцы в кулаки.       – Вы знаете, владыка, что я на это не способен, – нехотя признал белый защитник.       – Вот и всё, – закрыл тему воевода.       Белио не желал отступать. Он что-то чувствовал и привык доверять своему сердцу.       – Есть и другие способы сделать то, что Вы желаете, владыка! Мы могли обойтись без его сил!..       – Довольно, – Юншэн ясно дал понять, что не потерпит осуждения своих действий. – Я доверяю Илину. Лишь благодаря ему мы сейчас здесь. Я здесь.       – Непокорный... – пораженно прошептал Белио. Он редко видел владыку таким и осёкся, поскольку в этот раз не мог опровергнуть слова командира. Именно Илин привел Юншэна к ним. С того самого дня Белио постоянно чувствовал что-то неладное в действиях ледяного демона, но не мог понять, что именно. – Прошу меня простить. Я не должен был возражать Вашему слову. Просто я беспокоюсь за судьбу нашей миссии. Пока жив хоть один бог, ничто не кончено.       Юншэн кивнул ему.       – Ты проявляешь бдительность. Я ценю это. Но мы зашли так далеко, потому что сохраняли единство. Илин верен нашему делу и смерти богов он жаждал больше, чем любой из нас. Ты знаешь это.       Белио кивнул, выглядя пристыженным. Демоны вокруг нетерпеливо шумели, ожидая зрелищной расправы над врагом. Они почувствовали вкус крови – Илин возвращался. Белио ощутил её манящий запах вместе с остальными и немного расслабился, поняв, что ошибся.       Юншэн же, напротив, стал серьёзней. Когти его вновь вошли в нефрит, словно в масло. От могущества и злобы владыки задрожали своды замка. Он был готов всё закончить.       Илин вошёл во дворец, волоча за собой тело бога. Чжёнгью поубавил гордыню и спесь. Избитый до неузнаваемости, он оставлял за собой дорожку из крови и жалко кряхтел каждый раз, когда плечи и голова его ударялись о ступени. Илин затащил его в зал за ногу, и воинство встретило демона восторженными возгласами. Все как один завопили и зашипели, требуя крови властителя богов, желая растерзать его самолично и завидуя Илину. Ему досталось самое сладкое – унижение и слом воли врага.       Поймав на себе взгляд владыки, Илин первым делом подумал, что вызовет его гнев опозданием и самоуправством, но расправил плечи, всем своим видом показывая, что не сожалеет о содеянном. Демон был весь вымазан в крови своего врага, тяжело дышал и жаждал больше. Он поклонился и ждал слов командира. Юншэн, вопреки ожиданиям ледяного демона, волновался вовсе не о здоровье бога, а о благе своего слуги.       – Илин, тебе стоит беречь силы, – недовольно произнес владыка демонов, оглядев слугу с ног до головы. – Твоя энергия истощается.       – Не стоит волноваться, владыка. У меня достаточно сил, чтобы служить нашему делу.       Илин швырнул тело бога к ногам своего господина – ровно под ступеньки, ведущие к величественному трону, некогда принадлежавшему Чжёнгью – и наступил пленнику на спину. Бог долгие столетия восседал на престоле, а теперь испуганно взирал на того, кто сокрушил его власть, казавшуюся абсолютной.       Юншэн не встал. Он высокомерно сидел, скучающе глядя на бога, как на жалкого червя. Илин придавил пленника каблуком сапога и вжал тело бога в ступеньки. Острый нефрит вонзился в плоть, и бог постыдно завыл, ненавидя свою слабость и проклиная демонов остатками своих сил. Свет бумажных фонарей бросал на его тело мрачную тень возвышающегося демона.       Чжёнгью в ужасе пялился то на рогатую тень, то на Юншэна, сплевывая кровь.       Выдержав скучающее равнодушие во взгляде несколько минут, Юншэн удовлетворённо кивнул. Он дождался, пока гомон его воинов стихнет, а дыхание момента обуяет пленника ужасом, после чего заговорил:       – Чжёнгью... Презренный трус и жалкий божок. Сегодня воцарится справедливость. Должно быть, ты рад? Ты ведь так любишь это слово.       Чжёнгью захрипел, возмущённо раздув ноздри:       – По справедливости... Демоны... Должны... Сдохнуть... Небесный… Суд... Приговорил вас... К смерти!.. Бездушные... чудовища!       Чжёнгью говорил со всей серьёзностью. Речь его была рьяной, а ненависть, сочившаяся из уст, должна была иметь силу, но демоны подняли его на смех. Единицы бойцов восприняли его слова серьезно и освистали, но большинство просто потешалось над жалкими попытками божественного царя запугать демонов такими напыщенными речами. Чжёнгью старался не терять достоинства до самой смерти, но не замечал того, что уже давно потерял свое лицо. Илину вновь захотелось его ударить, но он сдержался.       – Небесный суд... – повторил Юншэн, задумчиво растягивая слова. – Конечно. Вам ведь это нравилось, да? Раз вы на небесах, так вольны делать всё, что вздумается. Так ведь? Конечно, вы ведь боги! Люди признали вашу власть. Они восприняли вас, как благо, и следовали за вашей волей. Они поверили и доверились вам... – владыка сдерживал ярость, а в словах его, обманчиво спокойных, таились искры личной боли. Пламя в любой момент могло вспыхнуть, но пока таилось где-то внутри. – Вас же их судьбы естественно не заботили. Вы игрались с ними, делая свои ставки, отдавая свои предпочтения, оставаясь равнодушными даже в миг их истинной веры... Ведь так было решено небесным судом! Ведь так решил ты.       Юншэн поднялся с трона и взял в правую руку гуань дао – боевую глефу, проложившую ему путь к господству над божественным миром. Оружие из демонической стали было честнее, чем слова его хозяина. Стоило Юншэну коснуться глефы, как она воспламенилась, и пламя это перекинулось на волосы юноши. Чжёнгью увидел своего врага в полном его могуществе. Огненно-рыжие волосы затрепыхались от поднявшейся энергии. Черное одеяние, украшенное серебряной нитью, благодаря отличному контролю энергии ци осталось целым, но сквозь него бил яркий свет, очертивший огненный узор татуировки, скрывшейся под одеждой. Дракон, голова которого располагалась на плече Юншэна, обвил тело демона, подобно змее. Чешуйчатый узор покрывал спину, живот и левую ногу воина, придавая его демоническому лику зловещей ауры. Волчьи зрачки карих глаз с ненавистью и презрением глядели на бога. В них отблеском плясал огонь, перекинувшийся и на хвост. Прекрасный демон был воплощением мужественности и красоты даже в ярости, и лицо его, не столь эмоциональное, как лицо бога, не искажалось лишними чувствами. Юншэн воплощал слова, что говорил. Он являл собой истинное правосудие.       Чжёнгью невольно задрожал от ужаса. Он понимал, что скоро умрет, но был слишком гордым, чтобы просить о пощаде. В последние минуты своей жизни он был полон злобы.       – Верно!.. Мы – боги! Мы – те, кто правит миром!.. Нам даровано это право Небесами! А вы – отрава!.. Болезнь... Монстры, не достойные дышать... Вы не победили... Вы обрекли самих себя!       Юншэн занёс гуань дао. Острое лезвие, напоминавшее язык пламени, нависло над головой врага.       Демоны взвыли, призывая убить бога немедленно. Они были оскорблены словами Чжёнгью. Белио воскликнул:       – Виновен!!! – и вслед за ним десятки голосов начали скандировать это слово.       Игра в судей понравилась демонам, потому Юншэн решил им подыграть.       – Трон теперь мой. Полагаю, Небесный суд тоже в моих руках. В таком случае я зачитаю свой приговор. Чжёнгью, Первый Сын, за высокомерие и подлость, за жестокость и эгоизм, за создание культа божественной воли и превышение дозволенного твоей властью, за преступления против людей, за убийство Энлэя, за уничтожение Демонического Царства и нашего дома, за каждую отнятую тобой жизнь ты приговариваешься к смерти.       Демоны кровожадно зарычали, приветствуя приговор. Они рвались самолично привести его в исполнение.       Чжёнгью с предсмертной болью глядел на своего судью и криво усмехался окровавленными губами.       – Сделанное мною... Великое благо. Ваш жалкий мир... Его уничтожение – моя самая великая гордость.       Произнесённое богом вызвало всплеск ярости. Демоны, обычно принимавшие облик близкий к человеческому, начали искажаться, обнажая свои демонические особенности. У воинов вылезли клыки, когти и хвосты, у кого-то даже отросла дополнительная пара рук. Атмосфера в зале изменилась, и владыка почувствовал, что должен сделать. Он хладнокровно пронзил глефой бога и поднял его, словно кусок мяса, нанизанный на шампур.       – Сегодня свершится правосудие! – проревел Юншэн. Кровь бога потекла по его оружию, обагрив бледный кулак. – Сегодня восторжествует справедливость!       – Кровь за кровь! – закричал Белио.       – Кровь за кровь! – подхватили воины.       – Кровь за кровь! – прорычал Илин, до боли сжимая пальцы в кулаки.       – Кровь за кровь! – повторил вслед за ними правитель и швырнул тело в толпу, где за считанные секунды Чжёнгью разорвали на части яростные демоны, полные обиды и боли за сотворенное с их родным миром и прежним владыкой.       Юншэн стёр с руки кровь и хладнокровно глянул на то, как демоны оскверняют тело врага. Владыка остался доволен, и настроение его заметно улучшилось.       – Ну что, продолжим суд? – с усмешкой спросил он, когда с Чжёнгью было полностью покончено.       Демоны отозвались бодрым: "Да!". После долгой войны всем хотелось развлечься и развеяться, празднуя сокрушительную победу.       В Небесном Царстве осталось ещё двадцать три бога. Им было, чем заняться.