Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Глубокий сон напоминал забытье. Лю Вэй всегда видел яркие сны по ночам. Воображение его было живо, красочно рисуя картины миров, в которых он никогда не бывал, лица несуществующих людей, которых оставлял глубоко в сердце как память о пережитом в мире грёз, но редко он видел во снах что-то плохое. Жизнь в Солнечной Арасии была безмятежной, спокойной и счастливой, и даже трагичные происшествия воспринимались сильной душой стойко, не позволяя злу проникать в священные залы ночного театра. Но вот глубокий сон без сновидений от снадобий и лекарств подошёл к концу, и Лю Вэя подхватил поток собственных мыслей. Они выровнялись, обрели осознанность и перенесли его в туманный край, сплетая из образов плотный кошмар.       В этом сне Лю Вэй плыл на лодке. Позади него стоял даос в шляпе с широкими полями и пришитыми к ним черными лентами, полностью закрывавшими лицо мужчины. Аура гребца была столь мистической и пугающей, что Лю Вэй не был уверен, действительно ли лодку вёл человек.       Мыс судна разрезал густой туман в медленной, напряженной переправе. Лодку равномерно раскачивало, а дно изредка ударялось о скалы, столь близкие к поверхности. Молочная пелена густым паром накрывала водную гладь, из-за чего разглядеть скрытые угрозы не представлялось возможным. Они плыли вслепую, и Лю Вэй чувствовал, что не может ничего контролировать. В этом сне он был заложником, наблюдателем и мог лишь следить за тем, куда ведут его таинственные необъятные воды.       Впереди сквозь плотный белый морок проступали очертания гор, но Лю Вэй не узнавал этого места. Оно открывало дорогу к чему-то темному, зловещему, тайному.       Серебряный Наследник выхватил гуань дао. Несмотря на мистицизм, окутывающий даоса-гребца, он воспринимался естественной частью сна, словно давний знакомый, но где-то совсем рядом ощущалось враждебное присутствие. Лю Вэй сосредоточился, вглядываясь в туман, пытаясь увидеть... Почувствовать.       Через мгновение Серебряное Пламя отразило атаку, пришедшуюся в спину. Раздался знакомый лязг клинков. Нападающий скрылся через мгновение, но Лю Вэй узнал стиль атаки. На него напал никто иной, как Тэй Шу.       Спустя один удар сердца враг объявился вновь. Он был соткан из тумана и лишь примерно изображал контур фигуры учителя, но одно потусторонняя сущность повторяла с поразительной точностью – холодное, непроницаемое выражение лица, прилипшее к Тэй Шу, как фарфоровая маска.       Учитель пытался застать ученика врасплох, но Лю Вэй уже обрёл опыт сражения с ним и во сне чувствовал себя сильнее. Его реакция улучшилась, а взор наконец мог уловить движения соперника.       – В этот раз я не проиграю! – решительно взревел Лю Вэй.       – Кха-ха-ха, – раздался хриплый, потусторонний смех, жуткий, как скрип несмазанных дверных петель. То смеялся даос, направлявший лодку во тьму.       Лю Вэй не обратил на него внимания. Он сосредоточился на Тэй Шу, приняв вызов, брошенный ему разумом. Тело его пока не могло тренироваться, но дух пламенно желал совершенствоваться, потому сон подарил ему шанс взять долгожданный реванш.        «Я должен придумать, как его одолеть!»       Тэй Шу нападал без остановки. Он снова зажал его в вынужденной защите, но в этот раз Лю Вэй был ограничен в перемещениях и не так твердо стоял на ногах. Лодка раскачивалась, добавляя бою непредсказуемости и сложности, и вскоре Лю Вэй пропустил первый удар, а за ним – десяток остальных. Боль пронзила разум, словно острое лезвие цзяня резало не плоть, а душу, а с каждой неудачей позади раздавалось едкое шипение:       – Это – разница...       – Это – предел.       – Стена!       – Пылинке не сломать системы...       – Не разрушить оковы...       – Не уйти от своей сути...       – Сломанный…       – Слабый...       – Ничтожный...       Борясь с едкими мыслями, Лю Вэй становился все яростнее. Но чем больше усилий он прилагал, чем сложнее использовал приёмы, тем угрожающе становился соперник. Сила Тэй Шу росла в прогрессии, и у нее не было никаких пределов.       – Он просто играет с тобой…       – Кошки-мышки, мышки-кошки...       Лю Вэй почти достал врага атакой, но в тот же миг из морока возникла вторая тень и со спины пронзила его клинком. Юноша закашлялся кровью.       – Тебе не победить!       – Не приблизиться...       – Жалкий...       – Мокрый…       – Щенок!       – НЕТ!       Лю Вэй непокорно взревел. Он развеял морок взмахом гуань дао, соскользнул с клинка врага и продолжил сражаться, пытаясь найти верную тактику боя и не давая едким мыслям, правившим лодкой, завести его в бездну.       – Однажды я... – хрипло простонал юноша. – Однажды я непременно!.. – решимость горела в непокорных янтарных глазах. – СЛОМАЮ ЭТУ СТЕНУ!..       – Ни-ко-гда... – едко отозвался хриплый голос, оканчивая фразу надменным хохотом.       Боль разрывала разум в бесконечном поединке. Лю Вэй пробовал новые приемы, но ему всё сложнее становилось увидеть атаки противника. Кровь лилась вновь и вновь, кошмар не кончался, а схватка бесконечной яростью длилась, насколько юноше могло хватить сил противиться мощи, превосходящей его возможности. Всё было как тогда, в реальности... Лю Вэй мог только пытаться противиться натиску учителя. И всё же, Лю Вэй обнадеженно верил, в этот раз у него получалось лучше.       – Чушь! – ехидничал безучастный судья поединка, продолжая грести.       Лю Вэй не обращал на него внимания. Он был полностью сконцентрирован на поединке.       Тело юноши становилось все больше похоже на его состояние после боя с Тэй Шу с одним лишь исключением – он не позволил ни разу поставить себя на колени. Скорость схватки была невообразимой. Лю Вэй пропускал десятки ударов, но он стоял, учился и верил, что открывает что-то в себе. Он боролся за свою жизнь и свой клан.       Так продолжалось несколько часов – отчаянно и непросто, словно разум Серебряного Наследника застрял в кошмаре. Лю Вэй продолжал сталкиваться со своей слабостью, и, пусть осознавал разницу, пусть тело его, изрезанное лезвием цзяня, чувствовало и осознавало предел, дух оставался не сломлен. Лю Вэй никогда не сдавался. С самого детства он уступал брату и другим ученикам, с ранних лет сталкивался со своей слабостью. Он знал о ней, но был сильнее, и до последнего не хотел сдаваться, признавая, что он больше ничего не может сделать. Он мог! Верил, что мог! Но мир был слишком жесток к нему.       Серость давила, будто пространство было сжато, а бескрайнее небо имело границы. Лю Вэю казалось, что его накрыли стеклянным колпаком и тайно наблюдали за ним.       Наблюдали...       Лю Вэй чувствовал, как взгляд, пристальный и любопытствующий, следит за ним извне. Не даос, шепчущий унижения, не воин из тумана и теней – что-то не менее могущественное, чем Тэй Шу, подкралось к нему. Замерло и затаилось.       Бой с фантомом не давал юноше шанса осмотреться, но, отбивая удары, он вглядывался в мрачную завесу, ища, откуда на него смотрит пристальный взор. Наконец он обнаружил смотрителя. Огромный жёлтый глаз с острым зрачком выглядывал из бурных вод необъятного потустороннего моря.       В тот миг, когда взгляды их встретились, лодку качнуло от удара о скалы, и она перевернулась. Лю Вэй пытался зацепиться за борт, но его вихрем понесло во мглу, словно что-то сковало его заклятьем и притягивало к себе. Он боролся, пытаясь противиться зову стихии, барахтался и греб руками, но бездна схлопнулась, поглотив его, и сознание юноши выкинуло в реальный мир.       Лю Вэй проснулся в холодном поту. Он осел, согнувшись торсом, и огляделся в комнате, ощущая на себе тот же жгучий, заинтересованный взгляд. Лю Вэй чувствовал опасность каждым участком тела и потянулся к лежавшей рядом с ним глефе, хранившей его сон лучше любых оберегов.       Царил ночной полумрак. Из узорных окон бил лунный свет, а в углу горела единственная свеча. Она отбрасывала тень на стену, как и фигура Лю Вэя, согнувшаяся пополам. Юноша осмотрел комнату и понял, что Су Юн ушел. Это расстроило его, поскольку прежде юноша всегда был рядом. Может, это зловещее чувство и было связано с его уходом?       Нет.       Лю Вэй мотнул головой и обернулся к окну. Тогда он увидел высокую фигуру, замершую в углу и скрытую в тенях.       – Су Юн отправился отдыхать, – предвидя вопрос юноши, произнес голос Бэй Сёна. – Он выхаживал тебя четыре дня без сна. Безрассудный малый.       Учитель цокнул языком, но жест этот был не разочарованием, а чем-то очень глубоким. Уважением? Или тенью ностальгии? Лю Вэй не смог до конца разгадать его и переключил внимание на свои чувства.        «Вот почему мое тело зажило так быстро. Всё то время, что я был не в себе, он так старался...»       Лю Вэй прислушался к себе и почувствовал в теле отголоски светлой энергии, наполнявший его в первый день пребывания в доме клана Сён.        «Должно быть, какие-то чары... Неужели он колдовал всё то время, что я спал?»       – А Вы... – Лю Вэю было понятно отсутствие Су Юна, но совершенно неясно, что среди ночи в комнате раненного делал глава клана.       Бэй Сён вышел из тени. В тот момент юноша увидел, что глаз лекаря, что прежде был скрыт повязкой, теперь глядел на него вместе с левым. Жёлтый, яркий, будто его пропитала ци, он глядел с особой проникновенностью. Лю Вэй слышал слухи о том, что Бэй Сёна прозвали Глазом Бога, и что он способен видеть ядро, меридианы и потоки ци, а также диагностировать болезни одним только взглядом, но ему всегда казалось, что это лишь преувеличение. Столкнувшись с этим явлением лично, он был приятно удивлен.        «Бэй Сён и правда легенда.»       Лю Вэй слегка расслабился, но ладони с гуань дао не убрал, решив соблюдать осторожность до тех пор, пока не узнает о мотивах собеседника.       – Я пришел проверить работу ученика. Каким я буду мастером, если не буду присматривать за ним? К тому же, я хотел проследить динамику изменения твоего состояния.       – Проследить?.. – не понял Лю Вэй.       – Не помнишь? – несколько обиженно хмыкнул мужчина.       Юноша не понимал, что он должен был помнить, но внезапно его озарило осознание.       – Неужели Вы приезжали в Солнечную Арасию из-за моего случая?       Бэй Сён показательно похлопал ему и облокотился о стену, согнув ногу в колене.       – Сообразительностью родня тебя не обделила. Хоть с этим повезло!       Юноша пропустил колкость мимо ушей.       – Я совсем этого не помню… – признался Лю Вэй, потерев виски.       Голова жутко заболела, стоило попытаться вспомнить день, когда Бэй Сён навещал их дом. Это было одиннадцать лет назад. Тогда он был совсем крохой. Лю Вэй чувствовал, что память его сделала слепок событий, но никак не хотела подпускать к ним, лишь услышал пронзительный крик брата: «Прости, диди! Прости меня!..».        «Джань?..» – Лю Вэй не понимал, за что извинялся его брат и как это связано. Он ведь родился со своим недугом! Или нет?..       Внезапная мысль заставила его зрачки распахнуться. Фантомная боль прокатилась по ядру, и Лю Вэй сжался, пытаясь восстановить спокойствие. Он глубоко вдохнул, следуя дыхательной технике. Это помогло ему привести мысли в порядок.       – Человеческая природа поразительна. Наши тела и души существуют в разных мирах, – став серьезнее, объяснил Бэй Сён. Когда он говорил о деле, то казался совсем другим человеком. – Обычно они пребывают в гармонии, но если случается резкий всплеск боли, они отдаляются. Возможны последствия, как от всякого удара. Я не удивлен, что ты не помнишь.       – Пытаюсь вспомнить и... – Лю Вэй сморщился от боли. Он понял, что не стоит лезть так глубоко – память его не подпустит, и озадаченно спросил: – Так Вы правда были одним из лекарей, что осматривали меня?       – Да. Твой отец делал запрос в клан Сён. Необычный случай заинтересовал нас, так что я отправился в Солнечную Арасию как представитель столицы. Печальное открылось зрелище... Ребенок с разрушенным ядром… А каналы выше сердца пострадали и чудовищно вывернулись, треснули, как стеклянные трубки, будто внутри тебя произошёл взрыв, что разнёс их в щепки. Я впервые столкнулся с подобным… Да и никогда после не видел.       – Я такой единственный в империи Хао? – удивился Лю Вэй. Клан Сён знал бы о чём-то подобном.       – Разрушение ядра – редкий случай и страшнейшее из преступлений – всё равно, что отнять у рыб воду. Со временем они просто задохнутся. Заклинатели не могут без ядра. В самом деле, это действенный способ устранить соперника или лишить клан наследника... Но пойти на такое может лишь демон. Люди так не поступают. Даже у подлецов есть честь. А сотворить подобное с ребенком... – Бэй Сён мотнул головой. – Тебе повезло это пережить.       – Значит, я и правда лишился ядра... После какого-то происшествия?       Бэй Сён изумлённо приподнял брови.       – Они держат это от тебя в тайне?       – Мы не говорим об этом, – ответил Лю Вэй, отведя взгляд. – Я всегда считал так, и никто не пытался переубеждать меня. Для отца это тоже было тяжёлой темой… Честно говоря, я с детства знал, что не могу пользоваться энергией ци. Я видел, как ярко сияет брат, выполняя тайные техники, но я, делая то же самое, никак не мог к нему приблизиться. Я мечтал… Быть нормальным. Но только семь лет назад, когда гэгэ уезжал в столицу, я впервые смог использовать энергию, передав её ногам.       – Только нижние каналы и уцелели… – понимающе кивнул Бэй Сён.       – После этого отец загорелся надеждой, что, быть может, я ещё могу восстановиться. Он снова начал приглашать лекарей, что бесконечно осматривали меня. Отец мечтал о том, чтобы время вылечило поврежденные каналы и ядро, но вердикт оставался тем же – всё осталось, как прежде. Целители поражались, что я способен использовать энергию, и говорили, что это великое благо. Отец никогда не упоминал о причине произошедшего при мне. Может, им он и называл, но… Это всегда было со мной. Я думал, я родился таким.       – Скрывать такое от сына… Ну и семейка! Что ж, от меня тебе правды тоже не узнать. Когда я спросил о том, кто это сделал, потому что чудовище, совершившее столь серьёзное преступление, должно быть наказано имперским правосудием, Тай Вэй ответил, что не знает. У клана Вэй много врагов, один другого могущественнее, поэтому я бы предпочел, чтобы ты держался подальше от Су Юна. Я не хочу увидеть ещё одного ребенка, лишившегося ядра. Ему, в отличие от тебя, есть что терять.       Это прозвучало грубо, но мужчину беспокоил свой клан, а не боль чужого. Лю Вэй мог это понять, но всё же повторил:       – Я защищу Су Юна.       – Ты себя-то защитить не способен, – парировал Бэй Сён. – Су Юн очень чуткий человек. Я не встречал подобных ему. Он глубоко чувствует мир и глубоко изранен таинственным прошлым, хоть внешне останется спокоен и невозмутим. Твоё появление причинило ему боль. Я не хочу, чтобы мой лучший ученик страдал. Запретить тебе находиться в столице я не могу, но скажу прямо: делать в Хэкине тебе нечего. Собирай вещи, кайся перед императором и езжай обратно, пока о твоем недуге не стало известно всем окружающим.       – Я не могу, – хмуро ответил Лю Вэй.       – Отпечаток последствий несомненно останется на твоей чести и гордости на всю жизнь, зато останешься жив. Не всем сыновьям суждено быть наследниками, с этим необходимо смириться. У тебя нет шансов выжить здесь, Лю Вэй. Останешься – раскроешь свою слабость перед лицами всех кланов, а это навредит твоей семье гораздо больше, чем отказ императору.       – Я не могу, – повторил Лю Вэй. – Император поставил мне условие! Я должен пройти обучение, и я сделаю это, как бы тяжело ни было.       Решительность в глазах юноши была убедительной.       – В таком случае нам предстоит часто видеться, – скучающе отозвался Бэй Сён. – Печаль!       – Это правда нельзя вылечить? – спросил Лю Вэй. Он ни на что не надеялся, но что-то ещё трепетало в нём всполохами фантазий. Иногда он представлял, как исполняет техники отца в совершенстве, и душа его откликалась на эти мысли. Он хотел хотя бы раз испытать то чувство, что доступно заклинателям с цельным ядром.       Бэй Сён погрузился в себя и взглянул на луну.       – Если расколется солнце, как думаешь, оно всё ещё будет светить? Будет ли сиять каждый кусочек по отдельности или оно вмиг потухнет?       – Не думаю, что что-то способно сломать солнце, – чистосердечно ответил Лю Вэй.       Бэй Сён скривился, недовольный тем, что ученик Тэй Шу не понял его аналогии.       – Отвечай на вопрос и не умничай!       Лю Вэй задумчиво посмотрел на улицу. Лунный блеск отражался в волнах небольшого пруда вокруг резиденции клана Сён.       – Я думаю, что оно будет сиять до последнего. Сколько бы его ни ломали, сколько осколков бы ни оставили, даже если его обратят в пыль, в нём столько огня, что оно не оставит надежды. Даже если свет померкнет, если он не будет столь ярким, он будет тлеть, пока у него есть силы. До самого конца.       Бэй Сён усмехнулся в ответ на искренние слова, столь подходящие нраву Лю Вэя.       – А я был уверен, что солнце померкнет. Когда твой отец спросил то же самое, я сказал ему, что тебя невозможно вылечить и о ци навсегда можно забыть. Твоё ядро было разбито, треснуто, как яйцо, искажая большую часть сосуда. Куски его обвалились, а оставшиеся стенки напоминали узоры на окнах. Как может нечто дырявое удерживать энергию? Чтобы дать энергии жизнь, сосуд должен быть цельным.       – Но ведь в пиале держится вода, хотя она не прикрыта сверху, – заметил Лю Вэй.       – Я был не прав ровно наполовину, – признал Бэй Сён. – Ты смог заставить свою энергию циркулировать, сохранить ее, хоть она и вытекает через трещины и не может заполнить сосуд полностью. Она трепыхается на дне в бессильных попытках удержать равновесие, и ее характер тоже необычен. Она кипит. Я впервые такое встречаю. Сначала мне показалось, что я ошибся, потому погрузил тебя в сон, чтобы испытать...       – Так это Вы создали тот кошмар?! – удивился Лю Вэй. Он считал, что лекарь не в праве был поступать с ним подобным образом, что бы глава клана Сён ни хотел узнать.       – Его создал твой разум. Я лишь дал тебе средство, побуждающее потаённую тревогу. Ничего более. Учитывая твое моральное состояние, потребовалась всего капля. И не беспокойся, это никак не вредит твоему здоровью.       – Вам стоило сначала спросить меня!       – Ты мог отказаться, – пожал плечами Бэй Сён. – А мной двигал научный интерес. И это ещё раз должно напомнить тебе о том, что в столице нельзя терять бдительность и доверять кому-либо.       Лю Вэй фыркнул и повел носом, не желая соглашаться с этим.       – Что же Вы узнали? – сквозь зубы спросил Лю Вэй.       – Повредничали и к делу? – усмехнулся мужчина.       – Расскажите, пожалуйста, – умерив гордыню, попросил Лю Вэй.       – Начнём с того, что твой организм воспроизводит ровно столько энергии, что способна поместиться в твоём несовершенном сосуде, как если бы этот объём был твоим предельным заполнением ядра. Но когда ты злишься, твоя ци начинает циркулировать столь быстро, что нагревается и закипает. Из-за этого она не способна уместиться в сосуде и поднимается, просачивается сквозь трещины и выливается за границы. Полагаю, с этим связана твоя боль при использовании силы.       – То есть, если я буду сражаться со спокойным разумом, мне не будет больно?.. – догадался Лю Вэй. Порой он правда не испытывал боли в тренировочных поединках, но он никогда не связывал два этих явления вместе.       – Полагаю, что так. Но сложно что-то сказать, это ведь наблюдение по сну. К тому же, учитывая твой нрав, вряд ли ты сможешь контролировать себя. Хотя… Я ведь и твоё использование ци считал невозможным, так что... Возможно, это только помогло делу, ведь ты стремился превзойти невозможное.       – Вы сказали, что правы лишь наполовину... – припомнил Лю Вэй, глядя на шифу Су Юна с выразительным вопросом во взгляде.       – Ты не глупый человек, Лю Вэй. Делай выводы.       – Выходит, восстановить сосуд невозможно?.. – смиренно догадался Серебряный Наследник.       Бэй Сён скривился.       – Что вы оба заладили? Конечно это невозможно.       – Оба?.. – удивился Лю Вэй. – Су Юн тоже спрашивал об этом?       – Су Юн?       По реакции лекаря Лю Вэй вспомнил, что есть ещё один человек, которому всё известно.       – Неужели... Господин Тэй Шу...       – Он был очень заинтересован твоим случаем, – многозначительно ответил Бэй Сён.       – И что Вы ему сказали?!       – Так я и тебе и ответил, – усмехнулся мужчина.       – Пожалуйста?..       Бэй Сён хохотнул.       – Я попросил его не задавать мне подобных вопросов. Твое состояние – дело лишь твоего клана. Мы серьезно относимся к сохранению тайны наших подопечных, так что тебе не стоит волноваться, что я или Су Юн разболтаем кому-то про твой дефект.       – Значит, Вы не расскажете императору? – облегчённо выдохнул Лю Вэй.       – Нам это ни к чему. Я лишь опозорю клан, если буду трепаться о твоём мужском бессилии.       – Не называйте это так! – смутился Лю Вэй.       – В чём я не прав? – Бэй Сён сделал вид, что совершенно не понимает, что беспокоит юношу.       – Но раз Тэй Шу знает...       – Он не из тех, кто будет трепать направо и налево, – задумчиво отозвался мужчина. – Однако в его руках оружие. Будь готов ко всему.       – Спасибо, – склонив голову, произнес Лю Вэй. Он почувствовал, что лекарю неравнодушна его судьба. В народе Бэй Сёна звали настоящим монстром, но вблизи мужчина оказался крайне доброжелательным.       Бэй Сён натянул повязку обратно на глаз.       – Ты ввязался в игру, ставка в которой очень высока. Клан Сён всегда держит нейтралитет. Нас не волнует грызня между людьми, но нас волнуют сами люди. Мы не хотим, чтобы империя губила себя изнутри. Я присматриваю за теми, кто оказывается в моем доме, только и всего, но как только ты покинешь эти двери, тебе вновь будут здесь не рады.       – Я не доставлю Вам проблем, – пообещал Лю Вэй. – И благодарен за оказанную помощь!       – Расслабься, – отмахнулся Бэй Сён, – и отдыхай. Тебе немного осталось.       Лю Вэй скривился.       – Лекари обычно это совсем в другом значении говорят!.. – заворчал юноша, всё ещё обиженный на «мужское бессилие».       – Говорю, что думаю, – невозмутимо парировал Бэй Сён. – Что ж. Если вопросов больше нет...       – Мой брат, – Лю Вэй был уверен, что Джань заглянул бы к нему в течении четырех дней в лечебнице. – Он не приходил?       – Джань Вэй? Сомневаюсь, что он знает, что ты здесь. Тэй Шу не кричал на весь дворец о том, что избил тебя до беспамятства. Слухи, несомненно, поползли, но Джань не из тех, кто будет их собирать. К тому же, я слышал, он покинул дворец по приказу императора еще четыре луны назад.       – Вот как, – Лю Вэй задумчиво кивнул. Он испытал некое сожаление, поскольку хотел обсудить с братом произошедшее, но решительно настроился разобраться со всем самостоятельно. – А Тэй Шу... Что он ещё спрашивал? Что сказал, когда принес меня к Вам?       – Он сказал мне то же, что я вижу своим глазом, – при этой фразе Бэй Сён прижал ладонь к своей повязке. – А ещё он просил о тебе позаботиться.       – Он волновался обо мне?.. – удивился Лю Вэй.       Бэй Сён не сдержал смеха.       – Обучать клан Вэй – приказ Его Императорского Величества! Как думаешь, что случится, если глава клана убьет своего ученика?       – Ничего хорошего...       – Вот именно. Ты использовал ци, поэтому он не мог предположить, что у тебя происходит с ядром, пока не попытался помочь тебе исцелиться. Думаю, теперь он будет осторожнее в тренировках с тобой.       – Мне не нужна жалость! Я стану сильнее и без ци! В конце концов, я заставлю Тэя Шу научить меня!       – Божечки-божечки, в ком-то проснулся боевой пыл! Побереги силы. Через день сможешь покинуть мой дом, там и будешь кричать о подобном. Давай, пора на боковую, – Бэй Сён задул свечу. – И больше никаких кошмаров.       – Мне понравилось тренироваться во сне, – признался юноша.       Бэй Сён скривился.       – Воины... – и со вздохом покинул палаты.       Лю Вэй повернулся на бок и погладил лезвие гуань дао.       – Я не сдамся, Серебряное Пламя. Ни за что. Однажды мы с тобой сможем победить каждого. А пока что нам нужны силы, чтобы обрести нужные знания...       С этими словами Лю Вэй вновь сдался слабости и провалился в сон.