Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй медитировал всю ночь. Медитация помогла ему успокоить чувства, но образ Су Юна, сжимающего разорванную ленту и сдерживающего болезненные слёзы, отпечатался в его разуме, всплывая всякий раз, когда концентрация ослаблялась.       «Надеюсь, он будет в порядке...» – подумал Лю Вэй и помолился, прося богов уберечь своего спасителя. Су Юн любил всех небесных владык одинаково, потому Лю Вэй обратился к каждому, надеясь, что хотя бы кто-то из них не останется равнодушным к судьбе доброго юноши. Последнее время боги вмешивались в жизнь смертных всё реже, но Лю Вэй верил, что таким чистым людям, как юный лекарь клана Сён, боги просто обязаны помогать.        «Как всё не вовремя,» – взволнованно подумал он. Если бы этот инцидент произошёл по его возвращению, Лю Вэй непременно бы каждый день заглядывал к Су Юну в гости и приглядывал за другом. Может, даже караулил бы его, чтобы злодеи не смели его доставать. Эти мерзавцы хотели ударить его! Кто знает, хотели ли убить. Наследники клана Сён выглядели трусливыми и нескладными, но именно подлые люди, действующие из страха и корысти, обычно доставляют неприятности и совершают страшные преступления. Особенно если чувствуют себя безнаказанными.        «Я обозначил им, что с ними будет, если посмеют тронуть Су Юна! Надеюсь, они усвоили урок. Иначе я не посмотрю на то, что они из клана Сён!»       В самом деле Лю Вэю и его семье такое поведение могло выйти боком, но Серебряный Наследник видел искреннее волнение Бэй Сёна за юношу, поэтому был уверен, что если глава клана узнает о поступках своих родичей, то встанет на сторону Дракона и примет соответсвующие меры. Такие вещи должны оставаться внутри семьи.       Думая о юноше до первых лучей солнца, Лю Вэй спустился с вершин замка и направился в свою комнату. Там он собрал вещи в путь и выдвинулся к обозначенному месту встречи, надеясь, что секретная техника дастся ему легко. Стараясь немного расслабиться и отпустить беспокойство, Лю Вэй решил переключить мысли на свои проблемы, и, пока ждал наставника, немного размялся.       Господин Тэй Шу явился без лошади. Он имел при себе небольшой мешок с вещами, два клинка и неизменно холодное лицо.       – Мастер! – Лю Вэй поклонился с гуань дао в знак приветствия.       Мужчина осмотрел ученика, кивнул и безэмоционально приказал:       – Выступаем.       Они покинули город, оставляя Хэкин позади. Лю Вэй огляделся по сторонам и увидел пик горы, к которой они направлялись. Путь до Тайзина был совсем неблизким. Юноша полагал, что учитель хочет пробежаться до пункта назначения, чтобы потренировать тело, но Тэй Шу удивил ученика и двинулся вперёд размеренным шагом, напыщенно заведя руки за спину. Когда учитель шагал настолько медленно, его травма бедра проявляла себя куда более явно, уродуя походку, но Лю Вэй знал, что учитель способен ходить быстро и двигаться со скоростью ветра. Он просто... Не хочет?       Это насторожило юношу. Лю Вэй внимательно разглядывал учителя, прежде чем осмелиться спросить:       – Мы правда пойдем пешком до самого Тайзина?       – Да, – холодный ответ звучал настолько исчерпывающе, что давал понять, что иначе не будет, как бы Лю Вэй того не хотел.       Серебряный Дракон, мечтавший вернуться в город побыстрее, нахмурился.       – Мы могли бы устроить пробежку. Заодно размяться и быстрее оказаться на месте...       – Нет.       Равнодушный тон учителя обжигал ученика. Лю Вэй непонимающе посмотрел на него.       – Почему?       – Следуй правилам, иначе желанного не постичь.        «Так это часть тренировочного испытания?» – понял Лю Вэй. Эта мысль немного успокоила его. Конечно, хотелось поскорее приступить к изучению техники, потому медленный темп раздражал нетерпеливого юношу, но раз так было нужно, чтобы стать сильнее, Лю Вэй решил позволить этому происходить. Он подставил лицо ветру и зашагал в темпе учителя, тоже сложив руки за спиной. Лю Вэй полагал, что должен повторять за мастером, чтобы что-то постигнуть, но Тэй Шу лишь глянул на него с раздражением.       – Не паясничай и иди, как шёл.       Лю Вэю стало стыдно, и он выпрямился.       Все ещё не понимая сути испытания, он брел вперёд, испытывая лёгкую неловкость. Тэй Шу был человеком сложным, и находиться рядом с ним было непросто. Когда Серебряный Наследник путешествовал с братом или выезжал куда-то с отцом, они всегда разговаривали в дороге. Лю Вэй был уверен, что с Су Юном в пути они бы тоже много говорили и смеялись, чтобы скрасить медленно текущее время. Однако Тэй Шу не был разговорчивым. Его замкнутость отталкивала, взывала к дисциплине и унылому молчанию.       Лю Вэй покорно шел молча, разглядывая окрестные поля, усеянные цветами и густой лес, что приближался к ним с медленной безмятежностью. Пламенная душа Лю Вэя призывала пробежаться вперёд, расправить руки в стороны и нестись навстречу ветру. Он любил скорость, хотел как можно скорее достигнуть ждущих впереди тайн, приступить к настоящему испытанию, взять в руки любимую гуань дао и сразиться, но учитель зашагал лишь медленнее, словно чувствуя, как растет в Лю Вэе недовольство, непонимание и энергичное рвение к подвигам. Тэй Шу испытывал его. Серебряный Наследник понимал это, потому боролся с собой, призывая себя к терпению. Он вспомнил чувство умиротворения во время медитации и призвал себя к тому же спокойствию, прислушиваясь к чарующим звукам природы.       Пение птиц раскрашивало мир музыкой, манило в лес познать сокровенные тайны глубин. Богатое воображение юноши рисовало всевозможные путешествия в погоне за потаенными истинами, а мелодичное щебетание в его голове сплеталось в настоящую музыку. Он услышал звуки эрху, хотя никто в лесах не мог играть на этом инструменте. Вокруг никого не было, а музыка... Лилась из-за спины. Лю Вэй обернулся и почувствовал, что это Хэкин прощается с ним на долгие дни.       Долгие...        «Так мы будем добираться неделю или даже две... А затем ещё обратный путь! Месяц, что дал мне император, пролетит за это путешествие?.. Это знание действительно стоит того? Или это такой способ вывести клан Вэй из игры?»       Недобрые предположения зароились в голове, но юноша отогнал их, не давая себе зазря обвинять учителя.        «Если бы он хотел сломать мне жизнь, он бы просто рассказал императору тайну. Однако он оставил клан на несколько недель без главы, чтобы отправится обучать меня секретной технике. Это ведь всё не так просто.»       Лю Вэй испытал благодарность. Он знал, что происходит в клановых замках без глав – люди начинали плести свои интриги и выпускать скрытые амбиции наружу. Он бы не удивился, если бы по возвращению они узнали о десятке трупов на территории клана Шу.        «Шэн...»       Лю Вэй невольно взволновался за напарника по тренировке. Парнишка казался ему добродушным и светлым. Не хотелось бы, чтобы он погиб ни за что из-за злобы недовольных чистокровных членов клана, что обозлились на прирученного сироту.        «Су Юн...»       За это время с юным лекарем могло произойти всё, что угодно. Но они дали друг другу обещание. Лю Вэй хотел верить, что у друга всё будет хорошо. Иначе мысли бы просто съели его.        «Брат...»       Главной целью оставалось сохранить семью, а ради этого нужно было отыскать знания и новые техники. Прежде Тэй Шу всегда давал ценные уроки, и его испытания делали Лю Вэя сильнее, пробуждая его потенциал. Потому в этот раз Лю Вэй тоже доверился учителю, неспешно идя за ним.       Прогулка обернулась вечностью. Они шли, шли и шли. Лю Вэй проголодался, но они не сделали привала, продолжая идти вперёд всю ночь. На рассвете они перекусили и без сна продолжили путь. Дорога начала становится тяжелее, поднимаясь в гору. Усталость давала немалую нагрузку на ноги, но Тэй Шу невозмутимо шел вперёд, не испытывая трудностей. Лю Вэй следовал за ним, не позволяя себе жаловаться. В его глазах разожглось пламя – ему казалось, что он наконец понял суть испытания и с трепетом преодолевал себя, борясь со сном, усталостью и голодом.       На вторую ночь они тоже не сделали привал и продолжали идти. Лю Вэй едва выдерживал мрачное молчание, погрузившись в свои мысли. Он разглядывал мотыльков, летавших в ночи, прислушивался к тревожной возне ночного зверья. Он глядел на мир и был его частью, ощущая близость с природой и сутью мира. Он окончательно покорился испытанию, позволяя себе погрузиться в откровение, которое шептали окрестности. Тэй Шу еле заметно улыбнулся, когда увидел перемену на лице юноши.       На третий день пути они съели последний паек. Тэй Шу запретил ученику пить воду, вылив содержимое его фляги в траву. Лю Вэй с сожалением посмотрел на капли, вытекающие из горла сосуда. Жажда мучила его, но он покорно принял лишение, как часть испытания. Их путешествие все больше напоминало религиозное паломничество, и юноша начал размышлять, могла ли быть связана тайная техника с божественным наследием и священными зверями, а так же к чему приведет эта жертвенность и что он найдет на вершине горы.       – Мастер Тэй Шу, а эта техника... Как она называется? – спросил Лю Вэй, не выдержав тишины. Он до сих пор не знал даже такой мелочи.       – Ты дашь ей свое имя, – ответил Тэй Шу.       Когда кланы делились техниками с другими, они придумали новые названия своим учениям. Каждая школа перестраивала умение под себя, а Лю Вэй обладал уникальным сочетанием талантов, позволяющих соединять техники разных кланов воедино и адаптировать движения под разные типы оружия. К тому же, даже одни и те же техники в сочетании с иными боевыми стилями использовались совершенно по-разному, потому Лю Вэй уважал учителя за то, что тот понимал ценность и уникальность обучения. Но ведь у техники его отца должно было быть своё название! Тэй Шу просто вредничал и, храня свои тайны, не собирался ничего говорить. Лю Вэю даже показалось, что он не собирался ничего объяснять. Он просто вел его к познанию, позволяя юноше самому делать вывод о том, чему его учат.        «С ним всегда непросто,» – на выдохе подумал Лю Вэй.       – А с каким оружием она выполняется? Цзянь? Катана?       Тэй Шу глянул на него столь многозначительно, что выразительный ответ «сам всё увидишь» заставил Лю Вэя замолчать.       Четвертый день без отдыха давался Лю Вэю тяжело. Его веки смыкались, ноги ныли от тяжести, а живот крутило от голода, но холод от близости Тайзина ободрял. Прежде гора казалась недостижимой, но теперь она нависала над миром доступной близости. Лю Вэй невольно ускорил шаг, но учитель схватил его за руку и призвал продолжать подъём в прежней скорости. Так, медленно переставляя ноги, они начали восход на гору на пятый день пути.       Гора Тайзин высилась на несколько десятков ли. Укрытая горным снегом, она представляла собой величественное зрелище. Издалека Лю Вэй любовался ею, а вблизи принимал её вызов. Хоть горная тропка и вела ввысь безопасно высеченными ступенями, Тэй Шу проводил ученика к крутому подъему по скалам.       – Никакого использования ци, – предостерёг Тэй Шу. – Лезь вперёд.       Лю Вэй послушно зацепился за острый выступ. Прежде он никогда не карабкался по горам, но его физическая подготовка помогла справиться с этой задачей. Серебряный Наследник уверенно полез вверх.       Пламенная душа радовалась возможности самостоятельно задавать темп, но выступы были хрупкими, ненадежными, рушились под тяжестью тела, потому юноше приходилось тщательно выбирать путь.       Подъём протекал медленнее, чем хотелось бы Лю Вэю, но чем выше поднимался юноша, тем выше была ответственность за собственную жизнь. Где-то снизу его страховал учитель, карабкаясь следом. Лю Вэй слышал его перемещения и, по звуками представляя в голове движения мастера подобно тому, как он проектировал образ Янга Шу во время боя с Шэном Ву, старался перестроится и сам. Это помогло Лю Вэю приловчиться и улучшить свои движения, но подъём в крутую гору оставался сложным. Усталость нескольких дней пути сказывалась, холод сковывал руки. Тело слегка трясло, а одежда никак не защищала от стылого мороза. Подняться наверх было настоящим испытанием.       Шаг за шагом, движение за движением Лю Вэй приближался к вершине, но сам едва чувствовал преодоленное расстояние. Ему казалось, что над ним возвышается недостижимая башня, и что, чтобы добраться вверх, нужно потратить несколько дней.        «Я не могу столько терять здесь!»       Лю Вэй был бы и рад карабкаться быстрее, но запрет использовать ци окончательно приравнивал его к обычному человеку. Беспомощность пред стихией и природой обнажала догола его чувства. Ему нужно было видеть, слышать и чувствовать больше, чтобы преодолеть себя, чтобы остаться в живых, чтобы победить безжалостную гору, нависшую над ним непокорной вершиной.        «Я смогу. Смогу!»       Не позволяя себе слабости, мотивируя себя пламенными мыслями, Лю Вэй неутомимо стремился ввысь. Трижды он чуть не сорвался, повиснув на одной руке, но, подтягиваясь, находил опору. Об острые камни он резал руки, царапал колени. Кровь застывала на ткани. Холод помогал не чувствовать её и что-либо вовсе: не осталось ни мыслей, ни чувств. Пальцы коченели. Заставлять их двигаться было все труднее, а через полдня подъёма – долгих часов в борьбе за жизнь на высоте семи ли – поднялась снежная метель. Ветер подул так стремительно, что Лю Вэй принял это за божественное вмешательство. Неужели хозяин горы не хотел, чтобы кто-то открыл ее тайны? Неужели гнал прочь? Испытывал?        «Я доберусь до вершины!»       Лю Вэй бросил стихии вызов. Пронзительный ветер свистел между горных пиков, трепал волосы и одежду Серебряного Дракона. От каждого порыва тело болезненно обжигало холодом, а снег, смешанный со льдом, врезался в кожу. Поднявшаяся буря ограничила обзор. Снег засыпал камни, отрезал ученика от картины мира. Лю Вэй больше не слышал наставника, но не переживал за него. Тэй Шу способен позаботиться о себе, а он должен сохранить собственную жизнь.        «Я... Справлюсь. Должен. Ради семьи...»       Юноша непокорно лез ввысь. Каждое движение давалось ему все сложней. Порой ветер поднимался такой силы, что его ноги сносило в бок. Порой Лю Вэй просто не мог продолжать и вжимался в каменную стену, пытаясь переждать яростные потоки. В такие моменты ему хотелось сдаться: тело расслаблялось, моля об отдыхе, раны начинали зудеть, а мышцы болезненно ныли, напоминая о том, сколько дней не отдыхал юноша. Но как только появлялись мятежные мысли, Лю Вэй гнал их и продолжал путь. Нельзя останавливаться. Остановишься – погибнешь. Остановишься – ничего не достигнешь. Остановишься – твоя семья потеряет шанс. Он здесь, лезет на вершину, чтобы вытащить из ямы свою семью. Он не может сдаться. Он должен продолжать.       Должен.       Должен!       Лю Вэй потерял счёт времени. Реальность утратила какое-либо значение. Лю Вэй обострил все чувства до предела. Он боролся со стихией и самим собой, переступая через слабость. После долгой тишины и спокойствия поднявшаяся буря казалась диким шквалом хаоса, разрывавшим порядок мироздания. Буря давила, крушила, ломала хрупкое тело и пыталась надломить разум, но Лю Вэй отрекся от её влияния. Он вернул свой разум в первозданный покой. Он вспомнил то чувство, что посетило его во время медитации над Хэкином, вспомнил покой собственного дома, тепло, что он ощущал рядом с Су Юном... И в тот миг спокойствие, что он нёс в себе, распространилось на мир вокруг. Лю Вэй перестал ощущать тягость стихии. Он сосредоточился на подъёме и с лёгкостью второго дыхания начал карабкаться вверх. Усталость отступила. Стихия подчинилась ему. И пусть Лю Вэю казалось, что это буря начала угасать, на деле это он двигался столь стремительно, что мир вокруг стал казаться ему медленным, безмятежным, как покой его сердца.       Стемнело.       Лю Вэй продолжал подъём. Он не замечал течения времени, не думал об усталости. Тело его было лёгким, невесомым, а боль – чем-то далёким, фальшивым, чуждым. Снег продолжал кружить вокруг, и он видел каждую снежинку, проносящуюся мимо. Он распознавал контуры, успевал различить узоры на острых гранях. Он слышал пение ветра и манящее журчание где-то наверху. Уже совсем рядом! Обещая укутать создание покрывалом уюта и согреть, оно манило таинством, нашептывая призрачные ответы, что не способен познать простой человек. Лю Вэю казалось, что он понимает природный зов, что он совсем близок, что на вершине он обретёт нечто ценное. Но что именно – оставалось ему неведомо. Лю Вэй подготовился к встрече с самой хозяйкой горы.       Когда Серебряный Дракон сделал последний рывок, снежинки замерли в небе. Они больше не летели – бездвижно висели в воздухе, словно кто-то приказал стихии затихнуть. Лишь ступив на твердую землю, Лю Вэй почувствовал, как сильно он устал. Вся боль мигом навалилась на его плечи, тело показалось каменным. Угроза осталась позади, и стихия вновь с неистовством злилась, обрушившись штормом на окружающее пространство.       Сердце Лю Вэя билось, как бешенное. Он осел на колени не в силах подняться и смотрел вперёд, ничего не понимая. Серебряный Дракон увидел перед собой горячий источник. Он возник на вершине горы в узком бассейне – едва ли два человека могли в нем поместиться одновременно. Вода бурлила крупными пузырями, а пар поднимался, обжигая парящий над вершиной снег.       – Это...       – Войди, – послышался позади голос Тэй Шу. Обычно холодный, в сравнении с непогодой вокруг он был желанной толикой тепла. Учитель произнес это нежно, по-отечески искренне. Он развязал пояс на одеянии ученика и снял с него ханьфу, помогая Лю Вэю подняться. Ноги юноши непослушно согнулись в коленях, отказываясь идти дальше. Подъем окончательно измотал его. Лю Вэй был абсолютно без сил, но последние несколько шагов сделал с гордостью Вэев – непоколебимо и храбро. Он спустился по каменным ступенькам и поднял взгляд. С высоты Тайзина открывался обзор на бескрайние просторы империи Хао: широкие реки, живописные поляны, долины, леса и далёкие пики, сверкающие вершинами, словно маяки для заблудших душ. Лю Вэй выпятил грудь вперёд. Он почувствовал себя частью всего мира, его неотъемлемой песчинкой, и сентиментальные слёзы выступили на его глазах. Он опустился в воду с благодарностью к миру, восхищённый его красотой.       Жар милостиво принял юношу, согревая нутро, проникая в его душу и сливаясь с ней в единое целое. Тело Лю Вэя самозабвенно приняло позу лотоса, руки легли на колени, а взор устремился прямо. Он смотрел на безмятежность мира, на его незыблемые устои, величие и глубину, и природа снова застыла вокруг него. Лю Вэй замер в мгновении и закрыл глаза, погрузившись в глубокую медитацию, подхватившую его крыльями озарения. Он постигал мир, общался с ним и был чем-то большим, чем он сам.       – Вот так, – прошептал Тэй Шу. Он обнажил клинок. Одним движением цзяня он срезал пучок волос ученика и бросил в священные воды. Кровь с ран стекала в источник, окрашивая его багровыми линиями. Они вились в потоке воды, подчинённой разуму юноши, и образовали крупную спираль.       – Интересно... – Тэй Шу опустился на колени и коснулся водной глади. Обжёгся. Огненная воля юноши наполняла озеро, не давая вмешиваться в происходящее. – Этот юнец... Он может оказаться полезным.       В тот момент губы мастера изобразили улыбку. Он взглянул на луну, крупным пятном озарявшую чернильное небо.       – Мы с тобой здесь надолго, да?       Луна не ответила мастеру.       Когда Лю Вэй открыл глаза, светило ясное солнце. Он все ещё находился по пояс в воде, но она больше не казалась ему горячей, словно жар его тела вобрал в себя силу источника, оставив природе стылую прохладу.       Лю Вэй вздрогнул и обхватил себя руками. Тело казалось лёгким, невесомым, в то время как голову рвала на части непосильная тяжесть. Ее наполняли мысли. Бесконечный поток откровения все ещё кружил в разуме Серебряного Наследника. Сон, наваждение или медитация – Лю Вэй не понимал, что это было, и на мгновение почувствовал себя потерянным ребенком, брошенным на волю судьбы. Он огляделся, ощущая себя последним человеком на земле. Странное чувство уязвимости сковало его душу. Чувства, давившие грудь, не поддавались объяснению. Он ощущал мир иначе, чем прежде, а отсутствие кого-либо рядом вселяло тревогу. Посиди он немного и отдышись, он бы собрался с силами, но в то первое мгновение он едва понимал, что с ним происходит, и был напуган тем, каким громким казался мир, чуждый ему, изменивший свои границы и рамки, само течение времени.       – Ты справился.       Голос наставника, резко раздавшийся из-за спины, успокоил Лю Вэя, словно присутствие матери. Юноша обернулся и увидел, что Тэй Шу держит его одеяние.       – Учитель... – сентиментально прошептал юноша. Он был рад видеть мастера.       – Вставай. Ты и так пробыл в воде слишком долго. С твоим хрупким телом лучше не шутить. А то заболеешь еще.       Тэй Шу произнес последнюю фразу весьма высокомерно, но голос его таил проблески заботы. Лю Вэй изумлённо захлопал глазами, но не стал ни о чем спрашивать. Он помнил события из путешествия обрывками, перекликавшимися в его разуме с яркими видениями мира грёз... Или все эти мысли, звуки, картины были реальны? Снег, замерший в пространстве посреди снежной бури?..        «Это было, – убеждённо подумал Лю Вэй, как бы фантастически это ни звучало. – И вода была горячей! Я помню! Те мысли... Неужели это сделал я?..»       Хотелось спросить у учителя, но Лю Вэй не мог заставлять его ждать. Прежде всего он заставил себя подняться. Юноша чувствовал себя просветлённым, обновленным, но опустошенным. В животе крутило от голода, а нечто иное наполняло его чрево. В глубинной медитации застыло даже его тело, замедлив все процессы организма и питаясь исключительно ци. Энергия этого места наполнила его существо вместо пищи и воды. Возникшие в голове мысли о еде показались Лю Вэю столь грязными и неестественными, словно пища, что он потреблял здесь, была единственным настоящим, что он мог и должен был впитывать.       Собрав всю свою гордость, Лю Вэй невозмутимо поднялся. Тэй Шу набросил на него халат и оценил взглядом.       – Спроси, – прямо предложил учитель.       – Это чувство... Это та техника, которой Вы хотели научить меня?..       – Этому нельзя научить, – невозмутимо ответил Тэй Шу. – Ты либо открыл бы себя изменениям, либо нет. Твой дух хочет стать сильнее, поэтому рано или поздно ты должен был дойти до откровения, открывающего новые возможности. Я полагал, что в твоём случае этого может не случиться.       – Из-за ядра?..       – Да. Ты несовершенен. Никогда не забывай об этом. То, как работает твое тело, отличается от простых людей и заклинателей. Ты не то и не то. Брак.       – То есть Вы не были уверены, что это сработает, но всё равно отвели меня в Тайзин?..       – Не одно, так другое, – равнодушно отмахнулся наставник. – Ты знаешь слишком мало. Я бы нашел, чему обучить тебя на вершине горы. Это прекрасное поле боя.       – Хотите сразиться? – дерзко бросил вызов Лю Вэй.       Тэй Шу хмыкнул.       – Прибереги силы для дороги обратно. Пока что тебе нельзя брать оружие в руки.       – Почему?       Тэй Шу ткнул указательным пальцем ему в лоб.       – Всё должно улечься здесь, – затем он ткнул пальцем ниже, касаясь ядра, – и пройти здесь.       Юноша пытался подобрать слова, чтобы описать, что он чувствует, и найти силы сформировать вопрос, ответ на который он хочет получить.       – Терпение... Спокойствие ... – повторил Лю Вэй, все ещё чувствуя себя слегка дезориентированным. – Когда я взбирался, я ощущал себя странно. Мне казалось, что мир замер...       – Это не так. Мир двигался, как и прежде.       – Значит, мне привиделось... – разочарованно выдохнул Серебряный Наследник.       – Нет.       Лю Вэй изумленно посмотрел на учителя.       – Что это значит?       – Твое сознание расширилось. Жизнь, повисшая над пропастью, упрямый дух... Желая выжить, твои тело, разум, глаза начали искать способ компенсировать твоё несовершенство. Твои инстинкты и рефлексы обострились достаточно, чтобы начать подмечать мельчайшие детали, а разум анализировал ситуацию так быстро, что мир на доли секунд стал неподвижен. Это сила покоя твоего ядра, – Тэй Шу задумался, словно не знал, стоило ли говорить юноше больше, но всё же продолжил: – пламенный дух – это сила. Спокойствие – это разум. Полагаю, это максимум твоего несовершенного тела.       – То есть заклинатели могут выходить и на следующие ступени познания? – восхитился Лю Вэй. – Что же им открывается?       – Совершенство использования энергии ци, – ответил Тэй Шу с жестоким взглядом. – Твоему огрызку ядра это не светит, потому работай над тем, что имеешь. Могло не быть и этого.       Лю Вэй задумчиво принял его слова и изобразил низкий поклон.       – Спасибо, учитель! Вы помогли мне стать сильнее!       Тэй Шу равнодушно отвернулся от него.       – Но это все ещё не секретная техника Вашего отца! – настырно закончил Лю Вэй. – Если это откровение, то оно даётся всяким, разве не так?       – Без откровения тебе эту технику не постигнуть, – холодно ответил мастер. – Пройдет немало лет, прежде чем ты сможешь приблизился к возможности использовать ее. Тогда я и научу тебя.       – Могу я хотя бы увидеть её?       – Не наглей, – хмыкнул учитель.       Лю Вэй выдохнул и огляделся по сторонам.       – Что это за место?       – Гора.       – Нет, я имею в виду... Это озеро, и всё, что здесь было... Это точки божественной воли? Старые святыни?       Услышав об этом, Тэй Шу нахмурился. Лю Вэй почувствовал исходящую от него злобу.       – Здесь нет богов. Они оставили мир людей, и искать их милости – всё равно что лизать сапоги врага. Запомни, ученик: люди могут рассчитывать только на самих себя. Им никто не поможет. Их никто не спасет. Их никто не слышит. Боги наблюдают и смеются. Они эгоистичны и подлы. Здесь их не было. То, что ты почувствовал – это зов твоей души и ничего более.       Лю Вэя изумил этот ответ, но он принял его в своё сердце, прижав ладонь к груди.        «Не знаю, что сделали Тэй Шу боги, на какие молитвы не ответили и когда не пришли, но... Если их здесь не было... Это всё было частью меня. Я действительно стал сильнее?..» – глаза Лю Вэя заблестели надеждой. Ему не терпелось отправиться в путь, чтобы проверить, как сильно он изменился и как можно применить новую способность в бою, однако наставник вновь мучил его томительным ожиданием в длительном путешествии под строгим надзором, а когда Лю Вэй наконец добрался до столицы и остался наедине с самим собой, его потянуло не к гуань дао, а к юноше, за судьбу которого он переживал в столице больше всего.