Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Сердце Су Юна рвалось на части. Он с беспокойством глядел на Лэй Линя. Волновали его и другие пострадавшие. Культисты напали на простых горожан. Люди, не владеющие ци, не могли позаботиться о себе, и каждому из них Су Юн хотел оказать помощь. А Лю Вэй! Он рисковал собой, заслоняя спиной атаки, чтобы защитить его, и теперь был ранен. Ресницы Су Юна обеспокоенно дрожали. Руки, испачканные кровью оскверненного цилиня, не позволяли себе коснуться груди, как бы ни хотелось – строгие правила, вбитые с детства в голову, вынуждали юношу в любой ситуации заботиться о своем внешнем виде. Су Юн страдал от невозможности помочь всем, и его добрые глаза влажно блестели, сопереживая боли всех живых созданий, разделяя её с каждым страдающим человеком и чувствуя так близко, словно она была собственной. Он крикнул, желая сделать хоть что-то:       – Всех, кому нужна помощь, приводите в дом клана Сён! Мы поможем!       Но его тихий крик утонул в общем гомоне. Пришедшие на помощь кланы пригласили целителей из младших семей. Пострадавшим начали оказывать помощь. Где-то вдалеке кричал связанный культист:       – Богов больше нет! Они бросили людей! Демоны же с нами! Владыка Илин даровал нам силу! Он пытается спасти нас всех от божественной скверны! Боги – проклятье нашего мира! Люди потеряли свободу в безумном служении!..       Что бы не хотел культист рассказать следом, его ударом по голове вырубил имперский стражник.       – Это не так, – прошептал Су Юн. – Совсем не так...       – Они ответят за то, что совершили, – прорычал Нан Линь.       Лю Вэй разделял его ярость. Он любил богов, и вся эта церемония с самого начала показалась ему чем-то неправильным. В голове не укладывалось, каким образом демонопоклонники смогли скрываться среди монахов. На церемонии их было больше... Как давно они управляли храмом? Как давно оскверняли святыни? И почему решили раскрыть себя прилюдно?        «Мелкие вредители... Они не думали о будущем. Им просто нужен был абсолютный хаос. Всё, лишь бы испортить богам жизнь,» – от этой мысли Лю Вэй плотно сжал губы, борясь со злобой.       Серебряный Дракон шёл быстро, желая поскорее оказать помощь цилиню. Су Юн едва за ним поспевал, потому что обеспокоенно оглядывался, боясь оставлять храм, но чувство, что что-то дурное должно произойти, наконец оставило лекаря. Теперь империи Хао предстояло разбираться с последствиями.       Покидая прихрамовую территорию, Лю Вэй встретился взглядом с Дау Моном. От игривости и стервозности мужчины не осталось и следа. Феникс был серьёзен, сосредоточен и тёмен от гнева. Он подозрительно глянул на Серебряного Дракона, но прошел мимо, спеша на место событий.       Лю Вэя не занимали мысли о главе клана фениксов. Он волновался о здоровье Лэй Линя и чувствах Су Юна – лишь об этом и мог думать. Взглянув на перепуганного друга, Лю Вэй сбавил темп, чтобы юный лекарь мог поспевать за ним. Су Юн почувствовал заботу и взглянул на друга с благодарностью, а затем и сам зашагал быстрее, запретив себе оглядываться и сложив руки в жесте молитвы. Слова в такой час были излишни.       До резиденции клана Сён они добирались в полном молчании. Вести о трагедии ещё не добрались до этой части города, и императорский дворец стоял в тишине и спокойствии. По пути стража несколько раз интересовалась состоянием раненного, реагируя в соответствии с предписанными им правилами, и Нан Линь поспешно объяснялся с ними, прося их не тревожить из-за срочности оказания помощи раненому.       Войдя в дом, Су Юн возблагодарил небеса за то, что Бэй Сён оказался дома. Мужчина писал отчёт для императорского дома и был погружен в глубокие думы. Резко отворившиеся двери сбили главу клана с мысли, и он недовольно заворчал, не отрывая глаз от доклада:       – Все прочь! Я же сказал не беспокоить!       – Мастер! Нужна Ваша помощь! – жалостливый голос Су Юна заставил лекаря отвлечься от свитка. Он поставил кисточку в чернильницу и нервно потер переносицу.       – Так и знал, что без приключений вы двое не можете! Что произошло?       – Господин Лэй Линь ранен. Я нейтрализовал демоническую энергию, но не могу изъять сковывающую печать. Она обхватила ядро... Я никогда таким не занимался... – Су Юн был растерян. Это было видно.       Бэй Сён приказал всем выйти из его кабинета и проводил гостей в свободные палаты для подопечных. Жестом велев Лю Вэю уложить юношу на койку, Бэй Сён, не задавая лишних вопросов, осмотрел молодого цилиня.       – Небесный Избранник... – прохрипел он.       – Дар не оставил его! – благоговейно заверил Су Юн. – Если...       – Я не собираюсь ему помогать, – холодно отозвался Бэй Сён.       – Почему?.. – изумился Лю Вэй.       – Ты должен спасти моего сына! – прохрипел Нан Линь в ярости. – Вылечи его! Ты же императорский лекарь! Что значит «не собираешься»?!       – То и значит. Дар превратит этого мальчишку в игрушку в руках клана. А если он окажется не способен платить жертву... Последствия будут ещё страшнее.       – Господин, пожалуйста! Этот человек так много сделал, чтобы получить дар! Если его ядро будет разрушено, он потеряет часть себя! Ему ведь очень больно. Прошу Вас!       – Я уже всё сказал, – хмыкнул Бэй Сён. – Я не буду этого делать.       – Тогда научите меня! – рьяно попросил Су Юн. – Я... Я справлюсь! Я помогу ему, и никаких трагедий больше не случится! Прошу, мастер!       – Прошу! – вслед за другом склонился в поклоне Лю Вэй.       – Спасите моего сына!       Бэй Сён глянул на юношу, испытывая сложные чувства. Болезненно сжав повязку на глазу, он боролся с собой, пока наконец не приказал, указав рукой на незваных гостей:       – Вы двое – прочь. Су Юн, будешь помогать.       – Конечно, мастер! – радостно воскликнул юноша, ободрившись. В глазах его блестела благодарность за принятое решение.       – Мой сын... Что с ним?.. – бессильно спросил Нань Линь, не в силах больше беспокоиться без ясности. – Эта печать... Что она делает?       – В момент, когда на него снизошло божественное благословение, печать сработала, пронзив его ядро, – пояснил ученик лекаря. – Она заставила его замереть в едином состоянии, не давая дару ни выйти, ни до конца пройти в сосуд. Жуткая мука. Его тело насильно подавили, чтобы замедлить процесс принятия дара и отравить богиню-избранницу, нанеся её душе значительный ущерб. Ядро Лэй Линя может не выдержать вмешательства, но мы постараемся спасти его.       Нан Линь уважительно поклонился.       – Прошу Вас!       – Не трать мое время! Я же сказал, что помогу! – гневно прикрикнул Бэй Сён. – Выметайтесь!       Нан Линь не хотел никуда уходить, желая остаться рядом с сыном. Лю Вэй заверил взволнованного отца:       – Господин Бэй Сён и господин Су Юн обязательно спасут Вашего сына. Прошу, давайте доверимся им и позволим делать свою работу. Поверьте, они лекари, что творят чудеса.       Нану Линь ничего не оставалось, кроме как покорно пойти за Лю Вэем. Они покинули покои и вышли в сад.       Глава клана Линь сел на трассе и нервно сжал кулак.       – Всё будет хорошо, – повторил Лю Вэй без тени сомнений.       – Как ты можешь быть уверен?       – Ваш сын – сильный человек. Он боролся с демонической скверной, находясь под влиянием культистов. Бэй Сён же – лучший лекарь империи, а Су Юн – очень талантливый ученик лучшего лекаря. Если кому и по власти спасти Лэй Линя, то это им.       – Бедный мой мальчик, – вдохнул Нан Линь.       Лю Вэй увидел искреннее сопереживание на лице отца Небесного Избранника. Нан Линь не производил впечатление человека, что готов использовать детей, как живое оружие. Он искренне волновался за своего ребенка.       Лю Вэй замялся, не зная, стоит ли задавать свои вопросы.       – Спроси, – словно прочитав его мысли, прошептал Нан Линь. – Ты спас моего сына... Первым ринулся в бой. Я обязан тебе многим, юный дракон. Я буду с тобой честен, что бы ты ни захотел узнать.       – Почему Вы отдали своего сына богам? – осторожно спросил юноша, присаживаясь рядом с главой клана Линь.       – Разве это плохое дело? – понурив голову, отозвался мужчина. – Служение богам – благость. Быть Небесным Избранником – великая честь, оказанная немногим. Лэй Линь – мой первенец. Я с благоговением отдал его жизнь Небесным Владыкам.       – Наследника клана? – изумился Лю Вэй.       – Тогда я не был главой клана, – мотнул головой Нан Линь. – Да и если бы был, я не поступил бы иначе. Лэй Линь предан вере. Он понимал мое решение и жил прилежной жизнью. Он приносил в клан благость, и душа его чиста, как горный хрусталь. Он не знал грязи интриг, не знал горестей и тягостей. Он жил скромно, но в том обрёл великое счастье и гармонию с собой. Боги неспроста решили одарить его своим благословением. Лэй Линь не из тех, кто молился, чтобы заполучить могущество. Он молился о благе семьи, – мужчине тяжело давался этот разговор. Он вспоминал прошлое, и обрывки воспоминаний всплывали в его голове причиняющими боль образами. – Мы… Мы были очень близки. Я часто навещал его.       – Его тело полно шрамов, – горестно произнес Лю Вэй.       – Он не говорил об этом. Лэй Линь терпел все невзгоды с поразительной покорностью. Однажды я увидел, что одежда его вымокла от крови, но он ответил, что это наказание за неподобающее поведение. Я... Я даже представить не мог, что в храме Хэкина могут укрываться демонопоклонники. Теперь я виню себя, что не понял раньше. Что, если они издевались над ним? Что, если мучили, а мой сын принимал это, как должное? Терпел издевательства грязных мерзавцев, тогда как они потешались над ним?.. Они осквернили пряжку – мой подарок сыну на двадцатилетие, что он никогда не снимал!.. – Нан Линь мотнул головой и схватился за волосы, нервно перебирая столь же яркие, как и у сына, пряди. – Когда я услышал, что он обрёл дар, я был так счастлив! Это значило, что я мог забрать его домой. Как мой первый ребёнок, Лэй Линь мог бы стать главой клана, вернуть себе право наследования клана. С терпением и светом в душе, он может стать великим благом для рода Линь. Думая об этом, я представлял, как буду учить его всему, что знаю, посвящая в дела семьи.       – А как же второй наследник? – осторожно спросил Лю Вэй. – Должно быть, он рос с мыслью, что это место достанется ему.       – Не могу сказать, что Дан воспринял новость мягко, но он любит своего брата. Лэй Линь – чудесный человек. От него всегда исходит спокойствие, располагающее к себе. Даже если мои младшие дети позавидуют ему, они ни за что не оспорят моего решения, – Нан Линь опустил плечи. – Мне показалось странным, что храм будет проводить какой-то ритуал, но я не поверил своим чувствам. Мысли о силе и успехах Лэй Линя вскружили мне голову. Я стоял впереди всех жителей Хэкина, впереди всех кланов и чувствовал, что мое дитя особенное. Все смотрели на моего сына, все трепетали перед его силой… Это было такое приятное чувство! А выходит, он несколько дней страдал, пока в его ядро было насквозь пронзено демонической печатью. Думая об этом, мне так страшно... – Нан Линь осунулся и с теплом посмотрел на собеседника, выражая во взгляде безмерную признательность. – Спасибо тебе, юный Вэй. Мой клан в долгу перед тобой.       Лю Вэй ответил скромно, не желая единолично причислять себе заслуги:       – Вам стоит поблагодарить прежде всего господина Су Юна. Он первым ринулся на помощь Вашему сыну. Мы оба почувствовали неладное.       – Должно быть, клан Вэй хорошо чувствует демонов. Ваш дом героически сражался с ними, защищая империю Хао.       Лю Вэй никогда не сражался с демонами и не встречал демонопоклонников, но он действительно что-то почувствовал в культистах: неприязнь и неискренность.       – Это у нас в крови, – ответил Лю Вэй, полагая, что это действительно так.       – Спасибо тебе, – повторил Нан Линь шёпотом. – Честно говоря, когда я увидел, что ты выбежал вперёд, я подумал, что ты хочешь навредить моему сыну, прервать ритуал и лишить клан Линь божественного дара.       – Это было бы весьма глупо с моей стороны, – заметил Лю Вэй.       – Верно. Положение Вэев при дворе так шатко... И всё же... – Нан Линь мотнул головой, задумавшись о морали и событиях последних лет. – Что же с нами сделал Хэкин? Прежде всего мы думаем о людях плохое…       – Сложно было представить, что в центре Хэкина появятся демонопоклонники, так что я ни в чём Вас не виню и понимаю, что Вы действовали по обстоятельствам. Могу лишь заверить Вас, что я не желаю другим кланам зла. Я здесь, чтобы учиться и принести славу своей семье.       – Твоя храбрость поистине героическая, – признал Нан Линь. – Ты рискнул своей жизнью и репутацией ради человека, которого не знаешь.       – Я не мог поступит иначе, – простодушно ответил Лю Вэй.       – Сразу видно, что ты не из Хэкина.       – Никто не должен позволять злу происходить. Пусть кланы наши разрознены, но мы живём в одной империи. Если мы будем злорадствовать над неудачами других и стоять в стороне, когда ближние в беде, данийцам не придется ничего делать. Однажды они войдут в страну, что лежит в руинах. Моя честь не позволяет мне смотреть на то, как Небесных Избранников пытаются отравить демонической кровью.       Нан Линь печально усмехнулся. Среди собравшихся в храме было достаточно воинов кланов Мон, Шу и других, менее значимых и многочисленных кланов, однако они предпочли покинуть поле боя. Немногочисленные воины клана Шу вступились за мирное население, парочка воинов стремилась завоевать славу клану Мон, крича о том, что они защитят всех именем их господина, а другие просто испарились, оставив монахов и цилиней разбираться с демонопоклонниками. Это казалось дикостью, ведь культисты были общим врагом – поклонение демонам являлось преступлением наравне с изменой императору.       – Ты очень честный человек, Лю Вэй. Я запомню твои слова.       – У меня есть ещё один очень странный вопрос...       – Спрашивай, – смиренно ответил Нан Линь. – Я буду честен с тобой.       – Рог на голове Вашего сына...       – Не только его, – качнул головой мужчина и снял головной убор. Лишь когда он сделал это, Лю Вэй понял, что у отца на лбу такое же украшение, как на голове сына. – Это признак правящей ветви. Древний обычай. В возрасте десяти лет их вживляют в наши головы, и они остаются с нами навсегда, срастаясь с головой.       Лю Вэй изумлённо захлопал глазами.       – Это, должно быть, очень больно...       – Да, – не стал скрывать Нан Линь. – Этот обряд может убить ребенка.       – Тогда зачем?..       – А зачем драконы наносят татуировки на свои тела?       Лю Вэй невольно приложил ладонь к плечу, где начиналась его татуировка. Он был обескуражен тем, что цилиню известна эта деталь.       – Это символ.       – Так и у нас. Не нами придумано и не нами будет забыто. Это больно, но так мы показываем верность традициям, семье и нашему покровителю. Это становится редкостью в наше время, но остаётся в сердцах истинно верующих. Цилинь вернётся.       – Как и Йюньлонг, – решительно произнес Лю Вэй. – Простите мне моё любопытство, а из чего сделаны эти рога?       – Из костей животных. Мой из бедренной кости кабана, а вот символ Лэй Линя – из рогов оленя. Я лично охотился на зверя, выслеживал самого красивого, с рогами столь крепкими, что без труда повалят дерево. Я хотел передать Лэй Линю силу и грацию этого зверя. Ему и всем моим сыновьям. Они связаны единой кровью, одной ветвью рога. Я верю, что это сплотит семью. Когда Лэй Линь вернётся к нам, братья примут его. Я верю в это.       – Так и будет. Вы сами сказали, у Вашего сына располагающая аура и он хорошо воспитан. Если другие Ваши сыновья получили достойное воспитание, они никогда не поступят подло.       – Они прекрасно воспитаны, – горделиво ответил мужчина. – Главное, чтобы Лэй Линь оклемался. Я так волнуюсь... Ядро — это ведь очень серьезно... Жить без ци... Для такого, как мой сын... Все равно, что умереть.       Лю Вэй невольно уложил ладонь на живот, благодаря свое тело за крепость. Его сосуд был разрушен, но уцелевшая часть отчаянно пыталась спасти ему жизнь. От того, сможет ли он что-то поделать со своим раненным ядром, зависела судьба всего его клана. Думая об этом, Лю Вэй всегда глядел с решительностью, гоняя от себя печаль.       – Мастер Бэй Сён обязательно спасет Вашего сына, – мягко сказал Лю Вэй, желая поддержать мужчину. – Нужно лишь немного подождать.       Нан Линь сложил ладони вместе и погрузился в молитву. Лю Вэй понял, что разговор окончен, и присоединился к нему, подумав, что вера должна быть такой – чистой и светлой, с лежащими в основе настоящими чувствами.       Через час мучительного ожидания из дома вышли учитель и ученик. Бэй Сён выглядел измотанным, ослабшим. Су Юн улыбался, с теплотой прижимая руки к груди.       – Все хорошо, – не став томить отца, объявил юноша. – Господин Бэй Сён блистательно извлёк печать! Ядро господина Лэй Линя в порядке! Он начал внутреннюю регенерацию. Вскоре он полностью восстановится.       – Слава Небесам! – выдохнул Нан Линь. С его плеч свалился огромный груз. – Спасибо вам!       Лю Вэй обрадовался вместе с главой клана Линь.       – Вы невероятны, господин Бэй Сён, господин Су Юн!       Юный лекарь смущённо почесал кончик носа.       – Это всё господин Бэй Сён, – робко произнёс он.       Учитель не стал опровергать слова ученика. Он растрепал свои волосы, натягивая повязку обратно на глаз.       – Месяц Лэй Линю нельзя использовать ци, – строго объявил Бэй Сён. – Нагрузки на ядро недопустимы. Чтобы сохранить сосуд, мы создали затычки из сторонней ци. Ядро все ещё под угрозой, вы оба должны это понимать. Сосуд Лэй Линя очень хрупок, и в дальнейшем ему тоже стоит пользоваться силами крайне осторожно. Также ему нужно хорошо питаться. Не как кормят в храмах, а питательно: мясо, яйца, рыба, овощи и обязательно сладкое!       – Я могу забрать его? – взволнованно спросил отец,запомнив все рекомендации.       – Несколько дней ему лучше провести под наблюдением.       – А божественная сила?..       – Он принял дар, – с некоторым пренебрежением ответил Бэй Сён. Он не был этому рад, но то была не ревность или зависть. Что-то личное.        «Если я прав и Бэй Сён был Небесным Избранником, он многое натерпелся за свою силу… Учитель молится каждый день по столько часов... Он всё ещё обязан своему покровителю в поклонении?"       – …но предупрежу Вас. Всякая сила имеет плату. Чем меньше он использует то, что даровано ему богами, тем лучше для всех. Не пренебрегайте этим советом. Боги не так милы, как о них говорят.       – Они просто следуют правилам, – прошептал Су Юн.       – Нет, это называется по-другому, – презрительно хмыкнул Бэй Сён.       – Я могу его увидеть? – попросил Нан Линь.       – Он сейчас спит, но если хотите, Вы можете побыть с Вашим сыном под наблюдением стражи, – предложил Бэй Сён.       Лю Вэй мысленно поблагодарил учителя за то, что он не приставляет стражу к нему и разрешает свободно расхаживать по территории резиденции.        «Но он всегда наблюдает. Терпит меня ради Су Юна...»       – Конечно, – Нан Линь не стал возражать и вошёл в комнату, сев на колени перед постелью сына. Он взял его за руку и опустил голову, касаясь рогом запястья юноши. В этом печальном зрелище, полном символизма, было столько любви и боли, что Лю Вэй невольно проникся симпатией к главе клана Линь.       – Господин Лю Вэй! А Вы... – нежный голос Су Юна прозвучал крайне взволновано. – Вы ранены.       – Пустяки, – мотнул головой юноша, желая успокоить друга.       – И одежда порвалась... – грустный взгляд юного лекаря пристально осматривал Лю Вэя.       Серебряный Наследник верно угадал его намерения.       – Это всё не стоит Вашего беспокойства. Вы столько всего пережили сегодня...       – А я говорил! – фыркнул Бэй Сён, сложив руки на груди. – Больше не пущу вас вместе!       – Мастер! – Су Юн испугался этих слов больше, чем демонопоклонников. – Господин Лю Вэй получил все эти раны, защищая меня! На мне ни царапинки. Он старался и сдержал обещание! Пожалуйста, не запрещайте... Видеться нам. Когда я рядом с господином Лю Вэем, мне ничто не страшно. Он непременно защитит меня. Я знаю это. Он сдержит слово.       – Я и правда приношу неудачи, – печально прошептал Лю Вэй, прокрутив в голове, сколько у него врагов.       – Не говорите так! Вместе мы всё преодолеем!       – В храм больше ни ногой, – предостерёг их Бэй Сён. – Начнется разбирательство, ещё долго это место будет опечатано и осквернено. Об остальном... Подумаю. И, Лю Вэй...       – Да, мастер?       – Завтра начнем твои тренировки. Су Юн рассказал мне. Разница между твоим восприятием и телом колоссальна. Тебе нужно очень много работать. Приходи сразу после построения и учти, что это займет весь день. Я покажу тебе сорок пять поз.       – Сразу все? – удивился Лю Вэй.       – До твоего испытания осталось чуть больше недели. Хочешь медлить? Пожалуйста.       – Я приду! – поклонившись, бодро отозвался юноша.       – И на вечерней тренировке старайся не напрягать ноги. Перенеси всю нагрузку на руки. Иначе можешь получить травму, а лечить тебя – сущий геморрой.       – Хорошо, мастер!       – А теперь вручаю тебя в руки Су Юна. У меня полно дел, так что больше меня не отвлекайте. В город тоже не суйтесь. Я отправил Ан Сёна, он разберётся и доставит сюда тех, кому может быть нужна наша помощь. Если он принесет раненных, они на тебе, Су Юн.       – Я позабочусь о каждом! – рьяно отозвался юный лекарь. – Но сначала...       Су Юн обернулся к другу. Его яркие глаза с решительным взглядом не оставляли Лю Вэю выбора, кроме как сдаться.       – Доверяюсь Вашим рукам, господин Су Юн. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне!       Су Юн закивал и жестом поманил друга за собой. Наконец они остались наедине.       – Как Вы? – тихо спросил Лю Вэй, словно повышать тон было неуместно. Су Юн казался напряжённым и зажатым. Боль отражалась в каждом его движении, даже в его сбитом от беспокойства дыхании. Его душа была ранена. Лю Вэй хотел исцелить ее. Боялся лишь, что Су Юн может не подпустить его.       Су Юн часто заморгал, не зная, как должен ответить на вопрос. Он не хотел обманывать друга, но и беспокоить его не хотел.       – Полагаю, сложно оставаться спокойным после всего произошедшего. Столько людей оказались в ловушке... Пострадали... Погибли... – Су Юн опустил взгляд в землю. – Происходят такие страшные вещи. Это... – Су Юн забыл, как дышать. Ему стало тяжело выражать свои мысли. – Я чувствую себя виноватым в том, что не смог помочь им всем.       – Вы сделали достаточно, господин Су Юн, – голос Лю Вэя звучал мягко. – Вы помогли прервать страшный ритуал и вылечили божественного избранника. Вы подарили людям надежду, что божественное всегда будет выше падшего и низкого. Я горжусь Вами.       – Но все те люди... – Су Юн с трудом унял дрожь в руках. – Я... Я... Никогда прежде не видел, как... Кто-то умирает... Это так страшно. Так... Неправильно. Жизни не должны обрываться так... Совсем молодые юноши... Женщины... Их души были такими сильными! Я не понимаю... Не понимаю, зачем...       Су Юн выглядел слабым. Лю Вэй впервые видел его в настолько разбитом состоянии. Даже когда он плакал над лентой, его горечь была иной. Личной. А теперь... Теперь он скорбел так, словно все умершие были его близкими друзьями. И в таком состоянии он провел сложнейшую операцию по спасению ядра, так ещё и собирался заботиться о Лю Вэе...        «Небеса, этот юноша... Сколько же в нем сил?»       – У демонов нет причин, господин Су Юн. Они злы у самых истоков. Они ненавидят все живое и несут за собой смерть. Соблазняя разумы людей, они совершают нападения, продолжая терзать нашу империю. Но, клянусь, я сделаю все, чтобы таких трагедий больше не было. Я буду и впредь сражаться за людей и их жизни. Защищать.       – Вы настоящий герой, господин Лю Вэй, – искренне восхитился Су Юн.       – У Вас есть чай? – внезапно спросил юноша.       – Чай?.. – опешил Су Юн, изумленно заморгав.       – Да. Желательно зелёный. И ромашка… Может, ещё немного ягод... Малина, земляника и... Мм... Виноградные листья?       – Вас мучает жажда? – взволновано спросил Су Юн.       – Вы могли бы приготовить для меня такой чай?       – Конечно, – бодро закивал юноша. Его немного сбила с толку перемена темы, но Су Юн беспрекословно озадачился просьбой друга. Он бы сделал, что угодно, чтобы помочь ему.       Через пару минут они оказались в одной из комнат. Су Юн засуетился, собирая в сито заварку, листья и ягоды. Лю Вэй в это время вскипятил на костре воду. Когда они наконец заварили чай, Су Юн налил его в маленькую чайную чашу и протянул другу.       – Ваш чай, господин Лю Вэй. Надеюсь, получилось вкусно... Я такой прежде не готовил, но положил побольше ягод, чтобы их вкус лучше раскрылся...       Лю Вэй не взял чаши и нежно попросил:       – Присядьте, пожалуйста.       – Господин?.. – не понимающе спросил Су Юн.       – Прошу.       Су Юн изумлённо заморгал, но сел за стол с аристократичной сдержанностью. Он поставил чашу на стол и взглянул на водную гладь, словно она могла дать ему ответы.       – А теперь подождите меня немного.       Лю Вэй огляделся по сторонам, затем вышел из комнаты и вернулся через несколько минут с покрывалом в руках. Он подошёл к другу со спины и бережно накинул плед ему на плечи. После этого он снова ушел и вернулся в комнату с миской нагло похищенного печенья и деревянной коробочкой с фишками от настольной игры.       – Господин?.. – озадаченно прошептал Су Юн. – Я должен помочь Вам!.. Вы ранены...       – Вы тоже, – решительно ответил Лю Вэй. – Ваша душа кровоточит так, словно в нее всадили тысячи клинков. Я не собираюсь это так оставлять.       От этих слов у Су Юна на глазах выступили слезы. Он не смог этого контролировать и постыдился, приложив ладонь к переносице. Он попытался спрятать свои эмоции, боясь слабости и всего, что тянула за собой вереница эмоций.       Лю Вэй сел рядом и пододвинул к нему тарелку печенья.       – Люди погибают, господин Су Юн. Это очень больно. И если вы хотите поговорить об этом, мы поговорим. Если хотите плакать – не сдерживайтесь. Я утру Ваши слезы. Если беспокойтесь за одеяние, я оставлю его Вам, и Вы зашьете и сделаете с ним всё, что захотите. Я Вам доверяю. И раны свои перевяжу, любым лекарством намажу, чтобы Вы больше за меня не волновались. Но, прошу, давайте сначала позаботимся о Вас. Я не могу видеть печаль в этих ярких, жизнерадостных глазах, что всегда полны любви к миру. Я не мастер говорить что-то в таких случаях... Я видел кровь и был свидетелем смертей с раннего детства. Но я знаю, что о боли нельзя молчать. И раз я Ваш единственный друг, мой святой долг уберечь Вас от того, что мы увидели сегодня.       Су Юн смахнул слезы с глаз и улыбнулся. В этот момент в окно пробился лучик солнца, выбежавший из-за туч, чтобы осветить нежное лицо, слегка влажное от слез.       – Только оттого, что Вы рядом и говорите все эти слова, я чувствую себя лучше, господин Лю Вэй, – чувственно прошептал юный лекарь.       – Но это не всё лечение, – серьёзно произнес Лю Вэй и подвинул к юноше чашу. – Прошу Вас, примите этот чай по фирменному рецепту и эти замечательные найденные в доме печенья.       – Но я ведь заварил чай для Вас...       Су Юн свёл брови с такой мукой, словно отбирал у друга последнее.       Лю Вэй успокаивающе улыбнулся юноше, умиленный его верностью.       – Господин Су Юн, тут целый чайник. – Лю Вэй подвинул пустую чашу и налил себе. – Видите? Никаких проблем. Мы выпьем чай вместе, и он непременно согреет наши души. Прошу.       Су Юн взволновался, крайне неуверенно глядя на напиток. Он всегда глядел на еду так, словно случится конец света, если он поест. Неуверенный и нерешительный, Су Юн напоминал запуганного котенка. Лю Вэю хотелось его приласкать, но у него не было ничего, кроме слов, чтобы коснуться души дорогого человека.       Серебряный Наследник говорил исключительно нежно и осторожно взял чашу друга в руки. А затем... Подул. Совсем как Су Юн, когда кормил его супом. Немного остудив напиток, Лю Вэй поставил чай рядом с печеньем.       – Это Ваше лекарство, господин Су Юн. Согреет и тело, и душу. Пожалуйста, примите его.       Су Юн робко взял чашу в руки. Провел по каёмке большим пальчиком. Когда Лю Вэй остужал напиток, он случайно коснулся губами краешка. Эта мысль отчего-то взволновала лекаря, но он с теплом принял заботу друга и сделал глоток, преодолев что-то в себе.       – Как Вам вкус?       Су Юн смущённо ответил:       – Это самое лучшее, что я пробовал! Чай – это... Вкусно, – его прекрасное личико эмоционально менялось, познавая грани вкуса и впуская в свою душу нечто новое, открытое заботой дорогого друга.       Лю Вэй взял печенюшку с миски и поднес к губам друга.       – А с печеньем будет ещё вкуснее. Няям.~       Су Юн раскраснелся, но послушно откусил кусочек со свойственной ему осторожностью. Раздался тихий, неуверенный хруст. Зрачки юноши чувственно расширились.       – Как... Хорошо, – искренне пораженно протянул он, часто моргая. – Это и есть сладость?       Лю Вэй был несколько обескуражен.       – Вы что, никогда не ели сладости?       – Я их готовил, – ответил Су Юн, глядя на печеньку в руке друга, – но никогда не пробовал. Когда Вы попросили меня покушать что-нибудь, я съел немножко риса. Он воздушный и... Я действительно хотел сделать это для Вас. От еды так тепло тут...       Су Юн приложил ладонь к животу.       – Но когда думал о Вас, тепло было везде-везде!       Су Юн укутался в пледик, спрятав в нем руки. Ему стало уютно от той нежности, что проявлял к нему друг.       Лю Вэй был обескуражен и сбит с толку, осознав всю глубину трагедии.       – Ваш учитель и правда заставлял Вас питаться только энергией?.. Вы всю жизнь так живёте?..       Су Юн кивнул.       – Это поразительно само по себе, – прошептал Лю Вэй. Он вспомнил то состояние лёгкости, что он испытывал после откровения. Чувство насыщения ци отличалось от физической пищи, но всё же никакая энергия в мире не могла заменить вкуса еды, способной улучшить настроение. – Но мы здесь не у Вас там! Так что завтра я принесу Вам сладости на пробу. Я видел лавку недалеко от площади. Там продают всякие вкусности. Я возьму всего и побольше и после всех этих тренировок с Бэй Сёном мы с Вами хорошенько набьем пузо!       Су Юн был так смущен, что не нашел слов, чтобы отказаться. Лишь робко потянулся, чтобы откусить ещё кусочек из рук друга. Лю Вэй с нежной улыбкой кормил его с рук, наблюдая, как неуверенность в поведении друга медленно перетекает в комфортную доверчивость и обращается в удовольствие. Юноше понравился вкус сладости.       Когда печенья осталось совсем чуть-чуть, Лю Вэй бережно вложил Су Юну в губки последний кусочек. Юноша робко докушал и прошептал:       – После духовных практик нельзя кушать сладкое.       – Тогда я с удовольствием посмотрю, как это будете делать Вы! – оптимистично произнёс Лю Вэй.       Су Юн замотал головой.       – Без Вас ведь совсем не то. Я не могу быть таким эгоистом и не разделить сладость с Вами. Это ведь правда вкусно.       Су Юн робко взял печенье из миски и протянул другу. Лю Вэй обхватил ее губами и надкусил ровно посередине.       – Сегодня я разделяю этот вкус с Вами, но завтра только с разрешения нашего учителя.       Лю Вэй запил печенье чаем и подвинулся ближе к другу. Прежде они сидели друг напротив друга, но теперь Лю Вэй расположился под правое плечо. Он открыл коробочку с игрой и высыпал деревянные фишки.       – А теперь сыграем!       – Где Вы это взяли?..       – Где взял, там уже нет,~ – тягуче пропел Лю Вэй, заряжая друга хорошим настроением.       Су Юн не смог сдержать улыбки.       – Точно хулиганистый, – он произнес это особенно нежно.       – Что не сделаешь ради друга! Вы играли прежде в маджонг?       Су Юн отрицательно мотнул головой. Лю Вэй нахмурился.       – Это преступление даже для Вашего строгого вредного учителя!       – Но я знаю правила. Дагэ по вечерам любит раскладывать фишки. Он учил меня, что нужно с закрытыми глазами выложить фишки друг на друга, а затем искать пары.       – Верно.       – Но разве это не одиночная игра?..       – У нас будут свои правила, – довольно протянул Лю Вэй. – Мы оба будем складывать фишки, а потом вместе искать пары. Я одну, а Вы – вторую, и наоборот.       – А нам можно?..       – Не существует такого правила в империи Хао, которое запрещало бы нам поиграть. К тому же, это лекарство. Помните? Его обязательно надо принять.       Су Юн почувствовал, как ему становится лучше. Доброта и забота друга прогоняла прочь тревоги и образы ужаса, что он увидел в храме. Юноша потянулся сердцем к тому свету, что несла душа Лю Вэя.       – Вы действительно пламя небесных огней, – с улыбкой прошептал Су Юн и взял в руки фишку с нарисованным на ней драконом. – Смотрите, он совсем как Вы: очень сильный и гордый. Его никто не способен победить.       Лю Вэй с интересом рассматривал резные фишки и отыскал ту, что изображала цветы и птицу.       – А это Вы. Покой светлого дня.       – Скажете тоже... – смущенно прошептал лекарь, опустив голову.       Су Юн взволнованно закрыл глаза и сгреб фишки, перемешивая их. Лю Вэй с улыбкой наблюдал за ним. Он отодвинул миску с печеньем, чтобы они ненароком не уронили ее, а затем тоже закрыл глаза и перемешал фишки со своей стороны. Пока они занимались этим, их руки случайно соприкоснулись, и Су Юн боязливо отдернул руку, словно его обожгла пламенная душа Серебряного Дракона.       Лю Вэй тоже открыл глаза и виновато посмотрел на друга.       – Простите, я мешал с закрытыми глазами... Это вышло случайно.       – Ничего страшного, – прошептал Су Юн, опустив голову.       Он прижал руку к груди, и Лю Вэю показалось, что юный лекарь вовсе не испугался прикосновения, а пытался сохранить его в сердце.        «Какой же он чудесный…» – с улыбкой подумал Лю Вэй, разглядывая чуткое лицо друга и пытаясь понять его.       Юный лекарь осмотрел получившееся игровое поле и остался доволен.       – Мы хорошо с Вами постарались. Я начну?       Лю Вэй кивнул. Он был рад, что Су Юна увлек процесс, и он охотно включился в игру.       Лекарь взял первую фишку. На ней были изображены три бамбуковых палочки. Лю Вэй внимательно осмотрел поле, прищурившись. Когда все кости лежали на столе, отыскать пару было не так-то и просто.       – Дагэ говорит, что эта игра развивает внимательность. Он очень-очень быстро ищет пары!       – Мы с Вами тоже не лыком шиты, – с улыбкой ответил Лю Вэй и протянул другу такую же фишку. – Так, а следующей мы будем искать...       Лю Вэй взял фигурку, на которой была нарисована одна точка. Су Юн довольно быстро отыскал пару и отдал её Лю Вэю.       Они увлеклись. Игра была очень простой, но понравилась юношам. После битвы и жутких чар демонопоклонников отвлечься на раскладывание фишек было очень приятной расслабляющей практикой. Их сердца успокоились и бились в унисон, собирая фигуркам пары и складывая их обратно в коробку. Пока они играли, Лю Вэй завел непринуждённую беседу. Он рассказывал, как они с братом играли в го, домино и запретный рынок. Су Юн не слышал о таких играх и сам никогда ни во что не играл, потому слушал с интересом, а после поделился знаниями, что получил из последних уроков учителя.       – Случилось и ещё кое-что хорошее. Учитель доверил мне свой участок сада. Теперь я буду не только поливать, но и сажать растения. Я так рад! Я очень люблю цветы.        «Это видно,» – с теплом подумал Лю Вэй.       – А какие Ваши любимые?       – Я люблю все цветы, – нежно ответил Су Юн.       – Вы всегда так обобщаете, господин Су Юн. Но ведь должно быть что-то особенное, что нравится Вам больше прочего! Вот захочется мне подарить Вам цветы, и что мне делать? Вдруг не угадаю и принесу те, что Вам не по душе?       Су Юн смутился и опустил голову.       – Господин Лю Вэй, какие бы цветы вы ни подарили мне, я буду счастлив, ведь они от Вас.       – Даже если это будет колючий-колючий кактус?       Су Юн тихо рассмеялся.       – Кактус ничуть не хуже других цветов! Знаете? Он совсем неприхотливый и может жить почти без воды. Его нужно лишь изредка поливать, и каждый раз он чувствует себя счастливым, что к нему хотя бы слегка проявляют заботу. Быть может, он колючий, но на самом деле кактус – это очень нежный цветок, и он цветёт по весне прекрасными-прекрасными цветками, показывая свою душу в благодарность за каждое доброе слово.        «Ты такой же, Су Юн. Изголодавшийся по ласке, ждёшь, что кто-то скажет тебе доброе слово и радуешься любому проявлению тепла, каким бы редким оно ни было,» – с тоской подумал Лю Вэй. Он хотел поливать свой нежный цветок столь часто, чтобы он всегда-всегда цвёл, подставляя яркие лепестки солнцу.       – И все же, я бы выбрал более нежные цветы. Розовые. Яркие... Нежные. Может быть, пионы? Вы любите пионы?       Су Юн кивнул и покраснел.       – Это...       – Что, я снова сказал глупость? – смутился Лю Вэй. – Неужели пионы тоже означают женственность или что-нибудь постыдное?..       – Нет, пионы...Они считаются символом бесконечного счастья, чистоты намерений и помыслов.       – Значит, я просто обязан принести Вам эти цветы!       – А ещё они символизируют романтику и чувственность, – кашлянув в кулачок, добавил Су Юн.       – Я полон самых искренних и добрых чувств к Вам, – заверил Лю Вэй со всей серьёзностью. – и преисполнен чистых намерений сделать Вас самым счастливым человеком на земле. Так что пионы прекрасно подойдут.       Кивнув сам себе, Лю Вэй сложил ещё одну пару. Су Юн робко протянул ему следующую фишку, стараясь спрятать смущение за невозмутимостью. Очень стараясь.       – А какие цветы любите Вы?       – Ирисы.       – Почему? – заинтересованно спросил Су Юн. – Вам нравится их красота? Они очень необычной формы и их цвета радуют глаз...       Лю Вэй тепло улыбнулся.       – Это, может быть, немного глупо, но я люблю эти цветы, потому что читал о них в одной книге. И там главный герой пряно пах ирисами.       – О чём же была эта книга? – заинтересовался Су Юн.       – О любви. Большой, крепкой, настоящей, преодолевающей все преграды и испытания.       – Должно быть, это очень интересная история!       Лю Вэй кивнул.       – Я всегда вспоминаю о ней с большой теплотой и любовью.       Су Юн улыбнулся и собрал ещё одну пару. Фишек становилось все меньше и меньше, пока на столе не осталось лишь две. Разных. Одна изображала дракона, а другая – птицу в саду. Те самые, что юноши держали в начале.       Су Юн заволновался.       – О нет. Как же так? Мы что-то не так сделали? Или фишечки потерялись?..       Су Юн беспокойно огляделся по сторонам и даже заглянул под стол, но лишних фишек нигде не было. Две одинокие фигурки лежали на столе без пар.       – Как же так?.. Они лишились надежды обрести счастье в этом большом деревянном мире… Это так... Грустно.       Живые глаза Су Юна сентиментально заблестели, расстроенные ситуацией.       – Почему же без? – насупился Лю Вэй. Он мягко сдвинул фигурки вместе. – По-моему, они отличная пара. Посмотрите, как дракон нежно смотрит на птицу, а она поет ему сладкую песнь.       – Пара...       Повторив эту фразу, Су Юн раскраснелся, вспомнив, как совсем недавно они показывали друг другу эти фишки. Лю Вэю тоже стало неловко. Он совсем не это имел в виду! Хорошо, что Су Юн был крайне приличным юношей и понял его верно.       В комнате, впрочем, стало жарко от их чувств.       – Может, ещё чаю? – предложил Лю Вэй.       – Я хотел бы позаботиться о Ваших ранах, – честно ответил Су Юн. – Пожалуйста. Мне больно смотреть на кровь на Вашем одеянии.       – Как пожелаете, господин Су Юн.~       Теперь, когда лекарю было лучше, Лю Вэй решил доставить ему это удовольствие. Су Юну нравилось заботиться о других.       Никаких серьезных ран Лю Вэй не получил. У него было много царапин, порезов и синяков, а единственное более-менее серьезное ранение Лю Вэй перевязал после боя, так что он действительно был в порядке.       Су Юн окончательно успокоился, когда Серебряный Дракон разделся и дал себя осмотреть. С присущей ему заботой юный лекарь омыл рельефное тело друга, не смотря ему в глаза – Су Юн все ещё стеснялся наготы подопечного, но иначе никак не мог ему помочь. Промыв раны, он смазал их заживляющей мазью и повязывал бинтами, и в тот момент, когда Лю Вэй стоял в одном лишь нижнем белье, а Су Юн присел, чтобы хорошенько закрепить бинты на его бедре, дверь лекарской комнатки отодвинулась.       – Вы чего тут устроили? – хмыкнул Бэй Сён, увидев весьма многозначительную картину.       Лю Вэй опустил взгляд и понял, что сидящий перед ним юноша может быть понят неправильно – его голова зависла прямо напротив «драконьего хвоста».       – Лечимся... – невинно ответил Су Юн, не понимая вопроса.       Лю Вэй тоже сделал лицо посерьёзнее.       – Что-то не так?       – Да тут один назойливый тип примчался, бьёт крыльями, кудахчет и хочет с тобой поговорить. Заканчивай тут и марш за ворота. Внутрь я пускать его не собираюсь, да и тебе давно пора. Для Су Юна есть работа.       – Сначала я закончу, – рьяно настоял Су Юн.       – Конечно, конечно. Уверен, Дау Мон обладает просто железным терпением и обожает стоять под дверью.        «Дау Мон?..» – Лю Вэй нахмурился, не представляя, что мужчине нужно, но занял принципиальную позицию:       – Подождёт.       – Я постараюсь побыстрее! – заверил Су Юн, засуетившись.       – Из-за тебя, муженёк, у меня дома так шумно… – проворчал Бэй Сён, удаляясь.       Су Юн ещё десять минут заботливо обрабатывал раны друга, а после этого вручил ему чистую одежду для подопечных и сжал клановое одеяние Вэев в руках.       – Мне ведь можно?..       – Если кому я и могу доверить самое дорогое, так это вам, господин Су Юн, – нежно разрешил ему друг. – Пожалуйста, позаботьтесь о моем одеянии.       – К завтра будет готово! – пообещал Су Юн.       – Не спешите. У Вас есть и более важные дела, – с этими словами юноша оделся. Одеяние подопечных хорошо сидело на нём.       На лице Су Юна изобразилось беспокойство.       – Так много нужно сделать…       – Вы со всем справитесь, господин Су Юн. Увидимся завтра.~       – Господин Лю Вэй! – Су Юн окликнул друга, когда он достиг порога комнаты. Не хотел расставаться с ним так поспешно. – Я Вас провожу.       Лю Вэй не стал отказываться. И, пусть они вновь шли молча, их обоих это совсем не беспокоило.       – Спасибо, – прошептал Су Юн, когда они оказались у врат. – Мне очень понравилось играть с Вами в маджонг. И гулять. И чай с печеньем был очень-очень вкусный. Сегодня мы провели целый день вместе! Это удивительно! И... Навсегда останется в моем сердце благодатным, светлым воспоминанием.       Су Юн бережно поправил бантик на волосах и подарил другу улыбку.       – Я счастлив быть с Вами, господин Лю Вэй.       Серебряный Дракон ответил ему доброй улыбкой.       – Завтра я принесу нам что-нибудь вкусненькое к чаю!       – Я буду ждать, – совсем не противясь, ответил Су Юн. – Пожалуйста, берегите себя и не слишком усердствуйте на тренировке. Вашему телу нужно время, чтобы восстановиться.       Лю Вэй махнул ему рукой и вышел за ворота, где с крайне недовольным лицом ждал Дау Мон. Лю Вэй слегка поклонился мужчине в знак приветствия, не желая разжигать конфликтов. Он сохранял абсолютное спокойствие на лице и спросил:       – Вы хотели меня видеть, господин Дау Мон?       – Да, – холодно ответил феникс, пристально осматривая юношу. – Я расследую инцидент в храме. Хочу задать несколько вопросов.       – Конечно, – Лю Вэй легко пошёл навстречу. Он не сделал ничего плохого, чтобы его можно было в чем-то обвинить.       – Я слышал от очевидцев, что ты первый напал на монахов.       – Это так.       – Почему? – прищурился Дау Мон.       – Я почувствовал недоброе в их намерениях. Небесный Избранник вел себя странно. У него было заторможенное состояние и подавлена воля, а ещё кровь на поясе. Мне показалось это странным.       – И это дало тебе основания нападать на монахов во время церемонии? Ты доверился чутью и своим ощущениям и устроил резню в храме из-за своего предчувствия?       Дау Мон не то злорадствовал, не то негодовал, но в его тоне явственно чувствовалось подозрение.       Лю Вэю это не понравилось, и он ответил мужчине твердой позицией.       – Да, я поверил своему чутью, потому что, если бы не сделал этого, весь город сейчас бы оплакивал смерть Небесного Избранника или что похуже. Кто знает, что культисты хотели сделать с оскверненным божественным даром. Порой бывают ситуации, в которых нельзя сомневаться. Это была одной из них. Меня больше удивляет, почему на таком массовом мероприятии не было ни одного имперского стражника.       – Что? – Дау Мон скривился, словно услышал какую-то глупость.       – За порядком следили лишь монахи, среди которых большая часть оказалась культистами. У них были черные четки на запястьях. Думаю, так они узнавали друг друга. Это показалось мне странным. Черный... Это ведь не небесный цвет.       Дау Мон плотно сжал губы, задумавшись.       – Ещё вопросы? – спокойно спросил Лю Вэй.       – Что ты делал в храме?       – То же, что и все. Молился и смотрел на церемонию.       – Именно сегодня?       – Да, именно сегодня.       Казалось, Дау Мон хотел как-то увязать его с преступлением, но не было ни единой зацепки, и он испытал досаду.       – Мне нужно возвращаться к тренировкам, – вежливо произнес Лю Вэй с поклоном.       – Тренировки сегодня не будет, – огорчил его Дау Мон. – Император приказал всем сидеть по домам до утра. Любого, кто окажется на улице, посчитают преступником и союзником демонопоклонников. В замке все переворачивают вверх-дном. Все придворные обязаны пройти осмотр. Ты в том числе.       Лю Вэй огорчился, но с нравом императора было ничего не поделать. Его приказы не обсуждались.       – Спасибо, что сказали. Тогда я немедленно вернусь к себе.       – Если ты знаешь что-то ещё, что может помочь расследованию, лучше не молчи.       – Я бы сказал, – напряжённо ответил Лю Вэй, не понимая, чего это Дау Мон так прицепился к нему.        «Я ему не нравлюсь, это верно, но он так говорит, будто уверен, что я должен что-то знать…»       – Конечно, – хмыкнул Дау Мон, не поверив ему. Обстановка становилась все напряженнее, и Лю Вэй решил поскорее удалиться. Распрощавшись с неприятным мужчиной, он понадеялся, что тот не будет доставать вопросами Су Юна и даст бедняге прийти в себя. От мыслей о демоническом культе Лю Вэю было тревожно. Демонопоклонники ходили прямо под боком у императора, что говорить о менее защищённых провинциях?        «Времена темные, – подумал Лю Вэй. – Поэтому я просто обязан стать сильнее!»       И, побежав трусцой до замка, он принял решение потренироваться ночью самостоятельно.