Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Покинув темницу, Лю Вэй и Мин Бао переглянулись. Сверкнула молния, но дождь над Хэкином немного притих. Принцесса укрывала себя, Лю Вэя и свиту энергетическим барьером, защищающим от размеренных капель. Ситуация была не той, чтобы спрашивать, почему Лю Вэй не использует ци, чтобы уберечь себя. Мысли Мин Бао были заняты совсем другим.       Они замерли в укромном сквере между дворцовыми постройками, вдали от посторонних глаз. Лю Вэй передал госпоже список ингредиентов.       – Это то, что нужно добыть для лекарства. Тут десять позиций, но редкого ничего нет, – взволнованно произнес юноша.       – Слуги все соберут, – пообещала Мин Бао, убирая лист в самое укромное место – лиф платья.       – Есть ещё один ингредиент, – добавил Лю Вэй. – Нам понадобится цветок из святилища Чжёнгью.       Мин Бао слегка удивили слова юноши. Затем она припомнила, что божественная энергия небесных цветов способствует заживлению ран. Священные цветы и правда были сильными лекарственными ингредиентами, только вот срывать их было запрещено законом. Ни Мин Бао, ни Лю Вэя законы в этом случае не волновали.       – С этим может быть сложнее, – задумчиво ответила девушка. – Храм ещё восстанавливают, а святилище и вовсе закрыто.       – Полагаю, что для спасения жизни императора его ненадолго откроют.       Глаза Лю Вэя горели решимостью. Мин Бао пристально оглядела его, затем сняла брошь в виде тигра и приколола ее к одежде юноши.       – Ты переменился, дракон, – прошептала она, погладив его по плечам. – Стоило тебе увидеть Су Юна... Ты словно... – она перебирала в голове слова, пытаясь найти наиболее подходящие. – Зажёгся. Я давно не видела таких чувств. Настоящих, живых, искренних... Ты был особенно красив, когда говорил с ним.       Лю Вэй решительно посмотрел на госпожу, прижав руку к броши – ценному свидетельству доверия императорской семьи. Носить такую на груди – огромная честь.       – Я спасу его. Ему не место за решеткой. И я обязательно найду лекарство для Вашего брата.       Мин Бао отняла от него руки и убрала их за спину.       – Никто не посмеет препятствовать тебе, пока ты носишь эту брошь. Действуй, но помни, что ты так и не добыл доказательства.       Лю Вэй сжал металлическую голову тигра, чувствуя на пальцах острые грани. Он знал, кто виноват в преступлении, знал, чем отравили императора. Только вот кроме слов у него ничего не было. Тэй Шу ему не поверит.       Ему – нет. Но если вместе с ним за правду поручится кто-то ещё...       – У меня есть мысли, как добыть доказательства.       – Будь осторожен, Серебряный Дракон. Не попади в перепалку.       – А вы можете отдать приказ, чтобы Монов не пускали во дворец?..       Лю Вэй волновался, что фениксы могут закончить начатое своими руками раньше срока.       – Не беспокойся, к брату они не подойдут. Поспеши.       Лю Вэй и без того потерял много времени в разговорах, потому поклонился и помчался вперед, ведомый сердцем и пламенной решимостью. Вложив ци в ноги, он стремительно рассек пространство и за несколько мгновений добрался до резиденции клана Сён. Увидев разруху и погромы, он до крови прикусил губу и отыскал среди сваленного в кучу оружия свою гуань дао, после чего отравился в дом клана Линь – своих союзников, добрых друзей и влиятельных личностей, что могли свидетельствовать при Тэй Шу и знать что-то, что могло бы помочь поставить Монов на колени.       Как и в прошлый раз, Лю Вэя встретили очень почтительно и проводили в зал ожиданий. Ему налили зелёного чая и предложили сладости, чтобы скоротать время. Лю Вэй не мог думать о еде, но поблагодарил слуг и взял в руки чашу, чтобы согреть ладони. Он нервно бродил вокруг стола, собирая в голове все известные ему факты.       Через пять минут я комнату зашёл Лэй Линь. Один. Он был одет в лазурную рясу, отражавшую и его значимый статус аристократа, и глубокую религиозность. Несмотря на то, что наследнику полагалось носить клановое одеяние, Лэй Линь отстоял свою точку зрения и остался верен пути Небесного Избранника.       Юноша держал ладони сложенными в длинных рукавах одеяния и носил в себе что-то столь величественное, что вызывало благоговейный трепет от чувства встречи с великим. Порой Лю Вэй ощущал нечто подобное и от Су Юна... Но чувства к другу были особенными, и Лю Вэй привык к тому, что рядом с ним он возносится и парит. Серебряный Наследник глубоко уважал Су Юна и приписывал это чувство возвышенности и благоговения как неотъемлемую часть глубокого уважения к нему. Теперь Лю Вэй понимал, что это было на самом деле – любовь. Нежное слово, что вскружило ему голову и делало таким безрассудным, слабым, но в то же время храбрым, решительным и сильным. Лю Вэй боготворил своего возлюбленного и считал естественным то, каким совершенным и восхитительным является его сокровенная искорка. Лэй Линь производил совсем другое впечатление. Он был чем-то более приземленным, но в то же время чарующе-волшебным, как религиозное таинство, откровение, исповедь. При нем хотелось говорить шепотом и вознести молитву богам – так сильно Лэй Линь располагал к разговорам о вере.       – Господин Лю Вэй, отрадно видеть Вас, – мягко поприветствовал его цилинь.       – Лэй Линь...       Юноши поклонились друг другу.       – Я благодарен, что Вы нашли время встретиться со мной. Надеюсь, я не оторвал Вас от серьезных дел?       – Я уже закончил молитву и принятие. Не беспокойтесь.       Лю Вэю было больно слышать об этом. Принятие – религиозный обряд самоистязания, в котором Небесные Избранники сами наносили себе увечья, чтобы болью смыть грехи своего клана.        «Вот почему он прячет руки в рукавах...»       Лю Вэй подумал, что зря потревожил цилиня – у него и без того была тяжёлая жизнь, но его знания были необходимы для спасения императора и клана Сён.       Словно чувствуя смятение спасителя, Лэй Линь взволновано спросил:       – Что-то случилось?       Лю Вэй поднял на него честный, слегка виноватый взгляд.       – Прости, что прихожу навестить тебя лишь когда что-то случается и мне нужна помощь, но ситуация действительно очень страшная.       Лэй Линь относился к этому с пониманием.       – Я сам предлагал Вам помощь, господин Лю Вэй, потому нет ничего постыдного в том, что Вы воспользовались предложением. Двери клана Линь всегда открыты перед Вами, чтобы оказать необходимую помощь. Вы не должны стыдиться или винить себя за то, что обращаетесь ко мне. Наоборот, я буду рад Вам помочь. Что же случилось?        «Он хороший человек,» – тепло подумал юноша и решил, что однажды непременно заглянет к Небесному Избраннику просто чтобы поговорить о религии или насущных делах. Сейчас же было не до светских бесед.       – Император отравлен, – произнес Лю Вэй, сразу переходя к сути дела. – Он обвинил в этом Су Юна и приказал арестовать весь клан Сён, но они тут ни при чем. Я уверен, что императора отравил клан Мон, но у меня нет доказательств, чтобы Тэй Шу отпустил Сёнов. Я выяснил, что яд с инцидента на границе и отрава, что свалила императора, один и тот же, и что именно клан Мон причастен к трагедии на границе. Сейчас могущественные лекари борются за жизнь императора, и чтобы спасти его, нужно вытащить Бэй Сёна и Су Юна из тюрьмы. Для этого мне нужно получить священный цветок из святилища Чжёнгью и найти доказательства вины клана Мон.       Лэй Линь задумчиво слушал рассказ Лю Вэя.       – Господин Су Юн не мог этого сделать, – качнул головой Небесный Избранник. – Бедное дитя. Он не заслужил такой участи. День за днём у него все больше неприятностей...        «И все из-за меня,» – горько подумал Лю Вэй.       – Я спасу его.       – Конечно же, я помогу Вам, – горячо поддержал друга цилинь. В отсутствии отца у него были развязаны руки делать всё, что заблагорассудится.       – Я не хочу просить Вас ни о чем, что может подвергнуть клан опасности, – предупредил Лю Вэй. – Не хочу втягивать Вас и господина Нан Линя в неприятности.       – Все в порядке. Отец бы горячо поддержал Вас, как и я. Он сейчас в отъезде, но, я уверен, он тоже помог бы Вам. Что от меня требуется?       – Я знаю, что яд, который использовался при отравлении императора, был создан из священных цветов.       – Не может быть... – пораженно произнес Лэй Линь. Прежде он, как и Мин Бао, решил, что цветок нужен в качестве мощного лечебного средства. Вообразить, что священные цветы использовали подобным образом, не мог никто.       – Су Юн тоже отрицал это, но Бэй Сён уверен, а я ему доверяю. Он хорошо изучил этот яд.       – Они могли изменить состав, – прошептал Лэй Линь задумчиво.       Об этом Лю Вэй не подумал и озадаченно свёл брови.       – Но симптомы те же... Я думаю, что испытания прошли успешно, учтивая масштабы трагедии, и могу только надеяться, что его больше никто не менял. Иначе наш император...       Лэй Линь опустил голову и помолился за его жизнь.       – Храни боги его душу...       Лю Вэй помолился вместе с ним.       – То, что цветок использовался, это факт. Но я хочу понять, каким образом Моны могли получить его. У них были Небесные Избранники?       – Конечно. Мы есть у всех крупных кланов. У Монов двадцать шесть Небесных Избранников. И это только в столице.       – Так много, – поразился Лю Вэй.       – По числу принцесс во дворце. Дау Мон решил, что это число – знак богов, потому отправил всех своих внебрачных детей в храм.       – Они могли войти в святилище?       Лэй Линь задумался об этом.       – В святилище были вхожи монахи и высшие чины. Небесных Избранников пускали внутрь в исключительных случаях, что крайне редки.       – А за последнее время случалось что-то такое? – обнадеженно спросил Лю Вэй. – Кто входил в святилище последним?       – Это особое таинство, господин Лю Вэй. О закрытых церемониях в храме никто не говорит. Но...       – Но?       – Святилище Чжёнгью охраняет клан Мон.       Глаза Лю Вэя округлились.       – Но как?.. Почему? Разве это не святыня монахов?       – Да, но император очень переживал за сохранность святынь. Он боится демонов с той страшной трагедии год назад... Потому, как только пришел к власти, одним из первых приказов было повсеместно усилить охрану. Так святыня оказалась под защитой шести заклинателей клана Мон. За всё время не было ни одного инцидента, потому император был очень доволен защитниками, да и при храме о заклинателях отзывались очень хорошо.       – Прям-таки божьи одуванчики... – фыркнул Серебряный Наследник. – Утром защищают империю, а по ночам выносят цветы, оскверняя святилища.       Злоба Лю Вэя пропитала комнату.       – Разве же они могли?.. – Лэй Линь просто не способен был поверить в осквернение святого места. В его светлой голове не укладывалось, что такое вообще возможно.       – Кто-то же это сделал. Вопрос кто. Полагаю, ни к чему использовать Небесных Избранников, если стража может сделать всё незаметно – выноси себе на здоровье.       Лэй Линь уязвимо свёл брови вместе.       – Вот почему боги гневаются, – прошептал он и посмотрел в окно.       – Когда пошел дождь, Су Юн сказал то же самое, – тоскливо прошептал Лю Вэй.       – Такой сильный ливень не может быть случайным. Боги помогут нам, господин Лю Вэй, ведь мы выступим на их стороне.        «Нам?» – юноша поднял взгляд на Небесного Избранника.       – Вам совсем не обязательно впутываться в это. Я просто хотел узнать информацию, что может помочь.       – Я глубоко оскорблен этим происшествием. Как человек веры, я не могу закрыть глаза на осквернение святыни. Храм разрушили демонопоклонники, святыню защищали преступники...       Цилинь тяжело переживал эту трагедию.       – Но мне ведь тоже нужен цветок, – заметил Лю Вэй. – Получается, я тоже оскверню это место.       – Вовсе нет. Небесные цветы растут в святилищах не просто так. Считается, что они прорастают из семян богов, что те оставляют для людей. Эти цветы – дар человечеству, посланные во спасение людских жизней. Они очень питательны и полезны, но, чтобы забрать их, нужно отдать дань уважения богам.       – Сомневаюсь, что Моны кланялись в ноги владыке Чжёнгью, благодаря за цветы.       Лэй Линь неотрывно смотрел на плясавшие на небе грозы.       – Я могу только надеяться на это, но гнев богов говорит сам за себя.       – Мерзавцы ответят за всё, – оскалился Лю Вэй. Он кипел от злобы, сталкиваясь с все новыми и новыми преступлениями клана Мон. Сколько ещё гнили всплывёт на поверхность? Как ещё они использовали свою власть? Было страшно представить, что таилось в гнезде фениксов. Такое гордое название клана, а столько гнили внутри…       – Я пойду с Вами, – решительно заявил Лэй Линь. – Я помогу успокоить волю богов и взять цветок, что сохранит божественные свойства.       – Спасибо, Лэй Линь. – Лю Вэй сделал глубокий вздох, возвращая себе спокойствие. – Мы пойдем в святилище Чжёнгью, но будем вести себя невозмутимо и ни в коем случае мы не должны спугнуть преступную охрану. Пусть они думают, что мы ничего не знаем, главное – получить цветок, а прищучить мы сможем их и после спасения императора.       – Согласен. Нужно действовать осторожно. Тогда мы сможем узнать больше.       Решившись, друзья незамедлительно выдвинулись в путь. Святилище находилось на территории храма, под землёй.       – Вы бывали внутри? – спросил Лю Вэй, прикрываясь зонтом, любезно одолженным слугами клана Линь. Лэй решил, что юноша просто бережет ци – мало ли, с чем они столкнутся впереди.       – Однажды. Меня привел туда настоятель в награду за послушание. Он высоко ценил мою веру и хотел, чтобы я соприкоснулся с божественным. Мы полили небесные цветы и помолились перед алтарем. У святилища невероятная аура. Это самое благое место из всех, где я бывал. Жаль, что настоятеля прогнали из храма. Он – хороший человек.       – Вы скучаете, – понял Лю Вэй.       – Я навещаю его. Не хочу, чтобы про него забывали. Он делится со мной мудростью и наставляет. Я рад, что у нас получается сохранить связь. Для меня это очень важное время, – Лэй Линь глубоко ушёл в себя, а затем осторожно спросил. – А... Могут тут быть причастны демонопоклонники? – Лэй Линь вздрогнул, прижав ладони к животу. – Однажды они уже воспользовались Монами, уведя их прочь.       – Я скорее склонен верить в то, что Моны могли быть заодно с демонопоклонниками, чем в то, что сейчас их используют. У клана Мон достаточно причин ненавидеть императора и желать ему смерти.       – Но ведь это возможно? – не сдавался Лэй Линь. – Что, если это вторая атака демонов?.. Использовать священные цветы, осквернять их и делать яд, чтобы ослабить империю руками ее же защитников… Это очень похоже на демонические происки.       – Я думал об этом, – признался Лю Вэй. – Но демонопоклонниками в этом деле никак не пахнет. Нет ничего, что могло бы указать на них.       – Они могли желать отомстить за охоту, что устроил Ланг Бао. Стольких казнили... И наверняка не всех.       – Если так, мы найдем доказательство и этому в оскверненном святилище, – спокойно сказал Лю Вэй. Он допускал, что Монов могли использовать, но это не умаляло их вины. Как минимум потому, что Бэй Сён последние дни по приказу императора занимался вопросами веры и проводил уроки для клана Мон по противостоянию злу и контролю над разумом, а Бэй Сён был исключительно талантливым учителем.       – А почему цветы запрещено срывать? – задумался Лю Вэй. – Если боги вырастили их для людей и есть обряд, который позволяет отблагодарить богов и сорвать цветы, не гневя их?       Лэй Линь покрепче ухватился за зонт, направляя его навстречу порывистому ветру, несшему капли дождя и листву.       – Вы ведь наверняка знаете, господин Лю Вэй, почему появились Небесные Избранники.       – Из-за упадка божественного вмешательства, – скорбно ответил Лю Вэй.       – Верно. Боги перестали приходить к людям так часто, как прежде. Их помощь превратилась в редкое чудо. Дед императора, Люй Бао, был очень болезненным человеком. Лекари пытались его исцелить, сотни монахов молились за него богам, но чуда не происходило: энергия инь не наполняла его силой, передаваемая ци никак не помогала, а лекарства были бессильны. Единственное, что продлевало ему жизнь – небесные цветы. Люй Бао очень боялся смерти и цеплялся за жизнь всеми доступными способами. Он опасался, что цветы могут исчезнуть, что люди, которых лечили при храме с помощью снадобий из божественных цветов, заберут годы его жизни. Тогда он издал указ, что небесные цветы являются ценностью империи Хао и принадлежат императорской семье. Их берегли для снадобий, что предназначались императору, а когда Люй Бао скончался, закон никто не отменил. Говорят, покойному императору Чжану Бао тоже готовили лекарства из небесных цветов, а для долголетия он пил чай из божественных лепестками. По слухам, именно поэтому он был таким крепким и могущественным воином и никогда не болел.       – Выходит, императорская семья просто присвоила себе святилище... – Лю Вэй печально взглянул на показавшиеся впереди развалины храма. – Неудивительно, что боги отворачиваются от людей и приходят все реже. Божественное наследие не может принадлежать кому-то одному. Оно дано всем людям. А в других святилищах?..       – То же самое, – прошептал Лэй Линь.       Лю Вэй плотно сомкнул губы.       – Так не должно быть. Не должно... Теперь выбор яда кажется совсем неслучайным. В нем кроется такая ирония... Погибнуть от собственного же лекарства.       – Его величество Ланг Бао не может отвечать за действия своих предков. Пусть кланы и говорят, что кровь все помнит, но это несчастное дитя не виновато в решении своего деда. Со стороны преступников это кощунство. Мне больно об этом говорить.       Лю Вэй понимал это и решил оставить эту тему, тем более, что они уже приближались к храму.       Лю Вэй не бывал у храма с тех пор, как произошла трагедия. Покидая его, Лю Вэй запомнил разруху, пожарища, кровь и крики. Теперь же его встретило запустение. Территория храма была огорожена и закрыта. Опорные балки подпирали неустойчивую конструкцию и выстраивали рабочую область для восстановления разрушенных стен. Куски потолка и разрушенных колонн все ещё лежали на территории. Тут и там были сложены на земле покинутые на время дождя стройматериалы. Рабочие разошлись по домам, и лишь охрана сторожила проход в храм. Лю Вэй с удивлением увидел воинов клана Мон.        «Император доверил им защиту храма после того, как они так сильно оплошали с его защитой?» – удивился Лю Вэй. Затем подумал, что гнев императора не мог быть вечным, а людей нужно было чем-то занимать. Сторожить уже разрушенный храм – дело не столь сложное, когда все реликвии унесены и спрятаны в императорских тайниках.       – Храм закрыт, – рявкнул неприятным голосом один из стражников.       – Мы представляем интересы императора, – смело заявил Лю Вэй, показав императорскую брошь.       У второго Мона задёргался глаз.       – Нам был дан приказ императора! Мы не можем пойти против него.       Лю Вэй ещё раз показал им брошь, вторую руку заведя за спину и коснувшись любимого оружия.       – Я действую во благо империи. Если вы не пропустите меня, то это будет приравнено к измене.       Моны явно не хотели пускать никого на территорию, но, недовольно цокнув языком, все-таки пропустили юношу внутрь, не желая нажить себе проблем и узнав личность говорившего – Лю Вэй обрел широкую известность в столице.       Дальше их повел Лэй Линь. Он зашёл в храм, с болью разглядывая следы разрушений. Демонической скверны в храме не чувствовалось – жрецы и Бэй Сён очистили это место – но Небесному Избраннику все равно было немного не по себе. Память о трагедии давала о себе знать. Он болезненно потер виски.       – Все в порядке? – заволновался Лю Вэй.       – Ничего, что стоило бы Вашего беспокойства, господин. Следуйте за мной.       Они вошли в один из внутренних залов и отыскали скрытую дверь, ведущую в тайное святилище. На втором рубеже защиты – внутренних врат святилища – и правда стояли заклинатели Монов. Их мощь подавляла своей аурой. Лю Вэй невольно сжал гуань дао, на зная, чего ожидать от преступников, но на всякий случай выйдя вперёд и приготовившись к бою. Он заслонил собой Лэй Линя.       – Как вы здесь оказались?!       – Нарушители!       Стражи святилища реагировали гораздо более радикально, чем люди у врат храма. Они приготовились к битве, ведь по последнему указу императора никому не было положено даже заходить на территорию храма – не то, чтобы проходить к святилищу.       Лю Вэй сохранял внешнее спокойствие и произнес те же слова, что убедили верхних стражей.       – Мы представляем интересы императора, – благодаря разговору с Лэй Линем, Лю Вэй знал, что говорить, и был уверен в правомерности своих действий. – Лекари отправили нас взять цветок из святилища Чжёнгью, чтобы исцелить болезнь Его Величества Ланг Бао.       Моны переглянулись. Они не выдали себя, показав лишь беспокойство по поводу судьбы императора.       – Боюсь, но это невозможно.       – В смысле? – не понял Лю Вэй.       – Небесные цветы завяли! – воскликнул один из стражей.       – Ага, ещё вчера утром.       – То есть как завяли?.. – у Лю Вэя сердце упало в пятки.       Один из заклинателей сморщил нос и поведал:       – А вот так. Взяли и завяли. Нас, как стражей святилища, обязуют каждый день поливать и проверять цветы, а также следить, чтобы свечи оставались зажжены – не выживут же цветочки без света. И все было нормально. А вчера Бэй Сён тут какой-то ритуал проводил, так после этого мы обнаружили кладбище на месте цветника.       – Ага, ага! Цветы не просто завяли, они словно умерли и тут же разложились – так почернели, будто изнутри иссохли и сгнили. И это все за одно мгновение!       – Это все Чертов Бэй Сён! Мы об этом уже доложили.       – Кому?..       – Дау Мону, конечно же. Кому же ещё!        «Ложь, – эта мысль родилась в голове Лю Вэя сразу, как только он услышал имя мастера. – Моны продолжают эту игру... Сваливают все на клан Сён, делают их виноватыми в смерти императора, отсекают последнюю возможность спасти его... Хочешь, чтобы яд сработал – уничтожь лекарство...»       Лю Вэя прошиб пот от коварства его врагов. Все было бы слишком просто, если бы они просто нашли цветок. Конечно...        «Чтобы погубить императора, они уничтожили божественное наследие. Вот почему боги злятся. Их дары обратили в гниль и пепел... Притом, как скупа стала помощь богов, Моны уничтожили то немногое, что осталось! Твари, жадные до власти и не считающиеся с последствиями!..»       Лю Вэй злился. Не мог не злиться, когда видел все это.       – Я хочу увидеть своими глазами, – приказным тоном произнес Лю Вэй. Он не хотел верить Монам на слово.       Лэй Линь с неизмеримой тоской смотрел на защитников.       Лю Вэй тайно надеялся, что им солгали и просто не хотят отдавать цветы, даже приготовился пробираться к святыне с боем, однако, Моны пожали плечами и покорно отворили дверь святилища.       Лю Вэй вошёл первым. Вслед за ним, держа ладони в жесте молитвы, ступал Лэй Линь.       Все божественное, когда-то обитавшее в святилище, испустило дух. Святости, что царила во всех религиозных местах, совсем не ощущалось в мёртвой атмосфере покинутости и увядания. Гостей встретила духота, спертый воздух и запах гнили. Лю Вэй подумал, что слово «кладбище» лучше всего передавало чувство, что вызывал оскверненный алтарь.       Святилище оказалось небольшим. В коморке, напоминавшей исповедальную комнату, царило интимное таинство. Зажжённые свечи стояли на настенных полках в разных углах комнаты вместе с благовониями, что делали спёртую вонь ещё более невыносимой, приторно-сладкой. В центре святилища стоял нефритовый лик владыки Чжёнгью. Отец богов был изображен величественным и понимающим. В его глубоко посаженных глазах таилась любовь к земным созданиям, милосердие и прощение. Он сгибал руки в локтях и разводил ладони в стороны, словно преподнося свои дары людям. По обе стороны от кончиков его пальцев вился нефритовый мемориал с именами древних монахов и героев, а на его поверхности было высечено углубление, усыпанное землёй. Прежде в ней росли чудесные божественные лилии, но теперь лежала зола, мертвые, пересохшие стебли и опавшие, сгнившие листья.       Лэй Линь ужаснулся, глядя на сотворённое преступниками. Он осел на колени, упав в ноги Чжёнгью, и начал громко молиться, умоляя Небесного Владыку о прощении за осквернение его святилища.       Лю Вэй мысленно повторял за ним слова молитвы, но не поддавался сантиментам.        «Доказательства...»       Он осмотрелся. Кругом были следы Монов – они постоянно ходили здесь и не очень-то почтенно ухаживали за святилищем в отсутствии монахов – кругом была пыль, зола, капли засохшего воска и даже слетевшая палочка благовоний, валявшаяся на земле.       Лю Вэй осмотрел цветы. От них пахло как-то неестественно, едко… Он никогда прежде не встречал такого запаха.        «Молитвы Бэй Сёна не могли сделать подобного. Что сотворило с жизнью такое уродство? Какое-то заклинание?..»       Лю Вэй хотел бы почувствовать что-то, но его израненное ядро молчало. Он не мог ощущать остаток магии ци и считывать его, как другие заклинатели.        «Надеюсь, Лэй Линь сможет что-то почувствовать...»       Юноша посмотрел на друга. Небесный Избранник самозабвенно молил о прощении. Его тело содрогалось, словно от ударов хлыстом. Казалось, будто бог стоял за его спиной и с особой жестокостью стегал невиновного, желая выместить свою ярость за погибшие цветы. Лю Вэй почувствовал, что, даже когда все закончится, здесь больше не вырастут небесные дары. Боги были горделивы и обидчивы. Они не простят.        «Это место осквернили дважды...»       Лю Вэй боролся со злобой, заставляя себя думать о деле.       – Убедились? – спросил страж святилища, заходя следом за парой дознавателей. Вид у него был недовольный, даже немного нервный, но своим высокомерием мужчина перебивал прочие чувства – был уверен, что юноши ни о чем не догадываются, особенно после того, когда увидел рыдающего Лэй Линя.       Лю Вэй кивнул.       – Ужасное происшествие, – сказал Дракон скорбно, не кривя душой.       – Да... Чёртовы Сёны, – проворчал страж. – Ничего святого! И зачем им понадобилось губить небесные цветы? Точно с демоном каким связаны.       – Ага, – кивнул второй. – Ведь не зря же у него весь клан-то помер. Против бога ведь пошел!       Лю Вэй решил, что это пустой трёп. Словам Монов он верить не собирался. Он знал, что Бэй Сён – порядочный человек, а то, что делали Моны, называлось навязыванием мнения. Они пускали лживые слухи, выстраивая нужное им общественное мнение. И как умело это делали! Будто и правда верили во весь этот бред.       Лю Вэй взял в руки деревянную коробочку, что они с Лэй Линем взяли для сохранности цветка, и собрал лезвием гуань дао горсть земли и остатки цветов. Небесный Избранник вздрогнул, изумленно посмотрев на друга, но продолжал молиться. Лю Вэй ценил его доверие.       – Что ты делаешь? – оскалился страж. – Положи обратно!       – Лекарство для его величества, – напомнил Лю Вэй. – Может, из этих остатков удастся добыть нужный экстракт. Отнесу лекарям. Нельзя сдаваться, когда на кону жизнь императора.       Мужчины переглянулись. Они явно не хотели ничего давать юноше, но и пойти против желания помочь императору не смели.       – Это может быть опасно. Непонятно, чем осквернены эти цветы, а жрецы так и не пришли освятить это место, – хмыкнул Мон.       Небесный Избранник заканчивал читать молитву.       – Один как раз заглянул, – кивнул Лю Вэй на друга. – А по поводу цветков... Я уверен, ни один лекарь империи не позволит себе дать императору зловредное лекарство, это уничтожит их репутацию. Я не могу вернуться к императору ни с чем. Вдруг молитвами Небесного Избранника случится чудо? Нужно верить. А там лекари разберутся, могут цветы помочь или нет.       Лэй Линь закончил молитву и поднялся на ноги.       – Спасибо вам, – поблагодарил Лю Вэй стражей и кивнул другу, что пора покидать это место.       Лэй Линь покорно пошел за ним на улицу. Моны провожали их крайне недовольным взглядом, но ничего не сказали.       На улице все ещё шел дождь. Он не стал тише после молитв юноши, наоборот, снова набрал ярости. Лю Вэй молча посмотрел на цилиня, давая ему время и силы собраться с мыслями. Небесный Избранник не стал прятаться за зонтом и распахнул руки в стороны, позволяя гневу природы безжалостно стегать его.       – Святилище погибло, – скорбно объявил Лэй Линь и вытерев слёзы рукавом. – Из него ушла вся божественная природа. Я хотел вернуть бога, но Чжёнгью не пошел за мной. Я услышал его жестокий отказ, знаменуемый болью. Он полон гнева и больше не смотрит на Хэкин.       – Моны что-то сделали с землёй, – стойко произнес Серебряный Дракон, не поддаваясь эмоциям. – Когда я собирал землю, то почувствовал, что от нее пахнет какой-то отравой.       Лэй Линь взволновался.       – Ваши руки не пострадали?..       – Я соскреб землю лезвием гуань дао, – успокоил его друг. – Но лекари наверняка смогут найти в земле яд. Думаю, это наше первое доказательство.       – И провал. У нас нет цветка! Как же теперь исцелить императора?       – Я заметил кое-что ещё, пока осматривал цветы, – вдумчиво ответил Лю Вэй. – Стебли некоторых были отрезаны у самых корней. Перед тем, как уничтожить цветы, я уверен, Моны взяли себе несколько здоровых. Возможно, они уже переработали их, но, может, нам повезет. Если отыщем цветы у кого-нибудь из Монов дома, это будет самым главным доказательством их вины!       – Вы собираете вломиться в резиденцию клана Мон? – ужаснулся Лэй Линь. – Вслепую?       – Нет, – задумчиво протянул Лю Вэй, глядя на гниль в деревянной коробке. – Но я знаю человека, что может нам подсказать следующий шаг.