Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

       Серебряный Дракон несся со всех ног, ведомый пылкой решимостью. Лэй Линь едва поспевал за ним. Небесный Избранник бережно обнимал руками банку с уликами, лежавшую в нагрудном мешке, боясь разбить её в стремительной погоне сквозь непроглядный дождь. Он не знал, куда они спешат – Лю Вэй не стал делиться идеями, погруженный в свои мысли, а цилинь не спрашивал. Небесный Избранник решил молча следовать за другом. Настроения говорить совсем не было. Он чувствовал упадок сил после посещения осквернённого места, и редкие слёзы продолжали стекать по его щекам вместе с каплями дождя. Произошедшее стало личной трагедией религиозного человека, что годами жил в храме и трепетно берег его сердце. Существование храма без святыни казалось чем-то немыслимым, лишенным смысла и надежды на чудо. Лэй Линю тяжело было принять случившееся.       Лю Вэю тоже было сложно. Он задыхался от чувств, что гнали его вперёд. В висках стучала мысль: «У нас мало времени!». У юношей не было ни лекарства, ни весомых доказательств.       Дождь ревел, обращаясь в стихийную катастрофу. Улицы опустели. Несколько деревьев с треском рухнули, придавив крыши домов. Собаки лаяли так, словно на улицах разгуливали демоны. Лэй Линь молился, пытаясь утешить небо. Лю Вэй бежал, бросая вызов стихии.       Вскоре впереди показались черные стены резиденции клана Шу. Лэй Линь удивился тому, куда их привел Серебряный Дракон.       – Кого мы здесь ищем? – спросил он, не ожидая помощи от клана змей. Несмотря на то, что с главой рода Лю Вэй ладил довольно неплохо, кланы веками ненавидели друг друга. – У Вас появились друзья среди учеников Тэя Шу?       Это казалось поразительным, ведь у членов клана Шу был жёсткий моральный кодекс, суровые правила и скверный характер. Ужиться с этой семьёй мог далеко не каждый человек, а, учитывая долгую вражду, предрассудки и грязные слухи... Цилиню не верилось, что два клана, делившие одно звание Клыка, внезапно начали дружить.       – Можно сказать и так, – многозначительно ответил юноша.       У врат их встретил хмурый охранник. Лю Вэй спросил у него о Шэне Ву. Мужчина сморщился – явно недолюбливал благотворительность Тэй Шу со спасением «несчастных и обездоленных», но все же послал своего напарника предупредить Шэна о гостях. Через несколько мгновений энергичный юноша стоял перед другом с округленными от изумления глазами.       – Господин Лю Вэй! Все в порядке?..       Друзья не виделись с того инцидента с непристойными плакатами, потому Шэн знал о делах дракона лишь из слухов... А они ходили совсем недобрые. Эмоциональное глаза юноши подрагивали от волнения, а зонт трепетался под ветром, скрипя так, будто спицы вот-вот должны отвалиться.       Лю Вэй испытал лёгкую неловкость. Ему не хотелось теребить прошлое друга, но выбора не было – судьба империи зависела от этого разговора. Сердце Лю Вэя чувствовало, что он на верном пути.       – Нужно серьезно поговорить, Шэн.       Юноша почувствовал, что разговор будет длинным и нелегким.       – Раз так, то приглашаю вас в свой дом. Говорить в такой дождь – не уважать гостей и свои голосовые связки.       На улице и правда было шумно, приходилось поднимать голос. Лэй Линь вздрогнул – он не очень-то хотел ступать на территории клана Шу. Цилини не жаловали змей, к тому же, отец мог быть против такого опасного союза, но погода не оставляла им выбора. Пришлось согласиться.       Лю Вэй впервые переступил порог земель клана Шу. Проливной дождь смазывал впечатление, и все же, не отметить величие и чистоту земель было невозможно. Территории были ухожены, приведены в идеальное состояние. Даже так называемый «Квартал Бедняков», где Тэй Шу держал слуг и сирот, подобранных на улице, выглядел в разы пристойнее элитных районов клана Мон. Клан Шу следил за статусностью и престижем, но в чрезмерной строгости и богатстве терялось что-то главное. Лю Вэй почувствовал себя неуютно, ступая по землям давнего врага клана Вэй.       Шэн Ву проводил их в дом. Было приятно оказаться в тепле после бури на улице. Непогода шумела за стенами, но уже казалась далёкой и совсем не страшной. Их встретил громкий детский смех.       – Братик! Братик!       Две младшие сестрёнки Шэна – одной было шесть, другой – семь, набросились на брата с объятиями.       – Братик, нам страшно!       – Такая буря!       – И гром, гром!       Шэн сел на корточки и обнял обеих сестер.       – Все хорошо, – с улыбкой заверил он. – Братик вернулся и никому не даст вас в обиду!       – Я хочу поиграть, – пожаловалась младшенькая.       Шэн погладил сестру по волосам и поцеловал в лобик.       – Мы поиграем чуточку позже, хорошо? К братику пришли друзья.       – Друзья братика! – радостно воскликнула девочка. Она смело подошла к Лю Вэю и Лэй Линю и протянула руку. – Меня зовут Ин Шу.       Лю Вэй расплылся в улыбке. Девочка была очаровательной – черноволосая, улыбчивая, дружелюбная, с двумя бантиками, собравшими волосы по бокам.       – Честь познакомиться с вами, госпожа, – почтительно произнес Серебряный Дракон и поклонился малышке. – Моё имя Лю Вэй, а это – Лэй Линь.       Девочка заинтересовано посмотрела на цилиня. Его колоритная внешность заворожила малютку.       – Сказочный единорог! Это сказочный единорог!       Она потянула руку, желая достать до рога юноши. Лэй Линь с улыбкой наклонился и помог девочке потрогать украшение, попросив быть осторожной. Девочка была очень довольна.       Лю Вэй улыбнулся второй сестре Шэна. Она была застенчивой и пряталась за братом, обнимая его штанину. В глубине дома слышались звонкие голоса мальчишек, игравших в какую-то военную игру.       – Ладно, малютки, идите поиграйте, я скоро присоединюсь к вам, хорошо? – мягко попросил Шэн Ву. Общаясь с семьёй, он расцветал.       Глядя на них, Лю Вэй вспомнил детство, когда они с братом так же выбегали встречать гостей, мельтеша в ногах у родителей, играли и жались друг к другу в ночи. Вспомнил, как брат помогал ему учиться ходить и утешал, когда небеса ревели, а молнии сверкали, словно магические вспышки. Это были сокровенные, теплые воспоминания, которые Лю Вэй берег так же трепетно, как мгновения с Су Юном.       – У тебя прекрасная семья, – с улыбкой произнес Лю Вэй.       Серебряному Дракону было тепло на душе от уюта этого места. Пусть в доме было немного не прибрано (за такими активными сорванцами попросту тяжело уследить), но в каждом уголке, в каждом предмете чувствовалось семейное единство и любовь. Шэн Ву искренне заботился о братьях и сестрах, стараясь создать им счастливое детство. Лю Вэй вырос в небольшой семье, но всегда мечтал иметь ещё братика или сестрёнку. Мечтал он и о множестве собственных детишек, что бегали по резиденции клана Вэй и играли бы в салки и отважных воинов. Только вот при мысли о замужестве в голове снова возник облик Су Юна, которого Лю Вэй любил всем сердцем. Думая о нем, представлялись совсем другие картины: интимный рай в садах и бескрайней нежности наедине друг с другом. Желания противоречили друг другу, но оба были равноценно сокровенны. Сердце Лю Вэя затосковало от любви, но было не время предаваться сантиментам.       – Вот, немного обустроились, – смущенно ответил Шэн, показывая рукой свой дом. – Жалования хватило купить хорошие ткани. Сшил одежду и игрушки. А ещё мы наконец нормально питаемся! Прежде на малышек было страшно смотреть... Но теперь они наконец набрали вес!       – Ты очень хороший брат, Шэн, – нежно произнес Лю Вэй. Он хотел бы побольше узнать о семье друга, но, к сожалению, пришёл с совсем с другим вопросом. – Где бы мы могли расположиться для разговора?       – Снимайте обувь и пройдемте в гостиную. Могут прибежать дети, но вы уж не обессудьте. Все лучше, чем мокнуть на таком ветрище. Чай будете?       Друзья отказались. Это добавило разговору окраску серьезности. Они сели в небольшой комнате за низкий стол и сложили руки на колени, испытывая некую неловкость. Шэн Ву беспокоился, видя тревогу на лицах гостей, а Лю Вэй не знал, с чего начать. Теперь, когда он увидел своими глазами маленьких обитателей дома Ву, совсем не хотелось втягивать старшего брата в какие-то неприятности, связанные с его ужасным прошлым. Лэй Линь сидел молча, предоставляя друзьям обсудить все между собой. Он не считал корректным обращаться к незнакомцу из клана Шу.       – Шэн... Я пришел с тревожными вестями, – с трудом начал разговор Лю Вэй.       – Я готов выслушать, – храбро ответил Шэн.       Лю Вэй коротко пересказал то же, что поведал Лэй Линю. После этого он рассказал об их попытке добыть лекарство и подозрительной связи клана Мон со всем происходящим. Шэн Ву слушал обо всем с каменным лицом. Он начал догадываться, что нужно гостю, и совсем не удивился, когда Лю Вэй осторожно спросил:       – Ты ведь обучался у Монов. Я знаю, это очень неприятная и болезненная тема, но жизнь многих людей зависит от этого. Прошу, помоги.       Шэн Ву опустил взгляд, поправив ворот одеяния и обняв себя руками.       – Да, я... Я понимаю. Вы мне очень помогли, господин, потому я отвечу на Ваши вопросы. Но лезть во что-то... Я не хочу показаться трусом, но я совсем не готов снова столкнуться с кланом Мон.       Лю Вэй понимал это. Юноше удалось выстроить уютный и защищённый дом для своих братьев и сестер. Лю Вэй не хотел тревожить покой их семьи и подвергать старшего брата опасности.       – Никаких просьб. Только вопросы.       Это явно принесло юноше облегчение.       – Простите за это, господин. Я просто не хочу новых проблем. Моей семье и так пришлось непросто. Слава Небесам, господин Тэй Шу помог. Пусть все боги хранят его.       – Господин Тэй Шу – достойный человек, – не мог не согласиться Лю Вэй. Своей нынешней свободой он был обязан учителю. По глупости ярких чувств чуть не угодил в тюрьму... Но у Тэй Шу был талант появляться вовремя и спасать попавших в беду юношей.        «А ведь он и императора спас...»       Каким бы холодным с виду не казался глава клана Шу, на деле его поступки говорили о большом сердце этого человека.       – Сейчас... Минутку.       Шэн Ву больше не предлагал чай. Он достал из тайника круглый бочонок с вином, обтянутый клетчатой тканью.       – Будете? Свое, выдержанное.       – Нет, спасибо, – терпеливо ответил Лю Вэй. Лэй Линь тоже вежливо отказался.       Шэн Ву сделал глоток из горла – для храбрости. Затем вернулся на свое место, обнимая бочонок в руках.       – Теперь я готов. Да. Так... О чём вы хотели узнать?       – Я уверен, что Чхан Мон отравил императора, – прямо сказал Лю Вэй. – Но мне нужны доказательства. Это «уважаемый» человек, поэтому просто обвинять его бессмысленно. Он посещал императора вчера и играл с ним в карты. Та история про отравленные монеты...       Шэн Ву поник головой. Он опускался разумом в прошлое.       – Я... Видел всякое, пока отрабатывал долг, господин Лю Вэй. Чхан Мон – отвратительный, подлый и жестокий человек. Он не знает жалости, не слышит никаких оправданий. Все, что его волнует в жизни – это деньги. И если ты должен ему хоть юань... Он найдет тебя из-под земли. Я слышал многие истории. Не говоря о том, что он делал со мной, – юноша сжал одеяние, поникнув головой. Ему потребовалось выпить ещё, чтобы унять нервную дрожь. – Когда клан Мон взялся обучать меня, мне приходилось оставаться в Журавлином Доме ночевать. Это страшно, когда, словно пёс, лежишь на койке, где тебе указали, а в соседней комнате... Или прям перед тобой... Из кого-то выбивают долги. Чхан Мон не гнушался использовать любые способы – он бил своих жертв, топил их в воде, пытал магией, подвешивал голышом на крыше здания и даже опускался до... Насилия. Меня заставляли смотреть, как эта огромная жирная туша трётся о несчастных юношей, желавших вырваться в люди, женщин, что после потери мужей пытались хоть как-то найти денег, чтобы прокормить детей. Насилие... Удовольствие, что тешит его жадные глаза, было отсрочкой, но не расплатой. Уходя оттуда, люди должны были гораздо больше. Страх вынуждал их приносить все до последней копейки. В какой-то момент мне начало казаться, что дело даже не в деньгах, что... Чхан Мону это нравится. Власть через унижение, чувство, что ты на вершине пищевой цепочки… Он упивался беспомощностью женщин, но больше всего ему нравилось играться с детьми. Такими, как я – сиротами, неспособными дать отпор и заплатить за долги родителей.       – Чхан Мон… Ублюдок... – Лю Вэй не мог сдержать ярости.       – Я старался не помнить. Старался не слышать. Мне не хотелось знать, что происходит в Журавлином Доме и резиденции клана Мон, хотя Чхан часто приводил меня туда.       – Зачем?..       – Для обучения. Дом Журавлиной Песни был предназначен для наказаний, контроля, страха и встреч. Всё остальное происходило на территории резиденции. Там я тренировался, как на построении – выполнял тяжёлые упражнения снова и снова. Порой Чхан Мон сидел и смотрел, как я отжимаюсь. Он заставлял меня раздеваться на тренировке по пояс, чтобы он мог видеть, как движутся мои мышцы.       – Он отвратителен, – прошептал Лэй Линь, сморщившись от отвращения. Небесный Избранник проникся сочувствием к хозяину дома.       Шэн Ву сглотнул, кивнул и, собравшись с мыслями, продолжил:       – Он мог сидеть часами, наблюдая за мной. Я чувствовал его отвратительный взгляд на себе, блуждавший по телу, словно грязные руки. Слушал его едкие комментарии... И порой вещи, что он ронял, чувствуя свою безнаказанность... Ему нравилось угрожать… Смаковать страх, что ловил в оковы безнадёжности. Он накрывал разум жертв клеткой, создавая впечатление, что от него не сбежать. Страх, который заставлял молчать, бояться и рыдать в подушку по ночам, стал в его руках оружием. Но его самым действенным инструментом всегда были угрозы. Чхан Мон часами рассказывал о том, что происходит с «непослушными» должниками. Больше всего он любил рассказывать про «загадочные пропажи». В них, конечно же, не был виноват должник. По рассказам Чхана Мона никто не может сбежать от фениксов. Никто. Поэтому, когда в городе находили голые трупы, ободранные до нитки, никто не сомневался, чьей руки это дело. Такие случаи были ещё одним оружием Чхан Мона, ведь обязательно он припоминал загадочные случаи и цокал языком, давая понять, что с тобой может случиться тоже самое. И это только те случаи, что придавались огласке… Моны выдумали «серийного убийцу», на которого это всё свалили... И он действительно существовал – наемник на их службе, монстр, что безжалостно потрошил людей, забирая у них все. Я также слышал, что на службе у клана Мон есть несколько демонопоклонников, и что они после убийства подчиняют души умерших и заставляют их рассказывать, где спрятано золото.       Лэй Линю стало дурно. Лю Вэй потемнел от ярости. Преступления клана Мон росли на глазах.       – Тэй Шу знает об этом? – спросил Лю Вэй.       Юноша робко кивнул.       – Он знает... Гораздо больше.       – Это правильно. Ты большой молодец, что смог поделиться этим с мастером. Но... Я хотел узнать немного о другом.       Шэн Ву сжался, неловко поерзав на месте       – Конечно. Простите. Я... Ещё не до конца отошёл от того, что происходило в доме Монов. Меня до сих пор трясет, а по ночам снятся кошмары. Кажется, от цепей этого мерзавца я не освобожусь до конца своих дней… Страх – слишком сильное оружие.       – Я могу Вам помочь, – предложил Лэй Линь. – Благие молитвы очищают душу. Я знаю практики и техники, что помогают бороться с душевными муками.       Шэн Ву изумлённо посмотрел на цилиня. Он не ожидал помощи в таком деле.       – Не стоит, господин, – юноша качнул головой и неловко почесал щеку, сжавшись. – К чему тратить время и силы на такого, как я? Я справлюсь с этим самостоятельно. Когда-нибудь. Обязательно.       Лэй Линь не собирался отказываться от своих слов. Напротив, благородный отказ юноши лишь расположил Небесного Избранника к себе.       – Нет ничего дурного в том, чтобы просить о помощи, господин Шэн Ву.       – Просто Шэн, – мотнул головой юноша. – Это вы – аристократы знатных кровей, а я просто сын пьянчуги и игрока.       – В таком случае я – просто Лэй, – улыбнулся ему цилинь. Небесный Избранник волновался за юношу с тяжёлой судьбой и искренне хотел помочь ему.       Шэн Ву невольно покраснел и выпрямился в спине, поправив волосы. Под взором Небесного Избранника с невероятной аурой ему стало гораздо спокойнее. Если взгляд Чхан Мона был неприятным прикосновением, от которого хотелось сбежать, то под взором Лэй Линя хотелось остаться. Он ласкал теплом, как лучи солнца, и очищал, как родниковая вода.       – Вы ведь понимаете, господин, я не смогу обращаться к Вам подобным образом, – почтительно произнес Шэн. – Вы из хорошей семьи, к тому же, носите в себе волю богов. Я... Чувствую её в Вашем взгляде.       Шэн Ву взволнованно свёл бедра.       Лэй Линь глядел на юношу с религиозным всепрощением.       – Дай мне руку, Шэн. – мягко попросил он.       Юноша вздрогнул.       – Я не понимаю, господин...       – Я хочу Вам помочь. Не бойтесь. Я не причиню Вам зла.       – Я и не думал о таком. Вы – друг господина Лю Вэя. Я доверяю Вам, как самому себе.       – В таком случае...       Лэй Линь вытянул руку. Шэн взволнованно уложил ладонь поверх его руки. Их ладони осторожно соприкоснулись. Лэй Линь накрыл его руку и крепко сжал меж двух ладоней. Он прикрыл глаза, сосредотачивая энергию ци на кончиках пальцев. Губы его шептали не то молитву, не то заклинание.       Шэн Ву не сводил взгляда с цилиня. Сказочный образ Небесного Избранника очаровывал его своей неземной красотой, но по-настоящему потрясла юношу не яркая внешность мужчины, свойственная всем цилиням, а его тепло, что проникало в самую душу. Сначала Шэн Ву вздрогнул от непривычного, обезоруживающего проникновения в центр нутра, но затем потянулся к согревающему жару очищающего пламени. Между юношами в безмолвном общении душ происходило интимное откровение.       Лю Вэй предпочел отвернуться, чтобы не подглядывать за личным обрядом. Нечто похожее он делал с Су Юном... Только на более глубоком уровне. Лю Вэй помнил интимное чувство близости душ, их совместного танца и медитаций... Мысли об этом увлекли его в длительное забытье, пока он не услышал за спиной голоса.       – Я тоже пережил осквернение тела и души. Я понимаю, что ты чувствуешь, Шэн, – уязвимо прошептал Лэй Линь. – Вера помогает мне держаться, как бы тяжело ни было от мысли, что что-то нагло нарушило твою целостность, ворвалось в тебя, хотя ты никогда бы не впустил по своей воле. Я хочу, чтобы ты понял одну вещь, Шэн, – ты не виноват в том, что с тобой сотворили. И ты не должен чувствовать вину или сожаление. Вся эта грязь, что осталась в тебе, не принадлежит твоему телу, твоему разуму. Я помогу тебе избавиться от этого чувства, если позволишь помочь. Эта пустота... Ее должно заполнить доброе и светлое, а не грязное и болезненное.       Шэн Ву задержал дыхание. Речь Лэй Линя задела струны его души, играла на них, маня позволить и дальше прекрасной музыке литься. Лэй хотел убрать руки, но Шэн вдруг вцепился в них. Он почувствовал, что впервые с момента трагедии ощущает неведомое ему облегчение и спокойствие – не чувство, что враг остался позади, как было с Лю Вэем, а душевное очищение от гнили, что въелась в его сердце. Он испугался, что тьма вернётся, как только он разожмет ладонь, потому цеплялся за Небесного Избранника с отчаянной надеждой на спасение.       – Пожалуйста... – взмолился он в низком поклоне. Руки его крепко сжимали ладони Лэй Линя.       Цилинь нежно улыбнулся ему.       – Приходи ко мне, когда почувствуешь себя нехорошо, – прошептал юноша, успокаивающе поглаживая Шэна. – Вместе мы справимся с этой болью. Нельзя оставлять ее в себе.       – Я... – Шэну явно было неловко и непросто. Он подпустил Небесного Избранника очень близко к своей душе, но понимал разницу их социального статуса, потому колебался, хотя очень хочет согласиться. – Я постараюсь справиться своими силами. Должно быть, у Вас много забот и без меня.       – Твое стремление справиться со всем самому похвальное и очень храброе, – Лэй Линь тепло улыбался ему. – Вечером помолись от души всем Небесным Владыкам. В таинстве откровения первый шаг на встречу к очищению. Проводи больше времени с семьёй, позволяй хорошему, а не плохому входить в твою душу. Помни: если станет нестерпимо, я всегда приму тебя, Шэн Ву, и готов помочь тебе в любой день и час. Ни один человек не должен мучиться от того, что лежит на твоей душе. Это страшное.       Шэн понимающе кивнул. Он впервые встретил человека, что прочувствовал его боль вместе с ним и понимал его чувства.       – Я бы хотел... Ещё пообщаться с Вами, если будет дозволено. О том, как...       Шэн виновато посмотрел на Лю Вэя, осекаясь на полу слове.       – Мы ведь говорили об императоре и Чхане... Простите, что мое нытье отнимает столько времени. Его и так не много…       – Это важно, – понимающе возразил Лю Вэй. – Шэн, ты мой друг. Потому твоя боль – не пустой звук. Я ценю твое доверие и то, что ты смог поделиться этим. Я верю, что ты сможешь перебороть всё. Ты уже сделал большой шаг вперёд, начав новую жизнь.       – Всё благодаря господину Тэй Шу и Вам, господин Лю Вэй. Спасибо.       Юноша низко поклонился.       – Я готов к разговору в любой час, – мягко ответил Лэй Линь, поглаживая руки Шэна.       Юноша ослабил хватку, поняв, что Небесный Избранник не собирается его покидать. Их руки обменивались лаской, в которой нуждались оба истерзанных сердца. Лэй Линь казался очень сильным, но в их близости Шэн ощутил, что и Небесный Избранник хранил боль и страхи глубоко в себе. В них обоих осталось семя трагедии, которое они отчаянно продолжали искоренять. Пусть тела их были чисты, спасти души всегда тяжелее.       – Я... Я готов продолжать, – произнес Шэн, благодарно глядя на друзей.       Лю Вэй почувствовал тепло от мысли, что его друзья, познакомившись, приняли друг друга и договорились о взаимопомощи, но вернулся к изначальной теме, как бы ни хотелось дать юношам время для столь важного для них общения.       – Ты говорил, что Чхан Мон устранял должников. А... Были другие убийства? Политические?       Шэн пожал плечами.       – В империи постоянно кто-то умирает.       – А смерти от ядов за последнее время?       – Мм...– припомнил Лэй Линь. – Насколько мне известно, несколько изумрудных драконов пострадали от яда.       Это было весьма неожиданной новостью.       – У них были ссоры с кланом Мон?       – Все кланы столицы друг друга ненавидят. Это мог быть кто угодно. Сами драконы никак не комментируют ситуацию.       – Никто не хочет выносить ссор из избы... – вздохнул Лю Вэй.       – Происшествия с ядами... Темная тема, – прошептал Шэн Ву. – Помните? Чхан Мон доверил касаться монет лишь слугам? Все потому, что уже случались прецеденты. Они боятся отравы, потому что сами ее используют. У них есть человек. Я видел его однажды, когда... Проходил наказание. Чхан Мон зовёт его Чудотворцем.       – Алхимик черного рынка? – поразился Лэй Линь, узнав это имя.       Лю Вэй почувствовал себя отстающим. Он был не в теме.       – В Хэкине есть черный рынок?..       Шэн Ву посмотрел на друга со снисхождением.       – Он везде есть, господин Лю Вэй.       – В Солнечной Арасии – ничего подобного! – гордо выпятил грудь Лю Вэй.       Шэн терпеливо ответил:       – Мы не в Солнечной Арасии, господин. Мы в дождливом Хэкине.       Лю Вэй раздосадовано цыкнул и отвел взгляд.       – Вы верно сказали, господин Лэй Линь. Как игорные дома, так и черный рынок – все подчинено клану Мон или их подставным лицам. Дом Журавлиной Песни – не просто бордель, где женщины и мужчины развлекаются вдоволь. Это место, где можно купить информацию, особые вещества и запретные товары, продающие в особые дни. В тайных залах происходят закрытые встречи, куда стекаются приглашенные Монами личности. Я лично видел, как в Доме Журавля торговали людской кровью, наркотиками и темными артефактами.       Лю Вэй начинал понимать, зачем Тэй Шу приютил у себя Шэна Ву. Его знания были кладезем компромата против клана Мон. Вероятно, юноша был жив только благодаря защите имени Тэй Шу. Моны боялись лезть на змей. И правильно боялись.       – Не может быть, чтобы другие кланы не знали об этом, – прошептал Лю Вэй. – Почему все молчат?       – Потому что все пользуются услугами черного рынка, – отвёл взгляд Лэй Линь.       – Ваша семья тоже?..       Лэй Линь предпочел не отвечать на этот вопрос.       – Я видел цветные одежды, господин Лю Вэй. Всех, кроме клана Шу.       Лю Вэй зауважал мастера ещё сильнее.       – Значит, Чхан Мон в тайне организовал черный рынок. Чудотворец принимает в этом участие, – продолжал размышлять Лю Вэй, собирая все знания по порядку. – И он работает на Монов, изготавливая им яды?       – Да. Чудотворец – мастер изготовления лекарств, ядов и зелий. Элита подпольного рынка. Говорят, он берет очень дорого, но может сделать зелья любого качества. Вообразите: яд без цвета и запаха, прозрачный, как капля воды, мгновенно убивающий жертву одним только прикосновением…       – Такой есть?.. – изумился Лю Вэй.       – Чхан Мон не просто так протирает монеты, господин Лю Вэй, – исчерпывающе ответил Лэй Линь.       Серебряному Наследнику было дурно от этих подробностей.       – Но клан Мон, имея в распоряжениях возможность получить такой яд, пошел дальше и попросил сделать зелье, что убивает в огромных муках, – осознал он.       – Похоже на то. Если кто и мог сделать такой сложный яд, так ещё и из божественных цветов, так это он.       – И где его найти?       – Я не знаю, – с сожалением ответил Шэн. – Я слышал имя «Чудотворец», не более. Я не встречался с ним лично, не представляю, как он выглядит. Полагаю, он придет на следующее закрытое мероприятие, но когда оно состоится – тайна для всех.       – Хитро... – задумчиво протянул Лю Вэй. – Конечно, клан Мон не стал бы изготавливать яды у себя дома. Даже если их будут подозревать, все находится в руках таинственного исполнителя без имени, которого никогда в жизни не отыскать, в подпольной лаборатории, скрытой от глаз, быть может, таинственной печатью. Кто может знать его? Кому он мог продавать яды? У кого можно спросить? – Лю Вэй схватился за голову, не прекращая думать об услышанном.       – Я могу поспрашивать у ребят сиротского квартала, может, кто-то что-то знает, – предложил Шэн.       – У меня есть предположение, – осторожно произнес Лэй Линь, поглаживая ладонь Шэна. – Голословно обвинять никого не хочу, но...       – Говорите, прошу, – мягко попросил Лю Вэй, держа эмоции под контролем. – Любая догадка может оказаться верной.       – Чудотворец – человек очень больших знаний, раз изготавливает такие сложные яды. Скорее всего, это не просто человек из народа. Такие уникумы иногда появляются в трущобах, но вероятнее всего, что этот человек имел доступ к знаниям, причем к очень глубоким и тайным. Я полагаю, что Бэй Сён, являясь главой самого влиятельного клана, мог бы приготовить какой угодно яд.       – Хочешь сказать, Бэй Сён – Чудотворец? – потемнел в лице Лю Вэй, едва сдерживая оскал. Было странно слышать подобное из уст Небесного Избранника, спасенного кланом Сён.       – Нет. Я хочу сказать, что чтобы стать гением в области зельеварения, нужно иметь доступ к тайным учениям и секретным книгам, а такие знания хранятся всего у нескольких кланов, в том числе клан Сён.       – Но это ведь не обязательно, – неуверенно произнес Шэн. – Мало ли откуда он мог научиться. Может, он вообще приезжий или даниец. Или гений, выращенный Монами… С их положением и уровнем доверия Моны могут добыть любые книги.       – Нет, это имеет смысл, – произнес Лю Вэй озаренно. Теории вращались в его разуме с бешеной скоростью. – Когда я говорил с Дау Моном и заявил, что лучший лекарский клан – это Сёны, он фыркнул и сказал, что «лучшие лекари» уже занимаются императором. Звучало так, будто Дау Мон пригласил их лично и крайне доволен тем, что императора лечат именно они.       – Думаете, это подставные люди? – задумался Шэн Ву.       – Не совсем. Я думаю, что это может быть клан, что вступил в сговор с Монами. Думаю, что Чудотворец может быть выходцем из этого клана.       Лэй Линь кивнул. Он тоже пришел к таким выводам.       – Но зачем Чудотворцу создавать лекарство, чтобы потом его клан окружил императора и оказывал ему помощь? – сморщился Шэн. – Звучит странно и нелогично.       – Как раз-таки наоборот. Зная, что это за лекарство... А, может, даже и не зная, и послав простофиль, что не способны его исцелить, Чудотворец гарантировал клану Мон убийство императора.       – Но разве тем, что они допустят смерть императора, они не опорочат свою гордость? – сомневался Шэн до последнего.       – А тут самое интересное, – Лю Вэй почувствовал, что картина выстроилась в голове. Он не знал деталей, но был уверен в главном. – Клан Сён занимает абсолютное место лидера среди лекарских кланов. В то время как для кланов-воинов есть четыре горячих места-Клыка, звание императорских лекарей всего одно. Не может быть, чтобы не существовало конкуренции. Клан Сён ослаб после трагедии – потерял целителей, так ещё и слава дурная пошла последние дни. К тому же, Бэй Сён на ножах с Дау Моном, они явно друг друга ненавидят. Тогда Дау Мон решает устранить императора, он просит сделать такое лекарство, чтобы его было невозможно исцелить. При том оно не должно убить мгновенно, чтобы император помучился перед смертью, в то время как Дау Мон купается в лаврах человека, арестовавшего настоящего «преступника» – даже если бы император не назвал его имени. Затем он посылает людей Чудотворца следить за смертью императора. У них не получается его исцелить, но никто не будет винить их, ведь яд приготовил первый из лекарских кланов, что во все времена был лучшим. И тут после смерти императора внезапно появится чудесный антидот против самого страшного яда в империи, который охотно купят все лидеры кланов и влиятельные засранцы, боящиеся за свои жизни. И, конечно же, его приготовит сам Чудотворец и любезно отдаст либо Монам, либо своему клану. Клан Сён будет уничтожен, и тот, кто был с императором последние дни, займет его место – с поддержкой Дау Мона, который «совершенно ни при чем».       – Но ведь семью лекарей выберет следующий император. И никто не знает, кто им будет, – Шэн был в шоке от теорий заговоров, что рождались у Лю Вэя в голове, ведь... Они были так похожи на правду.       – Неважно, что случится на самом деле, когда умрет император, – пылко произнес Лю Вэй. – Вы ведь понимаете? Дау Мон мог пообещать что угодно, чтобы получить свое. Но чтобы заручиться молчанием лекарей Чудотворца, он будет и дальше поддерживать их. Как минимум, клан лекарей получит за это огромные деньги и известность, как те, кто подчищали за Сёнами. Им это выгодно со всех сторон. А если Чудотворец ещё ненароком лидер клана – так вопросы вообще отпадают.       – После гибели Ланг Бао Дау Мон может рассчитывать на трон, – осторожно сказал Лэй Линь. – Если подумать, когда единственный сын императора погибнет, власть будет делиться между его дочерями. Тэй Шу, что так близок к императору, не женат. А у Дау Мона подле две сестры, и ещё одна замужем за его сыном.       – А старшая?       Лю Вэй помнил, что ходили слухи о свадьбе старшей дочери императора, но разве среди двадцати шести сестер упомнишь, кто кому уготована? Лю Вэй был ещё ребенком, когда она выходила замуж.       – Старшая умерла, – скорбно объявил Лэй Линь. – Она была замужем за моим дедом, но они погибли от одной заразы.       – Яд?.. – вздрогнул Лю Вэй, осознавая, как далеко тянутся тени грехов.       – Я не знаю, – качнул головой Небесный Избранник. – Я был при храме всё время, а отец никогда об этом не говорил. Он старался беречь меня от интриг.       – Он Вас действительно любит, – выдохнул Лю Вэй, пытаясь собрать всю информацию в голове. Он перебирал в голове давние события и вспомнил, какой громкой была свадьба второй принцессы.       – А следующая по старшинству... – Лю Вэй сглотнул и распахнул глаза, осознавая масштаб катастрофы, – замужем за данийским принцем!       – Да, – тревожно кивнул Лэй Линь. – Император хотел скрепить мир между империями. Был год, в который отношения вроде как выровнялись, но... Потом все пошло под откос, а нахождение второй принцессы в руках данийцев только усугубило конфликт. Покойный император ненавидел Империю Дань за то, что они так и не вернули Ю Бао домой.       – Выходит, если Ланг Бао умрет, наследницей престола станет жена данийского наследника... – ужаснулся Лю Вэй.       – Да кто ж ей даст, – фыркнул Шэн. – Будто Вы наши кланы не знаете! Будет битва между Дау Моном и Тэй Шу. Там и изумрудный дракон свои лапы протянет... И эти бесконечные кланы, что при императоре кружатся во дворце. Родственнички…       – Данийцы не будут это игнорировать, – заметил Лэй Линь.       – Конечно нет. Для них это прекрасная возможность захватить империю Хао, о чем они мечтают долгие, долгие годы.       – Будет война, – понял Лю Вэй.       – Все кланы только этого и ждут, – хмыкнул Шэн. – Дау Мон давно хочет ворваться на границу. Говорят, это Тэй Шу остужает конфликт и вынуждает императора ждать.       – Потому Дау Мон и выставляет все как попытку данийцев убить императора! – ахнул Лю Вэй. – Он хочет разозлить народ и повести его на войну! И раз Тэй Шу против, получит ещё больше популярности среди народа, став полководцем, что подарит народу долгожданное возмездие!       – Да это же настоящая, полнейшая задница!.. – только и смог сказать Шэн, потирая покрасневшие от натуги щеки. Он сделал огромный глоток вина, чтобы собраться с мыслями. – Это действительно заговор!..       – И бедный Су Юн оказался в центре этого хаоса заложником игр десятка властолюбивых мерзавцев, – Лю Вэй с яростью стукнул по столу.       Оставался самый главный вопрос: кто же пособник клана Мон в этой страшной трагедии?       – А какой из кланов сейчас лечит императора?.. – задумчиво спросил Лэй Линь.       – Я... Я не знаю, – растерялся Серебряный Дракон и припомнил. – У них зелёные одеяния и символ черепахи на вороте.       Лю Вэй никогда не слышал об этом клане, поскольку в Солнечной Арасии их представителей не было.       – Клан Гвэйн, – одновременно произнесли Лэй и Шэн.       Судя по их лицам, это было очень нехорошо.