Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй упустил время. Когда он добрался до резиденции клана Шу, врата уже закрылись за учениками, сокрыв их от глаз чужаков в черных неприступных стенах. Лю Вэй сомневался, что его пустят на территорию – оснований для этого не было, а взгляды у доблестной стражи были чересчур раздраженные и недоверчивые, но крайне вовремя на дороге показались Лэй Линь и Шэн Ву. Они сделали несколько кругов по городу, наедине обсуждая произошедшее. Небесный Избранник решил проводить друга до дома, и они волею судьбы вновь пересеклись с Серебряным Драконом.        «Боги все же помогают мне,» – облегчённо подумал Лю Вэй, искренне обрадовавшись судьбоносной встрече.       – Господин Лю Вэй? – изумился Шэн. Учитывая, что совсем недавно они предлагали другу помочь, он сильно заволновался, увидев Дракона у врат династии Шу. – Что-то случилось?       – Нет, – ответил за Лю Вэя Лэй Линь. Он чутко разглядел сосредоточенность в лице друга и понял, Серебряный Дракон находится на охоте. Лю Вэй пришел искать знания, пусть по разбитой душе и текли горькие слезы.       – Я просто кое-что узнал, – успокоил друга сам Лю Вэй. – И мне... Кажется, снова нужна твоя помощь, Шэн.       Юноша добродушно улыбнулся.       – Никаких проблем. Я что угодно сделаю! Знаете ведь. Благодаря Вам я увидел смерть этого засранца Чхан Мона и познакомился с неземным Лэй Линем, – Шэн воодушевлено посмотрел на Небесного Избранника. Лэй Линь благостно кивнул ему. Между ними царили гармония и понимание. – Вы вновь и вновь делаете мою жизнь лучше, господин Лю Вэй.       – Мне нужно встретиться с одним человеком, – осторожно начал Лю Вэй. – Одним из сыновей Дау Мона.       Добродушная улыбка с губ Шэна тут же исчезла. Он напрягся.       – Что сделал этот мерзавец? Это он Джаня убил?!       Лю Вэй мотнул головой.       – Не думаю. Но, кажется, он может что-то знать о... – Серебряный Дракон осекся, увидев, что к нему прикованы взгляды стражи. Один из них вышел вперёд – явно пытался подслушать.       Лэй Линь уловил повисшую в воздухе неловкость и предложил друзьям прогуляться вокруг резиденции. Не хотелось собирать взгляды и становиться поводом для сплетен, потому он увел друзей. Разговор явно не собирался закончиться быстрым согласием. Шэн Ву ненавидел Монов, и со смертью Дау Мона ничто не закончилось. Казалось, только начиналось. Шэн Ву не мог признаться другу в своих страхах, когда Лю Вэй испытывал непомерное горе, по-мужски не хотел жаловаться, и лишь Лэй Линь знал, что происходит на самом деле, понимая, что сейчас его поддержка важна Шэну, как никогда.       – Это плохая идея, господин Лю Вэй, – мягко произнес Лэй Линь, поддерживая друга.       – Я знаю, – честно ответил Серебряный Дракон. Ему и самому не хотелось говорить с Монами после того, как вчера благодаря его участию был казнен их отец. – Но разве есть выбор? Я должен с чего-то начать. У меня очень мало информации. Нужно цепляться за каждую кроху.       Шэн Ву боролся с гневом, опустив голову. Лэй Линь взял его за руку, показывая дыхательное упражнение. Лю Вэй нахмурился.       – Моны что-то сделали? Шэн...       – Нет, – отозвался юноша. – Но в этом и проблема?       Шэн взъерошил свои волосы и выдохнул в небо, закинув голову назад.       – Господин Лю Вэй, Вам сейчас не до моих проблем. Я не хочу...       – Скажи. Это ведь важно, помнишь? – голос Лю Вэя был мягок и тактичен. Так же бережно он успокаивал глубоко израненного Су Юна.       – Давай я, – прошептал Лэй Линь. Он хотел взять на себя самое сложное, к тому же, считал, что Лю Вэй должен быть в курсе событий. О таком нельзя молчать.       – Нет, – Шэн храбро выпрямил спину и собрался с мыслями. – Я скажу сам. В самом деле, ничего такого. Просто... Я думал, что со смертью Дау Мона и Чхан Мона весь кошмар закончится. Я спокойно спал эту ночь. Впервые меня отпустила тревога, что меня снова могут обвинить в долгах или поймать, чтобы пытать или делать кто знает, что ещё. Но... Тэй Шу привел Монов на территорию клана. Можете себе представить, господин Лю Вэй? Враги, которых Вы оставили позади, которых думали, что победили, огромной толпой оказываются в опасной близости с Вами. А у Вас дети. Вот, что страшно. Господин Тэй Шу – очень сильный человек и полководец, он уверен, что сможет переломить волю фениксов, сделав их равными остальным членам клана. Быть может, в чём-то он прав – не стоит оставлять возможных врагов без присмотра. Но разве же так дерзко разрывая привычный уклад жизни, он не вызвал бы недовольства? Моны в ярости.       Лю Вэй задумчиво представил себе это... Дом, полный двух заклятых врагов, вынужденных уживаться вместе. Змеиный клубок опутал фениксов со всех сторон, пытаясь придушить птиц, но фениксы – огненные создания, непокорные и гордые. Если змеи затянут удавку слишком сильно, они сожгут её.       – Тэй Шу и правда поставил вас в сложное положение.... Должно быть, в его холодных владениях змей теперь очень горячо.       – Не то слово, – вздохнул Шэн. – Господин Тэй Шу привел их вчера вечером. Неисчислимая колонна чужаков в пестрых одеяниях фениксов... Многие были ранены. Я слышал, они противились решению Тэй Шу освободить клановые земли. Змеи и так проводили там досмотр. Копались в личных вещах наследников и даже слуг… Можете себе представить, с их пылким характером, как это было унизительно? Да любому человеку это бы не понравилось, а когда начали трогать святыни и символику клана и показательно уничтожать их...       – Я бы не позволил, – честно сказал Лю Вэй.       – Я бы тоже, – ответил Шэн Ву. Он ненавидел Монов, но ненависть не была слепой. – Не представляю, как можно стерпеть, когда уничтожают самое дорогое. Монов просто уничтожают. Их гордость поглощают змеи – не глотая. И они справедливо злятся. Их глава мертв, святыни уничтожены, артефакты присвоены новым главой клана. Никаких разговоров. Никакого понимания. Склонись или умрёшь – безжалостный закон тяжёлого времени. И им пришлось глотать это.       Лю Вэю стало жаль тех людей, что не были повинны в преступлениях семьи, но пострадали. Он представлял себе женщин и детей, глядевших на смерти мужей, рыдавших от отчаяния и ненависти. Воображение живо рисовало пламя, в котором горели символы клана Мон. Вскоре от этой фамилии останется лишь пепел... Но смогут ли фениксы из него возродиться?       – Преступления Дау Мона не касаются всех. Неужели это единственный способ доказать верность? – прошептал Лю Вэй. Он был слишком добрым, чтобы смириться с таким жёстким методом. – Верность — это сердце, а не страх. Во страхе не верность, а подчинение. А где подчинение – там недовольство.       – Так-то оно так, но что делать, когда слов недостаточно? – спросил Шэн. – Мне не жаль Монов. Честно. Можете считать меня плохим человеком, но меня абсолютно не волнует их боль. Разве их волновала моя? А когда их шайка оговаривалась с Гвэйнами? Когда они травили людей? Продавали пьянящие травы? Когда пытались убить императора? Пусть доказывают делом. Пусть мучаются, но... Но не рядом с моим домом.       Шэн Ву болезненно сжал ладонь в кулак.       – Их боль и страхи угрожают всем змеям. Это чувствуется. Злоба медленно закипает. Фениксы пришли уже разъярённые. Их воины были связаны цепями из ци, что жгли запястья. Тэй Шу провел их конвоем и выстроил на площади перед дворцом. Фениксов заставили пройти через унизительную церемонию. Сначала они должны были поклясться в верности и поцеловать лезвие цзяня господина Тэй Шу, встав на колени под холодным взором нового главы клана. Перед тем, кто держал Дау Мона во время его казни.       – А что с теми, кто отказался принести клятву? – осторожно спросил Лю Вэй.       Шэн многозначительно коснулся клинка, что всегда носил при себе. Лэй Линь бережно накрыл ладонью его руку. Шэн ухватился за него, набираясь мужества.       – Жестоко, – произнес Лю Вэй, поняв ответ без слов. Он не брался судить поступки учителя. С одной стороны, если фениксы верны империи – они принесут клятву и отрекутся от прошлого, в котором грешили и жили, прикрывая преступность, с другой – прошло слишком мало времени и в людях играли чувства. – Неужели Тэй Шу действительно убивал?..       – Лично, – отозвался Шэн Ву.       Лю Вэй вспомнил слова Джаня про то, что его учитель не такой уж хороший человек, каким его видит ученик. Конечно, Тэй Шу приходилось порой поступать жёстко и показывать свою темную сторону, однако, в этот раз Тэй Шу убивал не по своей воле – то было показом императора. Вопрос только в том, сам ли Ланг Бао додумался слить два клана или змей собственноручно вложил ему это решение в губы.       – Неужели порядок должен достигаться такой болью… – Лю Вэй осунулся. Он понимал, что не всё возможно решить мирно, но и опускаться до абсолютной жестокости казалось ему неправильным. Должен был быть путь, идущий по середине. Только люди почему-то всегда выбирали тот, что ведёт по грани.       – Это ещё не всё, – прошептал Лэй Линь. Небесный Избранник не показывал своего отношения к действиям Тэй Шу, тактично сохраняя нейтралитет в отношениях с кланом змей, но Лю Вэй чувствовал, что доброму юноше это не по душе. Лю Вэй не мог представить себе, что встал бы на колени и клялся в верности убийце отца. Или убийце брата. Ни за что!       – Господин Тэй Шу ценит клятвы. Ценит их силу, – Шэн Ву распахнул ханьфу, оголил одно плечо, затем опустил рукав нижнего одеяния и показал клеймо на лопатке. Оно изображало змею. – Я сделал это добровольно. Но фениксы...       – Их клеймили насильно? – догадался Лю Вэй.       Шэн кивнул. Он видел это своими глазами. Как и весь клан Шу, приглашенный на церемонию.       – Торжество на крови. Среди трупов неверных... – Шэн мотнул головой, смахивая лишние мысли. – Тэй Шу развеивал оковы из ци, и тогда начиналась вторая часть церемонии. Фениксы должны были пройти перерождение. Добровольно они должны были снять с себя одеяния и кинуть их в огонь. Туда же должны были полететь все символы – отличительные значки, броши, памятные ленты. Всё, что было достигнуто ими за долгие или короткие жизни, пожрало пламя. Затем огонь тушили и в ладони насыпали раскалённую лозу и пепел. Фениксы должны были выдержать тяжесть прошлого, а когда им ставили клеймо, развеять пепел по ветру. Лишь тогда змеи выкрикивали почтительное приветствие и отдавали честь новым членам клана. Перерожденные фениксы выстраивались в отдельную шеренгу. Страх подчинил их. Страх и желание жить заставили даже сыновей Дау Мона сделать это, но... Вы ведь понимаете. Их покорность не будет вечной.       – А как же дети? – осторожно спросил Лю Вэй.       – Дети тоже приходили через обряд.       – И?..       В горле Лю Вэя пересохло. Перед глазами застыли страшные картины. Он не мог поверить, что Тэй Шу поднял бы руку на непокорных детей.       – Их Тэй Шу не трогал, - успокоил его Шэн Ву. - Господин не детоубийца. Как сирота, он всегда хорошо относится к детям. Не трогал он и их родителей. Семьи непокорных детей уводили под стражей для разговоров во дворец, но это было встречено фениксами крайне гневно. Атмосфера накалялась, грозясь вылиться в вооруженный конфликт, но драка так и не вспыхнула, потому что наследник Дау Мона – Ю Мон приказал своим людям подчиниться Тэй Шу и выполнять все его требования. После того, как его сестру убили за непослушание, гнев в нём закипел, но желание уберечь семью осталось. Он вышел вперёд и принес клятву, вынес все испытания и своим примером показал волю фениксов.       – И после этого все покорно приняли обряд?       – Да. Все воины до единого.       – Вот это верность, – произнес Лю Вэй задумчиво. – Только не слову императора. Фениксы подчиняются своим лидерам...       Шэн Ву закивал, обрадовавшись, что Лю Вэй сразу понял суть проблемы.       – Господин Лю Вэй, Вы такой мудрый!       Юноше было не до похвалы. Он понял, что беспокоит друга на самом деле.       – И они... Вели себя тихо после того, как их унизили на глазах у всего клана змей?       – Да. Но... Надо сказать, Тэй Шу был строг ко всем. Вы ведь знаете, он... Не то, чтобы любим в своем клане. Он держит других силой и авторитетом, подвигами и властью, что смог добиться при императоре. Но там тоже не все так просто. Игры не кончаются. Не только между кланами, но и внутри, – Шэн прижал кулак к губам. Он не должен был говорить об этом. – Господин Тэй Шу наказывал своих - тех, кто смел говорить что-то дурное в адрес Монов. Он показал справедливость, потому это немного потушило ярость обиды. Но... Унижение есть унижение. Оно не будет забыто.       – Это может быть воспринято как слабость, – прошептал Лю Вэй. – То, что Тэй Шу ставит своих на место показывает, что в клане не всё так спокойно.       – Всегда есть выделяющиеся личности, – прошептал Лэй Линь.       – Это другое, – качнул головой Лю Вэй. – Недовольство властью видно сразу. Как бы птицы не спелись с изменниками…       – Понимаете? – выдохнул Шэн Ву. – Сейчас на территории клана смешалась жгучая смесь. Одна искра - и всё взлетит на воздух. Эта ночь прошла тихо… Но фениксы не будут молчать, когда змеи копаются в их домах, отчитывают Монов на построениях... Детей Дау Мона!       Лю Вэй не удивился, что юноши уже знают об этом. Слухи разлетаются быстрее семян по ветру.       – Было за что, – правдиво ответил Лю Вэй. – Но... Я бы на месте Тэй Шу действовал бы иначе.        «Мастер получил такую большую власть... С ней совсем непросто ужиться. Его поведение такое… - Лю Вэй никак не мог подобрать слов, чтобы выразить то, что чувствовал. - Тэй Шу будто хочет показать свою власть всем. Но разве одной грубостью можно завоевать уважение двух кланов? Тэй Шу учит справедливо, но выбирает методы... Которые поймут далеко не все. А если и не хотят понимать…»       – Неважно, была ли причина! – вспылил Шэн Ву. - Только подумайте, он прилюдно отчитывал наследников Дау Мона! Что там на душе? Эта семейка решилась на убийство императора! Я ожидаю чего угодно.       Лю Вэй понимающе кивнул.       – И то, что они ничего не выкинули, пугает больше всего! – Шэн вздрогнул и обнял себя руками. - Хоть бы кто подрался, а они затихли и терпят... Странно это всё. Поэтому... Если Вы появитесь на территории клана и вдруг захотите говорить с одним из сыновей Дау Мона после того, как сделали всё, чтобы доказать вину их отца... Сами понимаете, как это может быть понято.       Лю Вэй понимал, что он и правда может стать той искрой, что разожжёт конфликт в и без того горячей ситуации на территории клана Шу, но он не видел другого выхода. Неизвестно, когда в следующий раз Ванхэ Мон покинет территорию клана. Возьмёт ли Тэй Шу его на следующее построение? Выдастся ли вообще возможность увидеть его вне стен клана? Лю Вэй не знал. Уверен был лишь в одном – чем дольше он тянет, тем больше людей находятся в опасности, ведь демонопоклонники продолжали действовать. Они уже убили Джаня, подобравшегося к ним опасно близко. Они могут зашевелиться и выкинуть что-то ещё, ведь Джань знал, кто их глава. Либо же подобрался к тому, кто знал. Идя по его следам, повторяя его путь...        «Я разыщу убийцу!»       – Шэн... – Лю Вэй взглянул на него решительным взглядом.       В тот момент юноша всё понял.       – Вы расследуете смерть брата, я все понимаю. Извините мне мою слабость... Я просто боюсь, того что может случиться. Из-за детей. Себя-то не жаль. А клан Шу... Он стал нам домом. Сердце невольно болит. Вдруг они подожгут сиротский квартал?       – Такого Моны точно не сделают, – заверил Лэй Линь. Он не верил в такую вопиющую жестокость. К тому же, сироты не были виноваты в смерти главы клана фениксов. Конечно, Моны могли бы попытаться нанести удар по тому, что дорого Тэй Шу – о его заботе о невинных ходили громкие слухи, но после такого Тэй Шу вряд ли бы оставил хоть одного Мона в живых. Фениксы тоже это понимали.       – А твои братья и сестры?.. – осторожно спросил Лю Вэй. – Они сейчас дома?       – Они остались с моими друзьями. Сейчас весь сиротский квартал держится горой друг за друга. Мы усилили патрули... На всякий случай. Я должен быть с ними, просто, услышал о Вашем горе и... Как я мог Вас бросить?       – Шэн... – Лю Вэй был тронут его заботой. – Не волнуйся обо мне впредь. И знай, если нужна помощь, если Моны тебя тронут...       Шэн Ву поник головой. Он и правда мог оказаться в опасности.       – Надеюсь, что нет. Я ведь пришел на суд. Все знают, что я свидетельствовал против Чхан Мона. И слова не сказал, но... Кого это волнует, если я действительно пришел с таким намерением? Если наслаждался, видя его смерть?       Лю Вэй по-братски потрепал его по плечу.       – Если тебе понадобится помощь - зови. Я приду, в каком бы состоянии ни был. Я тебя в беде не брошу.       – И я, – нежно произнес Лэй Линь.       Шэн улыбнулся.       – Я не сомневаюсь в Вас, друзья. Спасибо. Но пока всё нормально. Это хрупкое равновесие расшатывается под натиском...       – Я не собираюсь прилюдно унижать Монов, - заверил Лю Вэй. - Всего лишь поговорить. Ничего плохого от этого не случится. Не должно.       – Обычно именно после этой фразы происходит что-то крайне дурное, – рассмеялся Шэн Ву. Ему, конечно, совсем не было смешно, но с нервами вырвалось что-то нервное и болезненное.       Лю Вэй нервно почесал затылок и изобразил некое подобие улыбки. Вышло очень неловко.       – Прошу, Шэн. От этого разговора зависит очень многое.       – Я не откажу Вам, - сдался Шэн. - Вы ведь знаете.       – И… Спасибо, что рассказал, - Лю Вэй был признателен другу за искренность. - Это очень важная информация.       – Я бы никогда не рассказал Вам про клан Шу, но всё никак не могу привыкнуть, что Моны теперь тоже Шу. Вскоре я не смогу рассказывать об этом, но пока...       – Шэн, я все понимаю.       Юноша облегчённо выдохнул.       – Тогда...       Шэн Ву обернулся, чтобы проститься с Лэй Линем. Небесный Избранник тепло его обнял. Казалось, они так быстро сблизились...        «У нас с Су Юном свой путь.»       Мысли о возлюбленном утешали Лю Вэя и отвлекали от скорби. Каждая новая зацепка, упоминание, даже мысль о Джане вызывали ужасную боль, но Лю Вэй боролся с ней и справлялся мыслями о самом дорогом человеке, что был рядом, когда был так нужен.       Лю Вэй был готов и отправляться в путь, как только Лэй Линь разомкнет объятья.       Пришлось немного подождать.