Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

       «Дядя?..»       Все мысли вылетели из головы. Лю Вэй не чувствовал ничего, кроме злобы. Ярость разгоралась в его ядре, обжигая болезненными выплесками энергии, но юноша не мог сдержать ее. Не пытался. Он был в бешенстве.        «Дядя... Он… Это он!.. Он действительно сделал это!»       Злоба стучала в висках. Руки вспотели, от осознания, что Жун Фэйцвэй три раза пытался убить брата... И у него в конце концов получилось.        «Эта тварь! Он не просто предал семью! Он ждал возможности уничтожить наследие клана! Не смог победить, и тогда обратился к владыке Илину! Спутался с демонами, чтобы убить… Чтобы брата моего убить!..»       Мысли одна за другой закружились в голове. Теории складно выстраивались и ломались, и вся эта лавина мыслей накрыла его с головой. В голове без конца стучала одна и та же фраза, ужасающим эхом повторяющаяся в вихре яростных эмоций:        «Он убил моего брата!»       Острые мысли разорвали нити, что бережно помогали душевным ранам заживать. Лю Вэю было больно. Мучительно больно. Наверное, окажись убийцей кто-нибудь вроде Цуя Фэйцвэя, Ванхэ Мона или даже самого Илина, Лю Вэю не было бы так сложно принять это, но мысль, что родная кровь, дядя, знавший бедственное положение семьи, когда-то живший в их доме, деливший с Джанем стол, учивший его чему-то, посмел поднять на Золотого Дракона руку, обратился к темному пути, чтобы закончить начатое десяток лет назад и окончательно разрушить клан Вэй, Лю Вэй впадал в бешенство. Ему хотелось разнести всю галерею, немедля отправиться на бой с Жуном и убить его. Лицо его так переменилось, что Бянь Куан отшатнулся назад, всерьез испугавшись, что ярость Лю Вэя может выплеснуться на него. В тот момент юноша понял, что слова Ванхэ Мона были не прямыми. Сам Бянь Куан был слабым человеком, но его услугами пользовались большие люди. Он был частью бандитского клана, если их так можно было назвать, и стоило причинить ему вред, Лю Вэй обозлил бы против себя весь преступный мир. Он не чувствовал к Бянь Куану ничего хорошего, но и трогать его не собирался. Лишь поднял полный ярости взгляд и спросил:       – Ты уверен, что это почерк Жуна Фэйцвэя?       Бянь Куан нашел в себе силы оскорбиться.       – За кого Вы меня принимаете? Я – достопочтенный художник! Лучший на рынке! И я отвечаю за свои слова!       Лю Вэй просто хотел, чтобы это оказался кто-то другой, но художник говорил убедительно. Ему незачем было лгать.       Ядро заныло с новой силой, протестуя против старого врага.        «Дядя угрожал жизни Джаня. Он изуродовал мою. Жуну не жить после такого! Я свершу правосудие, Джань! Теперь я знаю имя того, кто убил тебя.»       Лю Вэя трясло от злобы, но он погладил браслет на запястье и смог совладать с чувствами – не место, чтобы показывать слабость.       – Я просто уточнил. Мне всё понятно, – ответил Лю Вэй холодно.       – Раз так, то на этом наши дела кончились. Повернись спиной.       Лю Вэй покорно позволил завязать себе глаза. Бянь Куан действовал без страха – он водил знакомства и с куда более опасными и нервными особами.       Лю Вэю не было дела до художника. В этот раз он и не пытался запоминать дорогу и просто покорно шел за мужчиной, погрузившись глубоко в свои мысли.        «Должно быть, Джань тоже был в ярости. Он узнал, что дядя, примкнувший к Фэйцвэям, вступил в демонический культ... И, раз он пишет подобные тексты, занимает довольно высокое положение в нём. Гадство!»       Злоба не остывала. Она путала мысли, мешая мыслить трезво, а холодный дождь лишь сильнее раздражал и без того дурное настроение. Беспомощно сжимая в руке закрытый зонт, Лю Вэй мок под дождем, что пытался остудить его пыл, но лишь разжигал злобу сильнее.        «Ему не жить. За всё, что он сделал, я убью его! Плевать, с кем он там связан, кто даёт ему силу, кто его защищает! Я хоть весь культ перебью!»       Рука так и тянулась к гуань дао. Ворваться в ночи в резиденцию изумрудных драконов, под сияние молнии проникнуть в покои подлеца и сделать с ним то же, что он сделал с братом... Лю Вэю хотелось ответить врагу той же монетой. Ему хотелось сразиться, разукрасить кровью лицо дяди, хотелось услышать ответы на свои вопросы, его жалостливый и беспомощный вопль, а после этого оборвать жалкую жизнь. Он бы так и поступил, но тепло Су Юна, всеми силами оберегающего его, возвращало разуму кроху спокойствия, напоминая про разницу в силе, спокойствие и необычайно важные обещания: выжить и обязательно вернуться к нему. Если бы Лю Вэй бездумно ворвался в резиденцию клана Фэйцвэй, скорее всего, погиб. А этот допустить было нельзя.       – Мы пришли, – вырвал его из мыслей Бянь Куан и снял с глаз повязку.       Лю Вэй неохотно огляделся вокруг и понял, что они вернулись к Дому Грёз. Из приоткрытых дверей ему с улыбкой махала уже знакомая шуюй.       – Что, дракон? Ко мне вернулся?        Лю Вэй на нее даже не взглянул.       – Спасибо за помощь, – вежливо произнес Лю Вэй, оставаясь человеком.       Бянь Куан расхохотался.       – Спасибо? Вы за это заплатили, господин Серебряный Дракон. Бывайте! Если понадобятся мои услуги, Вы знаете, где меня найти.       Лю Вэй знал, что ему больше ничего не нужно от Бянь Куана. Он уже узнал самое главное. Оставалось понять, что с этим делать.        «Мой дядя – убийца. Жалкий сектант... Демонопоклонник!»       От этих мыслей было больно и мерзко. Он чувствовал, что дядя осквернил своей жизнью кровь рода Вэй. Пусть предал его, пусть стал Изумрудным Драконом, кровь ничто не сотрёт, и Лю Вэй не мог простить его. Никак. Никогда.       Не осознавая, что делает, Лю Вэй в ярости запрыгнул на крышу одного из домов и промчался по кварталу Монов, ища безлюдное место. Он рассекал ночной воздух, в диких движениях срывая черепицу, а когда забрался на самый высокий из разрушенных пожаром домов, громко и отчаянно вскрикнул, высвобождая скопившиеся эмоции.       – Демоны! Почему всё так? Почему?!       Лю Вэй знал, что дядя может оказаться убийцей. Лишь его имя он смог назвать, когда Тэй Шу спросил про подозреваемых, но встретиться с реальностью оказалось труднее. Лю Вэй и сам не знал, почему так живо отреагировал. Потому что знал, что дядя угрожал брату, но ничего не сделал? Потому что член его семьи был предателем?        «Джань умер!..»       Лю Вэю казалось, что он смог справиться и принять это, но он не выдерживал. Сердце рвалось на части. Скорбь от смерти любимого брата невозможно пережить за день. Пока рядом были друзья, он ещё держался, но когда остался один на один с горем и расследованием, осознанием, что он никому не может рассказать о том, что происходит, непониманием, почему всё должно было случиться именно так, он почувствовал себя несчастным и слабым. Он действительно устал держаться и быть сильным. Необъяснимое бессилие навалилось на плечи вслед за жгущей до боли злобой. Ядро полыхало от ярости, обжигая всё нутро. Лю Вэй ощущал себя усталым, бессильным и мокрым, воя в ночи на небеса и цепляясь руками за обгоревшую скульптуру феникса, царапая ее ногтями и бессильно скребясь ногами по почерневшей черепице. Он хватался за сгоревший символ, чтобы приковать себя к месту, усилием воли запрещая себе бездумно ринуться в бой, в котором у него не было шансов победить.       Лю Вэй сидел под дождём, будто наказывая себя за что-то. Он думал о брате, дяде, Монах, Фэйцвэях и всём произошедшем, о том, что должен был сделать и что ещё сделает. Постепенно обожжённый яростью разум начинал утихать.        «В таком состоянии только глупостей наделаю. Нужно успокоиться.»       Было тяжело, но Лю Вэй заставил себя дышать ровно, как учил его Бэй Сён. Это помогло восстановить мыслительный процесс.       Дождь продолжал стучать по крышам, заливая улицы города. С крыши открывался серый и печальный вид, такой же тоскливый, как настроение на душе Серебряного Дракона.        «И что делать? Я знаю, кто убийца. Наверняка знаю. Неудивительно, что Джаню почерк дяди показался знакомым. Он наверняка видел в детстве записи, учился по ним. Я плохо его помню, но Джань хорошо его знал. Каким же падшим оказался Жун на самом деле... И как он могущественен?.. Он смог победить Джаня! Джаня! Где они сражались? Куда Джань отправился после того, как узнал о почерке? Ворвался на территорию клана Фэйцвэй?.. Был дождь… Гроза…»       Голова отказывалась соображать. Злоба сделала его бессильным, а скорбь опустошила. Лю Вэй просто мок под дождем, пустым взглядом глядя на город. Порой его взгляд зажигался пламенем ярости, но затем тух. Лю Вэй не мог позволить своей ярости победить, и он удерживал себя, пока руки невольно не подняли зонт над головой. Ему захотелось тепла. До мучительного захотелось увидеть Су Юна, но Лю Вэй боялся идти к нему.        «Искорка может пострадать из-за меня... Но, если бы Жун хотел вести охоту и играться с братом, он бы напал на меня или его невесту. Однако он не тронул близких, не прошел за мной – более легкой целью. Он устранил только того, кто узнал о нем. Теперь я знаю, кто стоит за всем. Жун Фэйцвэй... Если не глава культа, так убийца брата. А, может, и правда главная фигура в столице? Вход во дворец? Не знаю. Наверное...»       Мысли путались, но всегда возвращались к любимому.        «Если хочу его уберечь, не стоит приближаться. За мной может вестись слежка. Жун Фэйцвэй может напасть в любой момент. Если Су Юн окажется рядом, он может пострадать. Моя искорка... Я не позволю ему навредить. Как только увижу, что он в порядке, сразу вернусь к себе. Ночью я ничего не сделаю. Нужно всё обдумать, а потом действовать. Варианта два: либо у Жуна есть информатор среди дружков Бянь Куана, и он уже знает о том, что я прознал о его преступлениях, либо он узнает, лишь когда я сделаю шаг – как брат явлюсь к нему. Но даже если дядя ещё не знает обо мне, мне не стоит подвергать Искорку опасности. Я не переживу, если с ним что-то случится.»       Лю Вэй тоскливо прижался щекой к стержню зонта.        «Вот он – настоящий Хэкин, то, чего боялся мой брат, то, о чем предупреждал, то, что сделало его холодным и недоверчивым, мешало улыбаться... Пока я не обращал внимания, пока прятался в тепле и уюте доброты Су Юна, вокруг происходило столько всего... А из-за меня и вовсе пришло в движение. Клан Мон, преступность, демонопоклонники, змеи... Всё так неоднозначно, печально, злобно и невыносимо. Столько смертей... Столько тьмы в глазах людей. Потери... Я бы хотел вернуться в то время, когда всего этого не знал, когда ничего не случилось. Чтобы брат был жив, а мы с Су Юном снова обменивались нежностями. Я скучаю по теплу беззаботных дней. Я ведь приехал учиться сюда, а теперь…»       Лю Вэй постарался заправить пряди в виде сердца назад, но они снова вылезли, и он бессильно уткнулся носом в колени.        «Теперь я расследую убийство собственного брата, готовлюсь сразиться с дядей и не могу увидеть своё солнышко. Хотя бы глазком...»       У Лю Вэя болезненно кольнуло в сердце. Он ощутил беспокойство от того, что не знал, все ли в порядке у Су Юна.        «Убийца следует за мной. Но если я не шагну на территорию клана Сён, Жун и не пойдет туда. Ему не за чем.»       Лю Вэй огляделся и прислушался к своим ощущениям.        «Сейчас за мной никто не следит. Пока это так, нужно убедиться...»       Сердце Лю Вэя само тянулось к другу. Он не испытывал тревоги, как тогда, когда предвидел две опасные трагедии, связанные с любимым человеком, но сейчас в сердце жило иное, очень глубокое чувство. Он просто соскучился. Ужасно волновался. В такое сложное время не мог не беспокоиться за свою искорку, потому, чувствуя, что сейчас безопасно, но всё же соблюдая предосторожность, запетлял по городу, путая следы, и вскоре оказался у резиденции клана Сён. Он запрыгнул на окрестные деревья и полз по веткам, прежде чем увидел свет в широком оконце и силуэты учителя и ученика. Лю Вэй узнал их по характерным теням и облегчённо выдохнул.        «Су Юн в порядке. Слава Небесам!»       У Лю Вэя свалился камень с плеч. Он боялся за жизнь друга, но тот готовил какие-то лекарства с учителем. Это успокоило Лю Вэя.        «Все хорошо. Держись, Су Юн. Совсем скоро я верну нам наши счастливые дни,» – подумав об этом, Лю Вэй достал из-за спины гуань дао и, держа ее на голове, вернулся в императорский дворец.       Серебряный Дракон ожидал нападения от затаившихся убийц, однако, дворец встретил его довольно холодно. Кругом сновала усиленная стража, а из мимолётных разговоров Лю Вэй не услышал ничего значимого и так и не смог узнать, что случилось с Монами. Лю Вэй не брался гадать, что решил делать с судьбами фениксов Тэй Шу. В Хэкине всё бывало слишком непредсказуемо.       По пути к своей комнате Лю Вэй обнаружил, что кровавые следы уже вытерли. Он вошёл в свои покои с настороженностью опытного воина, но и здесь не оказалось врагов. Никаких засад. Никто не покушался на его жизнь. Лю Вэй был даже слегка раздосадован этим – у него кулаки чесались влезть в драку, но он постарался успокоить забившееся сильнее сердце и, сняв мокрую одежду, устало рухнул на постель, глубоко выдохнув. На сердце было так тоскливо, что он ощущал внутри разрастающуюся пустоту. Со смертью Джаня в нём умерло что-то, а теперь эта жгучая дыра терзала его болью.        «Нужно понять, что делать дальше, – размышлял Лю Вэй, отвлекая себя от мрачных мыслей. Он старался сосредоточиться на деле. – Бросить дяде вызов? Обратиться к Тэй Шу? Сообщить императору? Или прежде допросить Цуя Фэйцвэя?»       Лю Вэй сомневался, что изумрудный дракон захочет говорить. Если его подчинённый замешан в тёмных деяниях, то скорее всего он будет его прикрывать, если и вовсе не состоит в сговоре с ним. Мог ли изумрудный клан быть гнездом, впустившим демонопоклонников? Кто ещё мог бы быть причастен? Сколько культистов в столице и кто их глава?       Лю Вэй погрузился в размышления. Он сел в позу лотоса, уложил оружие на колени и замер, почти проваливаясь в медитацию. В нем одновременно существовали тысячи замыслов и идей, и все они таяли в белом пространстве безмысленной незыблемости.        «Завтра все решится,» – Лю Вэй чувствовал это сердцем, и с этой мыслью окончательно растворился в спокойствии. Он сохранял тонкую грань с реальностью, чтобы вовремя почувствовать угрозу, но за ночь его никто так и не побеспокоил.       Утром Лю Вэй очнулся спокойным и собранным. Он переварил все свои эмоции и был готов действовать. Оставалось только понять, что лучше всего предпринять, чтобы не ошибиться и не навлечь на себя ещё больше проблем.        «Тэй Шу сказал докладывать ему каждый вечер, но вчера я докладывал ему, и он отменил это, пусть ничего существенного я сказать не смог. Видеть меня он был не рад, своих проблем у него в достатке, значит, придется продолжать расследование самому.»       У Лю Вэя была мысль подключить друзей, ведь драконы никогда не сражались одни, но по приказу императора никто не имел права работать с секретным заданием кроме него. Это была редкая честь оказанного доверия лично Сыном Неба, и Лю Вэй не хотел его разочаровать, нарушив правила. К тому же, он просто не мог подвергать жизни друзей опасности. Это было его дело. Лю Вэй должен был пройти свой путь один, пусть Вэи и привыкли жить в гармонии с людьми помогать друг другу.        «Я справлюсь, но начну действовать издалека. Спровоцирую Фэйцвэев, а там посмотрим, что они будут делать. Я справлюсь. Я и один чего-то, да стою... Я отомщу брата. Это мой долг!»       Лю Вэй ощутил прилив сил. Он настроился воевать с очень серьёзным врагом, но совершенно его не боялся. Он был готов сражаться с кем угодно и знал, что победит. Просто не мог проиграть.       С этими мыслями он покинул комнату, даже не представляя, что его ждёт впереди.