Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй силился встать, но лишь когда тренировка окончилась, осознал, насколько он вымотан. Дыхание было хриплым и сухим. Горло жгло от жажды, а ноги болели, полыхая от боли, впивающейся в магические вены изнутри. Он использовал всю ци, что у него была, и всё равно нечто терзало его... Магические ожоги давали о себе знать. Лю Вэй чувствовал себя бессильным и усталым. Он не мог поднять рук, даже чтобы надеть на себя ханьфу. Эта слабость казалась ему унизительной, а когда оружие выпало из рук, он бессильно ударил себя по бедру ладонью.        «Ну же, вставай! Чего расселся, Лю Вэй? Это таким будет правитель юга?»       Ругая себя, Лю Вэй пытался хоть злобой заставить тело шевелиться. Он ненавидел чувствовать себя слабым, как и любой воин, идущий по пути совершенствования, потому бессилие ранило его душу.        «Ты всего три дня без еды и воды бился без зрения, слуха и обоняния. Это ерунда для тебя!»       Приказывая себе шевелиться, Лю Вэй начал разбираться с одеянием. Как на зло, не получалось отыскать рукава, а затем просунуть в них руки. Тело просто отказывалось шевелиться. Дыхание всё никак не приходило в норму, а дышать было больно. Казалось, после того, как яростно горела душа Серебряного Дракона, в горле застрял пепел и даже с кашлем он никак не хотел выходить.        «Расслабился совсем. Тренировки стали даваться тебе легче, вот и наслаждался жизнью. А реальность-то вот она. Ты ещё слишком мало можешь.»       Лю Вэй открыл в себе что-то новое, но вместо радости в нем разгоралось пламя стремления узнать больше. Учитель задел его за живое.        «У моих сил нет границ. Я никогда в это не поверю! Пусть совершенствования вечен!»       Лю Вэй хотел это доказать. Он хотел стать таким сильным, чтобы победить учителя и пройти испытание, и болью на сердце отзывалась реакция мастера на его слова – Тэй Шу посмеялся над тем, что он может достигнуть его уровня.        «Вы увидите, мастер. Однажды я одолею Вас. Пусть я буду сражаться слепым, глухим, безоружным... Я найду путь, что позволит мне приблизиться к Вам!..»       Решительно Лю Вэй завязал пояс и поднялся, опираясь на гуань дао. Ноги были слабыми и болели, но Лю Вэй из принципа заставил себя идти, крепко сжимая верное оружие.        «Это только начало. Я разовью внутреннее чутьё. Я стану сильнее. Я должен...»       Лю Вэй хромал к дверям и был уже на полпути, когда в сарай ударил приглушённый вечерний свет.       – Господин Лю Вэй!       Шэн Ву сбежал в сарай, оставив фонарь у входа. Он, не раздумывая, подхватил юношу под плечо, видя, как ему тяжело.       – Шэн...       Лицо Лю Вэя смягчилось. Он мог ругать себя последними словами, но с друзьями всегда был нежен. Строгость к себе дисциплинировала и вела к развитию. Строгость к другим он считал недопустимой.       – Господин Тэй Шу так безжалостен на тренировках! Можете идти? Или лучше немного отдохнуть? Господин сказал, Вы только закончили...       – Не хочу оставаться здесь, – прошептал Лю Вэй. Глаза его уже привыкли ко тьме, но от неё было не по себе. Не страх... Тревога, смешанная с худшими предчувствиями. Тэй Шу сказал слишком страшные слова в ночи, вытащил что-то глубинное, чего Лю Вэй боялся на самом деле. Хотелось вернуться на свет, к Су Юну, который всегда дарил ему веру.       Шэн Ву обернулся и согласился с господином:       – Местечко действительно не из приятных. Но идти в таком состоянии по городу Вам совсем нельзя. Я отведу Вас к себе. Тут близко.       – Я не напугаю детей? – пристыжено сведя брови, спросил юноша.       – Что Вы, господин! В такое время они давно спят. Я как раз уложил девчонок, когда господин Тэй Шу постучался ко мне. Честно говоря, я переполошился и испугался.       – Ещё бы, – понимающе кивнул Лю Вэй. – Не часто господин Тэй Шу стучится с какими-то просьбами.       – Ага! Меня аж в дрожь бросило. Увидел его в окне, так в доме сразу похолодало. Но всё оказалось совсем не так жутко. Вернее... Не так уж и хорошо, как могло быть... Вы сегодня не в лучшем состоянии.       Лю Вэй вжал плечи, почувствовав себя неуютно.       – Прости за хлопоты, Шэн.       – Ничего! После того, как Вы мне помогли, я готов сделать для Вас, что угодно. Приютить ненадолго – лишь сущая малость.       За прошедшее время Лю Вэй частенько выручал своего друга. Шэн жил спокойной жизнью, но время от времени попадал в передряги. Его повысили, хоть Шэн Ву этого не желал, и змеи начали вести себя агрессивно по отношению к нему. Простолюдин, чужак, сирота, а стоял выше некоторых кровных родственников господина Тэй Шу. Мастер всегда ценил способности, а не статусность и кровное родство, но решения, продиктованные справедливостью и заслугами, вызывали возмущения и зависть. Лю Вэй несколько раз дрался за друга и авторитетом своим ставил змей на место. Несколько конфликтов было и с фениксами, не терпевшими, что Шэн Ву патрулирует их земли, тогда как предал « своего господина». Лю Вэй всегда его защищал, из-за чего его отношения с кланом Мон напряглись до предельной остроты.       Дракон помогал другу не только, как верный клинок. Когда у Шэна сильно заболела сестра, Лю Вэй помог устроить ее в лечебнице клана Сён и проведывал, словно собственного ребенка, принося сладости и игрушки. За это Шэн Ву был благодарен больше всего.       Последнее время Лю Вэй не обращался к другу с просьбами, но знал, что друг, если что, выручит его и никогда не откажет. Пусть они редко виделись, но между ними жила крепкая мужская дружба. Лю Вэй мог доверить Шэну жизнь.       – Спасибо, друг. Как всегда выручаешь. Но я... Правда чуть-чуть должен отдохнуть. И... Хочу пить...       – У меня есть крепкое домашнее вино! – бодро произнес Шэн Ву. – В твоём состоянии как раз то, что нужно.       – Воды бы...       Шэн сочувственно свёл брови. Он почувствовал, что другу совсем плохо и поспешил вывести его из сарая.       – Всё, что угодно, господин Лю Вэй. Вы ведь знаете. Но я должен был предложить!       – Я не пью вино. Только по редким случаям.       – Я, признаться, последнее время тоже. Раньше часто, когда на душе невесть что было, но сейчас... Мне помогают молитвы. Очень глубокие и упоенные.       Лю Вэй понимающе кивнул. Он давно уже знал об отношениях между Шэном Ву и Лэй Линем. У них сложилась красивая пара, но встречи их были тайными – ни господин Нан Линь, ни храмовые прислужники не одобрили бы подобных отношений. Если бы тайна раскрылась, у Лэй Линя могли быть неприятности, но юноши были очень осторожны – гораздо осторожнее, чем Су Юн и Лю Вэй. О них никогда не ходило слухов. И слава Небесным Владыкам!       – Мою душу греет улыбка Су Юна, – нежно произнес Лю Вэй.       Эта мысль его ободрила. Он поднял голову и взглянул на ночное небо. Несколько дней подряд шел снег, но сейчас он закончился, и погода была безоблачной. Заезды мерцали на небе, напоминая о красоте и незыблемости мироздания. Мир был таким простым, когда затихал. Таким спокойным... В такие моменты Лю Вэй любил ночь. До рассвета и всякого мгновения, способного что-то переменить, ещё достаточно времени, а в тишине ночи можно отдохнуть от долга и тягот, что рвали душу на части. Следующий день снова принесет множество тревог, но на сегодня все испытания закончились, и, пропустив через себя все философские мысли, нужно было просто принять действительность, стать единым с миром и очистить разум. Все дела подождут до завтра, все ответы будут найдены, а в ночи наступает тишина и покой. Ночь убаюкивает, маня отдохнуть от всех тревог. Нежная, словно мать, она холодом влечет укрыться в тепле и спрятаться от врагов и проблем. Свежий ночной воздух наполняет покоем, и вот уже всё, что тревожило, не кажется таким страшным. Когда мир затихает, время будто останавливается и дарует купол защиты. В такие ночи совсем не хочется засыпать – лишь раствориться в безмятежности спокойствия, желательно – в любимых руках. Лю Вэй вспомнил, как было тепло и спокойно под возлюбленным, как Су Юн грел его, уберегая от холода и тревог. Стеснительный, трепетный, нежный... На душе сразу стало лучше.        «Я не сдамся, искорка. Сегодня я стал сильнее. Когда мы встретимся, я вновь улыбнусь тебе.»       – Вы с ним действительно близки, – улыбнулся Шэн. – Су Юн – очень надёжный человек. С ним Вы не пропадете. Если хотите, я отведу Вас к нему.       Лю Вэй стыдливо посмотрел на свои ноги.       – Я не хочу беспокоить его. Немного посплю и завтра сам наведаюсь к нему с полными силами. Су Юн постоянно заботится обо мне, поэтому мне уже неловко от того, что он раз за разом выхаживает меня. Я хочу быть перед ним с сильным. Хочу радовать его и дарить силу, а не только заставлять беспокоиться.       – Я уверен, что господин Су Юн прекрасно знает, как Вы сильны, господин Лю Вэй. Он понимает это гораздо лучше, чем другие люди, и когда заботится о Вас, то исполняет свой долг – долг очень близкого друга. Вы ведь тоже заботитесь о нём.       – Знаешь… Су Юн постоянно говорит, что никогда не болеет. У него действительно очень крепкое здоровье. Я думаю, это благодаря медитациям и тому образу жизни, что он ведёт. Его учитель – мерзавец, но он вырастил Су Юна здоровым и очень сильным.       – Думаю, никакое воспитание не может обойтись без эмоциональных травм, – пожал плечами Шэн. – Воспитывать кого-то действительно сложно! Говоришь спокойно – они ведь не понимают. Кричишь на них – начинают плакать и дуться. Со стороны кажется, что можно все объяснить спокойно, но дети бывают непослушными, капризными и игривыми... Частенько они не понимают слов и просто вредничают, а когда объясняешь им иначе, становишься в их глазах тираном.       – Это не тот случай, – мотнул головой Лю Вэй. – Его учитель над ним издевался. Су Юн не знал простых радостей, но сейчас... Пусть я не могу позаботиться о нем в минуты его слабости, я могу оберегать его душу. Я надеюсь, что у меня получается. Хочу, чтобы он чаще улыбался. А то порой... Прихожу, а глаза у него грустные. Его что-то терзает. Что-то очень глубинное и болезненное, чем он не может поделиться. Я надеюсь однажды исцелить эту рану.       – Видите? Господин Су Юн тоже доверяет себя Вам. И как Вы к этому относитесь? Вы желаете ему помочь. Уверен, Вы и сами хотите быть рядом с ним в такие минуты, когда мир кажется жестоким, а сил нет даже поднять голову. Дорогие сердцу люди помогают быстрее пойти на поправку, они лечат нас одной только улыбкой.       – Хочу, – признал Лю Вэй. – Но я не могу полагаться исключительно на свои капризы. Господин Су Юн очень чуткий. Он многое повидал... Перевязывал мои раны, когда господин Тэй Шу сильно избивал меня на тренировках. Он был рядом, когда я был на грани между жизнью и смертью. И, знаешь... Когда я открывал глаза, иногда я видел слёзы, застывшие на его ресницах. Иногда он не плакал глазами, но слезы застревали в его душе, и когда мы медитировали, я касался их, чтобы утереть и утешить его. Я не хочу снова огорчать Су Юна. Хотя меня не было три дня... Он наверняка сильно волнуется.       – Выбор за Вами, господин, – спокойно прошептал Шэн Ву, не считая себя правым настаивать на своем совете, – а пока давайте позаботимся о Вас своими силами.       Друзья как раз подошли к дому Шэна. Сторожевой пёс Лай Ки высунул морду из будки и завилял хвостом. Он по-хозяйски обнюхал Лю Вэя, не понимая, доверять ему или опасаться, но затем дал себя приласкать. Лю Вэй видел его впервые, но слышал, что друг завел себе бдительного охранника. Лай Ки хорошо чуял людей и всегда начинал лаять, когда мимо проходил кто-то злой. Соседи прислушивались к нему и приходили проведать малышей – Шэн платил им по монетке за каждый визит. Он беспокоился, что враги могут ударить в самое уязвимое место – его семью – и уже начал учить младших детей самообороне. Среди детей было двое заклинателей, чему Шэн очень радовался. Старшие дети не дадут младших в обиду, если освоят силу.       – Тише, тише, а то всех перебудишь, – Шэн погладил пса, радостно встречающего хозяина.       – Я и не знал, что Лай Ки – это чау-чау.       Пёс был уже взрослым и очень пушистым. Несмотря на пухлое тело, он был очень резвым.       – Их здесь много. Самая популярная порода Хэкина! Они хорошие сторожевые псы.       – Славные, – Лю Вэй улыбнулся и почесал пса за ухом. – В Солнечной Арасии эта порода непопулярна. Я видел чау-чау лишь однажды, когда к нам приезжали послы с севера.       – Неудивительно. У вас весь жарко.       – Да, таким пушистикам пришлось бы непросто. Хорошо, что ты приютил его.       – Я не мог поступить иначе.       Лю Вэй слышал эту историю дважды: из уст Лэй Линя и самого Шэна. Преступность в городе сильно упала, но не исчезла насовсем. В городе появились браконьеры. Они охотились на зверей в округе. Якобы охотников нанял клан Фэйцвэй для отстрела увеличившейся популяции волков, но на рынке то и дело появлялось мясо редких зверей, охота на которых была запрещена. Кроме того, эти "охотники" нападали на беспризорных и даже домашних собак. Фэйцвэи уверяли, что ничего об этом не знают, охотники тоже делали вид, что они непричастны, но с их приходом в городе обнаружили больше тридцати мертвых псов, а на Лай Ки напали прямо среди бела дня на храмовой территории. Лэй Линь и Шэн Ву отбили собаку и выхаживали ее – бедняге сильно досталось. После восстановления Лай Ки хромал на заднюю лапу, но стал верным другом Шэну Ву. Юноша забрал пса к себе домой, потому что ему было, что защищать. Лэй Линь иногда навещал их, чтобы проведать собаку. Нападавшего же поймать не удалось – он сбежал. Господину Тэй Шу поведали об этой истории, но он ответил равнодушием – генералу не было дела до собак. Он любил кошек, а их браконьеры не трогали. Кроме того, незадолго до этого дикая стая собак покусала ребенка, так что и местные жители спорили о происходящем. Кто-то жалел псов, а кто-то призывал переловить всех бродячих.       Лю Вэю было жаль зверей, пострадавших из-за людской жестокости. Он был рад, что Лай Ки нашел себе безопасный дом.       – Господин, Вас я тоже попрошу не шуметь. Дети спят, поэтому все нужно сделать тихо.       – Конечно.       Друзья вошли в дом практически на цыпочках. Шэн Ву усадил Лю Вэя на кухне и сходил к колодцу, набрал воды. Он дал Лю Вэю попить, и юноша жадно наполнял свой желудок студёной водой. Шэн Ву предложил ему поесть, но Лю Вэй отказался – знал, что после голода нужно быть очень осторожным с питанием, и надеялся, что слуги оставили ему рисовую кашу, а госпожа Мин Бао её не съела.       Шэн помог другу отмыться от грязи и позаботился о его ранах – не так умело, как Су Юн, но по-свойски, как старший брат. Постоянно возясь с детьми, Шэн набрался опыта в обработке разбитых колен.       Лю Вэй почувствовал себя лучше, как только окончательно отдышался и омылся. Приятно чувствовать себя чистым. Он хорошенько пропарил ноги, что помогло ему избавиться от боли в ступнях, и немного расслабился. После этого Лю Вэй попросил принести мыло и затер пятна грязи на одеянии. Сердце его тянулось к Су Юну, так что он все ещё размышлял, навестить его или нет. Хотелось рассказать о произошедшем, хотелось извиниться за нарушенное слово, но в то же время не хотелось тревожить среди ночи и беспокоить своим видом. А если искорка не спит? Если мается от муки? Он причинит лишь больше боли своим молчанием.        «Боясь расстроить, я могу огорчить лишь больше,» – подумал Лю Вэй и решил, что этот разговор ему нужен. Если Су Юн отдыхает, оставит ему записку. Если бодрствует – обнимет, но не станет показывать боли, не станет жаловаться, лишь подарит свое тепло и нежность. Даже если с Лю Вэем случилось что-то, он не должен был этого скрывать от любимого. Шэн был прав. Су Юн хотел бы знать, что с ним происходит. Этот путь, каким бы тяжелым он ни был, они пройдут вместе.       Думая о встрече, Лю Вэй старательно оттирал грязь. То, что сделано руками Су Юна, нельзя было пачкать.       Когда одежда высохла, Лю Вэй оделся самостоятельно и был этом горд. Телу вернулась подвижность, хотя ноги все ещё чувствовали слабость. Шэн вызвался проводить друга до дома. Лю Вэй был очень благодарен Шэну, ведь он не был уверен, что не свалится где-то по дороге – настолько дурно ему было. Силы оставили могучее тело, усталость манила уснуть прямо посреди улицы, но пламенный дух напоминал, что нужно бороться, и не давал слабости взять верх.       Друзья вышли на улицу. Звёзд на небосводе стало больше, что очаровывало дракона-романтика. Лю Вэй засмотрелся на небо. Друзья продолжали молчать, идя рука об руку, пусть дом со спящими детьми и остался позади. Шэн давал другу время прийти в себя, и лишь когда они покинули территорию клана Шу, Лю Вэй вдруг спросил:       – Я совсем забыл спросить, как твои дела. А то всё обо мне, да обо мне... Уже как-то неудобно.       – У меня всё хорошо. Сам видел: дом в порядке, Лай Ки чувствует себя прекрасно. Пока хожу в одиночном патруле, никто не задирает, а зимой преступников меньше – кому охота зад в такой дубак морозить? Только вот...       – Что? – Лю Вэй почувствовал тревогу в голосе друга и напрягся. Конечно, жизнь в Хэкине не могла существовать без какого-нибудь жуткого «но».       – Я беспокоюсь за Лэй Линя.       – Что-то случилось?       Лю Вэй знал, что судьба Небесных Избранников одна из самых тяжёлых в Хэкине. Им приходилось нести тяжесть грехов своих семей. Лэй Линь получил дар богини, но он продолжил самобичевание и ранил себя ради веры. Клан Линь старался жить порядочной жизнью, но даже так у богов были свои взгляды на то, у кого что за душой. Положение Лэй Линя вынуждало его постоянно решать тяжелые вопросы. Он слышал, что настоятелю последнее время нездоровится, и все дела легли на плечи Лэй Линя. Такой юный, а уже помощник настоятеля... Ему было очень непросто. Но неужели помимо всех этих проблем случилось что-то ещё?       – А Вы не слышали? – удивился Шэн Ву. Затем осознал и ахнул: – Точно! Вы же три дня были с господином Тэй Шу!       – Так что случилось?       Взгляд Лю Вэя в миг стал серьезнее. Когда речь касалась его друзей, он был готов вступиться за них даже в таком немощном состоянии. Биться насмерть, если потребуется.       – Настоятель тяжело болен.       Лю Вэй скорбно кивнул.       – Я слышал. Господин Бэй Сён осматривал его, но не смог найти лекарства. Говорят, Его волосы побелели, а жизнь утекает из тела. Он будто стареет, иссыхает... Такого быть совсем не должно.       – Да, это ужасно. Господин Шиньянь Линь уже несколько недель теряет силы. Последнее время он не может встать с постели. Лэй Линь говорит, что что его мучают кошмары. Он без конца кается, хотя всегда был человеком богопослушным. Нет безгрешных людей, но за душой господина Шиньянь Линя точно не было ничего такого, за что стоило бы так сильно каяться.       – Думаю, люди веры гораздо тоньше чувствуют грехи... Чем дальше человек от Небесных Владык, тем менее ему совестно. Су Юн вот переживает по каждому поводу. Он такой религиозный, что порой это доходит до каких-то абсурдов.       – Нет, тут... Что-то не так, – мотнул головой Шэн. – Вернее, раньше я думал так же, как Вы. Но потом заболели другие.       Лю Вэй изумлённо заморгал.       – Лэй Линь тоже?..       Шэн опустил голову.       – Я... Я не знаю. Он не говорит. Кажется бодрым и здоровым, но Вы его знаете. Он очень скрытный, когда речь идёт о боли и вере. Считает, что это его долг, что он несёт на плечах. Тяжело любить идеалиста! Я не хочу, чтобы он состарился и умер. Я боюсь этого.       Лю Вэй заволновался не меньше Шэна. Лэй Линь был его дорогим другом и хорошим человеком.       – Одно дело, если болезнь одиночная... Но если она распространяется, это не случайность. Тем более такая напасть... Это ведь не простуда и не корь. Такое... Ненормально.       Шэн кивнул.       – Лэй Линь держит это в тайне. Заболели ещё двое. Дети. Небесные Избранники. Вчера приходил господин Бэй Сён, но он снова ничего не смог сделать. Даже его глаз... Вы понимаете. Он ничего не увидел.       Лю Вэю стало не по себе от этого.       – Не поднимай панику заранее, – попросил Лю Вэй, сжав руку друга. – Я найду способ им помочь. Наверняка всему этому есть объяснение. Я узнаю у господина Бэй Сёна. Он человек ответственный, если не смог помочь сейчас, то наверняка ищет лекарство с воинственным упорством. Он не оставит детей без защиты.       Шэн Ву дрогнул.       – Я... Я надеюсь. Знаете, Лэй Линь – это тот человек, что помог мне выбраться из того состояния ужаса. Долгие месяцы мне не снились кошмары, но сегодня, впервые с того случая... Я увидел во снах холм. Он был укрыт туманом, а я карабкался вверх. Сначала трава была сочной, но чем выше я забирался, тем мертвее она становилась. Я карабкался выше и вдруг закричал... Вместо цветов на холме росли руки. Пальцы были чудовищно выгнуты в обратную сторону, а из ладоней торчали пестики... Прямо из кровавых дыр. Из некоторых на тонких нитях живых тканей росли алые глаза. И… На холме ужасно воняло. Я достал меч и начал рубить эти жуткие руки, потому что должен был попасть на вершину, а они хватали меня за ноги, но когда я забрался наверх, то увидел вытянутый вверх прямоугольный камень. На нем были высечены иероглифы: «Это ты во всем виноват. Я умер из-за тебя!». Меня это так напугало!.. Я не делал ничего, что могло бы повредить Лэй Линю. Но что, если мои исповеди отравили его душу грязью моих грехов?.. Мне страшно от этой мысли...       Лю Вэй с тоской выслушал юношу и обнял его.       – Лэй Линь не умрет, Шэн. Мы его спасём. Обещаю.       Юноша вздрогнул и прижался к могучему телу. Пусть Лю Вэй едва стоял на ногах, он все равно нес собой ауру защиты и помощи. Он был очень надёжным другом.       – Сегодня, когда мы говорили... Вы сказали, что не хотите волновать господина Су Юна. Я думаю, что... Может, Лэй Линь тоже не захотел рассказывать мне? Господин Лю Вэй, прошу вас, проведайте Лэй Линя. Пусть не завтра, но в ближайшие дни. Я уверен, ему нужна помощь, как уверен, что с Вами он будет откровенен.       – Обещаю, я навещу его, – решительно кивнул Лю Вэй. – Может, пойдем прямо сейчас?       – Ночью в храм не пустят. Да и куда Вам в таком состоянии? Вам нужно отдохнуть, иначе Лэй Линь больше за вас испугается, чем за себя.       В этом было зерно истины, но Лю Вэй все равно ощущал беспокойство на душе. Что это за болезнь? Почему она распространяется? В порядке ли Лэй Линь?       – Мы с Су Юном ходили в храм на прошлой неделе, но Лэй Линь ничего нам не сказал, – прошептал Лю Вэй.       – Новые заболевшие появились всего два дня назад.       – Хоть бы не было эпидемии... Не хватало, чтобы народ Хэкина подхватил неизлечимую болезнь.       – Именно поэтому об этом все молчат. Господин Лю Вэй, если узнают массы, поднимется паника.       – Я понимаю. Спасибо, что рассказал.       – Я хочу, как лучше, – как-то виновато простонал Шэн Ву.       – Я знаю, и я благодарен за это.       На душе стало паршиво. Лю Вэй задумался о происходящем, а Шэн Ву поник головой, не в силах сказать хоть что-то ещё. Они оба растеряли настроение, волнуясь за Лэй Линя. От этого Лю Вэю ещё сильнее захотелось увидеть Су Юна.        «Надеюсь, господин Су Юн в порядке и ничем не болен.»       Лекари всегда оказывались в зоне риска, ведь они сталкивались с заболеваниями – даже неизведанными и магическими – самыми первыми.       Лю Вэй ускорил шаг. В тишине ночи хруст снега под ногами казался оглушительно громким, почти преступным. Все стражи оборачивались на них, глядя недобро и подозрительно. Узнавая господина Лю Вэя, они унимали свою подозрительность, но запоминали его. Если что случится под покровом ночи, он неминуемо будет в этом обвинен. Лю Вэй хотел как можно быстрее скрыться от чужих глаз.       Ноги сами привели Лю Вэя на территорию клана Сён. Шэн Ву не удивился и сдержал в себе ненужные комментарии.       – Стража нас впустит? – спросил он.       – Нет. Но мы не будем спрашивать. Подсади меня.       Обычно Лю Вэй прыгал с помощью ци и легко перебирался через забор, но сейчас он был без сил, потому пришлось встать на спину друга, чтобы перебраться. Лю Вэй перевалился через крышу стены, как мешок с картошкой, но всё же приземлился на ноги. Шэн Ву крикнул, что подождёт снаружи, и от его голоса звучать авантюра стала ещё преступнее.       – Я быстро!       Лю Вэй подошёл к комнате друга и был безмерно благодарен, что Су Юн регулярно чистил дорожку – по сугробам Лю Вэй попросту бы не дошел. На заплетающимся ногах он подошёл к окну и обнаружил, что оно зашторено.        «Отдыхает,» – нежно подумал Серебряный Дракон.       Стало неловко вторгаться в комнату. Лю Вэй забрался в соседнюю – она всегда пустовала, разыскал в доме тушь и бумагу, написал короткое послание:

«Искорка, прости, что не пришел. Господин Тэй Шу устроил мне тренировку на три дня. Отправляюсь отдыхать, но завтра, с полными силами, непременно навещу тебя. На этот раз обязательно сдержу слово!

Обнимаю, чтобы медитировалось теплее,

Горячее пламя.»

      Хотелось добавить ещё чего-то романтичного, но Лю Вэй испугался, что послание найдет не тот, кому оно полагалось, потому решил обойтись лишь самыми приличными мыслями. После этого Лю Вэй подсунул бумагу под дверь и попросил Шэна его забрать. Воин помог другу перебраться на другую сторону оградки, и они поспешно сбежали, оставшись незамеченными стражей клана Сён. Это маленькое хулиганство повысило им настроение.       Спустя десять минут друзья добрались до дворца. Лю Вэй распрощался с Шэном, благодаря его за помощь – знал, что внутрь юношу не пустят. Серебряный Дракон горячо поблагодарил друга напоследок и простился с ним, обещая непременно помочь Лэй Линю. После этого Лю Вэй мучительно начал подниматься по лестнице и, забравшись на вершину, изумлённо заморгал. У ворот его ждал нежный и трепетный Су Юн.        «Так он не отдыхал!.. Всё это время... Он ждал меня!..»       Щеки Су Юна окрасились румянцем. Он сильно замёрз и слегка покачивался, чтобы хоть как-то согреться. Руки его беспокойно лежали на груди. Через плечо была перекинула лента, к которой он подвязал корзинку, укрытую розовой тканью. Он пришел, вооруженный на все случаи жизни, чтобы помочь другу с ранами, но, не найдя его в покоях, ждал на улице – так сильно хотел поскорее увидеть.       – Господин Су Юн! – позвал Лю Вэй с любовью.       – Господин Лю Вэй!!!       Обычно Лю Вэй первым нёсся со всех ног, чтобы поскорее обнять свою искорку, но на этот раз он был слишком обессилен. А вот Су Юн помчался к нему с резвостью пантеры. Лекарь застыл всего в полушаге от Лю Вэя и взволнованно начал осматривать его.       – Вы вернулись! Слава Небесным Владыкам! Какая благодать! Вы ранены? Как Вы себя чувствуете?       Су Юн беспокойно завился вокруг него. Он был крайне очаровательным, когда волновался. В глазах его попеременно сменялись радость и волнение. Лю Вэй едва удерживался от того, чтобы обнять его – не хотел проявлять нежность при дворцовой страже.       – Жив, почти цел и в полном порядке. Даже попил воды! – оптимистично заверил Лю Вэй и виновато заглянул в глаза любимому. – Простите, что не пришел. Учитель поставил меня перед фактом... Я просто не мог выбраться, чтобы прийти к Вам. Боги знают, как сильно я скучал по Вам и как хотел прийти.       – Я знаю, – чутко произнес Су Юн, прижимая ладони к груди. – Всегда чувствовал. И... Господин Тэй Шу послал слугу. Он передал, что Вы будете заняты на тренировке.       Лю Вэй изумлённо раскрыл глаза. Так мастер позаботился о нём?.. Знал ведь, что Лю Вэя от Су Юна не отцепить. У юноши на сердце отлегло.       – Так Вы ждали меня здесь, потому что прошло три дня?       Су Юн энергично закивал.       – Я очень волновался, ведь такая длинная тренировка очень серьезная. И Вы так устали...       Су Юн не знал, с какой стороны подступиться.       – Я принес лекарства. А ещё рис. Вы ведь наверняка голодны, а в последнее время кроме риса почти ничего не едите. Я...       – Искорка... Всё хорошо, правда.       Лю Вэй нежно улыбнулся ему, чтобы успокоить волнение. Су Юн доверчиво посмотрел на него, желая поверить. Он чувствовал переживания друга, ощущал его боль, но вместе с тем – радость встречи.       – Вам ведь больно, господин Лю Вэй. – взволнованно прошептал Су Юн. Его глаза сочувствующе дрожали, не в силах этого вынести. Хотелось поскорее помочь.       – Да, – честно ответил юноша. Он обещал ничего не скрывать, потому говорил, как есть: – Но боль ничто в сравнении со счастьем, что я испытываю, встретив Вас вновь. Я так хотел... Все эти три дня – мука без Вас.       Су Юн протянул к нему руки и бережно обхватил его ладонь. Он крайне редко касался первым, поэтому Лю Вэй изумлённо приподнял брови и потеплел во взгляде. Хотя куда ещё? Он и так был очень-очень нежным.       Лю Вэй бережно обхватил его руки крупной ладонью и подался вперёд. Они нежно коснулись носиками друг друга.       – Нам стоит уйти от чужих глаз, господин Су Юн. Иначе я не смогу обнять Вас.       Юноша смутился, но совсем не противился. Соскучился по рукам, что так трепетно сжимали его в объятьях и гладили, даря душе покой.       – Скроемся от чужих глаз, как пелена снега сокрыла землю от взора птиц.~       Лю Вэй нежно улыбнулся.       – Именно так.       – Держитесь.       Су Юн умело подхватил друга под локоть. Его руки, несмотря на нежность, были очень сильными. Он не раз водил под руку раненных и больных людей, потому действовал с профессиональным мастерством и дружеской заботой.       – Я в порядке... – желая быть сильным в его глазах, произнес Лю Вэй.       – Да. Но разве же нужна причина, чтобы помочь Вам идти? – чутко спросил Су Юн.       Лю Вэй был тронут в самое сердце.       Молча, держась за руки, они преодолели мучительные коридоры, а стоило очутиться а комнате господина Лю Вэя, как несдержанно обнялись. Они уже и не знали, кто начал это первым. В какой-то момент Лю Вэй просто сгреб свою искорку в объятия и трепетно прижал к себе.       – Вот я и дома, – прошептал Лю Вэй, зарывшись носиком в его волосы.       Су Юн стиснул его так крепко, как только мог.       – Я волновался за Вас. Так долго не было...       – Я здесь, родной. Рядом. Простите, что оставил. Я ни за что Вас не брошу, слышите? Всегда вернусь. Ох… Вы холодный весь... Сколько же Вы стояли на улице?..       Лю Вэй бережно потёр ладонями его спину и плечи, а затем бережно погладил большими пальцами щеки. Они были ледяными.       – Как наступило сегодня... Минула ночь и...       – Су Юн!       Лю Вэй вытянул голову и прижал любимого щекой к шее, бережно продолжая гладить его щеку.       – Так долго!.. Нельзя же так. На улице такой мороз. А Вы... Целые сутки прождали... Родной мой, простудитесь ведь...       – Господин Лю Вэй, я не могу заболеть. Как же могу, когда жду Вас? Обрёл, и теперь всё хорошо.       Лю Вэй прижался губами к его макушке. Су Юн жался к его телу. Совсем ручной. Так истосковался... А ведь прошло совсем немного времени. Сколько же волнения терзалось в его груди? Сколько боли он вынес, волнуясь за друга? Как только у Бэй Сёна отпросился!..       – Вас, наверное, дома совсем потеряли, – прошептал Лю Вэй взволнованно.       – Бессовестный я, да?.. Но как же мог уйти, не увидев Вас? Хотел пойти искать, но должен был ждать, вдруг бы разминулись?       – А я к Вам первым делом зашёл. Подумал, Вы отдыхаете... Простите, что шел так долго.       – Главное, что Вы здесь. Здесь…       Су Юн трепетно погладил его по груди, а затем томный, влюбленный взгляд сменился новым всплеском волнения.       – Вас поранили!.. Я должен осмотреть... Помочь...       – Тише, тише. Сначала согрейтесь, а потом – всё остальное.       – Мне уже тепло...       Су Юн заворочался, ставя здоровье Лю Вэя гораздо выше собственного.       – Щеки какие холодные... Никуда Вас не пущу, пока не согреетесь. И руки тоже… Ну-ка...       Лю Вэй расстегнул пояс и распахнул ханьфу. После этого он бережно взял возлюбленного за руки и прижал ладони юноши к своему торсу в прорезь одеяния. К обнажённому телу.       Су Юн взволнованно ахнул и хотел было отдернуть руки, но Лю Вэй прижал его к себе, потираясь щекой о макушку возлюбленного.       – Никуда не отпущу, пока не согреетесь.       Су Юн взволнованно задышал, дрожа от чрезмерной интимности. Руки его взволнованно скользнули по торсу мужчины... Наткнулись на бинты.       – Ваши раны...       – О них уже позаботились. Говорю ведь, все хорошо. А Вы не верите.~       – Верю... – прошептал Су Юн. – Но поделать с собой ничего не могу. Волнуюсь.       Лишь убедившись, что друг в порядке, лекарь смог по-настоящему расслабиться, затем заволновался от того, в какой бесстыдный плен умудрился угодить, а, смирившись с участью, подлез ладонями за спину мужчины и прижал ладони к его пояснице. Крепко сжал Лю Вэя и, опустив голову, прижался лбом к его плечу.       – Я так переживал... Думал о том, что с Вами делали... Какие тяготы преодолели... Сердцем чувствовал, что Вам больно и мучительно сложно... Невыносимое чувство – знать, но быть бессильным...       Лю Вэй слегка дрогнул от холодных прикосновений возлюбленного и уютно обнял его медвежьими объятьями. Нежность влюбленного мужчины сменилась в нем на отеческую заботу. Он бережно гладил друга, отогревая его.       – Я стал сильнее, господин Су Юн. Гораздо сильнее. Эта боль была во благо. Не бойтесь. Я не умру. Никому не позволю сломить меня и всегда вернусь к Вам. Верите?       Су Юн чутко кивнул.       – Верю.       Лю Вэй прижал его к себе ещё чуть крепче.       – Тогда грейтесь со спокойной душой. Если со мной что и случилось, то хорошее. Я вернулся к Вам, счастливый и окрепший. Просто чуточку уставший.       – Простите, что я такой... – прошептал Су Юн. – Перепугался за Вас...       – Всё хорошо. Вы это Вы. Как бы Вы не реагировали, что бы не делали, что бы не говорили. Как вообще можно извиняться за то, что Вы обняли меня, потому что соскучились?       Лю Вэй звучал слегка укоризненно, но Су Юн мотнул головой.       – Так бесстыдно коснулся... И сейчас... Под одежду руками залез...       Щеки его были алыми до невозможности, но это чувство смущения грело его изнутри. После холода его резко бросило в жар, но даже так, совсем не хотелось отпускать горячее тело друга. Бережно сгрёбся пальчиками, словно молил о помощи, прощении и вечной жизни вдвоем.        «Будьте со мной, господин Лю Вэй,» – молили его робкие, нежные пальчики.       Лю Вэй решительно прижимал его к себе и уткнулся носиком в макушку. Поглаживал носиком, что означало абсолютное согласие.        «Я всегда буду рядом.»       – Нет ничего бесстыдного в том, что происходит между нами, господин Су Юн. Это – самое настоящее.       – Настоящее, – эхом прошептал он и прижался губами к плечу друга. Так и застыл, греясь его теплом.       – Спасибо, что подождал, искорка.       – Я ждал Вас всю свою жизнь, господин Лю Вэй, – трогательно прошептал Су Юн. – Три дня – это совсем малость.       Лю Вэй улыбнулся.       – И всё же, Вы здесь.       – И Вы.       – Мы!..       – Да. Так и выглядит счастье.~