Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй помнил тепло. Помнил, как стоять стало невмоготу, и он осел на кровати. Потом лёг. Су Юн был рядом. Держась за руки, лёжа друг напротив друга, они медитировали, пока медитация не обратилась сном, а связь с трепетной душой возлюбленного не исчезла. Лю Вэю всё еще было тепло, но это тепло дарили ему одеяло и вязаный шарф. Тело же искало живого тепла. В наваждении Лю Вэй вытянул руки, грезя отыскать возлюбленного, обнять его и прижать к себе, но когда руки сомкнулись и обняли пустоту, юноша испытал лёгкую тревогу и открыл глаза.       Су Юна в комнате не было.       Искорка никогда не покидал своё пламя во сне. Когда Лю Вэй спал, заботливый лекарь всегда сидел рядом, не позволяя себе даже выйти в соседнюю комнату – так трепетно охранял его сон и покой. Су Юн был очень терпеливым. Он мог часами сидеть в одной позе и просто смотреть на друга. Однако юноша исчез, словно его и не было...        «Может, мне всё это приснилось?» – расстроенно подумал Лю Вэй, потирая виски. Голова болела после заклинания, что на него наложил Тэй Шу. Тело было тяжёлым, не хотело двигаться. Серебряный Дракон так устал, что чувствовал, что сросся с кроватью. Каждая клеточка тела болела, особенно ноги. Их словно прожгло насквозь...       Так и было.        «Я никогда не пропускал так много ци через ноги, ещё и так долго... Огненная... Она оставила свой след.»       Лю Вэй приподнял голову и посмотрел на ноги. Тогда он увидел бинты, бережно смазанные мазью, и понял, что Су Юн ему совсем не привиделся. Лю Вэй помнил, как друг осмотрел магические вены, перевязывал его ноги, как лечил магией, массирующими движениями придавая сил. Если после помощи самого талантливого лекаря Хэкина было так больно, то как бы Лю Вэю было бы плохо без него?        «Су Юн хранит меня, словно священный защитник. Спасибо тебе, искорка.»       Тревогой на сердце легла мысль, куда он мог уйти. Неужели что-то случилось?        «Он не мог уйти, ничего не сказав...»       Лю Вэй попытался вспомнить, говорил ли Су Юн что-то про свой уход, но ничего такого не было. Последнее, что сказал Серебряному Дракону Су Юн, это: «Спите спокойно, господин Лю Вэй». Забота. Только она и могла быть между ними, только вместе они и могли существовать. Так куда же Су Юн подевался?       Взгляд дракона упал на стол. Лю Вэй увидел листок бумаги, сложенный техникой оригами в вытянутого гармошкой дракона. Лю Вэй мигом поднялся и понял, что тело его окрепло. Боль, словно в мышцах от молочной кислоты, начала проходить в движении.       Лю Вэй подошел к столу и покрутил безделушку в руках. Он умиленно рассматривал сделанную с любовью поделку. Ему было даже жаль разворачивать, но Лю Вэй не мог оставить слова Су Юна неузнанными, потому развернул послание и прочитал:

«Дорогой господин Лю Вэй! Сегодня очень важный день, поэтому я вынужден уйти немного пораньше. К тому же, господин Бэй Сён наверняка волнуется. Если снова пропаду на полночи, он огорчится и не разрешит нам видеться, а этого никак нельзя допустить! Так что мне пришлось… Простите пожалуйста!

Я очень хотел бы улыбнуться Вам, как только Вы проснётесь, но сделаю это немножко позже – во время нашей следующей встречи.

Сегодня важный день!

Прошу, занимайтесь своими делами и как окончите их, возвращайтесь в свои покои.

Прошу, не заходите в земли клана Сён.

(Может быть, господин Бэй Сён будет немного не рад Вас видеть, после того, как Вы снова меня похитили. То есть, я сам похитился, но Вы поняли!..)

Обычно мои послания более выразительные. Простите за простоту. Я немного взволнован, ведь этот день очень важен. Прошу, доверьтесь мне и после тренировки с господином Нан Линем возвращайтесь к себе.

Это очень важно! Вы всё поймёте вечером.

И ещё: я оставил мазь на столе. Пожалуйста, помассируйте ею ноги. Она снимет боль и придаст Вам сил.

Пожалуйста берегите себя и покушайте.

Вечером обязательно увидимся.

Со своей душой и сердцем,

Искорка.»

      Лю Вэй был тронут посланием. Су Юн, как обычно, нежный и чуткий, так волновался, когда писал это письмо. Всё говорил про важный день... Лю Вэй никак не мог сообразить, что он имеет в виду, но подумал, что в клане Сён что-то намечается. Может, у Су Юна экзамен? Он говорил что-то о том, что Бэй Сён дал ему кучу заданий и обещал проверить на этой неделе. А Су Юн ещё и сбежал на целый день, чтобы мёрзнуть на морозе и ждать своё блудное пламя!.. Лю Вэю сделалось стыдно, но вместе с тем хотелось ворваться в земли клана Сён и умолять главу клана не наказывать Су Юна, не ругать его. Однако Су Юн так убедительно просил сегодня не приходить к нему, а вместе с тем обещал, что они непременно увидятся.        «Выходит, он хочет прийти ко мне?»       Это было самым логичным доводом. Странно, необычно, но... Не только же Лю Вэю хулиганить?        «Су Юн просил ему довериться. Я не могу подвести его. Послушно приду и увижу, что он такого интересного подготовил. Ведь Су Юнчик совершенно точно что-то затеял.~»       Это подняло Лю Вэю настроение. Он замечтался о свидании с Су Юном. А ведь недавно упоминал, что хочет его куда-то пригласить…        «Может, в Хэкин какие актеры приезжают? Или музыканты?»       В мечтательных мыслях Лю Вэй поел оставленный Су Юном рис, представляя, куда бы они могли отправиться. В голове было так много вариантов, что выбрать самую приятную фантазию оказалось очень тяжело. К тому же, Су Юн был крайне загадочным человеком и предугадать его ход мыслей было непросто.        «Поживем и увидим~.»       Лю Вэй выглянул в окно и осознал, что ещё утро. Уже рассвело, но солнце не дотягивало до верхней точки, а значит до полудня ещё была пара часов. Мастер Тэй Шу разрешил ему не приходить на построение, так что Лю Вэй понял, что лучше шанса навестить Лэй Линя не представится. Раз к Су Юну идти нельзя, других вариантов просто не оставалось.       Он смазал ноги мазью, перебинтовал икры и почувствовал себя лучше. Боль окончательно прошла. Одевшись, Лю Вэй направился на улицу и быстрым шагом обогнул дворцовую площадь – не хотел попадаться на глаза ученикам, потому выбрал длинный путь через сады.        «Наверняка они меня обсуждают, – подумал юноша, наблюдая за тренировкой. – Радуются, что меня нет. Списали со счетов, но завтра я вернусь. Покажу, чего я стою!»       Настрой у Лю Вэя был боевой. Все тревоги и страхи остались далеко позади. Су Юн зарядил его верой в себя, и Лю Вэй был готов хоть горы свернуть, хоть лично вылечить всех Небесных Избранников. Но, думая об этом, на душе разрастался комок печали.        «Бедные дети... Сначала служба во имя клана, затем – болезнь…»       Лю Вэй много раз говорил сам с собой на тему Небесных Избранников. Ему не нравилось это явление, как сама суть, но он смог принять его, воспринимая эту участь как долг. Все члены клана так или иначе служат своему роду. Всем приходится нести свой долг. Лю Вэй отправился в столицу, чтобы защитить свой клан. Небесные Избранники защищают своих родственников перед богами. Это было очень почетной ролью, как и говорил Нан Линь, но Лю Вэй считал, что выбор Небесных Избранников должен происходить иначе – кланы не должны выбрасывать «ненужных» детей. Члены клана сами должны выбирать служение. Тогда в этом будет толк и доблесть, а не слепое издевательство над детьми.       Размышляя об этом, Лю Вэй добрался до храма и с удивлением обнаружил, что он закрыт для посещения. Лю Вэй просчитал дни недели и понял, что сегодня не должно быть никаких запретов или религиозных праздников. Однако стража перегородила путь внутрь алебардами.       – Храм закрыт, господин Лю Вэй. Приходите на следующей неделе.       – Неделе?.. Что случилось? – взволнованно спросил юноша. Он соединил в голове два и два и понял, что храм закрыли на карантин, но так как информация была секретной, добытой практически шпионским путем, то для вида изумился. К тому же, ему было интересно услышать, что говорят обычным людям.       – Крыша обвалилась! – пожаловался змей. – Ох уж этот ремонт! Все послушники заняты восстановлением. Скоро все починят и откроют храм для посещения. Воистину, не стоит Вашего беспокойства!       Стражник говорил довольно добродушно. Лю Вэй понял, что эту ложь придумал не он. Ему сказали так говорить и, кажется, змей верил в свои слова. Однако Лю Вэй не понаслышке знал, сколько денег было выделено на строительство храма, знал, что его восстанавливали лучшие мастера и заклинатели, что колонны были укреплены магией и что просто так рухнуть из-за ошибки архитекторов крыша попросту не могла. Да даже визуально не было видно никаких разрушений! Кто в такое поверит?       – Понимаю... – огорченно произнес Серебряный Дракон.       Лю Вэй мог продолжить задавать вопросы, которые усомнили бы стражей в разумности того, что им приказано говорить людям, но он не преследовал такой цели. Возможно, знай они настоящую причину, паника мгновенно разнеслась бы по городу в виде пламени страха.       – …но я пришел не по делам духовным, а по личным. Я ищу встречи с господином Лэй Линем. Могу я войти?       – Нет! Вы что, не слышали? Это ведь опасно! Что, если остальное здание тоже обрушился? Ведутся серьезные работы!       – Я мог бы встретиться с ним во дворе.       – А если здание совсем рухнет? Нам приказано НИКОГО не впускать.       – Тогда не могли бы Вы пригласить господина Лэй Линя?       – Нам запрещено входить внутрь. Сказал же, что ОЧЕНЬ опасно.       Лю Вэй понял, что ничего от стражи не добьется. Воины были упрямыми, а спорить с кланом Шу было себе дороже. В их глазах он не увидел ненависти – они были расположены довольно дружелюбно к юному герою Хэкина, что не могло не радовать – наконец всеобщая ненависть к драконам начала таять, но Лю Вэй хорошо знал крутой нрав змей. Клан Шу не переспорить. Они дисциплинированы, как дрессированные псы. Тэй Шу не прощает своеволия и предательства, не терпит тех, кто идёт против его слова, потому его приказы – пусть даже абсурдные – никогда не нарушались.       – Понятно... Спасибо вам.       Лю Вэй сделал вид, что собирается уйти, а сам прошел несколько пролетов забора вокруг храма, обошел угол, чтобы скрыться от глаз охраны, и дерзко подпрыгнул, чтобы за него зацепиться. С ци вышло бы лучше, но Су Юн и Тэй Шу просили перечь ноги, потому пришлось работать руками. Лю Вэй зацепился за выступающие камни, вскарабкался наверх и зацепился руками за изогнутую крышу.       – Лэй Линь!!!! – закричал он на всю улицу. – Лэээй Лиииинь! Я пришел поговорить! Выходи!!! Лэээээй Лииинь!       – Что он творит?! – взбудоражился стражник.       – Тэй Шу нам голову оторвёт! – воскликнул второй.       – Хватай его, пока не перелез!       Один из стражников бросился к Лю Вэю, второй остался сторожить вход.       – Мы же с тобой по-доброму! – закричал он и потянул Лю Вэя за ногу, стаскивая с крыши.       Лю Вэй так просто не сдавался. Он мертвой хваткой вцепился в черепицу, обдирая об острые грани пальцы.       – Лээээй Лииинь! Кто-нибудь! Передайте ему, что я его ищу! Это срочно! Важно! Нужно! Лэээээй!..       Лю Вэй держался как мог. Стражник тянул его за ногу, но пока юноша брыкался, змей стянул с него сапог и слегка – штаны. Хорошо, что ханьфу прикрывала заднюю часть одеяния пышным шлейфом!       – ЛЭЭЭЙ ЛИИНЬ!..       Лю Вэй голосил, осматривая площадку. Служки храма, прибиравшие территорию, бросились внутрь, а через некоторое время на улицу вышел долгожданный Небесный Избранник. Он выглядел озадаченным и изумлённо уставился на Лю Вэя, висевшего на крыше.       – Лэй Линь! – обрадовался Лю Вэй и встретил друга улыбкой.       В этот момент стражник дёрнул ещё сильнее, и Лю Вэй был вынужден отпустить. Он спрыгнул и натянул штаны обратно, прыгая на одной ноге. В этот момент в голове вспылили слова отца про безупречную репутацию, пристыдившие его. Лю Вэй опять поступал необдуманно.        «Об этом все забудут... Об этом все забудут!..»       Когда он обернулся, то увидел десятки глаз прохожих, уставившихся на него из-за устроенного переполоха.       Щеки Лю Вэя покраснели, но он остался невозмутим. Выхватил у стражника сапог, сунул внутрь ногу и похлопал змея по плечу.       – Извини, брат, мне надо было позвать Лэй Линя.       Змей откровенно выпал из жизни. Бровь его нервно задергалась.       – Это нарушение общественного порядка! Осквернение божественной собственности! Богохульство!.. – возмущенно запричитал он.       – Всё в порядке, – раздался из-за спины голос Лэй Линя.       – Слава богам, Лэй! Рад тебя видеть!       Лю Вэй широко улыбнулся другу.       – Но он!.. – стражник хотел продолжать предъявлять обвинения, но Лэй Линь мотнул головой.       – Это друг храма и веры. Впредь если господин Лю Вэй придет, пускайте его и его друзей без возражений.       – Господин Тэй Шу нам запретил!        «Так это лично Тэй Шу закрыл храм? Выходит, закончив нашу тренировку, он послал сюда воинов... Он знает об угрозе и понимает, как это опасно. Даже отдал специальный приказ, чтобы уберечь меня от заражения. Логично, я ведь по императорскому дворцу гуляю, и с императором общаюсь, и с лекарями...»       Лю Вэй на всякий случай натянул шарф на нос. Он не знал, как передается болезнь, но для себя решил, что лучше пока поберечь дыхание и избегать прикосновений.       Лэй Линь, увидев его жест, всё понял.       – Все хорошо, ему можно. Я, от имени настоятеля храма Хэкина, даю ему личное дозволение.       Стражник решил не спорить и, поклонившись, вернулся на пост.       – Прости за это, – виновато произнес Лю Вэй. Он не хотел втягивать Лэй Линя в скандал. – Иначе тебя было не дозваться.       – Ничего, я рад Вас видеть. Правда.       Лю Вэй осмотрел друга и облегчённо отметил, что он выглядел здоровым. Усталость под глазами, очерченная темными мешками, была привычной, худоба всегда была ему свойственна, но Лэй Линь не чихал, дышал ровно, волосы его оставались такими же яркими – будто их только покрасили. Понимая положение дел, он держался от Лю Вэя на расстоянии двух шагов и закрывал рот платком, повернувшись спиной, чтобы даже не дышать в его сторону.       – Простите, господин Лю Вэй, но пригласить внутрь не могу. Это опасно. Вижу, что Вы понимаете.       Лю Вэй кивнул.       – Мне было важно встретиться с тобой. Шэн сильно беспокоится. Он волнуется, что ты тоже можешь заболеть. Ты общаешься с настоятелями и теми детьми...       – Вот болтун, – прошептал Лэй Линь со смирением, но теплотой. – Но я рад, что он рассказал Вам. Честно говоря, я не знал, у кого просить помощи. Долго говорить может быть опасно для Вашей жизни, потому послушайте меня. Настоятель заболел два месяца назад – тогда проявились первые признаки болезни. У него хворь развивалась медленно. Бэй Сён исследовал его разными методами, даже магией и особым глазом, но ничего не нашел. Он сказал, что впервые видит такую болезнь и что возможно это что-то редкое. Время от времени он приносил лекарства, но ничто не помогало. Учитель усыхал. Мы думали, это единичный случай, но три дня назад такие же симптомы появились у двоих Небесных Избранников. Сегодня заболели ещё четверо. Это совсем маленькие дети, не связанные друг с другом кровным родством. Затронуты все столичные кланы. У детей болезнь течет иначе. Гораздо быстрее, чем у настоятеля. Они побелели за день. На их телах ужасные нарывы и темные пятна. Я... Исследовал их магией и молился вместе с ними об исцелении, но в тот момент, когда мы начали читать молитву, им всем стало только хуже. Пришлось прерваться. И… Когда мы снова попытались помолиться, им снова стало хуже.       Лэй Линь дрожал. То, что происходило, пугало его.       Лю Вэй был обескуражен.       – Эти дети... – осторожно подбирая слова, произнес он. – Может быть такое, что их отвергли боги?       – Нет, – замотал головой Лэй Линь. – За что винить малых детей? Кроме того, они все искренне верят. Я проводил с ними много времени, я знаю, о чем говорю. Они принимают мольбу со смирением. Они знают молитвы всем богам и искренне причиняют себе боль во благо клана и веры. Эти дети... Они больше других религиозны. Я учил их и... Я не могу поверить, что молитвы могут вредить им. Богам от них отворачиваться не за что. Я знаю, что говорю. Я знаю, как глубока их вера. Настоятель – тоже добрейшей души человек.       – Небесные Избранники всегда страдают за чужие грехи, – скорбно заметил Лю Вэй. – Быть может, это испытание их веры? Будут ли они продолжать молиться, если молитва и исцеление сулит им боль? Это... Вполне в духе хэкинской веры.       – Боги так не поступают. Они испытывают, но... – Лэй Линь растрепал волосы. – Я точно знаю, это не их рук дело.       – Ты говорил со своей богиней? С Йюнью?       Лэй Линь сглотнул.       – Она... Молчит последние дни.       – Такое часто случается?       – Иногда, – скованно ответил Лэй Линь. Ему явно было некомфортно об этом говорить. – Однако дело в другом. Настоятель не был Небесным Избранником. Он – обычный человек. Но он заболел первым. Я говорил с ним, но у него нет никакой предположений. И... Он очень плох. Очень упрям. Как Вы и говорили, он воспринял это испытанием, и за одну ночь молитв превратился в седого сухого старика. Я со слезами на глазах умолял его прекратить. Я... Я всегда верил, но в этот миг... Я впервые просил кого-то остановить молитву. Он вытянул руку и сказал, что мы не должны терять веру, какими бы ни были обстоятельства, и помолился в последний раз. После этого он закрыл глаза и больше не приходил в сознание. Его сердце бьётся, но он едва жив. Боюсь, он может умереть с минуты на минуту. Я молюсь за него. Молюсь всем сердцем. Но одна только мысль, что это может навредить ему... – он обнял себя руками. – Я никогда не потеряю веры, как бы суровы ни были ко мне боги. Но я не хочу, чтобы те, кто дороги мне, погибали от молитв. И я... Я не верю, что в этом повинны боги. Господин Лю Вэй, мне очень неудобно просить Вас, но, прошу, помогите нам. Я... Сделал единственное, что мог – запретил заболевшим Небесным Избранникам молиться, но если они не молятся... Это очень больно. Держа грехи в себе, их тела ломает от боли. Трое детей порезали себе живот, потому что желали «выпустить зло из себя». А когда они молились, они седели... Мои крохи... Я... Не знаю, что должен делать. Пока что я разделил здоровых и больных. Те, кто хорошо себя чувствуют, молятся за тех, кто ранен, но им трудно, ведь они взяли на себя вдвое больше, чем должны. Я сдерживаю приступы магией, но долго мы так не протянем.       – Я поговорю с Су Юном... – предложил Лю Вэй. – Он очень талантливый лекарь и чувствует гораздо больше других людей. Может, он что-то знает...       – Поговори с императором, – взмолился Лэй Линь. – Я... То, что я сейчас скажу, можно показаться тебе бредом, но я не вижу иных причин. Я уверен: это не болезнь. Это чьё-то воздействие. Кто-то намеренно вредит Небесным Избранникам. И это такая тонкая магия, что ее не смог почувствовать даже мой отец. У меня нет доказательств, но я знаю.... Лю Вэй, я знаю, что это не боги. Прошу Вас, уговорите императора начать расследование. Тэй Шу меня слушать не хочет. Он ненавидит веру и Небесных Избранников. Сегодня он приказал закрыть храм и никого не выпускать. Мне тоже нельзя выходить. Вы понимаете…       Лю Вэй взволнованно свёл брови.       – Да. Но почему...       – Вы ведь знаете. Тэй Шу отвергнут богами. Он считает, что это испытание. Небесные Избранники ведь должны страдать – таков наш удел. Но... Я знаю, что это не тот случай. Господин Бэй Сён тоже это чувствует. Тут что-то не то. Это сделано специально, господин Лю Вэй. И я... Я даже представить не могу имя того, кто может пойти на такую жестокость. Нам нужна помощь, господин Лю Вэй. Пожалуйста!..       В янтарных глазах разгорелось пламя решимости. Даже если бы друг его не просил, он бы всё равно не смог остаться в стороне.       – Я сделаю все, что в моих силах. Обещаю. Ты сам как? Держишься? Не чувствуешь признаков болезни?       Лэй Линь затих.       – Я... Я просто устал. Я молюсь за всех и помогаю детям. Почти не сплю и молюсь двое сильней. В стенах храма паника и тяжёлые разговоры. Я впервые в такой ситуации. Настоятель больше не может мне помочь. И никто, кроме Вас, не способен.       – Держитесь, – пытаясь вселить в друга уверенность голосом, попросил Лю Вэй. – Я... Я немедля обращусь к императору. Я тебя не брошу. И детей тоже. Мы что-нибудь придумаем. Обещаю.       – Спасибо, друг, – сердечно поблагодарил Лэй Линь. – Я бы Вас обнял, но пока мы не поймем, что это, мне лучше ни к кому не прикасаться…       – Держитесь! Я скоро приведу помощь. И с господином Тэй Шу я поговорю. Главное, продержитесь несколько дней. Я постараюсь вернуться с помощью как можно быстрее.       – Вы настоящий друг, господин Лю Вэй, – выдохнул Лэй Линь. В его голосе ожила надежда. – Я никогда не забуду Вашей доброты.       – Главное не болейте и держитесь! А я сделаю все, что от меня зависит. Клянусь.       Лэй Линь благодарно кивнул и сложил руки в жесте молитвы. В тот миг он почувствовал спокойствие. Небесный Избранник верил, что Лю Вэй ему поможет. В этот миг он верил в друга гораздо сильнее, чем в богов.