Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – Господин Тэй Шу...       Молчание.       – Мастер...       Безжалостное игнорирование самого факта существования ученика.       Всякая попытка Лю Вэя завязать разговор с господином Тэй Шу оборачивалась фиаско. К генералу было не подступиться, и даже прямые вопросы он игнорировал без зазрения совести.       – У Вас с императором вчера был тяжёлый разговор, да?       Тэй Шу посмотрел на ученика столь холодно, что явно давал понять, что это совершенно не его дело. Ускорил шаг.       – Учитель! Не сбегайте от меня!       Тэй Шу его не слушал. У него явно были другие планы, нежели идти с учеником в заражённый храм. От одного только мысли о том, что необходимо сделать, господина Тэй Шу передергивало.       – Мастер, я знаю, что Вам не по нраву находиться в храме. Если хотите, я могу сходить поговорить с детьми один, – предложил Серебряный Дракон. – Мне несложно, правда.       Тэй Шу снова никак не ответил.        «Что же с ним делать?» – насупился Лю Вэй.       – Мастер!..       Тэй Шу даже не смотрел на ученика – просто шел по улице, потирая руками плечи. На улице становилось всё холоднее. Он продрог и хотел как можно скорее вернуться в тепло.        «Казалось, господин Тэй Шу – ледышка, а ведь больше тепло любит. Интересно, вынес бы он собственный холодный тон?»       Подобные мысли напоминали Лю Вэю о том, что его учитель все-таки человек, пусть и довольно мрачных взглядов. Одно только то, что он был готов убить Небесных Избранников в храме (в том числе и детей!), говорило, что Тэй Шу давно утратил оптимизм и веру в то, что каждого можно спасти. Он предпочитал отсекать всё ненужное, не считаясь с чужим мнением. Быть может, именно из-за всеобщего несогласия генерал и был таким мрачным.       – Мастер, а когда у Вас день рождения?       Такие внезапные вопросы выбивали генерала из невозмутимости. Он посмотрел на ученика возмущённо и вопросительно.       – Не твоего ума дело.        «Ответил!» – радостно улыбнулся Лю Вэй.       – Просто Вы так мёрзнете... Я думал подарить Вам шарф. Господин Су Юн научил меня вязать. Думаю, к Вашему дню рождения я бы мог успеть его закончить. Так когда?       Тэй Шу хмыкнул и отвернулся.       – Тогда он уже не понадобится.       – Так вы родились в теплое время? – оживился дракон. Он обычно был настойчивым в разговоре, а теперь – ещё более энергичным, чем прежде. Лю Вэй завился вокруг учителя, возникая то с одной стороны, то с другой, всё пытаясь идти с учителем шаг в шаг. Тэй Шу постоянно увеличивал темп. – Весной? Летом? Постойте-ка… Получается, он уже возможно был? И Вы мне ничего не сказали? Учитель!..       – Шумный, – хмыкнул Тэй Шу. Он не собирался ничего о себе рассказывать. Змей и без того многое разболтал ученику. И как только у Лю Вэя получалось вытягивать что-то из его холодного сердца?        «С ним нужно быть осторожней,» – мрачно подумал Тэй Шу.       Серебряный Дракон почувствовал, что учитель не расположен к откровению, потому решил подступиться с другой стороны.       – А я вчера стал взрослым, – гордо заявил Лю Вэй.       У господина Тэй Шу снова вопросительно заплясали брови. По его изумлённой физиономии Лю Вэй догадался, что он напридумывал себе лишнего. Лю Вэй зарделся и невольно накрыл ладонью торс.       – Мастер, я совсем не про это! То есть про это, но не про то!..       Лю Вэй сам запутался в словах и раскраснелся от того, как нелепо звучали его (совершенно ненужные) оправдания. Тэй Шу брезгливо отшатнулся от него на шаг.       – Мастер, это правда не то! – взвыл Лю Вэй, надеясь замять недопонимание. – То есть... У меня вчера был день рождения. Теперь мне полных шестнадцать лет.       Тэй Шу посмотрел на него взглядом, вопрошающим, зачем ему эта информация. Лю Вэй и сам не знал, почему решил поделиться с учителем. Поздравлений от него он не ждал, подарки Серебряному Дракону тоже были не нужны. Просто хотелось хоть как-то поддержать разговор и немного отвлечь учителя от мрака мыслей, что царил где-то в глубине его души.       – Не вырос, – хмыкнул учитель, однозначно намекая на легкое и ребяческое поведение наследника клана Вэй. Змей в возрасте ученика вёл себя совершенно иначе – уже осознал жестокость мира и обратился глыбой льда, не верящей никому.        «Наверное, господин Тэй Шу воспринимает взросление именно так... Чем быстрее осознаешь, как жесток и несправедлив мир, тем старше выглядишь и меньше ждёшь от других. Становишься самостоятельным и способным постоять за себя. Но это... Так одиноко и неправильно. Человеку нужен человек, иначе что это за жизнь такая?»       – Да ладно Вам, мастер, я же на целый цунь подрос, пока у Вас учился. Хотя, думаю, это заслуга господина Нан Линя, что без конца дергает меня за уши!       Лю Вэй ненавязчиво рассмеялся, что Тэй Шу был слишком мрачен, чтобы разделить его хорошее настроение. Дракон понял, что змей не хочет говорить о личном.       – А по поводу храма я серьёзно. Если Вам тяжело, я могу и один. Всё же, у вас плохие воспоминания, связанные с этим местом. Да и совсем недавно... – Лю Вэй осёкся, боясь, что может задеть учителя.       Тэй Шу невольно уложил руку на живот и посмотрел на ученика.       – Хватит, – грубо приказал генерал. – Думай о деле и ни о чём больше.       – Я переживаю за Вас, – честно произнёс Лю Вэй.       – Поэтому у тебя и болит сердце, – хмыкнул учитель. – Волнуешься за сирот, волнуешься за богов, волнуешься за меня, Су Юна, императора, соседского кота...       Лю Вэй тихонько рассмеялся.       – Именно так! Но, знаете, я совсем не могу иначе.       – Надо учиться равнодушию. Всех не спасёшь. Будешь пытаться – потеряешь лишь больше.       – Но рубить с плеча тоже нехорошо. В храме ведь дети, – напомнил Лю Вэй, чувствуя очевидную аналогию. – Разве можно просто убить их? Здоровых, несчастных, несущих на плечах тяготы и грехи своих семей?.. Они и без того многое пережили, а теперь умереть от руки генерала лишь от того, что он, вероятно, заражен… А может быть и нет. Это несправедливо, господин Тэй Шу.       – Убив их, я сделаю для них больше блага, чем их семьи, – холодно произнес Тэй Шу и уложил ладонь на рукоять цзяня. – Это не их грехи и не им носить их на себе. К демонам таких богов, что заставляют детей расплачиваться за то, в чем они не виноваты. Ты ничего не знаешь о Небесных Избранниках, Лю Вэй. Так что не делай вид, что что-то понимаешь.       – Господин Тэй Шу... – Лю Вэй ощутил себя пристыженный и притих. Редко учитель так рьяно говорил о чём-то. – Вы... Можете рассказать мне. О том, что случилось. Может, это поможет и в этой ситуации. И Вам тоже. Сейчас, когда мы снова идём туда...       Тэй Шу замолчал. Лю Вэй понял, что ему не суждено услышать историю прошлого. Это слишком личное, слишком интимное, слишком болезненное. Разве может учитель подпустить к такому своего непутевого, шумного ученика?       Лю Вэй поник, поняв, что переборщил. Снова навязывался со своим дружелюбием, а ведь учителю только больнее было от его слов.       – Простите, мастер, – искренне прошептал он.       Тэй Шу прикрыл глаза.       – Самое страшное в том, что происходит в храме, это то, что Небесные Избранники обречены молиться. У них нет своей воли, нет своих желаний, нет судьбы. У них забрали все права, но не могут лишить сердца и чувств, оттого в душе тысячи сожалений и горечь, что они не могут быть, как все. Что они обречены. Люди думают, что боги прощают грехи после молитв детей, но ты ведь не настолько глуп, чтобы в это верить? Дети страдают не ради прощения злодеяний кланов. Они тешат гордыню богов. Владыкам нравится наблюдать за тем, как дети, корчась от боли, без конца умоляют простить их. Но воздаяние всё равно находит виноватых. Даже сотни молитв, даже тысячи мук и пыток Небесных Избранников не способны изменить произошедшего. Иначе погиб бы Дау Мон? Нашло бы воздаяние Чжуна Хэ? Настиг бы рок всех, кто погиб в Хэкине?       – Их наказали не боги, – осторожно заметил Лю Вэй.       – Но боги их не защитили. Им на всех плевать: на грешных, на больных, на праведных и искренних. Они не любят людей. Они нас используют. Каждая молитва, каждое произнесённое хвалебное слово наделяют богов силой. Вера людей – их оружие. Они её используют. Нагло, жестоко. Вместо прощения они раздают наказания. Вместо помощи – слепой укор. Но отчего-то они думают, что если без конца втаптывать людей в грязь, если заставлять их есть землю и лошадиное дерьмо, сросшееся с почвой, то люди с радостью будут продолжать лепетать их дрянные имена. Владыки загнали людей в ловушку привычки. Ты не чувствуешь? Когда люди страдают, они молятся. Когда всё хорошо, они благодарят богов. Чем хуже становится миру, тем больше молитв возносят Небесным Владыкам. Именно поэтому они и не приходят сюда. Зачем? Ничего не делая, они получают всё, что им нужно. Вот какая вера построена в Хэкине. Чем больше страданий, тем больше молитв. Сломленные судьбы никого не интересуют. Пусть все сгниют заживо – им это подойдёт. Всё равно каждому отведено перерождение – извечный цикл переселения душ, целью которого является молитва гнусным, эгоистичным мерзавцам, а затем – грязная, бессмысленная смерть.       Тэй Шу с холодом процедил каждое слово и наступил каблуком в снег с такой злобой, словно давил в нём Небесных Владык.       Лю Вэй опешил от жестокого монолога учителя. Он знал, что Тэй Шу ненавидит богов, но чтобы так громко и жёстко бранить их...        «Какую же боль причинили ему в храме?.. Что боги сделали с ним?..»       – Господин Тэй Шу... Вы выслушаете меня? Только не злитесь. Я уважаю Ваше мнение, но хочу немного поделиться своим.       – Будто у меня есть выбор, – хмыкнул Тэй Шу, остывая. Он понимал, что даже если скажет ученику «нет», тот всё равно продолжит болтать о своём.       – Спасибо, – тепло поблагодарил Лю Вэй и кашлем прочистил горло, собираясь с мыслями. – В детстве мы с матушкой без конца молились о моем и её исцелении. Знаете, она тяжело больна... И это очень сложно – знать, что человек, которого ты любишь, медленно умирает. Она слабела на глазах, и я молился. Думал, что явится чудо, что однажды она проснется полная сил. Такие дни и правда случались, и мне нравилось верить, что Небесный Владыка Лэанг заходил к ней в ночи. Но я… Всегда знал, что он безучастен как к её судьбе, так и к моей. Я сам встал на ноги. Когда клан Сён сказал, что использовать магию для меня безнадежно, я перешёл на вторую стадию совершенствования. Я использую ци, я сохранил ядро, я расту и живу. Может, это и было тем самым чудом, подаренным мне богом за все мои молитвы. А, может, он здесь совсем не при чём. Я не хочу искать следов божественных деяний или обижаться на то, что в миг трудностей кто-то оставил меня. Это мои трудности. Почему вообще кто-то должен помогать мне с ними? Боги не обязаны жить за нас наши жизни и вмешиваться во все подряд. Несправедливой жизнь делают злодеяния других людей. Боги живут в своём мире. Конечно, хотелось бы их участия, хотелось бы, чтобы они показывали путь, подобно звёздам в ночи, но они всё ещё двигают фигурки. Всё ещё следят за людьми и остаются неравнодушны. Пятнадцать лет я жил в Солнечной Арасии и ни разу не видел богов. Я молился, и каждая молитва отдавалась в сердце надеждой. Моей надеждой. В миг молитвы мне казалось... Что я слышу голос своего сердца, и я понимаю, что на самом деле чувствую, куда должен идти и за что бороться. Молитва давала мне сил. Не потому, что Небесные Владыки решили одарить меня своим вниманием, а потому что я сам верил во что-то и стремился к чему-то. Я сам встал, господин Тэй Шу. И... Думаю, что так и нужно относиться ко всему. Верить нужно прежде всего в себя. Верить надо и в чудо, и в друзей, в саму жизнь. Придут Владыки или нет, они видят нас истинными, поэтому мы не можем обмануть их, раскаиваясь в том, о чём не сожалеем, извиняясь за то, за что просто положено извиняться. Они всегда знают правду. Мы же через молитву ищем её в себе. И... Знаете… Прожив пятнадцать лет на родине, я ни разу не видел богов. Мне... Просто не нужна была их помощь. У нас спокойно и хорошо, все заняты своим делом. Все добры друг другу. А в Хэкине... В Хэкине я постоянно их вижу. В символах, знаках, даже в музыке. Даже вчера! Я слышал звуки эрху. То играла госпожа Йюнью. Она просила помочь Лэй Линю. Она любит его и не хочет, чтобы с ним случилась беда. Так что… Вы не правы, господин Тэй Шу. Богам не так уж и всё равно.       Тэй Шу слушал речь ученика, не позволяя себе проникнуться его сентиментальной верой. Лицо его неизменно сохраняло каменное выражение.       – Это лицемерно с ее стороны, – сморщился генерал. – Кто тут богиня? Если она волнуется, лучше бы исцелила своего избранника и других детей, а вместо этого она поет тоскливые песни. Это так же жестоко, как то, что сделал Сяолун.       – Вы его видели?.. – осознал Лю Вэй.       – Кто-то же высек клеймо на моей спине, – хмуро произнес Тэй Шу.       Лю Вэю стало грустно. Учитель услышал в его трогательном рассказе лишь жестокость богов, но он не мог воспринимать его слова иначе после того, что боги сделали с ним.        «Бог справедливости лично высек ему клеймо... Как же так...» – пораженно подумал Лю Вэй.       – Это... Жестоко, – прошептал дракон в растерянности. – Вы ведь были ребенком.       – Бог справедливости поступил вопреки справедливости – вот что злит меня больше всего. «Отвечай за грехи! Отвечай за грехи!!! ОТВЕЧАЙ!!!». На меня постоянно кричал голос извне. Поначалу он пугал, а потом стал просто раздражать. Я сказал этому голосу «нет». В конце концов, я не был ни в чем виноват. И это было справедливо – послать бога, который хотел от тебя раскаяния за то, что не делал ни твой отец, ни ты. Боги не знают ничего об истинной справедливости. Поэтому справедливостью стану я.       В ледяных глазах блеснула стальная уверенность. Лю Вэю стало не по себе от жёсткости, с которой учитель произнес эту фразу.       – Вы всегда справедливы, – прошептал Лю Вэй. Он крепко задумался о том, что не так с Хэкином, богами и всем миром. – Но… Неужели все боги были жестоки к Вам?..       – Других я не видел. Они смотрели молча. Вот и всё. Прекращай болтать об этом.       Лю Вэй хотел спросить о большем, но Тэй Шу и так наговорил достаточно. Генералу не нравилось то, что Лю Вэй каждый раз вытаскивал боль из него. Не думал, что когда-либо доверит это хоть кому-то ещё…       – Знаете, всем нужна вера, господин Тэй Шу. Но… Вера ведь выражается не только в богах. Вы можете верить в справедливость, в доброе, хорошее. В себя. В меня.       – Глупости, – хмыкнул Тэй Шу. – Я ни во что и никому не верю.       – Даже мне?..       Учитель посмотрел в честные глаза юноши.       – Тебе – иногда. Но ты – большое исключение.       – Видите, если есть я, значит, могут найтись и другие!       Тэй Шу ещё раз хмыкнул и закатил глаза.       – Другого такого нет. Ты один такой глупец.       Лю Вэй давно научился не обижаться на такие слова учителя.       – Нас таких целая Арасия! Приезжайте как-нибудь. У нас хорошо, правда. И мандарины вкусные. А ещё у нас самые красивые девушки. Правда! – Лю Вэй смутился, вспомнил про отношения императора и генерала, и неловко добавил: – …и мужчины вроде тоже очень даже ничего.       Тэй Шу глянул на него испепеляющим взором. Лю Вэй неловко почесал затылок.       – По крайней мере, у меня раньше было много поклонниц, – невозмутимо продолжил он. – Было неловко всем отказывать, ахах.       – Да, – холодно ответил Тэй Шу.       Лю Вэй совершенно не понял, к чему это было, и почувствовал себя весьма озадаченным.       – Да? Вы согласны приехать в гости? С отцом моим Вы уже знакомы! Он, правда, вряд ли разрешил бы Вам остановиться в нашем доме, но...       – Я не поеду в Арасию. Если там все такие же шумные, как ты, у меня без конца будет болеть голова. Хватает мне одного.       Лю Вэй улыбнулся.       – Да ладно Вам, учитель. Вам ведь без меня было бы скучно.       – Умному человеку не бывает скучно, Лю Вэй.       Дракон тихонько рассмеялся.       – Но со мной ведь веселее! Знаете, я рад, что нас послали на это задание вместе. Я имею в виду... Мы дополняем сильные стороны друг друга. Вместе ни одному врагу от нас не укрыться!       Тэй Шу просверлил его взглядом и проигнорировал, как и всякие прочие глупости.        Лю Вэй хотел сказать что-то ещё, но вдруг замер на месте и изумлённо раскрыл глаза.       – Учитель...       Тэй Шу раздражённо дёрнул бровью.       – Опять твои глупости? Даже для тебя это чересчур, Лю Вэй.       – Нет, смотрите! – Лю Вэй указал рукой вперёд, точно на храм. То, что он увидел, искренне поразило его.       – Этого ещё не хватало! – рыкнул Тэй Шу и бросился вперёд.       Лю Вэй побежал за ним.