Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Громкий крик заставил Лю Вэя схватиться за оружие. Он звучал так дико, будто кого-то режут по живому. Мужчина. Судя по голосу – точно не ребенок. В надрывистых воплях тяжело было определить точный возраст – то были бессвязные вскрики, протяжные и короткие, рваные, словно человек бежал... Или дёргался.       Вопли чередовало ужасающе кряхтение, настолько глубокое и надрывное, словно в кашле человек выворачивал лёгкие наизнанку. Эти звуки пугали до дрожи.        «Лэй Линь не мог так поступить с Небесными Избранниками. И вообще ни с кем... Объявился враг?..»       Тревога нарастала.       Хруст снега подсказывал, что человека мучали на улице. Лю Вэй помчался вперёд учителя. Его тяга спасать людей безрассудно обходила стороной инстинкт самосохранения.       Тэй Шу нервно потёр виски, глядя ему вслед, но не прибавил шагу, пусть генерал не был любителем гулять по заснеженным храмам. В этот день две нелюбимые вещи господина Тэй Шу смешались в одном путешествии, так что рвение ученика разделять он совершенно не собирался. К тому же, узнал голос.       Лю Вэй обогнул несколько уличных алтарей и увидел Янга Шу. Серебряный Дракон не видел змея около четырех месяцев, но за это время с ним произошли существенные изменения. Лицо мужчины покрывали татуировки, обозначающие причастность мужчины к храму – необязательные для служения, но обозначающие принципиальность принятого решения, что останется с ним до конца его дней. Иероглифы сменяли религиозные узоры, сплетённые в ветви, покрывающие щеки, лоб и даже кончик носа. Глаза Янга Шу были впалыми и темными. Выглядел он ужасно – исхудал, зарос бородой, утратил былую спесь и гордость и обратился в набожное подобие бездомного. Ряса Небесного Избранника делала его образ практически неузнаваемым – Лю Вэй привык видеть Янга Шу воинственным, гордым и сильным, а сейчас перед ним предстал слабый, сломленный человек, уставший от жизненных трудностей. Мучавшийся болью.       – Нет... Нет!.. Ааааргггхх!       Слабый хрип сменился вскриком боли. Янг Шу стоял на коленях перед алтарем Лэанга и чистил его от снега. С каждым движением мужчину съедала боль, и он не мог контролировать свои руки. Вазы для подношений упали на землю. Завявшие цветы темными пятнами пачкали снег. Фигура бога смотрела на него пустыми, каменными глазами, безучастно застыв на месте. Янг Шу сложил дрожащие руки в жест молитвы. Боль поставила его на колени, и он безмолвно умолял об освобождении.       – Спаси меня, Владыка...       Через мгновение Небесный Избранник услышал хруст снега и оторвал взгляд от алтаря. Измученные глаза отыскали Серебряного Дракона – цветное пятно в бело-сером мире. Янг Шу дрогнул. Он никогда не жаловал Лю Вэя. Они находились в очень сложных отношениях, а после того, как Серебряный Дракон обыграл мужчину в словесной дуэли и поставил на место, после того, как выставлял перед императором дураком и едва ли не обвинял в сговоре с врагами, Янг Шу и вовсе возненавидел Лю Вэя. Предстать перед ним в таком унизительном состоянии было для гордого змея неприемлемым, но за месяцы, проведенные в храме, он утратил свой прежний облик, и теперь, глядя в янтарные глаза, улыбался. Лицо его изображало не радость, даже не её робкие зачатки – это была измученная надежда, раненная, почти мертвая, удушенная безжалостными руками богов, но вдруг вдохнувшая свежий воздух явившегося ему чуда.       – Дракон!..       Янг Шу не мог расцепить рук. Они неестественно выгибались, словно сломанные, но продолжили жаться друг к другу. Небесный Избранник повернулся торсом и посмотрел на Лю Вэя, словно к нему явилось божество.       – Помоги!..       Лю Вэй растерянно опешил.       – Господин Янг Шу...       Он хотел было подойти, но Тэй Шу перегородил ему дорогу. Генерал возвысился над Небесным Избранником, как далёкие звёзды над земной твердью. Пусть Тэй был невысок, его высокомерие, надменность и холодность прочертили границу между ними.       – Умоляешь о помощи того, кого ненавидишь? Жалко выглядит.       Тон генерала оставался жёстким и холодным. Холоднее, чем снег.       Янг Шу впился взглядом в младшего брата и, заставляя свое тело шевелиться, вытянул к нему руку.       – Тэй... Помоги… Мне. Прошу тебя, помоги... Я не вынесу больше... Ааагггхххх!       Янг согнулся пополам и взвыл от боли. От его воплей у Лю Вэя заболело сердце.       Тэй Шу не знал жалости, высокомерно глядя на Небесного Избранника.       – Именно такой судьбы ты желал мне. Кричал с пеной на губах, как почётно служить семье Небесным Избранником. Называл меня трусом и предателем рода за то, что я отринул эту роль, – Тэй Шу не сводил с брата презрительного взгляда. – Твои слова – ничто.       – Теперь я понимаю... – бессильно прохрипел Янг. На уголках глаз застыли слезы. – Понимаю, почему ты отверг их... Вытащи меня, Тэй! Освободи меня! Я так больше не могу!..       Янга ломало, словно наркомана без дозы. Он облизал пересохшие губы, сглотнул и взахлёб продолжил молиться, чтобы хоть немного облегчить свое состояние. В этот момент он сжимал руки так крепко, что вонзал ногти в кожу. От этого все его руки были в кровоточащих царапинах.       Тэй Шу безучастно смотрел на муку брата, считая его жалким.       – Благо клана в твоих руках, – холодно процедил генерал. – Это были твои слова. Ты хотел взять ответственность за клан. Ты её взял. В конце концов, пора отвечать за то, что ты творил за моей спиной.       Тэй Шу хмыкнул, ставя точку в разговоре. Ему не было жаль брата. Не показывал он и радости или злорадства – лишь полное равнодушие к судьбе родственника. Он обернулся и шагнул вперёд, рукой призывая ученика следовать за ним.       – Пошли. Ты не на Янга сюда глядеть пришел.       Лю Вэю было жаль измученного змея. Конечно, мужчина был полным мерзавцем, но боль уже сотни раз заставила его раскаяться.        «Должно быть это первая встреча братьев за долгое время. Тэй Шу ведь не посещает храм… Не навещал он и брата. И вот они встретились... Как сильно всё изменилось... Какие же муки он испытывает?..»       Лю Вэй колебался. Доброе сердце не могло бросить человека в таком состоянии.       Янг Шу услышал, что брат собирается уйти, и отчаянно прохрипел. Он прополз два шага на коленях, не размыкая рук и чествуя Небесных Владык даже в этот миг.       – Прости меня, брат! Прости!.. Только не уходи! Только...       Янг Шу почти ухватился за его одеяние, но Тэй грациозно выскользнул из окровавленных рук и гордо выпрямил спину.       – Ты мне не брат, – процедил он, гневно глядя на Янга. – Пошли.       Ледяным тоном Тэй Шу приказывал ученику как можно скорее уйти, не сомневаясь, что юноша последует за ним, однако Лю Вэй застыл, не в силах бросить человека, нуждавшегося в помощи.       – Мы не можем его тут оставить, – возразил юноша.       Тэй Шу разозлился и схватил ученика за запястье.       – Пошли, я сказал. Или тебе стало всё равно на больных детей?       Лю Вэй оскалился и с силой отцепил от себя руку учителя. Он понимал, что Тэй Шу обижен на брата, но даже несмотря на личные обиды не мог поступить жестоко по отношению к врагу.       – Надо отнести его в тепло, пока он не замёрз насмерть. Посмотрите, он совсем легко одет и бос…       – Не смей, – прошипел Тэй Шу так, словно если Лю Вэй это сделает, то станет врагом номер один.       – Он терпит и Ваши грехи, господин Тэй Шу, – резче, чем хотел, произнес Лю Вэй, подхватил Янга под руку и упрямо повторил: – Нужно отнести его в тепло.       Янг Шу изумлённо раскрыл глаза и посмотрел на Бессмертного Дракона новым взглядом – полным уважения. Он не ожидал, что однажды его заклятый враг проявит к нему больше сочувствия и понимания, чем родной брат. Впрочем, Янг Шу был готов оставить брата умирать, так что у генерала в груди ничего так и не йокнуло. Он был раздражен выходкой ученика и считал её глупой.       – Он знает, что должен сделать, чтобы освободится, – хмыкнул Тэй Шу и зашагал к храму, обняв себя руками и выдыхая белый пар.       Холодало.       – Я не могу их отвергнуть... – прохрипел Янг Шу, но Тэй сделал вид, что не услышал.       Лю Вэй провел мужчину к стенам храма. Учитывая изоляцию, его никто не охранял. Все обитатели попрятались. Лю Вэя подмывало спросить у Янга, что он делал снаружи, когда все грелись внутри у каминов и жаровен, но догадался и сам: змей мечтал о том, чтобы бог исцеления забрал его боль.        «Каково это – единолично носить в себе грехи клана Шу? Должно быть, с самого пришествия Тэя к власти змеи забыли о милости молитв...»       Лю Вэй бы не удивился, если бы Тэй Шу запретил их вовсе, как людям у стен храма. Только если этих он пытался уберечь от заражения, то своих хотел отлучить от веры. Даже с богатым воображением Лю Вэя он не мог представить себе, каково это – жить без веры, не молиться, когда плохо, не надеяться, что кто-то в этом мире может тебя услышать. Если бы он вдруг был лишён веры, то почувствовал бы себя ужасно одиноко.       Лю Вэй довел мужчину до скамьи в общем зале и усадил его, отряхнув от снега. Тэй Шу нетерпеливо пошел вперёд, пытаясь интуитивно определить, куда им нужно идти – из зала вели две дороги.       – Спасибо... – прошептал Янг Шу, сомкнув ладони в месте молитвы и покачиваясь, словно ведомая сила заставляла его склонять голову к полу. – Спасибо…       Лю Вэй спокойно кивнул.       – Мы пришли к Лэй Линю. Знаешь, где он?       – С больными детьми, – прохрипел Янг Шу. Его сговорчивость была платой за доброту. – Он держит их в недостроенном крыле. Вход перекрыт магической печатью, но с императорской брошью Вы без труда пройдете. Только осторожно… Там может быть опасно… Старый камень… Кххх… Рхааа! Разрушения. Его не успели восстановить.       – Он изолировал себя с детьми?.. – ахнул Лю Вэй.       – Он не может их оставить... – вдумчиво прошептал мужчина. – Лэй Линь – настоящий человек. Прежде... Я смотрел на мир иначе. Теперь я увидел и... Прочувствовал. Всё совсем иначе. Не так... И Люди… Есть Люди! С большой буквы. Понимаешь, дракон?       Тэй Шу показательно цыкнул. Лю Вэй понял, что его терпение на пределе, и, если Лю Вэй не последует за ним, учитель уйдёт один.       – Лэй Линь действительно хороший человек, – мягко ответил Серебряный Дракон.       Янг Шу кивнул и едва собрал мысли и силы для ответа:       – Когда кто-то заболевает, то молча идёт туда... Их там... Уже много... Надеюсь, я следующий...       Лю Вэй взволнованно посмотрел на мужчину и мотнул головой.       – Не говори так. Жизнь надо жить, покуда она дана тебе. Жить достойно.       Янг Шу посмотрел так выразительно, будто молил добить его, но Лю Вэй не собирался этого делать.       – Молись, чтобы стало легче, – посоветовал юноша вместо желанной расправы.       Лишь когда Серебряный Дракон отошёл от изувеченного змея, то понял, как двусмысленно звучала эта фраза. Ему это не понравилось, но слов было уже не забрать, а оправдания прозвучали бы еще более неловко и некрасиво.       – Мастер, подождите! – крикнул Лю Вэй учителю вслед.       Тэй Шу уже ушел вперёд. Он морщил нос и всячески показывал своё недовольство. В этом была вина и Лю Вэя, и брата, но больше мужчину раздражало место, где он оказался: жуткое и мёртвое. Он не чувствовал безопасности в тишине коридоров. Обитель богов казалась ему зловещей и жестокой. Одно только то, что здесь болели дети и страдали взрослые, не сулило ничего хорошего.       Лю Вэй чувствовал переживания учителя. Он видел, что тот изменился. Не внешне, потому что внешне всё оставалось, как прежде – холод, равнодушие и презрение – но внутреннее. Это было глубокое чувство, цеплявшее ледяными лапами сердце. Тэй Шу ожесточился, ощетинился, как еж, и напрягся. Только показывал это не поведением, не телом, но взглядом, неспособным скрыть глубину страдания.       – Мастер, если Вам тяжело, я могу поговорить с Небесными Избранниками сам, – предложил Лю Вэй, пока они шли по коридорам.       Тэй Шу упрямо молчал.       – Вы обиделись?.. – уточнил Лю Вэй. – Я не хотел идти против Вашего слова, учитель, но я просто не мог бросить страдающего человека на холоде, кем бы он ни был: Вашим родственником или кем-то ещё.       – Ты слишком мягок, – хмыкнул Тэй Шу. – Он скажет, что угодно, чтобы выбраться отсюда. Не верь словам. Не верь людям и их слезам. Никому и ничему не верь. Особенно богам.       Лю Вэй поравнялся с учителем и заглянул в его глаза.       – Я не смогу так. Не смогу без веры. Если лишиться её, если утратить, если не верить даже друзьям, то каким же одиноким и жестоким станет мир....       – Ты станешь свободен, – не согласился Тэй Шу. – Мы одиноки с того самого дня, как появились на свет и покинули лоно матери. Мир был и будет жесток. Тем, что ты обманываешь себя, ты ничем себе не поможешь. Лишь будешь жить, веря в ложь. Янг сам решил стать Небесным Избранником. Я не тянул его за язык.       Лю Вэй мог его понять. Он вспомнил своего дядю, убившего брата. Янг Шу пытался уничтожить генерала и занять его место. Тогда он не жалел Тэя Шу, лишившегося ядра. Он не жалел его, когда маленький Тэй был отдан в храм и страдал ничуть не меньше. Янг Шу получил возмездие, которого заслуживал.        «Это справедливость господина Тэй Шу... Его одиночество.»       – Неправда. С тех пор, как Вы родились, вокруг Вас появилось множество людей. Ланг Бао, например.       Тэй Шу сморщился.       – И я, – дружелюбно добавил дракон.       – Пффффф.       Тэй Шу всякий раз отрицал участие ученика в своей судьбе, но при нем явно вёл себя мягче, чем с другими. Судьба Лю Вэя была ему неравнодушна.       – Но правда ведь есть!       Тэй Шу отвёл взгляд и холодно процедил:       – Ты не избавил меня от одиночества. Ты просто шумишь рядом, когда хочется побыть в тишине. Меня раздражает то, что я иногда думаю о тебе.       Любого человека оскорбили бы такие слова, но Лю Вэй радостно улыбнулся, почувствовав, что в самом деле учителю совсем не всё равно.       – Я тоже иногда думаю о Вас.       Тэй Шу задрал голову, хмыкнул и отвернулся. Лю Вэй подумал, что смутил учителя, но разговор прервался, когда они переступили через барьер. Эту защиту воздвиг не генерал, а лично Лэй Линь, надеясь уберечь здоровых от больных. Сам он вынужден был суетиться между двумя группами, стараясь не подходить к здоровым людям близко и помогать всем Небесным Избранникам справляться с их тяготами. Думая об этом, Лю Вэй все сильнее уважал своего друга.       Впереди послышался надрывный детский плач.       – Нам туда, – произнес Лю Вэй.       Тэй Шу в очередной раз подивился тому, как бездарно ученик тратит слова. Он уже устал делать ему замечания и молча пошел на звук.       Янг Шу не солгал, говоря о том, что в старом крыле храма может быть опасно. Опорные балки тревожно поскрипывали под весом сводов. С потолка сыпались мелкие камни и пыль, словно из-за снежного покрова крыша здания не выдерживала. На каждые четыре шага мужчин сопровождали лужи и наледь. Кровля грозила обрушиться. Внутрь уже принесли стройматериалы. Рабочие начали укреплять балки и колонны, но вынуждены были покинуть рабочие места из-за вспышки болезней, что делало вид храма ещё более болезненным и трагичным.        «Это место – словно воплощение состояния веры Хэкина: хрупкое, трещащее по швам, полное дыр. Стонущее в мольбе о помощи.»       Крики детей становились всё громче. Болезненные стоны рисовали в голове Лю Вэя ужасающие картины болезни, но когда он увидел, что происходит с детьми, то скорбно осознал, что реальность гораздо хуже кошмаров разума.       Лэй Линь разместил всех детей в одной комнате. Он не хотел, чтобы они чувствовали себя одиноко, не хотел покидать хоть кого-то из них, лишить столь необходимых им заботы и внимания. Он был с ними и молился один за всех.       Восемь коек ютились в старой лечебнице. Здесь было тепло и не дуло благодаря занавескам на окнах. Огня в камне хватало, чтобы прогреть помещение, но Лю Вэй ногами ощутил, что в воздухе витает и ци – Лэй Линь использовал силу, чтобы помочь огню.       Лю Вэй изумился своим ощущениям – прежде он не мог почувствовать следов магии так явно, а теперь! Он видел частички энергии, что витали в воздухе, подобно пыли. Не глазами, но энергией определял, кому она принадлежит. Впервые так ярко ощутил внутреннюю энергию цилиня. Ци Небесного Избранника представлялась ему голубым водопадом, разливавшим воду по всему его телу. На мгновение Лю Вэй опешил от образов, что наложило на реальность восприятие, но затем осознал, что именно так и выглядела душа друга теперь: нескончаемые слезы и боль придавали Лэй Линю сил молиться и держаться ради детей.        «Он такой сильный... Я должен как можно скорее найти лекарство...»       В самое сердце поражала драматичная картина того, как Лэй Линь заботился о детях. Он сидел на краю кровати и держал малышку за руку. Юная Небесная Избранница хныкала и цеплялась за него. Цилинь укрыл ее пледом и шептал слова утешения. Вместе с тем по пальцам его текла энергия – он явно пытался облегчать малышке боль, слушал ее и утешал наивными сказками о том, что всё обязательно будет хорошо.       – Боль закончится, – шептал Лэй Линь, – Уже скоро.       Это была сладкая ложь. Боль для Небесных Избранников становилась центром существования, но определенно совсем не в таком количестве.       Видеть это было невыносимо.       Голос Лэй Линя вывел Лю Вэя из магического транса.       – Господин Лю Вэй? – изумлённо ахнул Лэй Линь. – Зачем Вы здесь? Неужели заболели?       Цилинь в мгновение предположил самое худшее. Плохой знак.        «Он едва держится. Теряет веру, как бы отчаянно не хотел верить до конца.»       Лю Вэй скорбно оглядел комнату. В его присутствии – а, может, присутствии Тэй Шу – все малыши смолки. Они уставились на него, и дракон почувствовал стыд– они ждали хороших новостей, лекарства, помощи, о которых без конца шептал им духовный учитель, но Лю Вэю нечем было их обрадовать. Он был в самом начале пути и пока не имел никаких ответов. Лишь беспочвенные предположения.       Серебряный Дракон хотел было ответить, как Лэй Линь обратил внимания и на фигуру за его спиной. Тогда как Лю Вэй прошел в комнату, Тэй Шу остался стоять в дверях. Что-то удерживало его там: чувства, воспоминания, пренебрежение или же страхи прошлого...       Змей заглянул в глаза цилиню, и в тот момент Лэй Линь невольно сжал руку малышки и осунулся. Дрогнул от страха. Комок неприязни свернулся в животе, лицо на мгновение изобразило уязвимую враждебность, а затем разгладилось. Лэй Линь вдруг почувствовал умиротворение и покой от осознания, что генерал пришел в храм. До этого он обходил его стороной, а, значит, Лю Вэй смог достучаться до его сердца. Смог позвать на помощь и привести в храм ярого противника Небесных Избранников. Уговорил императора.       – Вы что-то выяснили? – обнадеженно спросил Лэй Линь.       Тэй Шу сложил руки за спиной и не собирался ничего говорить. Это дело он доверил ученику, рвавшемуся вести допрос. С детьми у генерала не ладилось, с Небесными Избранниками – тем более. Лю Вэй и не полагался на помощь учителя в этом деле. С Лэй Линем он собирался говорить сам. Он поклонился другу с почтением и ответил:       – Благая весть, что император верит нам и поручил заниматься этим делом. Я говорил с твоим отцом... Он очень переживает, но готов всячески помочь. Бэй Сён день и ночь трудится над созданием лекарства. Но пока причины не будут выяснены, понять, как исцелить болезнь, трудно, поэтому мы здесь.       – Это опасно, – взволнованно прошептал Лэй Линь. – Вы можете заболеть. И... Вынести заразу за пределы барьера.       – Я понимаю. Но иначе ответа не найти. Храм посещали многие люди с того дня, как заболел настоятель. Но... Заболевшие появились только сейчас. Я полагаю, катализатор находится где-то в стенах храма. Это направленная атака по вере. Я более чем уверен, что буду в порядке. А даже если заражусь, я все равно отыщу лекарство.       Лэй Линь посмотрел на друга с уважением. Первый раз Лю Вэй сторонился его, но теперь встречал судьбу храбро. Он переступил через опасения за собственную жизнь ради блага других. Лэй Линь безгранично уважал его.       – В таком случае я готов помочь Вам, господин Лю Вэй, но я уже рассказал всё, что знаю. Если нужно, можете свободно перемещаться и осмотреть все помещения храма.       Лю Вэй задумался об этом.       – Где чаще всего проводят время Небесные Избранники?       – У каждого есть своя келья. Также Небесные Избранники ежедневно посещают зал молитв, тренировочную площадку, трапезную и... Иногда зал наказаний. Другие залы для них под запретом.       Лю Вэй кивнул, подумав, что было бы неплохо осмотреть эти помещения. Вдруг он сможет что-то заметить глазами и новым зрением? Его восприятие стало гораздо острее.       – Мы осмотрим их с твоего позволения.       – Конечно, – кивнул цилинь.       – Но прежде я хотел бы задать несколько вопросов тебе и твоим подопечным.       Девочка в руках Лэй линя застенчиво прикрыла лицо одеялом. Она боялась разговора с чужаком. Другие дети тоже занервничали. Должно быть, в храме было достаточно вопросов, о которых просили молчать, потому юные Небесные Избранники напряглись. Эти дети в целом очень осторожно относились к чужакам. После того, как их предали семьи, они заново учились доверию. Некоторые так и не могли обрести его.        «Им и без того худо, а тут я со своими вопросами... Но как я могу узнать правду, если не буду знать деталей? Мне нужны их ответы, чтобы отыскать ключ.»       – Не бойтесь, крохи, я вас не обижу, – дружелюбно произнес юноша, осматривая каждого малыша и улыбаясь. – Я совсем-совсем нестрашный Серебряный Дракон. Слышали о таком? Я друг достопочтенного господина Лэй Линя.       Цилинь ласково погладил девочку по волосам, а затем оглянулся на остальных малышей.       – Господин Лю Вэй и правда мой друг. Он хочет нам помочь, так что, будьте добры, ответьте на все его вопросы.       Дети робко закивали.       – Только... – осторожно добавил Лэй Линь. – Цзинь и Фэн сейчас спят. Я бы не хотел их тревожить. Они – самые тяжёлые.       Лю Вэй понимающе кивнул.       – Я буду говорить тише, – пообещал Лю Вэй и понизил голос. Он сделал два шага к первой на пути кровати и спокойным голосом произнес: – Знаете? Когда я был маленьким, я пережил страшную трагедию. Все опасались, что я не смогу ходить и использовать магию. Я тоже боялся. Было так страшно и больно, что мне казалось, что я умираю. Но усилиями лекарей и заботой моих близких я смог поправиться. У господина Лэй Линя так много любви и нежности, что одна его улыбка медленно исцелит вас, как самое настоящее лекарство. Правда?       – Братик Лэй Линь очень хороший! Он готовит нам кашу и целует в лобик перед сном, – воскликнул мальчишка с белыми, как снег, волосами. Он лежал в крайней койке и выглядел очень болезненно. Руки его были перебинтованы, но сквозь фактуру бинта проступали волдыри. Перебинтовано было и горло, и говорил он с трудом, хрипло и слабо. И всё же, говорил.       – Ты... Мунджи, да?       Лю Вэй запомнил имена заболевших и без труда определил ребенка из клана Хоу. Все обезьяны отличались особой формой ушей, оттопыренных вперёд, из-за чего им часто доставались дурацкие клички от сверстников.       – Как Вы узнали? – ахнул ребенок.       – Я ведь Серебряный Дракон! Мне полагается знать такие вещи, – Лю Вэй подмигнул, но тут же стал серьезнее. Он сел на кровать к малышу и заглянул ему в глаза. – Мунджи, ты часто виделся с настоятелем?       Мальчик застенчиво кивнул.       – Все Небесные избранники общаются с настоятелем очень плотно, – пояснил Лэй Линь. – Утреннюю молитву проводит настоятель. Он очень добрый человек. Всегда беседовал с каждым Небесным Избранником, помогал решать проблемы и говорил по душам с каждым, кто в этом нуждался.       – Но ведь настоятель уже несколько недель как отошёл от дел, а дети заболели лишь сейчас. Кто-нибудь из вас навещал настоятеля?       – Я, – прошептал Лэй Линь. Он чувствовал на себе вину, ведь уже не единожды думал, что мог стать причиной распространения болезни.       – А ещё кто-нибудь?       Один из детей заметно замялся. Лэй Линь заметил это и ласково спросил:       – Пинг?       Мальчик нервно затеребил покрывало пальцами.       – Я не... Я не... Я не виноват... Я...       – Тебя никто не обвиняет, – спокойно сказал Лэй Линь. – Просто расскажи, как было, чтобы помочь всем нам.       – Я заходил к настоятелю, – признался Пинг. – По ночам. Я очень скучал по его наставлениям, и когда он заболел, я хотел ему помочь. Думал, ему одиноко, потому что его никто не навещал. Мне не хватало его мудрости. Но когда я приходил последний раз, он больше не говорил... Аааа!       Мальчик вскрикнул от боли и расплакался. Лю Вэй подошёл к нему и бережно утер слезы. Успокаивающе погладил по голове.       – Ты ни в чем не виноват, маленький. Ты просто был неравнодушен. Но ты ведь заболел один из последних?       У Пинга единственного были темные волосы, не тронутые обилием седины.       Мальчик робко кивнул.       – А если это я?..       – Нет, точно не ты. Но нужно знать. Тот, кто заболел первым...       – Я, – вяло отозвался Чунь Мон. – Я первый.       – Ты общался с настоятелем?       – Нет, – мальчик опустил голову. – Мы... В ссоре. Настоятель наказал меня за непослушание, поэтому я злился. Я отмаливал грехи, когда мне стало плохо. Закричал и упал, потерял сознание, но когда очнулся, боль была такой сильной, что единственное, что хотелось, это молиться о спасении.       Чунь Мон сжался и всхлипнул.       – Я не понимаю, за что это всё со мной! Я ни в чем не виноват! Ни в чем...       – Значит, заболевание распространяется вне зависимости от контакта... – задумчиво произнес Лю Вэй. – Иначе все заболели бы сразу, ведь настоятель общался со всеми даосами и прихожанами. Причина в чем-то другом.       Лю Вэй почувствовал жгучий взгляд учителя на спине и без слов понял его волю. Задал неудобный вопрос:       – А... Кто-то из вас совершал плохие поступки? Такие, чтобы сильно разозлили настоятеля или кого-то из братьев и сестер?       Лэй Линь недоуменно посмотрел на друга. Он не ожидал от Лю Вэя такого, но Серебряный Дракон не мог избежать этого вопроса.       – Мы ничего не делали! – закричала девочка в руках Лэй Линя. – Мы постоянно всё терпим! Мы молимся и просим прощения, но мы не виноваты!       – Лони... – Лэй Линь сочувствующие посмотрел на девочку и погладил ее по волосам. – Лю Вэй спрашивает, чтобы разобраться, а не обвинить тебя.       – Неужели и так не понятно? – плаксиво проскулила она. – Как мы можем сделать что-то плохое?       – Я съел на два пирожка больше на завтрак в день, когда заболел, – робко признался Миджу.       Остальные молчали, недоверчиво глядя на Лю Вэя. Он ответил им неловким и виноватым взглядом.       – Что-то происходило в храме? Когда заболел настоятель? – спросил Серебряный Дракон, желая перевести тему и продолжить искать верное направление.       – Мой дядя впервые меня навестил, – блаженно прошептала вторая девочка среди заболевших. Казалось, это было единственной хорошей мыслью, что теплилась в ней, поэтому она захотела поделиться.       Лю Вэй посмотрел на нее с сочувствием. Девочке было около десяти, скорее всего, она попала в храм еще крохой. Быть может, её впервые кто-то навестил за несколько лет…       – Это очень здорово, Ни, – нежно произнес он, стараясь не показывать тоскливых чувств.       – Дядя такой занятой, но он пришел! Принес такие вкусные гостинцы! Всем понравилось!       – Это замечательно, Ни, – повторил Лю Вэй нежно, а затем обвёл взглядом всех детей. – А ещё что-то? Новые при храме? Какие-то гости? Происшествия? Что-то выбивающиеся из обычного порядка?       Лэй Линь серьезно задумался.       – В то время... В то время... – цилинь перебирал в голове факты. – В храм прибыли пять новеньких Небесных Избранников. Все из клана Мон. Говорят, дети Яо Мона – старшего брата Ванхэ, но слухи всегда грязны. Такое количество Небесных Избранников неудивительно. Монам в храме приходится непросто. Им нужна поддержка, иначе они просто сломаются.       Лю Вэй понимающе кивнул. Он представил себе все злодеяния семьи и ту боль, что переживали дети. Он не знал, сколько нужно молиться, чтобы отмыть хотя бы один грех, но в случае с семьёй Мон, казалось, что и три поколения Небесных Избранников не будут способны искупить вину полностью.       – Помимо этого ничего припомнить не могу, – растерянно прошептал Лэй Линь. Он хотел помочь, но было нечем. – Все события не отличались от обычного быта храма. Фэйцвэи совершили большое пожертвование. Был ремонт, здесь ходили десятки рабочих. Ещё и праздник зимнего солнцестояния... Приезжали гости из окрестных храмов, монахи и путники, желавшие прикоснуться к торжеству. К тому же в храм ежедневно приходит множество молящихся, сложно представить, кто может быть виноват... За прошедшие дни никаких инцидентов не случалось. Всё было мирно. Слишком тихо.       Лю Вэй задумался об этом.       – А резкие вспышки магии?..       – Ничего такого, господин Лю Вэй. Я был сказал. Обратил бы на такое внимание.       Лю Вэй старался не показывать расстройства, но он надеялся узнать больше.       – А когда заболел Чунь Мон? Было что-то?       Лэй Линь глубоко задумался и скорбно мотнул головой.       – Нет... Простите, господин Лю Вэй, не хочу огорчать Вас таким ответами, но... Я правда ничего не помню.       – Тем, кто хорошо молится, начали давать печенье, – припомнила Лони.       – А, да. Инициатива господина Чонгана Мона. Он хотел поощрять детей, потому что последнее время... Некоторые дети начали отказываться молиться.       – Почему? – осторожно спросил Лю Вэй.       Лэй Линь посмотрел на него глубоко тоскующим взглядом.       – Не все Небесные Избранники быстро смиряются со своими участями. Такое происходит довольно часто.       Тэй Шу хмыкнул, поддерживая бунт детей. Лю Вэй попытался уместить в голова всё, что узнал.       – А какие враги у настоятеля или, может, всего храма? Кто-то угрожал? Может, кто-то был в ссоре с настоятелем ещё до его вступления в должность?..       – Фениксы нас ненавидят, – болезненно произнес Лэй Линь. – Они потеряли большую часть уважения, когда случилась трагедия в храме. А так... Демоны всегда были и будут нашими врагами, только вот гораздо больше терзают нас собственные души.       Разговор заходил в тупик. Лю Вэй искренне надеялся что-то узнать, но упускал из виду что-то тонкое.       – Я бы хотел осмотреть те помещения в храме, а ещё поговорить с остальными детьми, может, они что-то вспомнят.       Лэй Линь кивнул и нежно обнял девочку, поглаживая Лони по плечу.       – Конечно, господин Лю Вэй. Приходите, если нужны будут ответы. Я всегда готов посодействовать расследованию.       Лю Вэй поклонился другу.       – Я обязательно отыщу лекарство. Обещаю.