Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Цао взволнованно оглядывался по сторонам. Ему было страшно от поднявшейся неразберихи. Вдалеке раздавались голоса, проклинающие богов, треск бьющихся предметов и грохот падающей мебели. По дороге никого не было видно, но оттого каждый звук пугал ещё сильнее – мальчик не знал, откуда ждать беды, и на всякий случай боялся всего.       Лю Вэй вёл его за руку, крепко сжимая ладонь. Берег и занимал мальчика разговором:       – Те Фэйцвэи... Кто они?       – Монахи, – боязливо ответил мальчик. Он утратил свою прежнюю общительность и закрылся, но Лю Вэй не давал ему теряться в страхе.       – Они близки к настоятелю?       – Нет. Нет... Обычные монахи. Честно говоря, до всей этой истории я даже не знал, что такие есть в храме. Не обращал на них внимания.       – Они пришли недавно?..       – Нет. Юзу говорит, они были в храме уже несколько лет. Что они давно планировали...        «Выходит, храм очистили не до конца. Полгода назад арестовали столько людей... И всё равно кто-то из культа затаился. Сколько их на самом деле?.. Где ещё они прячутся? Среди доблестных героев империи? Среди стражи? Именитых членов кланов? Во дворце?.. Кто-то ведь скребётся над душой у Ланга Бао...»       От этих мыслей было тошно.       – …давно планировали восстание Небесных Избранников?.. – понял Лю Вэй.       – Я... Я не знаю, - Цао поник головой. - Я никогда не задумывался, зачем им это нужно. Юзу видел в этом надежду. Он никогда не говорил о причинах. Для нас это было бы спасением, но обернулось гибелью. Меня... Меня ведь могут казнить, да? За то, что я...       – Ты ребенок, – мягко сказал Лю Вэй. – И ты помог мне узнать имя врага. Никто не будет тебя винить. К тому же, ты не помогал им. Лэй Линь не будет с тобой жесток, но другим монахам и Избранникам об этом не говори, иначе тебе не дадут житья. Будут слухи. Они неизбежны, а контролировать их практически невозможно.       – Я не буду болтать. Я хочу жить. Я решил так.       Лю Вэй кивнул. Тоской легло на мысли то, что Юзу использовали.        «Он стал очень удачной пешкой в этой игре. Сын демонопоклонника, изначально далёкий от богов, так еще и в дружбе с Монами, на которых удачно можно было переложить всю ответственность... Они даже использовали провокационные названия, чтобы сузить взгляд генерала. Предусмотрели все, кроме... Кроме моего вмешательства.»       Лю Вэй решительно посмотрел вперёд. Руки чесались подраться с врагами, имена которых он теперь знал.       – Как они выглядят?       Ребёнок растерялся.       – Эээ... Взрослые?.. – мальчик свёл брови. И попытался вспомнить. – Лысые, но с бородой. Ходят в одеянии монахов.       Описание было довольно общее, но уже что-то давало.       – Спасибо, Цао.       – А можно мы не пойдем к другим детям? Говорят, барьер охватывает всё старое крыло...       Цао всё еще пытался сбежать. Сначала от Небесных Избранников и богов, теперь – от ответственности. Он боялся посмотреть в глаза тем, чью жизнь едва не разрушил. Ему было мерзко от собственной трусости, но он не мог переступить через удушающие мысли о судьбах, что чуть не погибли по вине его друзей.       – Тебе лучше держаться с другими. Я понимаю, что... Тебе хочется побыть одному, но здание ещё не восстановили. Лэй Линь выбрал самую безопасную комнату. А ещё там тепло. Я уверен, огонек его доброты согреет твое сердце.       – Лэй Линь правда добрый. Я хочу с ним поговорить.       Лю Вэй сжал пальцы в кулак, думая о друге. Серебряный Дракон обещал Цао защиту, но ведь Лэй Линь был без сознания. Барьер держался силами его мощного заклятья, но он был очень слаб, а восстановление могло затянуться на несколько дней. В том, что лекарство поможет, Лю Вэй не сомневался. Оно ведь сделано руками Су Юна.       – Лэй Линь... Тоже пострадал от болезни, – не желая скрывать правды, признался Лю Вэй. – Мы дали ему лекарство, но, возможно, он ещё спит. Ты сможешь поговорить с ним, когда он проснется.       Цао понурил голову.       – Значит, всё зашло настолько далеко… Я не знал, что Лэй Линя отравили...       – Я тоже. Он скрывал это. Должно быть, не хотел, чтобы за него волновались, чтобы на него смотрели, как на больного, и жалели. Даже зная, что болезнь причиняет вред Небесным Избранникам, он молился и не терял веры. Лэй Линь – уважаемый человек. Очень сильный. И он обязательно поправится. Ты не должен винить себя в этом.       – А если он не проснётся? – взволнованно спросил мальчик.       – Это невозможно. Лэй Линь обязательно проснётся. Он просто не сможет оставить людей. Его воля очень сильна. Он не сможет оставить храм и просто уснуть навеки. Он не такой человек. Как бы тяжело ему ни было, он обязательно откроет глаза. Я в это верю.       Лю Вэй говорил решительно, но волновался за друга. Лэй Линю сильно досталось от культа: сначала его осквернили демоны, затем отравили... И пусть он был могущественным чародеем, это совершенно не помогло ему защитить себя.        «Йюнью волнуется за него, я точно это знаю. Но почему она не предупредила его, когда он ел ядовитое печенье? Почему не остановила? Не знала? Не могла вмешаться?..»       В голове Лю Вэя без конца раздавались жестокие слова господина Тэй Шу, казавшиеся обжигающе правдивыми. Он знал, что богам было не всё равно на людей, но в то же время они позволяли врагам действовать, ранить Небесного Владыку и строить козни врагам.        «В итоге всё обратилось в испытание веры и оказалось, что вера в Хэкине не так уж сильна. От козней врагов Небесные Избранники начали отрекаться от своих Владык. Их так долго заставляли молиться, что они... Просто возненавидели богов.»       Лю Вэй не слышал о Небесных Владыках ни одного доброго слова за последнее время. Только Су Юн искренне переживал за них и верил с такой силой, что его любовь к богам передавалась другим людям.        «Веру нельзя навязать. Она должна быть желанной, должна быть настоящей, чтобы не становиться обременительной мукой и причиной сомнений.»       – А если всё-таки не проснётся? – проскулил юный феникс.       – Тогда мы его потеряем, - холодно произнес Лю Вэй и вынырнул из омута боли и тёмных мыслей. - Но Лэй Линь... Он стал частью этого места. Он связан с храмом сильнее, чем другие Небесные Избранники. Он смог отсюда выбраться, но единственный выбрал вернуться. Всё потому, что он хочет жить и помогать другим Небесным Избранникам. Его воля к жизни поможет ему выкарабкаться. Кроме того, он не один. Ты увидишь... Нечто очень важное. То, как на самом деле выглядит вера.       – На самом деле?..       Лю Вэй кивнул, но не стал ничего пояснять. Они добрались до барьера и Лю Вэй с облегчением подумал о том, что он все ещё держится, пусть Лэй Линь без сознания. Какие сильные чары!       Цао внимательно осматривался по сторонам. Его никогда не пускали в старое крыло, поэтому, как любой пытливый ребенок, он желал залезть в каждый угол, чтобы найти лучшее место для своего тайного убежища. Он чувствовал себя повинным в болезнях детей, практически соучастником, поэтому боялся, что увидит мучающихся детей, кричащих от боли и страха. Боялся столкнуться лицом к лицу с тем, что сотворили его друзья. Ощущал себя виноватым и причастным к этому. Это было самым страшным наказанием, какое могло бы настигнуть его – взглянуть в глаза тем, кем он был готов пожертвовать ради своей свободы. Даже Лэй Линь... Перед ним хотелось извиниться.       Цао взволнованно прыгал с клетки на клетку, стараясь не на ступать на стыки между плитками, и приготовился ко всему. Столкнуться с настоящей верой казалось ему чем-то страшным и непостижимым. В голове начали представать картины божественного гнева. Он думал о том, что Лэй Линя благословила богиня Йюнью, и она накажет его, во веки будет осуждать... Но совсем не ожидал увидеть в зале, освещенном пламенем, совершенно мирную картину: детей, что отдыхали, обнимая своего любимого учителя.       – Это... – прошептал Цао Мон поражённо.       – Нет веры крепче, чем в людей, что тебе дороги, - с улыбкой произнес Лю Вэй. - Все эти дети молятся и надеются, что Лэй Линь очнётся. Как и мы с тобой. Истинная вера связывает нас с людьми, которые нам дороги. В самом деле, мы нуждаемся не в милости богов, а в здоровье и жизни тех, кто находится рядом с нами. Это - самое главное.       Цао дрогнул и потёр руками глаза. Он подумал о своих мертвых друзьях, и его сердце заныло от боли.       – Я бы прожил в неволе тысячи лет, если бы это сохранило жизни моим друзьям, – дрожащими губами прошептал он.       Лю Вэй ласково погладил его по волосам.       – Живи ради тех, кто жив. В храме много людей, которым может понадобиться твоя мудрость и помощь, те, кто слабее и младше тебя, те, кто старше, но нуждаются в твоей вере. Помогая друг другу, поддерживая и крепко держа за руку, вы справитесь с любой бедой.       – Именно поэтому Небесные Избранники всегда молятся вместе, – понял Цао Мон.       Лю Вэй кивнул.       – Мне нужно идти. Оставайся здесь и никуда не уходи...       Серебряный Дракон говорил шепотом, и всё равно его голос оказался достаточно громким, чтобы разбудить малышку Ни. Небесная Избранница заворочалась и подняла голову. Тогда она увидела Лю Вэя и изумлённо заморгала.       – Братец?.. – вопросительно спросила она.       – Отдыхай, – мягко произнёс Лю Вэй. Он не хотел будить девочку и сожалел, что так получилось. – Я просто привëл вашего друга в безопасное место.       Глаза Цао Мона заблестели от слёз. Он чувствовал вину перед этими детьми, но даже так, Лю Вэй верил, что они могут быть друзьями. Даже после всего... Цао хотелось быть таким же храбрым, как Серебряный Дракон, и справиться с чувством вины. Он ведь не виноват?..       Ни поманила Цао рукой.       – Иди сюда, братик! У нас тепло. Мы греем Лэй Линя, чтобы он поскорее очнулся.       Лю Вэй отпустил руку мальчика. Цао взволнованно посмотрел на Серебряного Дракона, а затем неуверенно шагнул к девочке.       – Давай, смелее! – девочка продолжала махать рукой. - Лэй Линю нужна наша сила. Он обязательно проснется, если мы все вместе будем молиться за него. Только молиться нам пока нельзя, поэтому мы просто греем его.       – Я... Я помогу, – решительно произнес Цао. – Лэй Линь обязательно проснется.       И в тот момент, словно по волшебству, цилинь открыл глаза.       – Ни?..       Слабый голосок Небесного Избранника позвал девочку, что возвышалась над ним. Слабым взглядом Лэй Линь едва различил ее облик, потому хотел потереть глаза, но обе его руки находились в надежных объятьях детей.       – Лэй Линь! – девочка радостно воскликнула его имя и обняла за шею. – Я так рада! Ты очнулся! Очнулся!       Лю Вэй радостно улыбнулся. Лекарство Су Юна подействовало! Он не сомневался в этом и всё равно был рад тому, что это действительно случилось.       – С возвращением, друг, - произнес Лю Вэй и почувствовал, что теперь всё будет хорошо.       Цао облегчённо выдохнул.       – Слава Небесным Владыкам... – прошептал он и сам не заметил, что возблагодарил богов, которых очень долго избегал. Вся эта история заставила мальчика взглянуть на веру иначе.       – Вы здесь... Все здесь, – прошептал Лэй Линь, тронутый любовью детей.       Приподняв голову, он увидел каждого Небесного Избранника, которого пытался защитить от болезни. Теперь же малыши оберегали его, и это было так мило, что юноша испытал сентиментальную благодарность.       – Спасибо вам, братья и сёстры.       Он шептал, потому что боялся разбудить малышей, но дети и сами начали просыпаться от радостного скулежа Ни. Увидев, что Лэй Линь очнулся, они торжествующе закричали и перебудили остальных.       – Учитель!       – Мастер Лэй Линь!       – Мы так рады!       – Ты проснулся!       – Мы верили!       – Мы молились за тебя!       Лэй Линя тискали со всех сторон. Он рассмеялся, растворяясь в чувстве уюта, подаренного детьми, и благодарно обнимал их в ответ.       – Я слышал ваши молитвы, - нежно произнес он слабым голосом. - Каждую из них. Спасибо. Вы вытащили меня с того света.       – Братец Су Юн принес лекарство! Оно помогло всем нам! – гордо объявил Чунь Мон.       – А Лю Вэй поцеловал нас в лоб и после этого спалось тааааак хорошо!       Серебряный Дракон смутился, но не стал это комментировать. Он был рад, что его доброта помогла Небесным Избранникам оправиться. Он бы хотел сделать для них гораздо больше.       Дети начали наперебой рассказывать обо всем, что случилось, хваля Су Юна и Лю Вэя, а также делясь переживаниями по поводу судьбы учителя. Лэй Линь отвечал им объятьями, и каждое новое набирало силу. Его рукам возвращалась привычная подвижность и хватка. Выглядеть он стал гораздо лучше: исчезла усталость из глаз, взгляд прояснился, здоровый румянец блестел на щеках. Только волосы так и остались покрыты белыми пятнами, а лицо состарилось на несколько лет. Этого лекарство изменить не могло.       – Спасибо, господин Лю Вэй, - признательно произнес цилинь, сидя изобразив поклон. - Вы снова спасли мне жизнь.       Лю Вэй мотнул головой, считая, что не в праве получать эту благодарность.       – За жизнь стоит благодарить не меня, а Су Юна и Бэй Сёна. Они несколько дней искали лекарство.        «А главным составляющим стала кровь Су Юна.»       Лю Вэй решил не пугать детей этими подробностями, но было очевидно: без Су Юна спасти детей бы не удалось.       – Вы ещё не полностью здоровы, - добавил Лю Вэй. - Яд спровоцировал активацию заклинания, но чары всё ещё внутри ваших тел. Тёмное заклинание, используемое врагами...       Лю Вэй не хотел пугать детей подробностями, поэтому говорил общими словами.       – Су Юн обязательно разберётся с этим и завершит лечение, - оптимистично заверил юноша, увидев, как сжались малыши, ища защиты за спиной учителя.       Лэй Линь хотел знать обо всём, что случилось, пока он спал. Цилинь понимал, что происходит что-то большее – видел это по глазам и воинственному виду друга.       – Простите, что не сказал Вам о своей болезни, – прошептал Лэй Линь, чувствуя себя виноватым перед другом.       – Ничего. Главное, что мы успели спасти Вас. Только настоятель...       Лю Вэй осекся, но трагичной интонации хватило, чтобы передать суть произошедшего. Лэй Линь принял известие храбро и спокойно. Он сохранил достоинство Небесного Избранника и попросил:       – Я хочу поговорить с Вами, господин Лю Вэй.       Серебряный дракон по глазам понял, чего хочет друг. Он не хотел беспокоить его жуткими подробностями и всей той грязью, что всплыла во время расследования. Лэй Линь был таким добросердечным и чистым человеком… Жившим во всей этой грязи и безысходности. Лю Вэй не хотел его мучать.       – Вы только пришли в себя. Вам лучше отдохнуть. Я со всем разберусь...       – Я должен знать, – решительно произнес Лэй Линь. Его тон не признавал отказов.       Дети притихли, чувствуя, что разговор будет очень важным, но не решаясь зашушукаться и обсудить это при учителе. Лю Вэй не смог ему отказать и помог подняться. Поначалу Лю Вэй придержал Лэй Линя за локоть, но Небесный Избранник твёрдо встал на ноги. Лекарство Су Юна поистине было чудотворным. Лэй Линь быстро приходил в себя.       – Настоятель умер? – прямо спросил цилинь, когда они остались наедине в укромном помещении, соединенном с общим залом.       Лю Вэй кивнул.       – Мы совсем немного не успели с лекарством. Он скончался этой ночью.       Лэй Линь скорбно опустил голову, но справился с новостью храбро.       – Настоятель Шиньянь Линь был хорошим человеком. Мне жаль, что я не смог защитить его.       Будущее храма отныне представлялось ему туманным. На этой земле случилось столько зла... Разве может вера людей укрепиться после того, что произошло здесь?..       – Я хотел ему помочь... – виновато прошептал Лю Вэй. Ему было тяжело от груза, что лёг на его плечи во тьме чужих грехов. Услышав и узнав столько, тяжело было остаться хладнокровным. Его сердце обливалось слезами.       – Это не Ваша вина, господин Лю Вэй. Даже если... Даже если бы лекарство помогло ему, ему оставалось недолго. Он слишком долго был отравлен и сильно состарился. Надеюсь лишь, что он умер без мук.        - Я не знаю этого, но тоже надеюсь. Шиньянь Линь был хорошим человеком, он не заслужил ужасной смерти в муках. Он искренне верил во Владык до самого конца, а я верю, что они не оставили его в последний миг, - ответил Лю Вэй, с живым волнением осматривая друга.       Лэй Линь почувствовал беспокойство в его прямом неотрывном взгляде и заверил:       – Я в порядке. Правда, - слегка удивленно заверил Небесный Избранник и взмахнул руками, чувствуя легкость. - Силы возвращаются. Чувствую себя таким просветленным. Впервые за долгое время на душе нет горького чувства чужого греха, будто я наконец исполнил свой долг и освободился от ноши, что лежала на сердце. Это... Так непривычно. Я не чувствовал такой лёгкости даже тогда, когда Йюнью благословила меня. Словно... Словно меня избавили от долга Небесного Избранника и подарили покой.       – Су Юн сказал, что боги простили грехи ваших семей. Должно быть, они сжалились над вами, чтобы подарить сил для выздоровления.       Лэй Линь сложил ладони вместе и благодарно посмотрел наверх, словно сквозь кровлю мог увидеть небеса и богов, странствующих по облакам.       – Я принимаю их прощение с благодарностью. – Лэй Линь прижал ладони к груди. - Я чувствую в душе свет. Он наполняет и согревает меня.       Лю Вэй не сдержал чувств и крепко обнял друга.       – Я рад, что ты в порядке, Лэй Линь. Я сильно волновался за тебя.       – Простите, что доставил беспокойство, господин Лю Вэй, – прошептал Лэй Линь. – Сам не знаю, как так вышло, что я заболел...       – Ты ел печенье?       – Печенье?.. – не понял Лэй Линь.       Лю Вэй терпеливо, но поспешно рассказал обо всем, что произошло. Он понимал, что должен идти ловить преступников и останавливать хаос, но не мог бросить Лэй Линя в неведении. Цилинь спокойно выслушал рассказ о всех произошедших ужасах. Он был стойким и сильным человеком.       – Да, я ел печенье. Меня угостил им Муанг Мон. Принес с кухни и попросил попробовать. Сказал, что это особое печенье, которое мы будем давать Небесным Избранникам. У него был изумительно сладкий вкус. Неужели?..       Лю Вэй кивнул.       – Значит, ты заболел именно в тот момент.       – Досадно, - с жгучим чувством вины произнес цилинь. - Я оставил своих людей в такой тяжёлый миг...       Лю Вэю нечем было утешить друга. Он оставался с ним честен.       – В храме хаос. Шан Хоу пытается успокоить людей, но они не слушают. Небесных Избранников связывают змеи, но даже тогда они кричат и протестуют. Ранят богов своим неверием. Боюсь, пока мы не поймаем виновных, хаос будет не остановить.       Лэй Линь выпрямился в спине и обрёл решимость.       – Пойдёмте.       – Лэй, тебе лучше...       – Я должен остановить хаос, - решительно произнес цилинь. - И без того я подвел своих людей. Пока нет настоятеля, кто-то должен взять на себя ответственность. Раз Шан Хоу не справился, это буду я.       – Лэй Линь...       Лю Вэй был восхищён его силой воли и не мог возразить против мужественного решения. Окажись он на месте друга, то тоже рвался бы в бой, потому не стал его отговаривать.       – Я помогу, чем смогу. Прежде всего я хочу отыскать Фэйцвэев, ответственных за всё.       Лэй Линь кивнул, одобряя его намерения.       – Я справлюсь сам, Лю Вэй. Делай свое дело, а вопрос веры оставь мне. Я знаю, что должен сделать. Лю Вэй посмотрел на друга с лёгким волнением, но, увидев в его глазах решимость, понял, что совсем не должен переживать по поводу его состояния. Лэй Линь был готов пожертвовать жизнью, если это поможет успокоить волнения в храме.       – Хорошо, – ответил Лю Вэй, но даже без его согласия Лэй Линь всё равно бы отправился на помощь. Слышать о том, что происходит за пределами безопасности, было невыносимо.       – В шёпоте снега, завывающего за стенами, я слышу болезненные стоны богов. Они ранены, Лю Вэй. Я должен исцелить эту рану, пока не стало слишком поздно.       – Тогда поспешим.       Говорить о боли можно было бесконечно, но сначала нужно было решить проблему. Они оба это понимали, потому собрали последние силы и направились к выходу из комнаты.       Цао Мон стоял возле дверей и взволнованно потирал пальцы. Увидев Лэй Линя, он поднял взгляд на Небесного Избранника и с мольбой посмотрел в его глаза. Не хотел задерживать, но нуждался в его словах.       – Господин Лэй Линь... Достопочтенный... – феникс переминался с ноги на ногу и болезненно доставал из себя слова. Когда он наконец решился сказать самое важное, на глазах его застыли слёзы: - Простите меня. За всё. Простите…        «Совсем как Юзу…» - жалостливо подумал Лю Вэй.       Мальчик прошептал самые главные слова, желая обрести прощение. Он не мыслил, как может жить без него, и испугался до дрожи, боясь ответа своего наставника.       Лэй Линь не удивился внезапному порыву ребенка и сел перед ним на колени. Крепко обнял.       – Цао, ты – чудесный человек, - мягко произнес Лэй Линь, добротой развеивая все сомнения. - Тебе было трудно, я знаю, но все проходят через принятие долга. Наша судьба непроста, и все несчастны по-своему. Но, поверь, однажды мы найдем мир сами с собой. Я не сержусь на тебя. Отдохни, а когда я вернусь, мы поговорим. Договорились?       Мальчик кивнул. От одного только прикосновения Лэй Линя он чувствовал такое спокойствие, словно его погладил бог. Цао крепко обнял Лэй Линя, не желая отпускать. В его руках было так же тепло, как в руках дракона.       – Я понял, что значит верить. Я… Я хочу верить.       – У тебя обязательно получится, – ласково произнёс Лэй Линь и выпустил ребенка из объятий. Он обернулся на взволнованных Небесных Избранников и спокойным голосом предупредил: – Мы ненадолго отлучимся с господином Лю Вэем. Пока отдохните и ни о чем не волнуйтесь.       Дети волновались, но Лэй Линь твердо стоял на ногах, чем восхищал их. Они верили, что Лэй Линь обязательно вернется.       – Мы будем тебя ждать, братик Лэй Линь!       – Удачи!       Вера детей наполнила Лэй Линя силами. Он дружелюбно улыбнулся им на прощание и покинул комнату. В тот момент Лю Вэй подумал, что истинная вера вовсе не в богах, а в любви к тем, кто тебе дорог.