Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй надеялся, что с Цао Моном всё в порядке. Существовала вероятность, что от него, как и от Юзу, могли избавиться, просто другим способом. Может, в храме случилось гораздо больше злодеяний, чем было ведомо Лю Вэю...       Серебряный Дракон не давал страхам поселяться в его сердце. Он отрицал возможность трагедии всеми силами и верил в лучшее. Если бы ребенка убили, об этом ходили бы слухи, и всё равно за малыша было боязно. Вдруг Небесного Избранника держали в плену? Вдруг над ним издевались? Заставляли его делать что-то ужасное, вынуждая шантажом присоединиться к культу?        «Все твои друзья мертвы, – услышал Лю Вэй в голове несуществующий зловещий голос, представляя, как ребенка могли запугивать в этот час в темном, сыром подвале. – Если не хочешь оказаться среди них, следуй нашей воле...»       Лю Вэй мотнул головой, смахивая жуткие мысли. Культисты были жестоки, но не глупы. Они не стали бы оставлять единственного свидетеля, к тому же – ребенка. Если бы хотели убить Цао Мона, то его тело висело бы рядом с братьями-отступниками.        «Демонопоклонники могли о нём не знать. Или Цао сбежал… Смог улизнуть от культистов?.. Скорее, его смерть была просто им не нужна. Может, он не знал о том, что знали другие? Или думали, что не знал…»       Лю Вэй почувствовал, что этот малыш – единственная веточка в расследовании, за которую он мог ухватиться. Если она оборвется, придётся разговаривать с каждым из Фэйцвэев. Но даже если не найдется ни одной улики, ни одной возможности что-либо разузнать, Серебряный Дракон непременно найдёт злодеев. Он их почувствует. Люди, которые убивают детей, имеют звериный взгляд.        «Я тебе помогу, Цао.»       Лю Вэю потребовалось время, чтобы отыскать тайное убежище детей. Подвалов в храме было несколько: в них хранили скоропортящиеся продукты, долгосрочные запасы, рабочие инструменты, утварь, но вряд ли дети играли и прятались в помещениях, что часто использовались слугами. Лю Вэй продвигался ближе к заброшенному крылу, где запустение храма было заметно, и наконец отыскал дверцу, о которой говорил Мао Фэйцвэй. Он снял со стены фонарь, чтобы войти в полутьму, но когда начал спускаться по ступенькам, то увидел впереди приглушённое освещение. Свет проступал сквозь белую простыню, которой был занавешен вход.       Лю Вэя это насторожило. Пламя было далёким. Темная тень – контур деревянного стеллажа, разделял картинку пополам. Больше силуэтов видно не было, но вряд ли вход завесили монахи – такие выходки были свойственны детям с богатым воображением. В детстве Лю Вэй строил дома из покрывал и подушек, потому почувствовал, что не ошибся. Он близко. Раньше мальчишки точно играли здесь. Может, это был их тайный штаб отступников. Может, они даже придумали что-то вроде условных знаков, чтобы узнавать своих по шагам, а от чужих – прятаться. Может, здесь они обсуждали планы по своим шалостям и утешали боль друг друга, здесь, вдали от других, могли помолиться. Это было их маленьким пристанищем, святая святых, где юные души хранили свои маленькие тайны. Где что-то осталось от них.       «Свет горит… Значит, внутри кто-то есть. Хоть бы с Цао всё было хорошо!»       Лю Вэй опасался, что демонопоклонники могли оставить ещё один «сюрприз», что внутри он найдет разодранного на куски или погибшего от огромной дозы яда Небесного Избранника. Может, в подземелье прятался ребенок, которому было страшно повторить судьбу друзей. Сжимался, плакал и не выдержал находится во тьме. Закрылся от всего мира и глядел на единственный дрожащий огонек, боясь, что и тот погаснет, и придётся идти наверх, чтобы заново разжечь пламя. Через тьму...       Лю Вэй не исключал возможности, что внутри могло никого и не оказаться, что мальчик мог убежать или перепрятаться, но сердце подсказывало ему, что Цао внутри. Должен быть внутри. Серебряный Дракон надеялся, что хотя бы эту загадку разгадать будет несложно. Он устал от того, что приходилось искать ответы, от жестокости, несправедливости и боли. И просто... Устал.       Помня о возможной опасности, Лю Вэй решил действовать осторожно. Не хотелось пугать ребенка, но и самому угодить в ловушку было бы глупо, потому он подобрался к преграде бесшумно и рассек простыню лезвием гуань дао пополам. Она упала и повисла на натянутой меж дверных проемов веревке.       Ловушка.       Кто-то заготовил её для незаконного гостя.       Кто-то защищал своё убежище.       Лю Вэй заострил взор и осмотрел комнату, не заходя в неё. Он увидел несколько стеллажей, стоящих в ряд. На полках было сложено постельное белье, подушки и одеяла. У стены стоял стол, на котором был зажжён одинокий фонарь. На полу было что-то нарисовано мелом, но так давно, что разобрать среди блеклых пятен единую картинку было затруднительно.       Крови не было.       Смертью не пахло.       Взрослых видно не было.       – Цао! Цао, ты здесь?       Как только Серебряный Дракон подал голос, он услышал шевеление за стеной. Лю Вэй легонько притопнул ногой и почувствовал, как волна энергии проносится по пространству... Картинка в голове дополнилась. Он почувствовал крохотную энергию, принадлежавшую ребенку. Она, словно неспокойная буря, вилась возле стены. Затаилась у самого входа.        «Он в засаде... Напуган.»       – Я тебя не обижу. Я друг. Меня зовут Лю Вэй.       Серебряный Дракон надеялся, что его имени окажется достаточно, чтобы успокоить испуганного ребенка. Повезло, что Лю Вэй нашел его первым и малыша никто не обидел. Энергия была здоровой. Цао был полон сил.       Лю Вэй сделал шаг и переступил через веревку, ступая боком. Он сразу же увидел Цао Мона – мальчишку восьми лет. Невысокий, черноволосый, полненький, круглощекий. Глаза узкие, но умные. В них не было паники, но танцевали огоньки угрозы. Двумя руками он держал кинжал с кривым, как волна, лезвием – неумело, но решительно.       Цао Мон угрожал гостю оружием и сделал выпад, как только Лю Вэй оказался в его поле зрения.       – Не позволю!!! – завопил мальчик. – Я буду сражаться за свою жизнь!!! Не позволю меня сгубить!!!       Лю Вэй не стал защищаться. Он позволил мальчику поцарапать себя по руке и опустил оружие.       – Я брат Юзу, – произнес Лю Вэй и почувствовал, что едва сдерживает дрожь в голосе. Думать об этом было невероятно больно. – Я тебя не обижу. Я пришел, чтобы помочь.       Мальчик увидел кровь на кинжале и выронил оружие. Он был не готов причинить кому-то вред и растерялся, хотя враждебности в глазах стало только больше.       – Я Вам не верю! Вы лжёте!       – Зачем мне лгать? – спокойно спросил Лю Вэй, убирая гуань дао за спину. – Я расследую убийство Юзу. И я в ярости из-за его смерти. Я мечтаю найти тех, кто сотворил это с ним, и наказать их.       Цао не спешил ему верить.       – Взрослые всегда лгут. Только и делают, что лгут! Они прикрывают свои желания правилами, чтобы заставить других делать то, что им нужно, заставляют чувствовать себя виноватыми и несовершенными. Они заманивают в ловушку слабых и беззащитных. Но я не такой! Я не дам себя обмануть! Ты один из них! Они послали Вас, и Вы пришли меня убить!       Лю Вэй молча выслушал крики ребенка. Он взмахнул гуань дао и оставил на стене глубокую царапину. Это произошло так быстро, что мальчик даже не заметил взмаха рукой, а на стене уже была глубока отметина.       – Если бы я хотел тебя убить, ты был бы уже мертв, – произнес Лю Вэй и снова убрал оружие. – Но я не подлец и никогда не позволю себе обидеть ребенка. Я – Серебряный Дракон, Лю Вэй. Я – защитник жителей империи Хао. Я бы никогда не обидел тебя, а Серебряное Пламя я обращаю только против врагов империи. Оно жаждет крови убийц Юзу. Тебя же оно защитит от любой угрозы. С этого момента ты под моей защитой.       Лю Вэй понимал, что ребенку угрожала опасность. Мальчик и сам это чувствовал. Лю Вэй не смог уберечь своего брата, но хотя бы Цао хотел спасти. Не было смысла сожалеть о прошлом, нужно было идти вперёд и беречь тех, кто рядом в этот миг.       Цао недоверчиво напрягся.       – Почему я должен Вам верить? Юзу никогда не рассказывал о Вас. Его семья его бросила. А Вы... – мальчика вдруг осенило, и он подобрал с земли нож и направил его на Лю Вэя. – Вы убили его отца!       – Да, – спокойно ответил Лю Вэй. Он говорил мягко и спокойно, чтобы ни в коем случае не испугать ребенка. – Жун Фэйцвэй был демонопоклонником и убил моего брата. Теперь демонопоклонники снова взялись за свои гнусные преступления. Они снова... Забрали члена моей семьи. Одного из последних драконов!.. Я никогда их не прощу!       Злоба, которую Лю Вэй не смог контролировать, убедила ребенка в его искренности. Он опустил кинжал.       – Вы правда меня защитите?       Лю Вэй кивнул.       – Теперь ты в безопасности. Смотри, у меня брошь императорского доверия. Я позабочусь о том, чтобы с тобой ничего не случилось.       – Почему тогда Вы не спасли собственного брата? – разозлился Цао и снова поднял клинок. На этот раз он не угрожал им, а просто злился. Злился, что никто не смог спасти его друга. Заплакал. – Он ведь Ваш брат! Мао сказал, что о Юзу теперь позаботится «драконий отпрыск». Вы должны были его защитить!       У Лю Вэя на сердце разрасталась пустота. Отголосками он слышал нежный голосок Су Юна, напоминавший, что он ни в чем не виноват. В горле пересохло. Открыв рот, Лю Вэй почувствовал, как тяжело ему оправдать себя.       – Я не справился, – прошептал Лю Вэй. – Я думал... Думал, что он в безопасности, когда прогнал от него учителя. Но, кажется, мой приход только навлёк на него беду. Я должен был вытащить Юзу отсюда, наплевав на все правила. Должен был уберечь... Остаться рядом. Но я искал преступников и лекарство для заболевших Небесных Избранников. Я совсем немного не успел, чтобы помочь ему.       Лю Вэя это так сильно терзало, что мальчик невольно ему посочувствовал. Он ощутил, что боль мужчины настоящая, и отбросил кинжал. Нож ударился о пол звеняще-громко, и гулкое эхо подвала подхватило звук, многократно усиливая его.       – Вы любили Юзу, – прошептал Цао, увидев это в трогательных янтарных глазах.       – Да. Я совсем не знал его, но беззаветно любил. Он был моим братом, и я должен был позаботиться о нём. Я не справился. Дважды...        «Плохой из меня брат,» – грызли его мысли. Хотелось взвыть от боли, поднявшейся на сердце.       – Я тоже любил Юзу. Он был добрым. Очень добрым. А ещё он был из тех людей, что имеют своё мнение. Он не боялся сказать взрослым, что они не правы. Не боялся спорить с богами и противиться несправедливости. Он был очень храбрым. Юзу... Он сражался за всех нас. Защищал нас, оберегал...       Цао сделал паузу, чтобы вытереть слезы.       – Я не могу вынести мыслей, что его больше нет. Его, Ману, Сыньху, Лая и Тэну.... Их всех убили... Из-за того, что Юзу пытался помочь... Помочь нам...       Цао начал задыхаться. Вдруг он упал на колени и схватился за сердце, делая вздохи с трудом. Лю Вэй заволновался, что мальчишка мог отравиться демоническим ядом – изо рта у него потекла кровь, а сжался он так, что уменьшился вдвое.       – Цао!       Лю Вэй подлетел к нему и сел рядом, взволнованно осматривая мальчика. Желая помочь ему, но не зная, как.       – Цао?..       Мальчик не реагировал. Он морщился и мотал головой, словно споря с кем-то в ярости.       – Ты.... Сколько ты не молился? – понял причину Лю Вэй.       – Три... – слабо выдавил из себя ребенок. – Три дня...       – Цао, нельзя так! Тебе нужно...       – Я не хочу! Почему я должен? Юзу умер за то, чтобы отречься от этого! Я тоже умру, если потребуется, но я не сверну! Я не хочу умолять их о прощении!       – Юзу, своими словами и отказами ты ранишь богов...       – А боги день за днём ранят меня! Если им не стыдно, так почему мне должно быть? Взрослые любят всё категорировать... Им нравится говорить, что есть белое... Есть чёрное... Им нравится считать, что боги – это всегда что-то белое, но это ведь совсем не так. Они стали серыми. Такими же серыми, как люди. Они не понимают, что такое истинное благо. Они забыли, как делать добро.       Мальчишка с трудом выговорил свою речь и закашлял вновь. Лю Вэй придерживал его за плечи.       – Я понимаю твою боль, Цао, – прошептал Серебряный Дракон. – Понимаю обиду. Но никому не станет легче если ты будешь страдать от боли.       – Это будет значить, что они победили!       – Разве вы воюете? – мягко спросил Лю Вэй и обнял мальчика, поглаживая его по волосам. Цао не сопротивлялся. Ему было тепло в заботливых руках дракона, и он цеплялся за них в надежде, что хотя бы они спасут его. – Твоя семья выбрала тебя, чтобы ты защитил их от божественного гнева. Они видели в тебе доблестного защитника.       Юный феникс замотал головой.       – Хватит этих сказок… Они просто избавились от меня! Любимых детей Небесными Избранниками не назначают.       – А Лэй Линь? Он должен был стать главой клана, но господин Нан Линь привел его в храм, потому что считал это почётным. Не все родители просто бросают своих детей.       – Но нам – Небесным Избранникам – не оставили выбора! Меня это раздражает! Я ненавижу это! Чувство, что нас обманули обе стороны. Мы никому не нужны кроме друг друга. Слишком наивны.... Ты тоже наивный, Лю Вэй, если веришь, что молитва мне поможет.       – Я знаю, что поможет. Я думаю, стоит начать с прощения.       – Я не стану извиняться!       – Цао... Я понимаю, что безвыходность положений убивает, но молитва поможет тебе освободиться.       – Нет, – непокорно мотнул головой мальчик. – Я не стану их умолять. Вам меня не заставить! Юзу шёл против, и я остаюсь верным тому, каким сильным он был!       – Он молился, – произнес Лю Вэй тихо.       Цао распахнул глаза.       – Что?.. Ты лжёшь!       Небесному Избраннику стало так противно, что он начал ворочаться. Его остановила лишь слабость, из-за которой он обмяк в руках Серебряного Дракона.       – Я не вру. Юзу сам сказал мне об этом. Он боялся, но ночью, когда было особенно плохо, он всё равно молился. То была не молитва, придуманная Небесными Избранниками. А искренняя. Из сердца.       – Просто молитва? – понимающе прошептал мальчик. Он ещё помнил, что такое бывало в детстве – когда страшно от грома или теней, что гуляли в коридорах, и руки сами собой смыкались, прося хоть кого-нибудь уберечь от страха, оказаться рядом в злой миг. Тогда его всегда успокаивала мама... Словно чувствовала, что он зовёт её.       – Именно. Держись за мои руки. Крепко. Держись и подумай о том, чего тебе хочется. Попроси. Выплесни все чувства и боль. Просто будь честен.       – Я хочу...       Мальчик обернулся и посмотрел на фонарь на столе. Он светил, едва живой. Пламя танцевало на самом конце умирающего фитиля.       – Я хочу, чтобы Небесные Избранники были свободны. Я хочу, чтобы мы не знали боли. Я хочу... Чтобы жизнь стала лучше. Чтобы мои друзья никогда больше не умирали!.. Я хочу...       Мальчик зашептал свои истинные мысли. Он заплакал, произнося самые сокровенные желания, освобождая душу от боли и сожалений. Не то молясь, не то делясь с Лю Вэем мукой, Цао молился, крепко держась за протянутые ему руки. Лю Вэй молился вместе с ним. Молился так, как это было заведено в Солнечной Арасии: не прося Небесных Владык о помощи, не умоляя их и не восхваляя, а просто делясь своей болью с миром, выпуская ее и не рассчитывая на ответ...       Цао потихоньку успокаивался в руках дракона. Боль утихала.       – Запомни, Цао. Запомни навсегда: боги не виноваты в том, что сотворили с тобой люди. Каким бы ни было испытание, его можно пройти достойно, следуя своему пути. Не обязательному тому, что есть у многих. Молитва должна идти из сердца. Она может причинять боль только если повод её трагичен и не оставляет тебя неравнодушным, если ты молишься, когда тебе больно, и эту боль невозможно носить в себе. Но чем больше вложено чувств – собственных чувств – тем больше молитва должна принести облегчения. Не потому что боги простили тебе все грехи. Потому что ты сам нашел способ ужиться с тем, что волнует тебя.       – В храме учат иначе, – прошептал Цао. Он никогда не молился так, но от такой молитвы ему и правда стало легче. – Нам говорят, что мы должны поклоняться Владыкам и без конца повторять их имена, что мы должны до фанатичной одержимости раз за разом извиняться и чувствовать себя виноватым, должны обожать их, почитать, благодарить, восхвалять… От этого дурно и мерзко.       – Я не Небесный Избранник, Цао. Мне неведомо, как устроено то, что внутри вас. Я лишь показал тебе, как можно молиться. Я надеюсь, что это тебе поможет.       Цао задумался, прислушиваясь к своим ощущениям.       – На душе... Совсем иначе. Словно... Словно то, что долго мешалось, куда-то ушло. Осталась только боль. Та, что... Из-за Юзу и моих братьев…       Лю Вэй прижал мальчишку к себе, бережно поглаживая по волосам.       – Мне тоже больно потерять его. Но я уверен, Юзу не хотел бы, чтобы ты погиб или наделал глупостей. Он любил своих друзей, поэтому ты должен сделать всё, чтобы выжить. Ради него и ради себя.       Цао решительно кивнул.       – Я не собираюсь умирать!       – Я тоже, – решительно произнес Лю Вэй. – Мне есть, ради кого жить и кого защищать.       – У меня... Есть ещё Фэн, – робко признался феникс.       – Кто это?       – Девочка, что мне нравится.       Цао покраснел и потеплел к дракону. Говорил с ним, как с другом, оставив враждебность позади.       – Любовь – одно из самых светлых чувств, – улыбнулся Лю Вэй. – То, что позволяет выбраться из самых отчаянных мыслей в самый дурной час.       Цао Мон смутился и замотал головой.       – Не хочу говорить про Фэн сейчас. Это... Это личное!       Мальчик был очень смышлёным для своих лет. Лю Вэй решил не лезть глубже дозволенного, уважая его границы. К тому же, он пришел говорить совсем о другом.       – Цао, ты напал на меня...       – Простите! – искренне взмолился маленький феникс. – Я думал, Вы пришли убить меня, как Юзу...       – Не беспокойся. Лучше ответь, кого ты боялся? – прямо спросил Лю Вэй.       – Культистов. Они здесь, прямо здесь, в храме.       – Ты знаешь их имена?       – Знаю двоих. Му и Сэн Фэйцвэи. Они монахи с почетной репутацией, а на деле... Лжецы, подлецы и мерзавцы.       Цао так разозлился, что до боли стиснул пальцы. Лю Вэй взволнованно сглотнул.       – Почему ты... Не рассказал об этом другим?       Цао замялся.       – Ну... Мы хотели присоединиться к ним.       Лю Вэй изумлённо раскрыл глаза.       – Как?.. Почему?..       – Именно поэтому я и не хотел никому говорить! Мне бы не дали жить в храме. Может, меня бы убили. Если не культисты, то монахи. Культисты не знают, что я знаю о них. А другие люди... Они бы не поняли. Как Вы.       Лю Вэй действительно не мог понять, как дети могли желать стать культистами, и полагал, что им заговорили зубы.       – Я не осуждаю тебя, – подумав, ответил Лю Вэй. – В этой боли... Это был единственным способом освободиться?       Лю Вэй почувствовал главное, что окончательно растопило сердце Цао.       – Да!.. Так... Так верил Юзу. Когда было так больно, что терпеть становилось невозможно, Юзу кричал. Его привязывали в зале наказаний и заставляли смотреть на лица богов. Но когда этот засранец Мао Фэйцвэй ушел, ставив Юзу «подумать о своем поведении», к нему пришли эти двое. Они представились друзьями его отца и предложили помочь. Освободиться из оков божественных обещаний. Юзу не приняли в семью, как Фэйцвэя, но в семье культа его были бы рады увидеть. Так они говорили. Они обещали, что помогут всем его друзьям, что культ примет и освободит каждого. Нужно только немного помочь им. Немножко... Поучаствовать в благой миссии, что откроет людям глаза.       Лю Вэй понял, что речь идёт обо всем происходящем, и изумлённо свёл брови вместе.       – Неужели Юзу... Согласился?..       – Он не видел другого пути, – прошептал Цао. – Я с самого начала говорил, что это опасно. Я... Струсил, не желая связываться с культом. Поэтому они и оставили меня в живых. Думали, что я не знаю. Я ведь не помогал Юзу... Поверьте, они умеют говорить. Юзу жил идеей о том, чтобы выбраться отсюда. Многие Небесные Избранники ненавидят богов. Говорят, уйти от них невозможно, но так только говорят. Если заклятье наложили, его можно снять. Просто никто не собирается этого делать. Культисты... Пусть они исполняли волю демонов, но они были свободны. Свободнее нас. Они не терзались муками, они обретали силу. В уплату за могущество они служат воле главы культа. Это... Малая плата за свободу. Это был единственный вариант для нас – тех, кто не хотел продолжать молиться, извиняясь перед богами за грехи семей, что выкинули нас. Юзу не хотел быть во веки рабом на службе у Владык. Поэтому он и предложил нам выход. Мои братья по клану согласились. Это звучало интересно. Даже интересно! Связать душу с демоном, сбежать, стать тайными агентами... Почти как игра. Жизнь, что рисовали слова культистов, была бы прекрасна. Она была бы свободной…       Думая об этом, Цао опустил голову. Нелегко было принять, чем окончились все эти обещания.       – Но это ведь... Демоны, – прошептал Лю Вэй.       – Ну и что? Демоны милосерднее богов, Вы знали об этом? Вместо того, чтобы причинять боль, они учат своей магии, даруют невообразимую силу, лечат раны и исполняют желания. А боги... Они превратили людей в рабов. Мир не черно-белый, а мы верили в это. Но теперь... Теперь мне кажется, что он всегда был исключительно черным. Нет никакой надежды на спасение, нет никакой благодетели, нет никакой помощи. Я застрял здесь навсегда, а Юзу мертв. Он был нашим лидером. Он вёл нас к свободе... И поплатился за это.       – Но его никто не собирался отпускать, – понял Лю Вэй. – Когда он сделал то, что от него требовалось, его убрали, как свидетеля?..       Цао хотел потереть глаза руками, но ощущал отягощающее бессилие. Руки не поднимались.       – Да... Я... Я испугался помогать им, боялся связи с демонами. Но когда я увидел надежду в глазах Юзу, я понял, что они уйдут, а я останусь здесь и... Юзу пообещал, что всё равно меня вытащит. Что не оставит меня, даже если я не буду в этом всём участвовать. Что поговорит с ними... Но не успел. Я… Я выжил из-за трусости...       – Ты выжил, чтобы рассказать правду, – решительно произнес Лю Вэй. – Клянусь, я поймаю этих уродов!       Лю Вэй оскалился. Цао опустил голову.       – После того, что Вы узнали... Вы возненавидите Юзу?.. Он ведь помогал культистам... Из-за него произошли многие плохие вещи. Мои братья смешали семена на кухне. Те, ядовитые. А ещё они распускали грязные слухи... Делали все, что говорили демонопоклонники...       Лю Вэй мотнул головой, не думая над ответом.       – Нет. Я не возненавижу Юзу. Он искал свободы. Он был хорошим человеком. Просто его обманули. Очень жестоко обманули. Любой мог оказаться на его месте. Просто Юзу не повезло стать удобным инструментом в руках злодеев.        «Ты хороший, брат. Прости... Прости меня…»       Снова голос Юзу… Его совсем не хотелось прогонять, ведь он звучал в последний раз.        «Он раскаивался. Он понимал, что помогает травить людей... Тогда, когда он молился ночью... Он молился за собственный грех.»       Цао посмотрел на мужчину с благодарностью.       – Юзу правда хороший. Был... Хороший.       – Был, – прошептал Лю Вэй.       Они стихли, и в этот момент свеча на столе погасла. Юзу зажмурился, но Лю Вэй бережно вложил в его руки свой фонарь. Он горел ярко и не давал мальчику оказаться во тьме.       – Цао, скажи. Какие ещё планы были у культа?       Мальчик задумчиво посмотрел на огонек, танцующий внутри фонаря из цветной бумаги.       – Культ давал Юзу задания каждый день. Он никогда не говорил наперед. Последним заданием было рассказать генералу о том, что во всём виноваты Моны.       Юный феникс поморщился. Ему явно было неприятно, что обвиняли его семью, но в то же время он не испытывал чувства вины. В конце концов, его бросили, а Ванхэ однозначно обозначил свою позицию – фениксы не жалели Небесных Избранников и не навещали их, так что не о чем было сожалеть.       – А после этого?       – Юзу отчитался о том, что выполнил приказ. Ему сказали ждать новых указаний. А утром...       Цао сжался. Лю Вэй с тоской посмотрел на мальчика.       – Я обещаю, мы обязательно накажем их за то, что они сделали с твоими друзьями.       – Мне так жаль... Юзу поверил им. Он не верил Фэйцвэям, но демонопоклонникам поверил... Они ведь действуют вне клана. Они просто... Есть. Это как другая вера. Вера, что... Что действительно может помочь. Это была надежда. Наша последняя надежда...       Лю Вэй злился, думая о том, в каком отчаянии находились дети и как жестоко демонопоклонники сыграли с их чувствами.       – Именно поэтому демонопоклонники – враги империи. Они убивают людей, обманывают и травят детей.       – Боги поступают не лучше... – прошептал Цао. – К тому же... Юзу убили люди, а мучали – боги. Демоны подарили ему надежду. Я не виню их. Хотя... Все виноваты одинаково.       Мальчик сжался.       – В нашем мире нет никого, кому можно верить. Никого.       – Это не так, – решительно произнес Лю Вэй. – Ты ведь верил своим друзьям. И поверил мне.       Цао посмотрел на Лю Вэя изумлёнными, вдумчивыми глазами.       – Вы правы. Я... Я верил друзьям. Если бы только отговорил их... Они были бы живы.       – Мы не можем изменить прошлого, но мы можем повлиять на будущее. Спасибо, что рассказал мне про то, что случилось.       Цао показалось, что Лю Вэй хочет с ним попрощаться.       – Вы уходите?..       Пусть феникс был очень храбрым ребенком, он боялся. Боялся того, что тот, кто следующим спустится в подвал, будет менее дружелюбен и более опасен.       – Я тебя не брошу, – решительно произнес Лю Вэй. – Я отведу тебя туда, где безопасно.       – Разве есть такое место?.. – без веры прошептал Цао.       Лю Вэй кивнул.       – Лэй Линь создал барьер. Мы дали детям лекарство. Сейчас они должны отдыхать. Там тихо и нет лишних людей. Никто не сможет пройти и уж тем более напасть на тебя.       Мальчик сжался от чувств.       – Не надо. Только не туда… Эти дети… Они пострадали из-за нас... Я не смогу смотреть им в глаза...       – Ты не виноват. То, что случилось с ними, создали демонопоклонники. К тому же, ты не помогал своим друзьям вредить детям.       – Но я их не остановил! Я знал, но ничего не сказал, потому что в глубине души тоже хотел уйти... Уйти и стать одним из культистов. Уйти и стать свободным. Разве такое можно простить?       – Лэй Линь никогда не держит зла на детей, поверь мне. Он очень хороший человек. Когда всё закончится, поговори с ним. Он укажет тебе путь как Небесный Избранник Небесному Избраннику. Ты сделаешь это для себя и своих друзей?       Цао Мон вдумчиво кивнул.       – Я постараюсь… Я... Я хочу жить. И всё это... Я думал, что утратил веру, но когда Вы помолились со мной... Это чувство внутри... Оно кажется правильным. Успокаивает. Может, всё это время мы неправильно понимали богов?.. Поэтому они так мучают нас?..       Лю Вэй не хотел ничего отвечать. Он не знал ответов, но с верой в Хэкине явно было что-то не так.       – Ты найдешь свои ответы. Но, поверь, связь с демонами не грозит ничем хорошим.       Цао Мон обнял себя руками.       – Я уже понял...       Взгляд его был тоскливым. В нем читалось: «Отсюда не сбежать!». Он смирился. Смирился в плохом смысле этого слова. Его друзья погибли. Сбежать одному казалось нечестным, да и единственный шанс оказался ложью и обманом жестоких взрослых. Феникс не чувствовал ничего, кроме боли и скорби.       – Ты справишься с этим, Цао. И ты найдешь свой путь и свой ответ. Я верю в это.       Лю Вэй встал на ноги и вытянул мальчику руку. Цао посмотрел на него и потянулся к мужчине. Он ухватился за его руку и поднялся. Посмотрел на пламя в фонаре, и губы его дрогнули.       – Ничто не заканчивается, да?       – Да. Что бы не происходило... Что бы мы не увидели... Мы продолжаем жить и искать правильный путь на дороге жизни. Концом не станем даже мы. Это вечный цикл. Первые потери... Тяжело принять и пережить. Сердце не перестанет болеть. Но... Эта боль – доказательство, что они жили. Что они были твоей семьёй. Когда тела их лягут в землю, а вещи истлеют, твое сердце не забудет их, а в следующей жизни вы непременно встретитесь.       – Я буду молиться, – пламенно решил Цао. – Молиться, чтобы в следующей жизни они были свободными птицами.       Мальчик крепко сжал руку Серебряного Дракона. Лю Вэй решительно кивнул ему.       – Я буду молиться вместе с тобой. Уверен, в следующей жизни ты, Юзу и его друзья будете счастливы.       – Обязательно счастливы! За всех Небесных Избранников, что страдали и умерли, мечтая о свободе. Мы обязаны стать счастливыми!       – Да.       – Да!