Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Тепло.       Лю Вэй нежился в кровати, сжимая в объятьях самое прекрасное создание на земле. Он обнимал свою любимую искорку, отдыхая и душой, и телом. Су Юн наполнял его силами, очищал душу от тревог и забот. Они медитировали вместе и даже в их общем мире пребывали в абсолютном счастье: парили на цзянях, разговаривали и смеялись. Это было лучшей наградой за все труды.       Лю Вэй чувствовал, что находится дома, уютно устроившись на плече возлюбленного. Су Юн лежал, перекрестив стопы и уложив руки поверх рук друга. Он прижимался к его могучему телу спиной и умиротворенно дышал. Обычно всегда краснел, волновался, но во время медитации терял чувство неловкости. Привыкая к телу возлюбленного, он находил его чем-то естественным, родным и спасительным, и совсем не отвлекался на физические ощущения, тогда как насыщался духовно. Медитация с Лю Вэем давала ему втрое больше сил, чем одиночная, и чем дольше она длилась, тем плотнее он насыщался. И как только могущество не переливалось через край? Для количества веры и любви Серебряного Дракона никакого сосуда не хватит, как бы велик он не был!       Су Юн привык отдыхать всего несколько часов, но Лю Вэй был ненасытен во всем, что касалось любви, сна и еды, а с Су Юном он купался в нежности, прекрасно отдыхал и сытился их близостью. Хотя, честно признаться, от последнего его аппетит только разгорался... Лю Вэй мог отказать себе во сне, мог морить себя голодом и даже жаждой, но потребность в любви была гораздо сильнее любой другой. Такова была его драконья порода – верный, ласковый и тактильный. Хотел защищать, хотел оберегать, хотел носить на руках, гладить, обнимать, целовать.... Отдать всего себя. И в то же время наслаждался невинностью, царившей между ними, одним только разговором душ с Су Юном. Уже этого было достаточно, чтобы Лю Вэй был счастлив. Остальное... Обостряла боль, через которую он прошел. У него умер брат. Чуть не погиб друг. Его учитель страдал, а преступник – самый главный виновник происходящего – не был найден. Таился. Готовился к новому удару или планировал затихнуть, нанеся значительный урон Небесным Владыкам. Чжёнгью получил серьезное ранение, Сяолун тоже пролил свою кровь. После того, как демоны ранили Йюнью, казалось, что в этот раз они бросали богам прямой вызов на бой. Хотели крови. Отмщения. Только вот боги не спешили принимать вызов и высокомерно взирали с небес на поверженный народ. Они издевались над демонами даже после их падения, позволяя людям давать отпор ослабшей расе. От этих мыслей и догадок Лю Вэю было очень плохо. В нём зарождались странные сомнения, а от муки и боли было некуда спрятаться. Всё то время, что он практически в одиночестве расследовал преступление, искал злодеев, сталкивался с несправедливостью, слушал о печальных судьбах Небесных Избранников... Всё это время он переживал боль в себе, тащил на своих плечах груз ответственности за судьбу империи и пытался спасти друзей, ища врагов, что гораздо могущественнее его. Это сильно надавило на него.       Лю Вэй жался к возлюбленному, ища в его руках спасительного исцеления, согревающего тепла и прогоняющего тьму света. С Су Юном он мог найти ответ и неустанно продолжал искать истину в любви и спасение в нежности. Оживал и восстанавливался в любимых руках, тогда как его объятья наполняли тело Су Юна такой мощью, что лекарь чувствовал себя величественнее, чем когда-либо. Вера Лю Вэя была необъятной. Она была абсолютной. А чем больше в Серебряном Драконе жило веры, чем больше нежности расцветало на его пылком сердце, тем прекраснее цвела душа Су Юна. Лю Вэй хорошо поливал свой цветок. В его руках Су Юн никогда не знал горя.       Идиллия могла длиться до полудня – так крепко уцепился Лю Вэй за Су Юна, так нежно заботился о нем, что время летело незаметно и незначимо, но друзей пробудило вмешательство извне. В комнату постучались.       Су Юн очнулся от медитации первым. Греясь в надежных объятьях любимого, он шевельнулся и зарделся, осознав, что в порыве объятий Лю Вэй закинул на него ногу. Такой наглости дракон себе прежде не позволял! Но Су Юна беспокоила совсем не наглость, а то, что они становились всё ближе, а ноги их переплелись. Су Юн совсем не помнил, как они очутились в столь близком и интимном положении (должно быть, неосознанно двигались телами во время медитации), но подсознательно отвечал на ласку и потирался ступней о ногу друга, находя наслаждение в таком укромном, удобном положении – в убежище из рук и ног самого надежного человека в мире. От этих мыслей стало горячо и совсем неловко. Су Юн раскраснелся и даже не успел толком осознать, что их отношения становилось глубже и превращались во что-то больше… Во что-то, так похожее на то, что испытывали герои романов в книжках из личной библиотеки Бэй Сёна...       Но стук повторился, вынуждая и Лю Вэя открыть глаза. Когда Су Юн оторвался от медитации, Лю Вэй подсознательно искал его в том мире, рассекая прекрасные пейзажи на волшебном мече. Однако, не найдя любимого, ему пришлось вернуться в реальность.       – Су Юн...       Лю Вэй почувствовал тепло возлюбленного в своих руках, увидел его макушку перед глазами и крепко сжал в объятьях, обрадовавшись, что не потерял. Что вот он – рядышком, греет бочок, уже успел от чего-то засмущаться и покраснеть, так очаровательно пахнет...       – Не бросайте меня, – прошептал Серебряный Дракон уязвимо.       Обычно Лю Вэй не позволял себе выглядеть таким жалким и кого-то о чем-то умолять, но Су Юн стал самой главной слабостью жизни. Он действительно боялся потерять его, и, оставшись без него в одиноком мире, Лю Вэй успел испугаться, что что-то случилось. Знал ведь свою Искорку: Су Юн ни за что не покинет медитацию первым, даже если на то было их общее решение. Он наслаждался тем, что мог познать только с любящим человеком, и всегда оставлял ответственность за разрыв их связи на плечах друга – так выражал свою верность и готовность пробыть со своим избранником вечность.       Су Юн почувствовал страх дорогого друга, услышал взволнованную дрожь в голосе и нежно сжал его руку.       – Я буду с Вами всю Вашу жизнь, господин Лю Вэй. Я дал Вам клятву и ни за что не нарушу её, – решительно произнес Су Юн. – Я не оставлю Вас. Никогда.       Лю Вэй благодарно переплел свои пальцы с его.       – Спасибо...       Стук раздался в третий раз. По характеру поведения Лю Вэй догадался, что это Ли Ланьшэнь – энергичный, нетерпеливый, но все же уважительный. Бэй Сён бы постучал лишь один раз и сразу же вошёл. Ан Сёна вообще не учили стучаться. Ли же стучался до тех пор, пока ему не ответят.        «И что же ему понадобилось в такую рань?..»       В комнату сквозь зашторенное оконце проступали рассветные лучи. Было ещё так рано!       – Кто-то пришел, – робко прошептал Су Юн, намекая, что им пора выбирался из постели. Ноги его взволнованно зашевелилось, и лишь тогда Лю Вэй увидел, что буквально «захватил» тело возлюбленного в плен. Раскраснелся.        «Не только руки распускаешь, но ещё и ноги! Ну что за распущенность, Лю Вэй!»       – И-извините... – неловко прошептал Серебряный Дракон.       Су Юн был искренен в сказанных накануне словах, но такая плотная близость всё ещё была для него чрезмерной. Он зажал рот рукой, пряча смущение, кивнул, мол, все в порядке, не беспокойтесь, с кем не бывает, но Лю Вэй чувствовал, что так близко им ещё быть нельзя. Да и не хотел он ноги на него закидывать! Это ведь просто неприлично!       Лю Вэй поднял ногу и разжал руки.       Они расстались с близостью с какой-то неловкостью, свойственной неопытным юношам, вынужденной и несвоевременной. Вышло скомкано, хотя так хотелось ещё побыть рядом, а по пробуждению продолжать говорить, узнавая друг друга... Лю Вэю хотелось поделиться тем, о чем вчера они не обмолвились, решив не обсуждать болезненное. В голове было много мыслей...       Но их прервал четвертый крайне настойчивый стук в дверь.        «Ли обычно не приходит к Су Юну. Уж точно не так бесцеремонно! Раз стучит, значит, его кто-то послал. А командовать им может только Бэй Сён. Варианта два: либо что-то случилось, либо к нам кто-то пришел.»       Лю Вэй искренне надеялся, что новости, если они и были, хорошие.       Су Юн вскочил и начал взволнованно поправлять одеяние. Лю Вэй выждал, пока он приведет себя в порядок, и окликнул слугу:       – Ли?       Су Юн изумлённо заморгал, не понимая, как друг угадал человека за дверью. Таким же изумлённым оказался слуга, что отодвинул дверь, приняв оклик за приглашение.       – Господин Лю Вэй, Вы так проницательны! – восхитился даниец. – Воистину нюх, как у собаки! Не зря Вас назначили императорским дознавателем!       Лю Вэй гордо выпятил вперёд грудь. Для него это было лучшей похвалой.       – Никто, кроме тебя, не стучит четыре раза подряд в такое время, – с важным видом ответил Лю Вэй.       Ли Ланьшэнь неловко почесал затылок.       – А-ха-ха, простите, господин! Я бы и сам ещё спал и спал!       Лю Вэй смутился и понял, что у него на голове полный кошмар. После сна волосы были растрёпанные, что красноречиво говорило о том, что он только что расстался с подушкой. Лю Вэй бодро поправил прическу, виня себя за то, что он пока не заразился привычкой Су Юна всегда выглядеть идеально. Искорка-то прическу сразу поправил!       – Что же Вас разбудило? – взволнованно спросил Су Юн.       – Мастер храпел в соседней комнате! – пожаловался Ли. – Я никак не мог уснуть!       Лю Вэй не сдержал смеха, хотя проблема, конечно, была серьезной.       – В комнате по соседству с моей никто не живёт. Вы могли бы поселиться в ней, – дружелюбно предложил Су Юн. – Я не сплю, а медитирую, так что точно не буду храпеть. И господин Лю Вэй тоже спит очень тихо! Иногда только чуточку посапывает, но совсем негромко.       Ли Ланьшэнь широко улыбнулся.       – Боюсь, это не сильно мне поможет. Иначе я буду просыпаться от совсем других звуков… Ну вы понимаете. Ночь, время молодое, а-ха-ха.       Су Юн опешил.       – Что?..       – Чтоооо?       Смутился даже Лю Вэй. В комнате повисла напряжённая тишина, пока Ли Ланьшэнь не кашлянул и мастерски не сделал вид, что уже и позабыл, что имеет в виду.       – В любом случае я пришел совсем не жаловаться на господина Бэй Сёна! К Вам гость, господин Лю Вэй. Это тот редкий день, когда я пришел к Вам, как Ваш слуга! Я так рад! Я могу быть Вам полезен!       Лю Вэя сразу заинтересовало, кто же мог прийти так рано. Неужели Тэй Шу? Какое-то продвижение по расследованию? Напоминание о тренировке? Или Нан Линь хочет выразить благодарность за помощь в расследовании? А может, император послал кого-то, чтобы сообщить, что сегодня будет собрание?       – Спасибо, Ли. У тебя отлично получается, – Лю Вэй улыбнулся слуге. В самом деле, ему всегда было приятно видеть добродушного данийца и чувствовать его искреннее желание помочь. – Так кто же наш гость?       – Вы ведь сами прекрасно знаете! – щёлкнул пальцами юноша, желая повторить фокус с угадыванием человека за дверью.       – Тэй Шу? – предположил Лю Вэй.       Ли скорчил лицо и качнул головой.       – Примените Ваш нюх! – вдохновенно воззвал слуга.       – Мм... Нан Линь?       – Мимо, но уже ближе!       – Лэй Линь? – предположил Су Юн.       – Ну же! Господин, примените немного воображения!       Друзья переглянулись и озадаченно искали ответ. Ли Ланьшэнь понял, что у них кончились варианты, и ответил:       – Это господин Шэн Ву. Он очень хотел Вас увидеть. Сказал, что у него важные новости по поводу того, что Вы хотели узнать.       Лю Вэй всерьез забеспокоился, хотя увидеть друга был бы рад. Шэн наверняка знал о том, что сейчас происходит снаружи.       Су Юн взволнованно прижал ладони к груди. Он переживал из-за возможных причин прихода гостя. Лю Вэй, конечно же, не собирался оставлять его в стороне.       – Пойдёмте? – нежно спросил юноша и вытянул Су Юну руку. – Узнаем, что случилось.       Доброта дракона ободрила лекаря. Су Юн почувствовал в себе силы столкнуться с любой бедой, но внутренне надеялся, что случилось что-то хорошее. Трепетное сердце не могло выдержать так много бед.       Лю Вэй приготовился защищать возлюбленного, что бы их не ждало.       – Надеюсь, с господином Лэй Линем всё в порядке, – прошептал Су Юн и ухватился за рукав друга. Позволил себя вести.       Лю Вэй тоже первым делом подумал об этом.       – Когда мы прощались, в храме было спокойно. Всех виновных поймали, барьер не снимали. Маловероятно, что приключилось что-то ещё.       – Господин Шэн Ву был не в лучшем настроении, – добавил Ли.       Это совсем не прибавило оптимизма.       Лю Вэй вышел из комнаты первым и уверенными шагами направился в зал приема гостей. Бэй Сён, как и прежде, не позволял никому разгуливать в доме просто так. Клан Сён хранил свои секреты и только любопытному, наглому Лю Вэю было позволено совать свой нос, куда не следует.       Су Юн притих и шел молча. Кажется, он молился, но Лю Вэй не был в этом уверен, лишь видел, что губы возлюбленного подрагивают в волнительном повторении каких-то фраз. После вечера нежностей и тепла их ждало резкое возвращение в реальный мир.       Шэн Ву и правда выглядел печальным. Нельзя было сказать, что он беспокоился, просто уголки его губ были опущены вниз. Волосы юноши сильно намокли. Он держал в руках вымокший головной убор, а с штанин осыпался снег. Шэн Ву стоял в небольшой луже босиком, дожидаясь, когда придет Лю Вэй.       – Шэн! – радостно встретил друга дракон.       – Господин Лю Вэй!       Юноша обрадовался другу и низко поклонился ему и господину Су Юну. Они с лекарем толком не были знакомы, но сохраняли хорошие, уважительные отношения. Друг Лю Вэя был и ему друг тоже.       – Что-то случилось?       Лю Вэй решил перейти сразу к делу, потому что не мог вынести ожидания. С Шэном не нужно было играть в вежливость, друг и так прекрасно знал, как Серебряный Дракон рад и верен своим друзьям.       – Слава Небесным Владыкам, нет! Но вы просили сообщить, когда будем поминальная служба. Тела нужно захоронить, не по-человечески держать их вне земли, так что Юзу и других Небесных Избранников похоронят сегодня. Вы хотели присутствовать, поэтому господин Лэй Линь послал меня за Вами.       Лю Вэй сглотнул, собираясь с силами. Ему было тяжело от мыслей о смерти брата, но он уже смирился с его гибелью. Печали и боли это не убавляло, но по крайней мере он знал, что его убийцы мертвы. Оставалось только проститься.       Су Юн почувствовал его боль и осмелился коснуться его предплечья, глядя взволнованным взором. Лю Вэй благодарно похлопал его по руке и посмотрел на Шэна.       – Спасибо, что сказал. Это очень много для меня значит.       – Я понимаю. Если бы с моими братьями что-то случилось, я бы... Я бы этого не пережил. А Вы потеряли двоих за один год. Это тяжело. Я... Я могу что-то для Вас сделать? Может, обнять?       Лю Вэй слегка улыбнулся, благодаря за трогательную заботу.       – Спасибо, Шэн, я в порядке.       Юноша посмотрел на руку, что бережно поглаживала Серебряного Дракона – робко, но успокаивающе. Он сразу понял, что о душе друга уже заботились, но Шэну было невыносимо, что он сам ничего не может для него сделать.       – Вы снова помогли мне, господин Лю Вэй... Мне тяжело от мысли, что единственное, на что я способен, это сказать, что Вашего брата хоронят сегодня. И... Что разбирательство по произошедшему тоже назначено на сегодня. Как раз после похоронной службы. Хотя Вы, наверное, уже в курсе. Бэй Сёну должны были сообщить.       – Должно быть, мы всё проспали, – отшутился Лю Вэй, стараясь не подпускать трагичную новость близко к сердцу.        «Мы.»       Лю Вэй посмотрел на затихшего Су Юна. Лекарь никогда не влезал в чужие разговоры. Его воспитание было образцовым, и всё же, Лю Вэю хотелось его слышать. Не хотелось, чтобы нежный голос затихал.       Взгляд Лю Вэя был таким исчерпывающим, что Су Юн почувствовал его волю.       – Промедетировали, если вернее сказать, – прошептал он и стал немного увереннее. – Но господин Бэй Сён бы обязательно нам об этом рассказал, как только бы увидел, и меня непременно попытался уберечь от присутствия на собрании, но я пойду. Я хочу быть рядом, когда мы будем говорить о Небесных Избранниках. Быть рядом...       Су Юн стеснялся говорить более прямо, когда рядом были Ли и Шэн, но Лю Вэй прекрасно его понял.       – Спасибо за это. Хотите отправиться со мной в храм?       Су Юн кивнул.       – Я бы хотел проститься с господином Шиньянь Линем и погибшими детьми.       Шэн Ву сложил ладони в жесте молитвы и посмотрел наверх.       – Настоятеля тоже хоронят сегодня. Ох, собралось бы так много людей... Но присутствовать будут только свои.       – Барьер ещё не развеяли? – понимающе спросил Лю Вэй.       Су Юну стало грустно от мысли, что с таким добрым человеком не простятся любившие его прихожане. С другой стороны, каждый мог помолиться за его здоровье и счастливое перерождение в любой точке империи за стенами храма, будь на то добрая воля верующего.       – Почему же? Развеяли. Иначе как я тут оказался? Просто пока распоряжение о сохранении порядка остаётся прежним. Храм осматривают. Вы понимаете, дело было серьезным. Кто знает, что там найдут. Господин Тэй Шу не хочет продолжать пугать народ, поэтому купол опустили, но дознание продолжается, а храм пока что закрыт. Сами понимаете, его нужно восстанавливать, а то на эту разруху больно смотреть. Все эти изуродованные статуи и разоренные алтари…       – Настоятель Шиньянь Линь заслуживает пышной церемонии, – на выдохе произнес Лю Вэй. – Жаль, что он погиб в такое время.       – Его всё равно будут помнить, – набожно произнес Су Юн. – Благодаря ему был сделан первый шаг к изменениям в храме. Я уверен, он бы сделал веру Хэкина гораздо спокойней и благостней. Он искренне заботился о Небесных Избранниках. И я... Я тоже буду помогать им.       Лю Вэй уважал волю возлюбленного.       – Я тоже помогу, чем смогу.       Серебряный Дракон был настроен решительно. Он чувствовал ответственность за Небесных Избранников после того, какую большую роль сыграл в этой истории и увидел, что происходило в стенах храма на самом деле. Лю Вэй дал обещание Юзу и собирался его исполнить. Должен был позаботиться о Цао, Лэй Лине, всех Небесных Избранниках. Ради брата и собственной воли.       – Кстати, Шэн... Как себя чувствует Лэй Линь? Как обстановке в храме?       Об этом Шэн заговорил гораздо охотней.       – Он держится очень хорошо. Говорит, что после лекарства он совсем не чувствует боли. Не знаю, надолго ли, но понимаю одно: на душе у него много муки. Произошедшее оставило свой след, но, благо, хотя бы беспорядки в храме удалось затушить. Ночь прошла спокойно. Я даже уговорил Лэй Линя поспать! А в вечерней молитве Небесные Избранники молились все вместе. Думаю, это большой шаг на пути к восстановлению единства, хотя в глазах некоторых всё ещё тьма. Боль заставляет их задуматься.       – Самое время что-то изменить, – произнес Лю Вэй решительно. – Иначе снова случится беда – на этот раз уже без участия культа. Хотя кто знает, кому эти мерзавцы и что предлагали... Они умерли слишком быстро, чтобы быть в чём-то уверенным. Может, это ещё не конец…       Лю Вэй сжал ладонь в кулак. Он злился, но не давал этому чувству управлять разумом. Шэн Ву поджал губы, чувствуя опасность, что никуда не исчезла.       – Я волнуюсь за Лэй Линя. За то, что... Может стать с ним после всего.       – Он будет настоятелем, – прошептал Су Юн так, словно знал наверняка. – Вера должна быть в руках того, кто понимает, что такое душа. Того, кто искренне верит, но молится не с упоённым фанатизмом, а вдумчивой искренностью. Того, кто заботится о душах других. Господин Лэй Линь понимает боль храма, ему ведома и боль богов. Он найдет верные ответы.       – Я не хочу этого, – резко отозвался Шэн Ву. – Я хочу свободы для него, но оковы веры лишь удушают его, затягивая в безвыходный омут. Лэй Линь действительно хорошо справится с ролью настоятеля, но будет ли он счастлив? Это большая ответственность. Он не испугается, я знаю его, но за ней ведь последует полное изменение его жизни. Если демонопоклонники снова что-то сделают, он будет обвинен в этом. Шиньянь Линь умер, поэтому его никто не ругает, но иначе его бы точно обвинили: пустил врагов в храм, потерял бдительность, не заметил, бла-бла-бла... Его бы со свету сжили, отстранили, может даже казнили! Я не хочу, чтобы в следующий раз Лэй Линь оказался козлом отпущения.       – Такого больше не повторится, – заверил Лю Вэй. – Господин Тэй Шу продолжает расследование. Мы все будем бдительны. Я надеюсь, что следующий удар культа получится предупредить, а всех преступников – изловить.       Шэн Ву был непреклонен.       – В храме никогда не будет покоя, пока вера и власть связаны в единый узел. Даже если не культ, на веру будут продолжать давить те, кто против императора, империи...       Это имело смысл, оттого ранило сожалениями. Было легко сказать: пусть Лэй Линь будет настоятелем! Но, на деле, это не лёгкая роль, а опасное место на холме, в которое будут целиться со всех сторон. И это при том, что Лэй Линь никогда не сможет избавиться от боли, что причиняют ему грехи собственной семьи.        «А ещё он не сможет продолжать отношения с Шэном. Только не так открыто... Слухи уже пошли. Если они продолжат свои встречи... Будет большой скандал. Понимаю, почему Шэн Ву против. Лэй Линь во главе веры хорошо для веры, но плохо для него самого. Приняв роль настоятеля, Лэй Линь похоронит последнюю частичку того, что выбрал сам...»       – Лэй Линь тебя не бросит, – уверенно сказал Лю Вэй. Он понимал, что встречи их будут опасны, но ни в одном из вариантов будущего Лю Вэй не мог представить, что цилинь отвернется от возлюбленного.       Шэн Ву смутился от такого прямого ответа и понурил голову.       – Дело не в моем эгоистичном желании любить его. Мне просто это не нравится. Я против, но... Так будет, – Шэн свёл брови вместе, понимая, что Су Юн абсолютно прав. – От этого горько на душе. Будь моя воля, я бы забрал его в свой дом, и мы вместе бы воспитывали братьев и сестер. Только вот жестокие обстоятельства спутались в слишком тугой узел… Его уже не развязать.       – Вместе мы защитим Лэй Линя. Что бы ни решил император, я буду помогать ему и защищать от врагов, – твердо пообещал Лю Вэй.       – Я тоже, – рьяно заявил Су Юн.       Шэн Ву посмотрел на них с благодарностью.       – Вы настоящие друзья. Спасибо за всё, что сделали для него, – Шэн Ву низко поклонился, а затем напомнил: – Служба начнется уже скоро. Так что, если не хотите её пропустить, собирайтесь.       Друзья переглянулись и последовали его воле. Приведя себя в порядок и переодевшись в теплое, Лю Вэй и Су Юн вышли на улицу. Шэн ждал их, пиная комья снега мыском сапога от нервов. Ему действительно не давало покоя всё, что происходило. Время было непростым, но Лю Вэй верил, что, когда все успокоится, Шэн Ву с Лэй Линем смогут обрести свое счастье. Совсем как они с Искоркой.       До храма друзья шли молча, каждый переживая свои эмоции. Лю Вэй думал о Юзу, Шэн о Лэй Лине, а Су Юн волновался о всех обретенных друзьях, держась рукой рядом с ладонью Лю Вэя – не касаясь, но даря тепло в близости соприкосновения. Это было самым дорогим, что связывало их, и лучший способ передать то, что чувствовали души. Лю Вэй был благодарен возлюбленному за поддержку. С ней... Было не так страшно встретить конец.        «Я не был на похоронах Джаня, но с Юзу я смогу проститься, как полагается,» – подумал дракон.       В храме повисла напряжённая тишина. Друзья пересекли ворота и увидели, что алтари восстановили, насколько позволяло время. Лишь изувеченные каменные статуи страдали от злобы бунтарей и не нашли спасения в руках художников. Не так быстро. Последствия, как и раны, будут исцеляться медленно. Лю Вэй боялся увидеть в храме большую разруху, потому был рад, что люди опомнились и позаботились о своих Владыках, покаялись, помолились и извинились. Это был большой шаг вперёд.       К поминальной службе готовились на заднем дворе. Все уже собрались, и Лю Вэй с печалью осознал, что лишних на церемонии не было. Строгие правила не пускали посетителей на территорию, так что прихожане не могли проститься с настоятелем. Змеи разогнали пришедших к барьеру людей, но они не уходили, решив молиться перед стенами храма, если нельзя внутри.       Вокруг заготовленной для настоятеля могилы собрались все служащие в храме монахи и Небесные Избранники. Погибших детей решено было хоронить после Шиньянь Линя, но и их никто не навестил. Лю Вэй сомневался, что стража была так строга, что не пустила безутешных родителей на похороны своих детей. К ним просто никто не пришел. Как и говорил Юзу, они оказались никому не нужны.        «Но мы здесь. Мы с Су Юном. Ты не одинок, Юзу.»       Лэй Линь был облачён в пышное церемониальное одеяние. Обычно его носил настоятель: мужчина шире в плечах и выше, потому на юном цилине оно смотрелось, как чужое. Времени ушить его не было, да никто и не думал об этом в час горя.       Многие полагали, что Шиньянь Линя похоронят религиозном наряде, но настоятеля одели в клановое одеяние. Наверняка на том настоял Нан Линь, хотя среди пришедших проститься его не было. Может, он все ещё искал следы преступников или уже отчитывался перед императором.       Лэй Линь нашел взглядом своего друга и немного успокоился. Он нервничал, но прежде спасал себя молитвами. Теперь к нему полностью вернулось спокойствие. Появление Лю Вэя и Су Юна он счёл знаком к началу церемонии и начал читать долгую и печальную речь. Она была тяжёлой, трагичной и полной искренней любви. Лэй Линь рассказывал о том, каким настоятель был человеком. Пусть Лэй рос в храме и не был близко знаком с многими своими родственниками, Шиньянь был частым гостем в храме и верным последователем веры. Он заботился о детях и братьях. Он боролся со старой системой и не боялся вызовов. Он был внимателен ко всем прихожанам и верил до самого конца. Завершение речи выдалось особенно тяжёлым: Лэй Линь, подбирая самые животрепещущие и трогательные слова, рассказывал о смерти настоятеля, в которой он боролся с болезнью и верил, что боги не виновны, и он вынесет любое испытание, какая бы боль ни была уготована ему.       Последние слова Лэй Линя вызвали у подавляющего большинства слёзы, а когда юноша закончил и начал нараспев читать молитву за упокой, собравшиеся зашептались, вторя его словам.       Это была сложная и трогательная церемония. Тело мужчины опустили в землю и установили камень с памяткой: «Он верил до самого конца». Затем, Лэй Линь пригласил всех проститься с настоятелем. Пусть душа его уже устремилась к перерождению, Шиньянь Линь ещё мог услышать прощание близких. Уходящим душам была важна эта часть обряда, поскольку она позволяла переродиться с чувством завершенности цикла бытия, но в прощании нуждались прежде всего те, кто оставался жить, чтобы оставить сожаления и принять смерть близкого человека.       Под печальное пение магии Лэй Линя настоятелю отдавали последние почести. Благодарили и прощались. Су Юн долго ждал своей очереди, чтобы сказать свои слова, а когда оказался возле тела, опустился на карточки и сложил ладони в жесте молитвы, шепча что-то так тихо, что невозможно было разобрать. Лю Вэй почувствовал огромную вину в сердце друга. Су Юн не успел вовремя найти лекарство вовремя, но благодарил господина Шиньянь Линя, ведь благодаря ему удалось исцелить остальных детей.       Лю Вэй прощался с настоятелем не менее чувственно и тосковал от мысли, что больше не услышит его наставлений. Беседы с настоятелем о вере были частью посещения этого места. Без него храм опустел, пусть на улицах и было полно народа.       После прощания настоятелем его тело засыпали землей, а церемония перешла к другим жертвам трагедии. Лэй Линь говорил о страшном враге, о детях, пострадавших из-за великого зла, но не по воле богов. Речь его была печальна, но праведна, а в конце – невыносимо слезлива. Лэй Линь рассказал о каждом Небесном Избраннике и его семье, делился воспоминаниями, связанными с ушедшими детьми. Лю Вэй жадно ловил каждое слово о Юзу и был благодарен другу за то, что тот не объявил о связи малышей с демонопоклонниками и позволил им уйти, как жертвам этой трагедии – какими они и являлись.       Когда Лэй Линь разрешил подойти к тема детей, с ними прощалась лишь треть собравшихся – все Моны и несколько чувствующих вину Фэйцвэев. Юзу и вовсе сильно обделили вниманием – к нему подошли только несколько детей, три брата по клану и ещё несколько учителей. Среди них оказался Мао Фэйцвэй. Увидев его, Лю Вэй сначала разозлился, но затем разглядел на лице мужчины раскаяние. Стоя на коленях в снегу, Мао искренне просил у ребенка прощения. Он не увидел. Он не спас. Пусть мальчишка и был непослушным, слова Лю Вэя достигли черствого сердца учителя, и он признал свою ошибку. Веди себя Мао иначе, быть может, удались бы избежать горя и пяти смертей.       Эта трагедия оставила задуматься многих.       Лю Вэй видел, что смерть Юзу была небезразлична людям, но они боялись подойти. Юзу шел по пути отступника. Он отказывался молиться, и люди боялись, что прощание с ним может быть воспринято как поддержка его веры, а не искреннее выражение скорби и благодарности к храбрости. Юзу не боялся говорить о боли, которая мучила всех Небесных Избранников. В тайне все обреченные уважали его.       Лю Вэй решил придать Небесным Избранникам смелости. Он прошел к захоронению и сел на колени рядом с Мао Фэйцвэем. Монах испуганно вздрогнул, испугавшись, что Лю Вэй снова будет на него кричать, но юноша лишь уважительно кивнул в знак приветствия и молча присоединился к молитве. Су Юн устроился по другое плечо и тихонько начал молиться. Лю Вэй чувствовал тепло и поддержку друга, и говорить с Юзу стало проще, словно последние барьеры были сломаны. Он говорил с ним, будто Юзу действительно мог услышать его.       – Ты храбро сражался за то, во что верил. Спи спокойно, маленький Вэй. Обещаю, я сделаю мир светлее для Небесных Избранников. Я обязательно что-нибудь придумаю, и жизнь в Хэкине станет легче и добрей. Однажды я поймаю главу культа, навсегда прогоню Илина из Хэкина. Я буду сражаться за наш клан, империю и твои мечты. Знай, что я любил тебя, Юзу Вэй. И прости, что не смог уберечь. Я хотел... Хотел, правда хотел спасти тебя.       Слеза протекла по его щеке, и последнее сожаление оставило Лю Вэя. Он почувствовал себя лучше, попрощавшись с братом, но боль никогда не уйдет. Она была правильной, настоящей и оставляла память о том, что было важным. Клеймом высекла очередное обещание на сердце. Лю Вэй намеревался сдержать его.       Закончив говорить, Лю Вэй ещё долго не покидал могилы брата, прислушиваясь к игре Лэй Линя и думая о чем-то глубоком, настоящем и важном. Су Юн был вместе с ним всё это время.       Когда Лю Вэй наконец поднялся на ноги, он увидел, что за ним выстроилась очередь. Раз даже Серебряный Дракон – дознаватель, что вёл расследование – не боялся выразить своей воли, то и Небесным Избранникам не стоило бояться и оставаться в стороне. В скорби все были едины. Юзу запомнят. Он жил, отвергнутый всеми, но во смерти стал героем. Героем, падшим в сражении ради всех Небесных Избранников. С его смертью многое должно было измениться. Юзу многое изменил.