Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – Вы в порядке, господин Лю Вэй?       Ласковый голос вырвал Серебряного Дракона из задумчивости. Лекарь чутко переживал, заглядывая в глаза друга. Лю Вэй был сам не свой – витал в облаках и совсем не реагировал на происходящее вокруг. Застыл среди толпы, а люди, недовольно посматривая в его сторону, обтекали его, мысленно кляня за то, что он встал посреди дороги.       Лю Вэй почувствовал волнение Су Юна. Яркие глаза искренне беспокоились за состояние друга – Лю Вэй ведь пережил столько трудностей и бед, а впереди было не самое приятное мероприятие – встреча с императором, где снова всплывёт наружу вся грязь Хэкина. Вода взбаламутится, и ещё долго земля и тина не осядут на дно, ещё долго Хэкин будет жить шумными сплетнями, бередящими раны несчастных и ищущими виноватых, додумывающими события и творящими с историей совершенно новое произведение. Су Юн очень чутко чувствовал это и знал, что Лю Вэй столь же восприимчив. Он ранен злом. И пусть как настоящий мужчина держал это в себе и не позволял жаловаться, ему было тяжело. По-настоящему тяжело. Он только что простился с братом. Стоило дать ему немного времени прийти в себя, но Су Юн боялся упустить момент и вовремя не поймать друга, как Лю Вэй всегда ловил его на руки. Только Су Юн подставлял ладошки, чтобы поймать не тело, а его нежную душу, обогреть, как промокшего в дождь птенца, ласково погладить большими пальцами и выпустить на волю – туда, где этот птенчик будет счастлив, вылеченный заботой и нежностью. Су Юну хотелось вновь наблюдать за тем, как родная душа устремляется в небеса на здоровых, уверенных крыльях, как полетит, выписывая пируэты и мелодично чирикая от счастья. Сейчас же Лю Вэй парил вниз, едва удерживаясь в бурных потоках ветра. Лишь нежный голосок возлюбленного заставил его выпрямить полет.       Лю Вэй часто заморгал, очнулся от наваждения и заглянул в любимые глаза. Су Юн не спрятал взгляда, а продолжал осматривать его, словно через печальные влажные зрачки видел его душу.       Лю Вэй прислушался к дыханию любимого и почувствовал, как на душе теплеет. Он справился с утратой и понял, что отпустил брата. Теперь его сердце билось ровно, думая о Юзу, а при упоминании его имени – даже в голове – начинало звучать данное обещание. Лю Вэй был принципиален в отношении слов и всегда держал даже самые мелкие обещания. Су Юн прекрасно это знал на собственном опыте и почувствовал, как в сердце друга зажглась решимость.       – Да. Не волнуйся, Искорка. Я просто задумался, подбирая слова для разговора с господином Ланг Бао. Сегодня решится судьба Небесных Избранников. Я буду сражаться за лучшее для них, а для того надо быть уверенным, убедительным и приводить меткие доводы.       – Мы ведь поделимся нашим искренним мнением. Я уверен, господин Лю Вэй, что наши слова убедят господина Ланга Бао. Главное говорить от всей души. К тому же, с нами будет господин Лэй Линь.       – А ещё господин Тэй Шу, - напомнил Лю Вэй.       – Вот-вот! Они в хороших отношениях. Господин Ланг Бао точно прислушается.       Подумав об учителе, Лю Вэй снова погрустнел.       – Я волнуюсь за него. Эта трагедия серьезно его задела. Учитель закрылся от меня.       Су Юн бережно взял друга за руки.       – Я верю, что Вы отыщите правильные слова, чтобы вновь подобраться к его сердцу. Вы всегда очень проницательны и добры. А с вашей настойчивостью у господина Тэя Шу нет шансов!       Лю Вэй невольно улыбнулся.       – Что правда, то правда. Я его в покое не оставлю, пока мы не поговорим!       Су Юн потеплел от энергичности в голосе Лю Вэя. Он почувствовал, что вовремя поймал душу друга, и позволил себе слегка улыбнуться.       – Мы обязательно справимся, господин Лю Вэй.       – Вместе, – нежно отозвался дракон и почувствовал, насколько он благодарен избраннику своего сердца. После их разговора прибавилось сил и уверенности. Теперь Лю Вэй начинал понимать, что такое, когда вера наполняет тебя. Неужели Су Юн всегда чувствовал от его слов такое животрепещущее тепло? Начинал верить в себя и ощущал силы сделать всё, что нужно? Хотелось обнять Су Юна в благодарность, но место было неподходящим, так что Лю Вэй удержал свои руки, сложив их на груди.       Друзья терпеливо ждали, пока люди разойдутся, Лэй Линь отдаст все указания и распрощается с Шэном. Лишь после этого цилинь подошёл к ним и виновато поклонился.       – Прошу простить, что заставил вас ждать, – извинился Лэй Линь. Временно приняв обязанности настоятеля, цилинь выглядел усталым и суетливым. Казалось, ему еще многое нужно было сделать, и в его глубоких мыслях нескончаемо вертелся список дел.       – Даже не думай извиняться, – решительно произнес Лю Вэй, чтобы прогнать чувство вины с души друга. – Ты провел очень трогательную церемонию. В таких вещах нельзя торопиться. Каждой душе нужно было поговорить с ушедшими, чтобы обрести покой.       Грустные глаза Лэй Линя влажно блестели. Он тяжело перенёс церемонию, пропустив боль через себя.       – Вы всё сделали правильно, господин Лэй Линь, – мягко поддержал его Су Юн, делясь теплом и с другом. – Ваша молитва была чувственной и настоящей. Она коснулась души и помогла проститься. Я уверен, у всех этих чудесных душ будет счастливое перерождение. Они найдут свое место в новом мире, что обязательно станет светлее.       – Спасибо за понимание. Вы настоящие друзья. – Лэй Линь ещё раз поклонился им и суетливо прошептал: – Но всё же стоит поспешить. Господин Ланг Бао не любит, когда его заставляют ждать. Это неуважительно по отношению к Сыну Неба. Надеюсь, я не вовлек вас в неприятности.       – Если господин Ланг Бао будет злиться из-за нашего опоздания, мы просто скажем, где были. Его Величество великодушен и знает, что такое утрата. Он поймёт.       – Он тяжело пережил смерть отца, – прошептал Лэй Линь.       – Как может быть иначе? Когда самый близкий человек умирает, это... Лишает сил, покоя и куска сердца, – понимающе ответил Лю Вэй.       Они выдвинулись в путь, продолжая беседу, но стараясь больше не говорить о смерти – это давалось слишком тяжело.       – Вы в порядке? – заботливо спросил Су Юн. – Случилось многое... Как Ваше самочувствие?       – После лекарства на душе умиротворение и тепло, - просветленно ответил Лэй Линь. - Давно я не ощущал ничего подобного. Лишь однажды... Когда богиня Йюнью благословила меня, и я чувствовал себя и в самом деле божественным избранником. Но Ваша магия словно подняла меня ещё выше! Мне тепло и совсем не больно. Я не помню и дня в своей жизни, чтобы было так спокойно. Это... Навсегда?       Лэй Линь не питал таких надежд, но он серьезно задумался о том, что боль исчезла совсем не из-за прощения грехов, а из-за чудотворного лекарства, сотворённого руками талантливого лекаря.       Су Юн сочувственно опустил голову. Он казался даже несколько виноватым, хотя его-то уж точно нельзя было ни в чём обвинить.       – Боюсь, что нет. Боль вернётся с первым грехом Вашей семьи. Боги простили старое, но не могут даровать освобождение от вечного. Ваша душа связана с великим течением энергий. Никакое лекарство не может этого изменить.       – Я так и думал, – смиренно произнес Лэй Линь. – Честно говоря, лишившись боли греха, меня не покидает чувство, что чего-то не хватает.       – Но Вам больно и без того, – проницательно произнес Су Юн. Стремясь стать настоящим лекарем, он всё смелее пробовал исцелить души других.       Лэй Линь изумлённо приподнял брови, затем его взгляд смягчился, и он приложил ладонь к груди.       – Эту рану есть кому исцелить, но то случится позже, когда всё закончится. Спасибо за беспокойство, господин Су Юн.       – Мне больно за вас, – сознался он, трогательно прижимая ладони к груди вслед за другом. - Мне бы хотелось помочь большим.       – Самое важное в этот час – убедить императора. Это было бы лучшей помощью.       – Я не выпущу его из тронного зала, пока он не согласится! – гордо хмыкнул Лю Вэй.       Су Юн тихонько рассмеялся в кулак.       – Вы будете хулиганисто держать его?       – Да!       Улыбнулся даже Лэй Линь.       По пути к императорскому дворцу друзья обсудили то, как видят изменения. Они сошлись на общих мыслях и молча помолились, чтобы император их услышал, а у самых ступеней к дворцу их поджидал недовольный Бэй Сён. Он строго сложил руки и постукивал стопой по первой ступени.       – Ну муженёк!!! – заворчал лекарь. – Опять уволок Су Юна, ничего не сказав!       – Я предупредил Ли Ланьшэня, – спокойно и несколько виновато произнес Лю Вэй. Он и правда ничего не сказал учителю, хотя тот опекал Су Юна и всегда отпускал, если попросить.       Су Юн постыдился и виновато поклонился, уставившись в снег.       – Простите, господин Бэй Сён! Я хотел предупредить, но господин Ли Ланьшэнь сказал, что Вы спите. Вы так устали за последние дни... Я не посмел тревожить Вас, а служба уже начиналась... Мне нужно было...       Бэй Сён смягчился.       – Я не ругаю тебя. Просто не стоит уходить, не предупредив. Особенно в такое время.       Су Юн смутился и выглядел как ребенок, которого отчитывает отец. Пальцы его взволнованно потирали друг друга. Взгляд виновато дрожал.       – Простите, – раскаиваясь, прошептал Су Юн. – Но я ведь был с господином Лю Вэем. В безопасности.       – Да, он был со мной! – Лю Вэй встал перед другом, чтобы защитить. Прошлый учитель запирал Су Юна, ругал его за всё и всё запрещал. И пусть Бэй Сён говорил, что его ученик свободен, что совсем не ругает его, выглядело совсем наоборот. – Я понимаю, что Вы волнуетесь, но я не дам Су Юна в обиду. Вы ведь знаете.       Бэй Сён как-то нервно отреагировал на слова ученика. Его передёрнуло, и он невольно ухватился за глаз под привязкой. Затем опустил руку.       – Боги сейчас неспокойны. Не стоит искушать судьбу, – прошептал он с искренним страхом, но тут же смахнул его и выпрямился в спине.        «Господин Бэй Сён ведь связан с Лэангом... Неужели бог что-то сказал ему?.. Учитель явно боится за Су Юна больше обычного и ведёт себя как-то странно... А ещё Бэй Сён – Небесный Избранник, который ненавидит богов. Это происшествие... Оно ранило не только господина Тэй Шу.»       Лю Вэй хотел узнать ответ, но знал, что Бэй Сён надёжно хранит свои секреты. Особенно свою связь с верой. Лю Вэй ведь узнал обо всем лишь из собственных догадок.       – Нужно идти, – властно произнес Бэй Сён. – Император нас ждёт. Су Юн, возвращайся домой.       Юный лекарь робко выглянул из-за спины друга, лишаясь его защиты, а затем обрёл силу в слове и решительно произнес:       – Я бы хотел присутствовать на собрании.       Бэй Сён нахмурился и недовольно посмотрел на Лю Вэя, считая, что это его влияние. Конечно же, подобные мысли могли прийти Су Юну в голову, но лекарь предпочел бы, чтобы Лю Вэй отговаривал его от глупостей, а не потворствовал им.       – Господин Ланг Бао тебя не приглашал, – заметил глава клана.       – Нет, но... Я хочу пойти. Есть нечто важное, что я должен сделать.       Су Юн собирался стоять на своем до последнего. Выглядел он решительно и упрямо. Одним взглядом показывал, что ни за что не отвернется от намеченного плана.       – Су Юн, я ведь говорил тебе, что клан Сён держится в стороне от интриг дворца...       – Дело не во дворце, а в храме. Я хочу помочь Небесным Избранникам. Учитель, пожалуйста!       Су Юн низко поклонился.       Бэй Сёну это все очень не нравилось. Он хотел уберечь Су Юна от больших игр. Так обрадовался, что император не приглашал никого из семьи, кроме Бэй Сёна, а ученик вдруг сам решил наведаться в этот пчелиный улей, оказаться центром сплетен, ещё и о чем-то поговорить с императором! Все существо лекаря кричало против этой затеи, но глаза Су Юна были такими жалостливыми...       – Всё будет хорошо– пообещал Лю Вэй. – Я его защищу. К тому же, между прочим, Су Юн приготовил лекарство. Оба лекарства. В прошлый раз его достижениями попытался воспользоваться Цуй Фэйцвэй, но в этот раз я этого не допущу. Я хочу, чтобы все знали, что Су Юн спас империю и вылечил больных. От этого клану Сён будет добрая слава и почет императора. Вы не можете с этим поспорить.       – Пожалуйста, учитель! – жалостливо попросил юноша. – Мне совсем не нужна похвала или слава, но я должен поговорить с господином Лангом Бао. Я хочу помочь.       Бэй Сён не устоял перед этими честными, добрыми глазами.       – Ладно, – раздражённо согласился он. – Но будь осторожен. То, что там обсуждается, не предназначено для твоих ушей.       – Я никому ничего не скажу!       – Дело не в тайне.       Лю Вэй вспомнил, как непристойно себя вели некоторые члены совета. Особенно дерзкие даже позволяли себе крепко ругаться. Лю Вэй не хотел бы, чтобы Су Юн это слышал. Единственный раз, когда лекарь присутствовал на собрании, он боялся происходящего и ужасался чудовищным трагедиям. Сегодня он, наверняка, тоже будет чувствовать себя плохо на императорском совещании, но его храбрость не позволяла сбежать. Су Юн хотел помочь людям и был готов вытерпеть что угодно.       – Всё будет хорошо, – заверил Су Юн и сложил ладони на груди. Теперь, глядя на это, Лю Вэю казалось, что он защищал свое сердце от бед. Возводил барьер от тьмы чужих душ, чтобы ничто не могло оставить шрам на его душе. Пусть Су Юн говорил, что на теле его нет шрамов, душа его совершенно точно была изранена. Вчера он доверил ему очень важные слова.        «Однажды Искорка сможет рассказать мне всё, что произошло с ним. В тот час я должен буду крепко обнимать его и обогреть своей любовью. Я хочу помочь ему перебороть даже самое страшное, чтобы глубинная печаль из глаз наконец-то исчезла. Мы все ближе к этому. Я надеюсь... Но даже если он не расскажет, я все равно вылечу его сердце. Может, поцелуя будет достаточно?..»       Лю Вэй представил себе сцены из сказок, где поцелуй принца спасает принцессу из любых ситуаций, что бы с ней не происходило. Лю Вэй верил, что и его любовь способна на чудеса, что его губы подарят сахарным устам возлюбленного освобождение от боли. Он обязательно исцелит его. Убережёт. Защитит.       – Если хоть кто-то подышит в сторону Су Юна, ему конец, – взгляд Лю Вэя стал жёстче, – Я никому не позволю обидеть своего лучшего друга!       Су Юн признательно поклонился Лю Вэю. Бэй Сён что-то проворчал, но махнул рукой и лишь после этого несколько виновато поздоровался с Лэй Линем. Небесный Избранник не держал зла за заминку. Он выразил свое почтение и поблагодарил за исцеление. После обмена любезностями они выдвинулись в тронный зал молча, каждый переживая свои эмоции.       Лю Вэй надеялся, что они не сильно задержались, но они всё же пришли последними – совет уже ждал их в полном составе.       Знакомые лица встретили опоздавших со смешанными эмоциями. Ла Хоу была рада увидеть их и улыбнулась. Нан Линь вдохновенно посмотрел на сына. Он пристально осматривал его, и, убедившись, что он в порядке, гордо выпрямил спину. Так же сделали его сыновья, всегда встречавшие брата с радостью. Лэй Линь поклонился им ещё издалека, но знал, что не может встать рядом. Как голос веры он отныне выражал волю богов и их избранников, а не представлял свой клан. Ему предстояло занять свое место почти под самым троном императора рядом с семьёй Сён.       Ванхэ Мон стоял смирно. Лицо его спокойно, но в глазах плясало хорошо скрываемое раздражение. Ему было противно находиться на собрании после того как его клан оболгали. И даже отыскав в произошедшем выгоду, феникс никогда не простит генерала и весь клан Шу.       За спиной у Ванхэ, опираясь на костыли, стоял Яо. Целители давно могли помочь ему исцелить раны, но Ванхэ хотел, чтобы император своими глазами увидел, какое чудовище приютил у себя под боком, потому привел брата «в полной красе». Грудь, живот, плечи и бедра Яо были перебинтованы, а сквозь повязки проступала кровь. Лицо мужчины тоже было изувечено. Яо зло скалился, поглядывая на генерала, но не позволял себе сорваться с гневными возгласами. Брат явно приказал ему играть несчастную жертву. В таком состоянии это было несложно: хватало только одного взгляда, чтобы согласиться и посочувствовать судьбе несчастного. Тэй Шу пытал его несколько часов подряд, но клан Мон оказался непричастен к заговору. Зло свершилось руками их детей, но не по воле главы клана. Отступники предали свой клан, предавший их, а в это время невиновных подвергли жестоким, несправедливым пыткам. От этих мыслей Лю Вэю было горько.       Ванхэ Мон сохранял невозмутимость, но когда увидел, что в тронный зал вошёл Лю Вэй, выразил ему почтение поклоном. Если бы Лю Вэй не поверил ему, быть может, сейчас Ванхэ болтался бы на верёвке, повешенный перед дворцом. Серебряный Дракон спас фениксу жизнь. Ванхэ не побоялся открыто выразить это.       Лю Вэй принял его благодарность кивком и отметил, что глава клана Мон не казался истерзанным в жестоких пытках, иначе, подобно Яо, открыто демонстрировал бы зверства, что учинил с ним Тэй Шу.        «Слава Небесным Владыкам! Учитель послушался меня. Он не стал вредить Ванхэ, – облегчённо подумал Лю Вэй. – Хорошо, что так вышло, иначе пострадал бы еще один невиновный, а господину Тэю Шу не могли предъявить нападение на главу другого клана. Ванхэ хочет, чтобы Тэй Шу ответил за Яо и Муанга... Он хочет справедливости.»       Лю Вэй понимал его по-человечески. Методы Тэя Шу выходили на пределы дозволенного, но ситуация требовала искать преступников, и он действовал единственным известным ему способом. Ванхэ не был глуп и знал, что обвинить Тэя Шу открыто у него не получится и он ничего не добьется от императора – тот слишком любил своего генерала, но в то же время пытался укорить змея и плюнуть в него огнем, что подпалит одеяние безупречной репутации. Жалость к клану Мон заставит Ланга Бао сочувствовать ему, а Ванхэ ко всему прочему привел на собрание свою супругу – недовольную, злую тигрицу Мьёль Бао, готовящуюся рвать и метать. Даже роскошный наряд и милый макияж не могли смягчить ее вида. Она кривилась, как ведьма, и всем видом показывала, как тяжело ей пришлось во время ареста супруга.       Лю Вэй почувствовал, что эта парочка что-то устроит. Показательный концерт, скандал – что угодно, чтобы в дальнейшем получить для себя выгоду. Даже в беде Ванхэ искал способ избежать решения императора, а хитрая тигрица подкидывала дров в разгорающееся пламя. Их ждал большой скандал.       Мьёль Бао впилась в плечо мужа длинными накрашенными ногтями, заставляя его выпрямить спину. Она прошипела ему что-то на ухо, но даже не разобрав слов, Лю Вэй прекрасно понимал, что она жутко недовольна показательным поведением супруга, обращенным к ее врагу. Мьёль никогда не простит Лю Вэя, что бы хорошего он не сделал для ее семьи.       Серебряного Дракона ничуть не заботила ее злоба... Ведь ей же с ней жить. А вот другая фигура заставила Лю Вэя сжать пальцы в кулаки от злобы. Следом за семьёй Мон гордо возвышался Цуй Фэйцвэй, пришедший на собрание без поддержки семьи. Он представлял клан один, словно боясь, что его люди могут испортить его театральную игру. В сравнении с Яо Цуй Фэйцвэй не выглядел, как жертва насилия и допросов. Он стоял гордо, сложив руки на груди, и не показывал слабости. Не хотел давить на жалость, напротив, показывал, какой он герой и верный помощник империи. Только вот Серебряный Дракон не верил его лживому патриотизму. Он не верил в непричастность Цуя Фэйцвэя, пусть даже генерал был уверен, что культ действовал вне его ведома. Но такого просто не могло быть! Лю Вэй считал Цуя Фэйцвэя очень опасным, ведь он смог обдурить самого бдительного и недоверчивого человека империи. И это при том, что Тэй Шу никому не верил. Лю Вэй до последнего надеялся, что генерал что-то отыщет, что предъявит изумрудному дракону обвинения и казнит, но Цуй Фэйцвэй стоял свободно, не связанный и не скованный магическими заклятьями. Гордый и непоколебимый, важный и сильный. Противно было на это смотреть! Противно было видеть самодовольное лицо расчётливой, темной фигуры.        «Я найду доказательства! Я докажу, что Цуй Фэйцвэй виновен!» – пообещал Лю Вэй сам себе.       Взгляды драконов встретились. Лю Вэй угрожал ему своим непримиримым взором. Цуй Фэйцвэй равнодушно посмотрел на дознавателя империи, словно на мусор под ногами, но вздрогнул, ощутив, как в него впился ледяной взгляд генерала.        «Он его боится, – понял Лю Вэй. – Боится... Из-за допроса или потому что Тэй Шу что-то знает?.. Что происходит?..»       Мысль его не успела закончиться, поскольку император резко топнул каблуком. Лю Вэй вздрогнул и поднял взгляд на правителя, призывающего к вниманию. Сиятельный, увешанный бесчестными украшениями, Ланг Бао выглядел царственно и величественно. Он сохранял спокойствие – что уже было большим успехом – но глаза его выдавали волнение.       Не поддаваясь страхам, Ланг Бао встал и устремил взор прямо на вошедших опоздавших. Лю Вэй заволновался, поскольку все взгляды тут же заострились и впились в них.       – Вот они! – воскликнул Ланг Бао. – Вот они – герои империи и спасители веры! Почему вы не кланяетесь? Выразите героям должное почтение!       Голос императора звучал капризно и в то же время восторженно. Он высоко оценил заслуги мужчин и не стеснялся открыто показать своё к ним расположение.        «Церемония впервые начинается с чего-то хорошего,» – подумал Лю Вэй, но не спешил расслабляться. Разговор в любом случае предстоял непростой.       Призыв императора к действию кланы восприняли со смешанными чувствами. Родственники императора сморщили носы и не понимали, почему императорская семья должна кланяться кому-либо. Цуй Фэйцвэй тоже был слишком гордым для такого. Идея не понравилась даже Ла Хоу. Она считала, что сама вправе решить кому и когда кланяться. Однако приказ есть приказ. Нан Линь исполнил его первым, за ним – Ванхэ. Мьёль ногтями впилась в его плечо, пытаясь его остановить, но супруг перехватил ее руку, опустил и потянул за собой. Тигрица вся ощетинилась, как кошка, облитая водой, но простояла положенные несколько секунд, выгибая спину дугой. Яо даже не пытался поклониться, но Лю Вэй увидел в его глазах признательность и понял, что он один из немногих, кто искренне уважает дракона. Впрочем, смерть отца он ему не простит никогда. Союзничество и вражда ходили по тонкой грани.       Су Юну стало ужасно неловко от того, что император принудил кланы поклониться ему. Он никогда ничего такого не хотел и робко спрятался за спинами Лю Вэя и Бэй Сёна. Старший лекарь сморщился, считая это излишним, но кланяясь императору в ответ.       Так все присутствующие склонили свои головы. Все, кроме императора и генерала, верно стоящего подле трона.       Тэй Шу выглядел зловеще. Лицо его замерло в холодной строгости, так привычной всем. По глазам генерала невозможно было что-либо понять, а волевая стойка показывала превосходство над всеми собравшимися. Тэй Шу часто вел себя так. Вскарабкавшись на вершину, он стал недостижимой фигурой в игре пешек, что копошились где-то внизу. Однако прежде Лю Вэй мог разглядеть в его лице хоть что-то человеческое. Юноша искренне верил, что смог понять генерала и перемены его настроения, что в холодно-холодном лице мог отличить отдельные эмоции: от одобрения до гнева. Лю Вэй прекрасно чувствовал, когда мог подоставать учителя с глупостями, а когда делать этого не стоит, когда ему нужен разговор, а когда – тишина. Но сейчас Тэй Шу был абсолютно непроницаем. Словно статуя, выточенная из льда, фигура генерала не собиралась ничего рассказывать о том, что у него внутри. Это было так зловеще и неестественно, что Лю Вэя не покидала тревожная мысль, что внутри попросту ничего нет. Это была пустая оболочка, сотворенная, чтобы быть машиной убийства – вот каким предстал генерал в тот миг.        «Что произошло? – не понимал Лю Вэй. Тэй Шу всегда был нелюдимым и недоверчивым, но даже для него такая мрачность была чрезмерной. – Что он узнал? Кто его так задел?..»       Лю Вэй надеялся, что он сможет это выяснить в ходе заседания совета. Все же на разборе полетов император должен был коснуться всех тем, как это бывало прежде, а вопросов на повестке дня было достаточно.        «Нужно будет поговорить с учителем. Нельзя его так бросать.»       Люди не разгибали спин, пока Ланг Бао не захлопал в ладоши, привлекая внимание.       – Хэкин опять потрясла трагедия! – начал император свою речь. - Вы все знаете, что случилось, но я хочу, чтобы вы знали имена тех, кто разрешил эту беду и вернул империи мир. Лю Вэй, подойти ко мне.       Серебряный Дракон гордо поднялся по лестнице, сыскав завистливые взгляды глав кланов и их приближенных. Это был уже не первый раз, когда император выделял его так, и для Лю Вэя было честью предстать перед императором и поклониться ему, стоя у самого трона.       – Для меня честь служить империи и Императору!       Ланг Бао пожал другу руку и указал ему на место по левое плечо. Два императорских дознавателя стояли рядом и кардинально отличались друг от друга. Лю Вэй был доблестным, гордым и решительным. Глаза его кричали о торжестве справедливости, а рука сжимала верную гуань дао, выделявшую его от прочих воинов империи. Он открыто демонстрировал честь клана Вэй и достойно представлял свой клан, гордо нося на груди брошь императорского доверия и две драконьи – свою и брата.       – Лю Вэй и Тэй Шу расследовали это дело и смогли уничтожить гнусных преступников, посмевших осквернить храм и тела наших религиозных деятелей! – Ланг Бао говорил вдохновенно и восторженно. Лю Вэй редко видел его таким, но император явно гордился успехами своих близких. Серебряный Дракон пожалел, что не пришел на церемонию в доспехах. Какой бы фурор он произвёл! Но Лю Вэй и без того выглядел впечатляюще и гордо выпрямил спину.       Су Юн любовался другом и трогательно переживал это мгновение, прижав ладони к груди. Он был рад, что старания Лю Вэя оценили по достоинству, ведь он как никто другой знал, сколько сил вложил в расследование юный дракон и как тяжело ему было. А императору... Ему мог рассказать разве что Тэй Шу. От этого на душе было вдвойне приятно – учитель уважал ученика, пусть и стоял с абсолютно каменным лицом.       – Но в урегулировании ситуации участвовали не только они. Клан Сён изготовил лекарство. Клан Линь помог обнаружить преступников и погасить мятеж. Клан Шу не дал распространиться беспорядкам по улицам города и успокоил зарождающиеся конфликты. Цуй Фэйцвэй посодействовал в поиске преступников. Я благодарен каждому, кто приложил руку к спасению империи от очередного горя. Сплочённость кланов ради блага империи – вот к чему мы должны стремиться! Вот как должна выглядеть империя! И сегодня я благодарен вам всем за проявленные героизм, смелость, веру и неравнодушие. Оставаясь едиными, мы справимся с любым испытанием. Оставаясь верными, мы построим нерушимый союз, что даст отпор любому врагу и не будет знать брешей в обороне. Оставаясь смелыми, мы не испугаемся никакого врага! Империя Хао сильна!       – Хао! – отозвались собравшиеся военным кличем.       Лю Вэй ожидал чего угодно, но только не воодушевляющей речи. Обычно Ланг Бао сразу же начинал разборки и искал виноватых, а тут вдруг начал уповать на единство. Лю Вэй гордо почувствовал, что это - итог его воспитания.        «Я часто рассказывал Его Величеству о том, как устроен порядок в Солнечной Арасии. Должно быть, в этот раз, доверившись своим людям, а не поддаваясь панике, Ланг Бао смог осознать, почему моя родина так крепка и почему верность народа и её поддержание так важны. Когда каждый в строю дышит в одном ритме, когда строевой шаг сплетается в единую мелодию, когда даже сердца бьются в унисон, такую армию не победить. Ланг Бао хочет, чтобы у него была сильная империя. Он старается измениться. Только вот... Можно ли верить всем?.. Братство Арасии зародилось из верности, а в Хэкине слишком много крыс, ждущих своего шанса, чтобы забраться повыше. С другой стороны, если Ланг Бао будет выделять всех, кто верен ему, если будет показывать, что ценит усилия и верность своих людей, может, ему удастся сгладить споры между кланами? Вражда и без того зашла слишком далеко. Их пора примирить. Но Цую верить нельзя ни в коем случае!»       Не только Лю Вэй был удивлен речью императора. Все резко начали переглядываться и удивляться, не подменил ли кто-то их правителя. А где истерики? Где гневные крики и обвинение своих людей в беспорядках? Где страх в глазах и дрожь в руках? Что происходит? Император что, собрал их, чтобы всех похвалить? Мьёль Бао даже опешила. Она хотела поскандалить, а тут вдруг всё было так мило, что истерить стало даже как-то неудобно.       Император осмотрел своих людей спокойным взглядом и кивком головы позволил Сёнам и Лэй Линю занять свое место. Он терпеливо выдержал паузу, чтобы люди закончили перешептываться, и снова топнул каблуком, привлекая к себе внимание. Тэй Шу закрыл глаза, безэмоционально слушая речь императора.       – Однако трагедия произошла, и у нее есть очевидная причина – упадок веры. Культ демонопоклонников действует всё наглее. Он играет на наших слабостях, обнажает страхи, пользуется несовершенством наших душ, чтобы найти лазейки и ударить нас как можно больнее. Демоны умудряются находить слабости и уязвляют веру имперцев, они искушают их на предательство. Мы должны быть внимательны к нашим близким. Мы должны напомнить людям о том, что только Небесные Владыки могут защитить нас, а демоны несут лишь разрушение. Демоны не подарят никому силы – они используют и выкинут всех людей, не считаясь с их жизнями. Вы все должны донести эту мысль до своих последователей и семей. Тэй продолжит дознание. Сейчас мы идём по следам культа и, вероятно, сможем пресечь следующую трагедию. Но я призываю быть бдительным всем без исключения, чтобы не вышло повторения истории с кланом Фэйцвэй.       Лю Вэй нахмурился, но хотел обсудить это с императором наедине, чтобы не подрывать авторитет его слов. Он сдержался.       Ванхэ – нет.       – Почему этот человек здесь? – шикнул феникс, указав рукой на Цуя Фэйцвэя. – В его доме жили культисты!       Лангу Бао не понравилось, что Ванхэ нарушил порядок. Раньше он бы стерпел это, но теперь нахмурился, давая понять, что фениксу слова не давали.       – Перебивать императора значит выражать неуважение к воле империи, – напомнил он, осаждая родственника.       Ванхэ Мон поклонился.       – Прошу меня простить, Достопочтенный Сын Неба. Я не сдержан, но гнев мой не рожден на пустом месте. Клан Мон сильно пострадал от действий культа. Кроме того, из-за обвинений мои братья и уважаемые члены клана, в том числе Небесные Избранники и я, были ложно обвинены и подверглись пыткам. Цуй Фэйцвэй является главой клана, члены которого чуть было не уничтожили репутацию моего рода. Вы знаете, как тяжел путь восстановления семьи после действий моего отца и брата. Мы с Яо не сделали ничего, чтобы нас обвиняли! Нас допрашивал Ваш генерал, пытаясь уличить во лжи. Мы пережили физические и моральные увечья, а человек, что ответственен за это, стоит, не привлеченный к суду, и мне непонятно, почему дознание не коснулось Цуя Фэйцвэя, ведь он один из членов культа!       У Ванхэ было мужество высказать всё в лицо императору.       Мьёль Бао закивала и поддержала супруга:       – Брат, такое отношение недопустимо! В наш дом ворвались! Детки так перепугались, – она наигранно потерла глаза, изображая ужасную трагедию, хотя Лю Вэй прекрасно понимал, что детей ей ни капли не жаль. Она просто манипулировала ими, давя на добросердечного брата. – Они так испугались, что до сих пор плохо спят! Видят жуткие кошмары, а реальность была еще страшней! Наш дом оцепили змеи! В моих вещах рылись чужаки! Я кричала им, чтобы они прекратили, но они осмотрели даже белье! Представляешь, какое это было унижение для меня, принцессы?! Мне пришлось выкинуть всё, к чему прикасались эти мерзавцы! – Мьёль захлебывалась в возмущении. – А Ванхэ! Что с ним делал этот грубиян? – Мьёль указала пальцем на Тэя Шу. – Я требую, чтобы он ответил за всё! Он оскорбил достоинство императорской семьи! Я не потерплю этого и требую, чтобы его наказали!       Ланг Бао немного растерялся от обвинений сестры и упрека Ванхэ. С обоими он был в хороших отношениях и потому был изумлен их беспардонностью, но в то же время сочувствовал пережитым бедам.       Генерал так и стоял молча, не показывая вида, что ему вообще есть дело до чьих-то там обвинений. Он был уже недосягаем для критики и прекрасно это понимал.       – Тэй Шу искал преступников, сестра. Доказательства указывали на вас. Он должен был всё проверить. Я распоряжусь, чтобы тебе изготовили новую одежду и бельё - всё, что тебе может пригодиться.       – Дело ведь не в вещах! – возмущенно прошипела она.       – Также лично Бэй Сён вылечит Яо и всех пострадавших в ходе допроса членов клана.       – И всё?! – взвизгнула Мьёль.       Ланг Бао нахмурился.       – Чего ты хочешь, сестра?       – Извинений! Пусть Тэй Шу встанет на колени и извинится! Хотя бы извинится! А лучше пусть кто-нибудь высечет эту бешеную собаку и спустит с лестницы! Ланг, он пытал невиновных людей на глазах у других невиновных людей! Он ненормальный! Нельзя держать его у власти!       Тэй Шу устремил на нее холодный взор. Этот взгляд многозначительно уверял, что ей лучше помолчать и не злить «бешеную собаку». Вдруг укусит?       Ясное дело, извиняться он не собирался.       Решение было за императором. Ланг Бао оглянулся на генерала и, состроив серьезное лицо, объявил:       – Тэй Шу действовал в рамках моего поручения. Ему не за что приносить извинения. Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое, сестра, но сейчас ты в безопасности и именно благодаря дотошности генерала обвинения с твоей семьи сняты.       Мьёль Бао ахнула и захлебнулась в ярости.       – Что он с тобой сделал?! Почему ты слушаешь его, а не меня? Я – твоя сестра!       Ланг Бао всегда шел на поводу у сестер, но в этот раз он проявил непривычную для себя жесткость.       – Я всё сказал, – ответил Ланг Бао.       Мьёль закатывала глаза и корчила рожи, пытаясь выдавить из брата жалость, но это не сработало. Мьёль вскрикнула, топнула ногой и показательно зарыдала.       Ванхэ обнял супругу и успокаивающе погладил ее по волосам. Она уткнулась ему в грудь и продолжала рыдать – скорее показательно, чем по-настоящему.       Цуй Фэйцвэй неодобрительно закачал головой, считая, что поведение принцессы слишком вульгарно и выглядит недостойно. Честно говоря, Лю Вэй был с ним согласен. Если Ванхэ в его глазах поднялся, то Мьёль падала в пропасть. С другой стороны, ее можно было понять, ведь Тэй Шу остался безнаказанным после того, как оскорбил ее мужа и устроил хаос в ее доме. Она пыталась отстоять свои права и совершенно не умела проигрывать.       Ванхэ проглотил решение императора, но взгляд Цуя Фэйцвэя снова привел его в бешенство. Стараясь сохранять спокойствие, Ванхэ произнес:       – А что насчёт Цуя Фэйцвэя? Разве он не должен ответить за преступления своего клана? За свои преступления?       Ланг Бао встретил его спокойный тон своим спокойствием.       – Было проведено расследование, в ходе которого связь Цуя Фэйцвэя с культом не была выявлена. Цуй сотрудничал с дознавателями и помог в поимке преступников. Его вина лишь в том, что он не уследил за своими людьми, но такое имело место в каждом клане. Культисты были обнаружены и в клане Мон недалече чем полгода назад. Ты помнишь.       Во время первой трагедии в храме среди культистов и правда были арестованы десятки Монов. Тогда в клане было слишком много связей с преступным миром. Но не теперь. Ванхэ положил конец старым порядкам, потому его разозлило сравнение правления его отца с собственным.       – Сейчас среди моих людей нет ни одного культиста! – гордо заявил он.       – Но твои Небесные Избранники помогали культу, – прямо объявил император. Он знал. Лю Вэй не докладывал о подробностях, но, видимо, Тэй Шу тоже сумел связать события и раскрыл императору полную картину событий, не упустив и детали. Снарядив императора оружием, генерал подарил ему слова, которыми Сын Неба мог отвечать на любые упрёки и недовольства Монов.       На это Ванхэ возразить было нечего. Он крепче прижал к себе стонущую жену и предупредил:       – Вы поверили не тому человеку, господин Ланг Бао. Цуй Фэйцвэй не может быть непричастным.       – У тебя есть доказательства? – спросил император, хотя бы сделав вид, что готов прислушаться к его словам.       Ванхэ осекся и с трудом выдавил из себя:       – Нет.        «Жаль,» – подумал про себя Лю Вэй. Он хотел бы поддержать Ванхэ в этом споре, но пока у него не было доказательств, лезть на рожон было бессмысленно. Серебряный Дракон решил выждать конца собрания и поговорить наедине, чтобы не спорить с решениями императора и генерала на глазах у всей империи и не ставить всех в неловкое положение.       – Раз так, то разговор окончен, – Ланг Бао отвёл взгляд, словно происшествие было незначительным, хотя Лю Вэй почувствовал, насколько сильно заволновался император. Ему было тяжело держаться на публике так необычно для себя, но он очень старался стать хорошим императором для своих людей, и он верил своему генералу. Ведь кому, если не ему, верить, когда все прочие всегда лгали, а Тэй Шу всегда был верен? Ланг Бао прогнал все сомнения и воскликнул, призывая всех забыть о Ванхэ: – Давайте поговорим о вере.