Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Ванхэ пришлось замолчать. Он чувствовал себя униженным и смешанным с грязью. На лице его отчётливо читалась крутившаяся в голове мысль: «Ты пожалеешь!».       Лю Вэй бдительно вглядывался в лицо феникса. Он не знал, будет ли Ванхэ мстить, стоило ли Лангу Бао относиться к нему так враждебно и чем обернется этот разговор. Лю Вэй верил, что Цуй Фэйцвэй виновен. Ванхэ – тоже. В нём говорили не только обида и несправедливость, но и желание уберечь империю. Если Цуй Фэйцвэй действительно связан с культом, то проблема не устранена. Не говоря уже о том, что до сих пор не было понятно, кто убил культистов. Виновника не поймали. Его не убили. Его просто не нашли – иначе император включил бы героическое задержание главы культа или поимку демона в список доблестных достижений защитников империи. Это означало только одно – враг всё ещё был где-то в Хэкине. Может, за его стенами, но обязательно вернётся в столицу, чтобы продолжить свое грязное дело. Скрестись за стенкой у императора, пугать его. Если оставить Цуя Фэйцвэя без внимания, он может совершить очередное преступление, а затем прикрыться невиновностью, но Ланг Бао дал понять – есть зацепки, по которым идёт Тэй Шу. Ход расследования продолжается, а Лю Вэю генерал пообещал присматривать за изумрудным драконом. Казалось, все это дело было взято под контроль. Может, Тэй Шу и правда узнал что-то... Просто Лю Вэй не был в курсе продвижения расследования. Тэй Шу отстранил его от этого, сдвинув рукой с игрового поля, как пылинку. Лю Вэй хотел бы вернуться в игру, но, чтобы вступить в неё, должен был дождаться своего хода.        «Ванхэ Мон только-только начал восстанавливать репутацию и вставать на ноги. У них с императором были скорее дружелюбные отношения, но от Ванхэ всегда можно было бы ждать сюрпризов. Теперь Ланг Бао оттолкнул его, не пожелав выслушать. Конечно, Ванхэ влез, куда не следует, оскорбил императора, перебив его речь, но всё же, он требовал справедливости. Теперь он затаил обиду на Сына Неба. Ланг Бао говорит о сплочённости, но сам вносит раскол в единство. Всё же, ему ещё многому нужно научиться. Из крайности в крайность!»       Лю Вэй посмотрел на волнующегося императора и хотел бы ему помочь. Но в миг, когда император просил себя выслушать, единственное, что мог сделать верный человек – это дать сказать.        «Все на него смотрят и судят, цепляются к каждому сказанному слову. При таком давлении тяжело говорить, но это – его доля. Она не легче, чем боль Небесных Избранников, императору тоже приходится тяжело в это неспокойное время. Только вот что придумал Ланг Бао, чтобы изменить утрату веры среди народа? Что предложит?.. Зная нашего императора, он может сделать своим словом только хуже. Только бы его не унесло в ужесточение режима... Этому случиться я не позволю!»       Лю Вэй сохранял спокойствие на лице, но безусловно переживал. Идеи в голове императора всегда витали неординарные. Но не мог же Тэй Шу позволить Лангу Бао принять неверное решение?       Не мог же?..       – Вера – одна из важнейших стезей человеческой жизни, – начал Ланг Бао. Он заготовил речь заранее и явно долго ее прорабатывал, чтобы принять серьезное, важное решение. – Небесные Владыки благоволят каждой стезе жизни. Всё, что есть у нас, все, что мы делаем, связанно с их милостью. Все самое светлое даровано нам богами. Сама жизнь! Оттого мы не в праве отворачиваться от них и ранить неверием, ранить своими подозрениями и сомнениями. Мы не можем сомневаться, ведь истинная вера заключается в вере, какой бы тяжёлый час не настал для нашей империи. Вера – последнее, что должно исчезать из наших мыслей и душ, ведь если она затухнет, у нас не останется ни надежд, ни желаний – только безвольное, отчаянное существование, выживание, отринувшее любые законы совести и человеческие качества. Хэкин не может быть таким дальше. Однажды я разговаривал с Лю Вэем, и он сказал мне, что главная проблема людей в том, что они перестали верить. Верить, а не перекладывать свою ответственность на других. Мы – все и каждый – несём ответственность за империю и грехи. Мы – все и каждый – должны просить у богов прощения и раскаиваться в своих грехах. Мы должны благодарить владык за каждый из даров, а не клясть их в том, что у нас что-то не получается.       Ланг Бао посмотрел на Лю Вэя, безмолвно вопрошая, все ли он правильно говорит. Серебряный Дракон кивнул, гордый словами императора.        «Всё же, господин Ланг Бао истинно верующий человек. Это – верный путь.»       Лю Вэй был благодарен императору за то, что тот прислушался и услышал его слова.       Император посмотрел и на своего хмурого генерала. Тэй Шу стоял, слегка морща нос – тема веры была ему противна.       – Я говорил об этом и с Тэем Шу.       Люди начали недоверчиво переглядываться. Их это беспокоило, ведь какое отношение генерал имеет к вере, тогда как он отвергнут богами? Какое мудрое решение мог подсказать человек, который ни дня не провел в храме за молитвой? Который не верил?       Даже холодные взгляды генерала не отвадили эти разговоры.       Император топнул каблуком, нахмурившись. Все тут же стихли, на примере Ванхэ поняв, что Ланг Бао больше не намерен терпеть неуместные разговорчики.       – Вы все знаете, что случилось с Тэем Шу в детстве. Он стал Небесным Избранником по воле своей семьи и должен был отмаливать грехи своего отца. Но он отказался. Он отверг богов, а боги отвернулись от него. Его пример являет нам то, что может случиться с каждым из нас – если мы будем сомневаться во Владыках, если будем бранить их, если будем отказываться от своих грехов и плевать им в лицо, горделиво показывая, что они нам не указ, они покинут нас. Этот страх объял меня, объял народ, и мы все осознали глубинный ужас вероятной трагедии в тот миг, когда по всему городу появились эти жуткие записи. Конечно, это была провокация. Конечно, боги не предали нас и всегда остаются с нами: молчаливые спутники, стоящие за нашими спинами, оценивающие наши действия и дарующие нам прощение в миг отчаянной молитвы. Они всегда с нами. Они всегда будут с нами. Демонопоклонникам ни за что нас не разлучить. Мы должны чтить и уважать богов, чтобы мир царил и в наших душах, и душах наших близких. Нет более справедливых законов, чем божественные, нет ничего чище, чем совесть. Живите согласно ей. Отрекитесь от греховного. Подумайте о своей душе и душах своих близких. Только от нас зависит, какой будет империя. Только мы творим ее своими решениями. Только мы можем сказать, что будет завтра – потому что это самое «завтра» мы творим своими руками. Мы должны верить, чтобы боги оставались с нами, и жить благостью. Последнее время кланы без конца грызутся. У нас столько проблем, что в суете интриг, созданных нами же, мы совсем забыли о самом главном. А мы не должны забывать. Мы должны верить, чтобы Небесные Владыки глядели на нас без конца, чтобы обращали свои взоры и помогали нам. Я долго думал о том, что я должен сделать, чтобы укрепить веру, и принял ряд решений.       Люди затихли, заинтересованные изменениями, что хотел предложить император. Су Юн взволнованно сложил ладони на груди, сжимая ткань одеяния. Пока что всё, что говорил император, было близко ему. Может, им и не понадобится вмешиваться?       Лэй Линь стоял подле него и молился.       – Во-первых, мы должны восстановить храм. Я слышал, там снова погром. Всё должно быть восстановлено и отстроено в кратчайшие сроки. Также мы возведем в городе дополнительные статуи Небесных Владык и построим больше уличных алтарей. Столица – оплот веры, и люди должны видеть своих Владык, знать, что они рядом, и иметь возможность прикоснуться к ним. Во время восстановления храма должны читаться молитвы и пройти обряд покаяния. Мы должны извиниться перед богами за нанесенное им оскорбление и причинённую боль!       Первый приказ императора был логичным и справедливым. Его приняли спокойно и возражений не возникло.       – Во-вторых, мы с Тэй Шу посовещались и выбрали нового настоятеля для храма. Он не нуждается в особых представлениях. Им станет Лэй Линь.       Су Юн радостно встретил эту новость и первым поздравил цилиня.       Лэй Линь слегка изумился и растерялся, но храбро принял возложенную на него ответственность и поклонился.       – Для меня будет честью возглавить храм. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы не допустить трагедий и позаботиться о послушниках.       Император был доволен его покорностью.       – Рассчитываю на тебя. Церемонию посвящения проводить не будем. Ты вступаешь в должность с этого момента и должен позаботиться о восстановлении порядка в храме. Впрочем, я в тебе ни капли не сомневаюсь, ведь именно ты остановил бунт и успокоил людей. Кроме того, ты одарен богиней, госпожой Йюнью! Лучшего кандидата на пост не найти, а раз ты добился доверия даже Тэя, то я уверен, что проблем никаких не возникнет. Кто, как не тот, кто прожил жизнь в храме, знает его проблемы и несовершенства? Кто, как не Небесный Избранник, может понять детей, отданных в храм? Я доверяю тебе, Лэй Линь, ведь ты ни разу меня не подводил и всегда был верен людям и империи.       Лэй Линь с достоинством принял слова императора.       – Я благодарю Вас за веру, Достопочтенный Сын Неба. Я не подведу Вас и империю. Попрошу лишь, чтобы в вопросе веры у меня был голос, и Вы могли прислушаться ко мне, чтобы жизнь моих людей могла стать лучше, а вера – укрепиться.       Прозвучало довольно дерзко, но Ланг Бао был доволен смелостью нового настоятеля.       – Шиньянь Линь погиб, и я глубоко скорблю о нём. Я выбрал его, как человека надёжного и набожного, но этого оказалось недостаточно, чтобы уберечь храм от бед. Он никогда не предлагал мне изменений. Полагаю, он боялся, что я могу не поддержать его решений. Мне вверена власть решать вопросы духовного характера. Но, как вы знаете, я молод и неопытен в многих вопросах. Я не хочу, чтобы мое правление стало причиной упадка веры в Хэкине, потому я хотел бы, чтобы вера опиралась на собственные порядки, нежели на контроль власти. Безусловно, любое изменение должно быть согласовано, но я убежден, что мы достигли той отметки, при которой необходимы изменения, если мы хотим сохранить мир и порядок. Я доверяю тебе вносить эти поправки, Лэй Линь, сделай всё, чтобы люди чувствовали себя безопасно и познали любовь богов.       Лэй Линь уважительно склонился.       – Я благодарю Вас за столь глубокое доверие. У меня уже есть мысли о преобразованиях...       – Интересно будет их услышать. Но прежде я объявлю свои решения. Выслушай их.       – Да, Ваше Величество, – Лэй Линь выпрямился и вернулся на свое место, погрузившись глубоко в себя. Он принял данную ему роль и медленно прокручивал в голове, как переменится его жизнь. Пусть был готов к такому исходу, решение императора всё равно показалось цилиню неожиданным.        «Господин Тэй Шу попросил о том, чтобы Лэй Линь стал настоятелем? – Лю Вэя это тоже удивило. – Строго говоря, Тэя Шу ничего не связывает с Лэй Линем. Может, о том попросил Нан Линь, когда они вместе расследовали дело?..»       Лю Вэй посмотрел на главу клана Линь и увидел тронутого до слёз отца.       – Мой мальчик... Занял такую должность! Поздравляю!       Ланг Бао не стал его бранить, хотя Нан Линь прокричал свои слова через весь зал. Лэй Линь улыбнулся отцу и поклонился, благодаря за поддержку. Нан Линь одновременно казался счастливым и несчастным – этакая смесь гордости и осознания, что сын потерян для него навсегда. Став настоятелем, он уже никогда не вернётся в дом, а до самой старости будет служить храму. Не было похоже, чтобы Нан Линь договаривался об этом. Он казался удивлённым. Да и разве Тэя Шу можно развести на своячничество? Для него отношения и родство ничего не значили. Он выбирал по справедливости и деяниям, так что генерал явно судил по тому, что увидел тот день трагедии. Тэй Шу был мрачен, как туча, но даже так отметил героическое деяние Лэй Линя. Лю Вэй был благодарен учителю за этот выбор.       – Третье изменение касается Небесных Избранников. Мне долгое время казалось странным, что в храме есть некий раскол. Если существуют служители веры, отчего есть разделение на монахов и Небесных Избранников? Мне кажется справедливым, чтобы все люди, связывающие свою жизнь с верой, принимали ответственность, что несёт это звание. Отныне не будет никаких границ. Все монахи станут Небесными Избранниками. Это – доказательство праведности служения и чистых намерений. Те же, кто окажутся против, вынуждены будут покинуть свой пост и будут проверены генералом на предмет связи с культом.       Людей взволновала эта новость. С одной стороны, это было хорошей «чисткой» храма. Боги бы не приняли в своих Избранников человека с осквернённой душой. Так можно было выявить последователей культа и предотвратить дальнейшее их появление в рядах храма. Также это облегчило бы долю Небесных Избранников, разделив ношу между всеми монахами. А ведь монахов было гораздо больше, чем Небесных Избранников! Но в то же время существовала и обратная сторона этой идеи – все обитатели храма будут страдать. Огромное количество людей окунется в этот жестокий, безвозвратный мир вечной муки. Если делать Небесными Избранниками каждого, в конце концов все придет к тому, что каждый имперец станет Небесным Избранником... И все вернётся к нему, как было когда-то – каждый будет отвечать за свой грех. Может, это и имело смысл, но Лю Вэй очень осторожно отнёсся к этой идее. Монахи не будут довольны, хотя, идеалистически, если они искренне почитают богов, то должны принять служение им с чувством долга, как делал это Лэй Линь.        «Проблема именно в том, что все бегут от ответственности. Но если каждый примет ее за себя, в конце каждого будет мучить лишь собственная вина. Тогда не нужны будут Небесные Избранники вовсе с этим «небесным контролем». Все просто будут думать, прежде чем что-то сделать.»       – Также будут созданы исправительные заведения, – продолжил Ланг Бао, и Лэй Линь сразу же узнал идею генерала. Тэй Шу добился своего. – Осуждённые за тяжёлые преступления будут содержаться в особом монастыре, построенном специально для них, и пройдут очищение через веру. Лишь раскаявшись и приняв свои прегрешения, они смогут помочь миру. В их раскаянии больше пользы, чем в смерти. Тем самым мы облегчим ношу Небесных Избранников и подадим пример всем людям – за каждое преступление следует наказание, и постигнет оно не только тело, но и душу. От ответственности за преступления не сбежать.        «Это неплохая идея, если думать о том, что люди должны принести ответственность. Но с другой стороны использовать веру, как средство наказания... Отдавать людей под суд владыки Сяолуна... Доверить богам нести воздаяние? Как они на это отреагируют? Изменится ли от этого сама идея Небесных Избранников?»       Лю Вэй был озадачен, а многие из собравшихся занервничали. Они уже представляли, как за любое преступление их могут повязать, запереть в монастыре и заставить молиться. Казалось, что император угрожал, а не пытался укрепить веру. Но на этом его идеи не заканчивались.       – Кроме того, у каждого клана будет свой день обязательного посещения храма и группах молитв. Специально обученные Небесные Избранники будут молиться вместе со своими семьями и демонстрировать боль, что приносят грехи семей, чтобы воззвать к совести своих братьев. В храм должен будет приходить каждый член клана и молиться в групповой молитве. Я надеюсь, что это поможет Небесным Избранникам обрести внимание родных семей, понимание и раскаяние. Ведь многие кланы не посещают и не смотрят в глаза детям, которых оставили там. Они считают, что оставили грехи в руках кого-то ненужного и теперь могут жить, как хотят. Но это не так. Боль каждого Небесного Избранника – чей-то грех, и это общая проблема, а не чей-то одиночный груз. Люди должны видеть, что грехи делают с людьми. Они должны задумываться о том, что делают, перед тем, как навредить себе и другим, а проповеди и рассказы о доброте, любви и послушании сформируют у юного поколения правильный моральный ориентир, чтобы подрастающее поколение росло с любовью к богам и внимательностью к братьям. Я не так наивен чтобы думать, что можно изменить взрослых, но мы способны воспитать своих детей так, чтобы на смену этому Хэкину, полному интриг и злобы, пришёл светлый и чистый Хэкин, основами которого является братство и поддержка, взаимовыручка и понимание.       Ланг Бао яро распинался, а Лю Вэй глядел в глаза таких, как Цуй Фэйцвэй и Мьёль Бао, и понимал, что слова императора достигают далеко не всех, и многие в ужасе от того, что предстоит кланам в будущем. Лю Вэй считал, что мысли императора смотрят в верном направлении. Только бы все это не переросло в террор, когда людей заставляют молиться! Объяснить необходимость этих обрядов предстояло главам кланов и только от них зависело, как они донесут сказанную императором информацию до своих людей. Веру ждало серьезное преображение.       – Также, – рьяно продолжал император, – мы увеличим число религиозных праздников и добавим обязательные религиозные занятия в обучение детей.       Люди застыли, ожидая продолжение списка. Казалось, император мог придумывать новые законы бесконечно, но он абсолютно выдохся, и, глубоко выдохнув, вытер губы рукой и отдышался. Речь далась ему тяжело, и он был рад, что наконец ее закончил.       – Вот и всё. Теперь я готов выслушать ваши предложения.       Поначалу царила тишина. Люди задумались. Кому-то изменения не нравились вообще, кто-то был с ними согласен. Лэй Линь обдумывал всё сказанное, чтобы объединить свои мысли с решениями. Он подбирал верные слова, в то время как Лю Вэй набрался храбрости и вызвался:       – Могу я сказать?       Император повернулся к Лю Вэю и кивнул.       – Конечно.       – Когда я вёл расследование, я встретил одного ребенка. Ребёнка, которому было больно и страшно. Он не хотел молиться, чтобы искупать грехи своей семьи, потому что считал их чужими. Но когда он помолился, не прося прощения, а просто... По-настоящему, о своей боли и тревогах, ему стало легче в искреннем раскаянии. Небесные Избранники, люди, монахи, правители, крестьяне... Все должны молиться, прося прощения за себя. Только приняв ответственность, люди смогут облегчить боль других. Я говорю о том, что вера не должна быть слепым навязанным поклонением Небесным Владыкам. Она – это помощник в тяжёлый час, приют души и способ выразить свои мысли и покаяться, отыскать верный путь на дороге жизни и найти силы идти дальше. Молитва указывает путь заблудшим душам, она позволяет познать себя и других. Небесных Избранников же учат поклоняться богам и без конца извиняться... Они теряют силы молитвы, когда молятся через силу.       – Слышал, Лэй Линь? – воскликнул император. – Найди подход! Найди слова, что помогут людям.       – Да, Ваше Святейшество.       Вдруг руку поднял Су Юн. Он переживал, ведь вокруг было полно народа, но рука его не дрожала. Он смело был готов выразить свои мысли.       – Су Юн... – с благоговением отметил его император. – Рад тебя видеть. Слышал, ты приложил руку к изготовлению лекарства. От имени империи, я выражаю тебе благодарность за спасение жизней Небесных Избранников!       Су Юн вышел вперёд и низко поклонился.       – Я лишь исполнил свой долг, господин Ланг Бао. Я хочу спасти все жизни, что будут вручены в мои руки. Я всегда буду заботиться о людях и делать их счастливее.       Искренний и добродушный, невинный и светлый, он вызвал у Цуя Фэйцвэя смех. Лю Вэй тут же глянул на изумрудного дракона с угрозой и не сдержался:       – Если хоть кто-то будет высмеивать мечты Су Юна и чистоту его души, я сдерживаться не буду!       Цуй Фэйцвэй высокомерно усмехнулся.       – И что ты сделаешь, Господин Сломанное Ядро?       Лю Вэй сдерживал гнев, крепко сжимая гуань дао. Он не собирался бросаться на мужчину, хотя очень хотелось набить ему морду в честной рукопашной схватке. Цуй Фэйцвэй, конечно же, не стал бы играть честно, а сразу пустил бы в ход магию. Его могущество было намного выше уровня Серебряного Дракона, потому он чувствовал себя неуязвимым. Лю Вэй же знал, как нанести удар, не поднимая оружия.       – Я продолжу расследование и докажу, что ты – причастен к культу и всему, что случилось в храме.       В этот момент опешили все – больше всего Ванхэ, потому что ему казалось, что он одинок в своих мыслях.       Тэй Шу глянул на ученика обжигающе недовольно. Лю Вэй знал, что ему это не понравится, потому и хотел поговорить об этом наедине, но не мог позволить мерзавцу-культисту насмехаться над Су Юном и дал своему врагу понять – Серебряный Наследник следит за ним. Должно быть, это было ужасно глупо, ведь теперь Цуй Фэйцвэй точно будет осторожен в его присутствии, и, может, пошлет своих людей следить за ним, но Лю Вэю было всё равно. Он открыто бросил вызов изумрудному дракону, не боясь врага.       Бэй Сён нервно потер переносицу.       Су Юн замялся и взволнованно прижал ладони к груди. Он не хотел становиться причиной конфликта между двумя. Но он разгорался.       – Что? – высокомерно хмыкнул Цуй Фэйцвэй и сморщился. – Ты что, оглох? Император сказал, что я невиновен!       – Я поддерживаю мнение Ванхэ и считаю, что глава клана не может не знать, что в его доме столько культистов.       – Да? А зараза-то из твоего дома приползла! Жун Вэй отравил мой дом этой скверной. Я пожалел его, пригрел, дал место, жилье его детям, работу, а он в ответ распространял свои грязные учения за моей спиной. Культ проник в мой дом на крыльях золотого дракона из семейки Вэй. Так может это ты виноват в том, что происходит? А, потомок демонического отродья?       Все зашептались.       – Господин Лю Вэй бы никогда! – воскликнул Су Юн, желая защитить друга от возмутительных обвинений.       Император топнул ногой и нахмурился, гневно крикнув:       – Хватит! Я устал от распрей и ссор! От тебя, Лю Вэй, я такого не ожидал!       Верный защитник прикусил губу и виновато поклонился.       – Прошу меня простить, Ваше Величество. Просто я не терплю, когда над честностью, искренностью и добротой людей смеют смеяться. Мы хотим сделать Хэкин светлее, но как он может стать таковым, если люди высмеивают тех, кто является идеалом того, каким должен быть человек? Я никому не позволю обидеть своих друзей. Как я защищаю честь Су Юна, я оберегаю империю, Вас и свою семью. Я никому не позволю смеяться над тем, что мне дорого!       Ланга Бао восхитила искренность верного воина.       – Су Юн – герой империи! – воскликнул Ланг Бао, решив поддержать друга. – Он заботится о раненых и спас жизнь многим, находящимся в зале. Нет ничего смешного в том, что он желает своим подопечным счастья. Это характеризует его, как доброго и порядочного человека. Я тоже хочу, чтобы люди в моей империи были счастливы, и стараюсь сделать для этого всё, что возможно.       Цуй Фэйцвэй сморщился, но через силу принес извинения, поклонившись.       Ланг Бао остался этим доволен.       – Так какое у тебя было предложение, Су Юн?       Юноша прижимал ладони к груди и справился с волнением, не позволяя себе показать эмоций. Внешне он был спокоен и собран. Лю Вэй гордился его выдержкой.       – Я бы хотел попросить у Вас, достопочтенный Сын Неба, чтобы в Небесных Избранников больше не посвящали детей. Чтобы вера была крепкой, люди должны сами избрать этот путь. А у детей... У них должно быть детство. Должен быть выбор. Чтобы они полюбили богов, они не должны жить в боли, чувствуя себя наказанными, обреченными и страдающими в угнетении за злодеяния других. Они должны вырасти в любви своих семей, чтобы смочь полюбить мир и захотеть возблагодарить Владык за все подаренные им блага, за красоту пейзажей, за доброту родителей, за любовь любимых. Нижайше прошу Вас! – с этими словами Су Юн низко поклонился.       Ланг Бао задумался об этом. Традиция делать Небесных Избранников из детей пошла очень давно. Она казалась нерушимой и естественной. Разве выращенные в послушании дети не будут лучшими служителями храма? Те, кто не ведали в своей жизни ничего, кроме разговора с богами?       – Лэй Линь? А ты что думаешь?       – Я согласен с господином Су Юном. Пусть я сам с рождения служу богам, многим детям приходится сложно. Небесные Избранники умирают от боли с ранних лет, господин. Детские тела не могут выдержать этой муки, но древние законы обязуют нас посвящать в Небесных Избранников с четырех лет.       Ланг Бао задумчиво кивнул.       – Хорошо. Мы попробуем. Временно детей нельзя нарекать Небесными Избранниками. Пока что посвящаем монахов, раскаивающихся преступников и добровольцев.       – Благодарю Вас, милостивый владыка! – облегчённо выдохнул Су Юн. Он крепко сжал ткань своего одеяния и осмелился сказать: – В самом деле, у меня есть ещё одна просьба.       Ланга Бао это даже изумило, ведь прежде Су Юн никогда не проявлял себя, как инициативный деятель. Он казался серой мышкой, что прячется от пристального внимания со стороны.       – Да?       – Я нижайше прошу Вас отпустить тех Небесных Избранников, что не хотят ими быть! Дать им обучиться ремеслам и привлечь к полезному делу, вернуть в кланы... Дело не в их безверии, а в сложности этой судьбы. Она не для всех. Дети уже погибли. Пятеро чудесных судеб загублены, а скольких еще ломала система?.. Я слышал, многие Небесные Избранники… Сами заканчивали жизни, чтобы избавиться от нестерпимой боли. Это ведь неправильно… Так не должно быть. Если отныне посвящение будет желанием, а не принуждением, у всех будет выбор. Их сознательный выбор.       – Тогда все могут уйти! – скорчился Ланг Бао. Он не хотел терять Небесных Избранников. Он и без того боялся, что изменения могут навредить вере.       – Вы даёте право выбора монахам, даете право выбора тем, кто ещё придет в храм, но не тем, кого заставили быть теми, кто они есть сейчас. Это несправедливо, господин Ланг Бао. Именно это и гложет их. Но, знаете? Если Вы дадите Небесным Избранникам выбор, большинство выберет служить дальше. Тогда души их примирятся, и они больше не будут страдать. Они обретут знание, что у них был выбор, и они его сделали. Они выбрали быть Небесными Избранниками сами, а не их заставили это делать. Это знание им очень поможет.       Ланг Бао обдумал это самостоятельно. Поначалу хотелось обернуться на своих советников, но, как император, он хотел решать сам. Это было первое собрание, на котором Тэй Шу не проронил ни слова и стоял сзади, а не перед императором.       – Я согласен, – после раздумий объявил Ланг Бао. – Дадим им выбор и примем его последствия. Если Небесные Избранники уйдут, мы объявим набор в храмы по всей империи. Добровольцы найдутся.       Су Юн низко поклонился императору.       – Благодарю, Достопочтенный Владыка!       Су Юн вернулся на свое место и встал рядом с Бэй Сёном. Он обрёл уверенность и улыбнулся, согретый мыслью, что у него получилось убедить императора.       – Лэй Линь? Твои предложения?       Новый настоятель вышел вперёд, осмотрел всех присутствующих, после чего ответил:       – У меня нет предложений, Ваше Величество. Все мои слова уже произнесли мои друзья. Я могу просить лишь о том, чтобы каждый молился о прощении своих грехов – это поможет Небесным Избранникам и сделает их слово сильнее.       – Тогда... На этом собрание я объявляю законченным. Расходитесь по своим делам и соблюдайте бдительность. Культ не дремлет и затаился. Следующей жертвой может стать кто угодно.       – Хао! – воскликнули воины, поклонились и один за другим начали расходиться.