Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Каким-то чудом Лю Вэй не опоздал на построение. Он пришел секунда в секунду вместе с учителем, что вызвало у генерала обычную, холодную реакцию на ученика. Лю Вэй чувствовал себя окрепшим и просветлённым – после тренировки без сдерживающих границ он прочувствовал, каким на самом деле может быть сильным и гибким его тело, и сразу же продемонстрировал это на тренировке. Выполняя обычные упражнения, он рисовал телом в воздухе совершенно другие узоры – более глубинные, точные, совершенные. Серебряный Дракон не просто повторял элементы вслед за учителем, он делал их лучше, добавляя индивидуального видения, чутко осознавая, что именно так должен выглядеть приём на самом деле. Его разум, всё ещё размышлявший за пределами привычного ограниченного реальностью зрения, видел варианты и дальнейшего усовершенствования приёма, но тело не могло подстроиться под наивысший уровень, осознавая свои пределы. Лю Вэй с блаженством думал о том, что он начал его видеть – мир после третьего прозрения. Он начал осознавать суть вещей, начал глубже понимать происходящее, и удивился тому, насколько последние две тренировки оказались ему полезны. Время, что он провел наедине с воображаемыми врагами, оказалось ценнее полугода долгих и изнурительных тренировок. Дракон почувствовал то, что хотел увидеть от него Тэй Шу, когда бранил за безупречное копирование. Увидел он и безупречные формы, что рисовали волны энергии над спиной учителя. Лю Вэй не знал, существовали ли они в самом деле или это его живое воображение показывало ему усовершенствованный приём, но он храбро следовал за своим знанием, доверившись сердцу, и поражал окружающих.       Генерал империи Хао смотрел на него с одобрением. Заслужить такой взгляд казалось нереальным, потому все змеи, искренне желавшие добиться внимания и любви учителя, глядели на Серебряного Дракона ревниво, злобно, завистливо, а у Янга младшего и вовсе отвисла челюсть. В тот момент необходимость развития во время исполнения однообразных приёмов отметили все, и ученики больше стали следить за возглавлявшим построение Лю Вэем, нежели за показывавшим упражнения учителем.       У Лю Вэя это вызвало самодовольную усмешку, ведь он-то понимал, что во время тренировки смотреть нужно не на других, а внутрь себя и искать свою истинную форму.       Янга Шу взбесила самодовольная надменность соперника, но Лю Вэй очень быстро сосредоточился на тренировке и забыл о других... Тогда как другие неотрывно следили за ним. Змеи мечтали, чтобы Лю Вэй ошибся, чтобы он оступился, упал, провалился под землю. Лю Вэй такого удовольствия доставлять не собирался. Он был в своей лучшей форме. Тело и разум действовали безупречно.       Лю Вэй всегда стойко переносил тренировки, но под конец этой начал чувствовать, что ему неописуемо тяжело. Его тело не привыкло к таким нагрузкам, не привыкло, что он ходит по грани, так ещё и перенесло немалую нагрузку утром. К концу он почувствовал боль в ядре из-за неостановимо используемой в процессе тренировки ци. Научив высвобождать энергию с помощью ног, Лю Вэй постоянно использовал чары, чтобы усовершенствовать свои движения, потому его ядро непрерывно работало вместе с остальным телом.       Острая боль напугала Лю Вэя, но не помешала ему выдержать тренировку до самого конца. В животе нескончаемо жгло, боль разрасталась в геометрической прогрессии, но мужчина не дрогнул перед ней, зная, что энергия ещё не иссякла, а сосуд может вынести гораздо больше.       Тэй Шу, несомненно, видел его муку. Лю Вэй не смог удержать её в себе и морщился, но генерал не остановил тренировку. Он внимательно следил за своим учеником – словно ждал, что тот ещё может показать. Казалось, наблюдал только лишь за ним одним.       Недовольство среди змеев росло. Каждый из строя из кожи вон лез, чтобы получить хоть толику внимания генерала, заслужить его похвалу и одобрение. Стать избранным. Тот, кто хорошо проходил тренировки, получал шанс начать свой путь на службе у клана, получить работу и занять почётное место в жизни. В клане Шу всё было строго: способности определяли положение в сложной иерархии, а поступки приближали или отдаляли от хмурого, неприступного, холодного главы клана, смотревшего на всех свысока и недоверием. Выделиться на тренировке хотел каждый... Но какие бы успехи ни показывали ученики генерала, Тэй Шу всегда смотрел только на Лю Вэя – чужака, навязанного ему императором.       Провалившись в апатичные мысли, один из учеников выдохся и просто встал столбом, опираясь руками о колени. Вокруг продолжал двигаться строй, а он равнодушно застыл на месте, тяжело дыша и не видя никакого смысла продолжать. Тэй Шу ведь даже не заметит, что он закончил упражнение!       Но он заметил.       – Фу Шу! – требовательно воскликнул генерал.       Весь клан застыл в атакующей позе, потому что генерал прервал тренировку, чтобы отчитать ученика. У кого-то от напряжения дрожали руки и ноги, но большинство учеников замерли в безупречной строгости и ждали, чем всё закончится.       Фу Шу вздрогнул, услышав своё имя. Он был отлично сложен, прекрасно владел собой и слыл одним из самых доблестных и старательных учеников клана Шу. Когда Тэй Шу позвал его, он невольно испугался, представив себе наказание, а затем храбро вытянул голову и встретился взглядами с генералом, устав подчиняться страху.       – Я! – дерзко отозвался он.       – Усталость воина сулит ему смерть в бою, – холодно процедил генерал. – Ты только что умер.       Фу Шу оскалился, устав от поучений и безропотного подчинения.       – Я не умер, учитель. Я утратил всякий смысл продолжать! – дерзко воскликнул он, не побоявшись высказать свое мнение учителю в лицо. – Какой смысл в результате, если на него всем плевать? Если все твои усилия обесценены из-за какого-то чужака? Вам плевать на нас! Даже если бы мы превзошли Вашего любимчика Лю Вэя, это стало бы поводом, чтобы научить ЕГО чему-то новому. Вы – глава клана, но ведёте себя так, словно Вам совершенно всё равно на каждого из нас! Так какой смысл сражаться за такой гнусный клан, где доблестный воин – пустое место?       Дерзкая речь Фу Шу вызвала у учеников шок. Никто и никогда бы не осмелился так открыто выражать свои мысли, но все были с ним согласны. Только вот рисковать и перечёркивать свою судьбу в клане никто не решался, так что Фу Шу остался без поддержки.       Повисла гробовая тишина.       Лю Вэй обернулся и посмотрел на юношу. Фу Шу был черноволосым, крепким парнем, старше его на несколько лет. Такому человеку давно уже должны были доверить место в рядах воинов, но отчего-то Тэй Шу все ещё держал его в учениках. Порой понять мышление генерала было невозможно.       Лю Вэй и прежде слышал, что его зовут любимчиком Тэя Шу. Порой генерал даже не стеснялся этого показывать, выделяя его и ставя во главу построения, даже похваливая – крайне редко, но всё же иногда, тогда как другим не доставалось и доброго взгляда. Конечно же, змеев это раздражало, но Лю Вэй всегда думал, что это было сделано специально, чтобы подстегнуть свой клан сражаться лучше.        «А если нет?..»       Все ждали, что скажет Тэй Шу.       – Ты умер, – холодно произнес генерал, сложив руки за спиной. – Усомнившийся в приказах своего командира пойдет против толпы и найдет одинокую смерть. Усомнившийся в верности клану будет убит, как предатель. Усомнившийся в собственных силах проиграет бой, который может выиграть. Ты проиграл трижды, опустив руки, и трижды погиб.       Фу Шу разозлился, считая, что не нуждается в философском уроке.       – Дело ведь не во мне, а в вас! Вас никто не волнует, кроме этого ободранного дракона!       Тут уже змеи не выдержали. Несколько друзей пришли фу Шу на помощь:       – Фу Шу доблестно тренируется, но Вы никогда не выделяли его!       – Вы думаете только о драконе!       – Лю Вэй – чужак, и ему здесь не место!       – Мы устали терпеть его!       Гул юных голосов приобретал непокорные ноты. Ученики присоединялись к протестам и выпрямлялись, оказывая поддержку брату по оружию. Остальные ученики продолжали стоять в боевых позах, не позволяя себе сдвинуться с места и изменить приказу генерала.       Тэй Шу посмотрел на Лю Вэя. Он сделал это так показательно, что ещё несколько человек выпрямились, возмущенные тем, что даже во время разговора с кланом Тэй Шу позволял себе игнорировать их.       – У Лю Вэя есть то, чего нет у вас, – холодно процедил генерал. – Именно поэтому он здесь – чтобы вы увидели то, что я хочу вам показать. Истина постигается разумом, а не сердцем. Вы не ищете связей, не развиваете, а ждёте похвалы за безупречное копирование техник других. И ЗА ЭТО вы ждёте одобрения?       Ученики ещё сильнее разозлились.       – Мы делаем то, что Вы нам говорите!       – Мы тренируемся не меньше Лю Вэя!       – Мы видим истину, тогда как Вы пытаетесь сделать вид, что мы не правы!       Тэй Шу спокойно слушал их возмущение. Время от времени подобное случалось, но генерал всегда ставил учеников на место. Только вот в этот раз в разборки влез сам Лю Вэй, почувствовав, что знает ответ, который ищут ученики.       – Господин Тэй Шу выделил всех вас! – громко заверил он, не позволяя себе покинуть позы, в которой замерли верные генералу ученики. – Он взял на построение лучших – это уже говорил о том, что он оценил ваши способности. Он не делает замечаний – это значит, что ваши движения безупречны. А если вы хотите услышать похвалу, вы должны выйти за свой предел. Генерал не может хвалить каждого человека, но он оказал вам честь, пригласив сюда. Как вы можете сомневаться в нём и выказывать неуважение к священной миссии своего рода, отказываясь становиться сильнее? Эти тренировки прежде всего нужны каждому из вас. Не потому, что учитель следит за вами, а потому что путь совершенствования показывает вам дорогу, и вы выбираете, по какой идти. Даже на тренировке всегда есть выбор – смотреть извне или внутрь. Учитель направляет вас. Он даёт вам ценные уроки, и за это даже не ждёт благодарность. Но кто из вас хотя бы раз сказал ему спасибо? Кто из вас проявил к нему доброту? Почему вы ждёте чего-то, не давая ничего взамен? Перед вами – глава вашего клана, что тратит драгоценные минуты жизни на то, чтобы каждый день обучать вас! Почему вы не цените то, что даровано вам?       Тэй Шу посмотрел на Лю Вэя и, дав его речи проникнуть в сердца учеников, стукнул его по макушке плоской стороной лезвия цзяня.       – Шумный, – процедил он и посмотрел на учеников. – Клан Шу силен, покуда каждый делает свое дело и стремится стать лучшей версией себя. Те, кто стоят и бездействуют, ноют и плачут, мне не нужны. Клан Шу сплочен единой целью – защитить империю от зла. В жизни никто не будет одобрять вас. Император не будет хвалить каждого. Жизнь и вовсе всегда будет пытаться ударить вас как можно больнее. Жить, вопреки всему, сражаться за свои убеждения, империю и императора – вот истинный долг воина. Если вы готовы остановиться только потому, что учитель не похвалил вас на тренировке, вы не понимаете, за что вы сражаетесь.       Тэй Шу не показал эмоций. Он остался холоден, а затем вдруг встал в боевую позу и исполнил приём, что ученики разучивали только что... Только вот выполнил он его совершенно иначе. Это было безупречное, преобразованное исполнение, гораздо более могущественное, страстное и смертоносное. Движение совершенно точно абсолютно те же, но приём выглядел в разы эффектней и был заряжен чувствами, что Тэй Шу никогда не позволял себе показать словом.       – Тело и мысль связаны, – дал генерал последний урок. – Ваш клинок говорит вашими мыслями. То, что у вас в голове, всегда читается в клинике. Сегодня клинок Лю Вэя вопил: «Я хочу быть сильнее!». Ваши же мечи стонали: «Я устал!», «Как мне всё надоело!», «Он снова на меня не смотрит…». Я устал слышать эти голоса! Если ваши клиники не будут петь: «Я хочу учиться!», не приходите на построение! Воины, что просто просиживают штаны на тренировках, мне не нужны.       С этим словами Тэй Шу вложил цзянь в ножны и ушел. Это было дерзко и неожиданно. Обычно Тэй Шу никогда не оставлял своих учеников, не отдав приказа строиться и возвращаться в клановые земли.       Змеи переглянулись, и вдруг Янг Шу прошипел:       – Глупцы! Мастер учит нас уникальным техникам! А вам лишь бы ныть. Слабаки!       – Да это всё Лю Вэй! – начал оправдываться кто-то из строя.       Серебряный Дракон гордо выпятил грудь и рявкнул:       – Я здесь ни при чем! Не ждите от господина Тэя Шу того, что ему не свойственно. Если ищете похвалы, попросите её у своих родителей! Если вы хотите стать сильнее, вы должны стремиться к этому всем сердцем. Каждое ваше движение должно искать ответ на вопрос: «Как мне стать лучше?». Вы справитесь, если начнёте серьезно смотреть на тренировки, но сейчас даже я вижу, что вы не хотите искать ответ, вы хотите, чтобы вам всё разжевали и засунули в рты, как вылупившимся из яйца птенцам. Но в этом нет смысла. Вы не поймёте, пока не пройдете этот путь.       Змеи пристыженно выслушали его. Им не нравилось, что Лю Вэй их поучал, но он давал ответ... Хоть какой-то ответ после затяжного, напряженного молчания.       Янг Шу скривился, увидев, что ученики в большинстве своем снова ничего не поняли. Фу Шу же задумался о словах Серебряного Дракона и уважительно поклонился ему.       – Извини, дракон. Я зря сказал это.       – Нет, – мотнул головой Лю Вэй. – Не зря. Если твой вопрос привел к ответу, значит, он был частью твоего пути. Я буду рад состязаться с тобой за право быть любимым и сильнейшим учеником Тэя Шу.       Фу Шу эта мысль ободрила. Огонь в его глазах разгорелся с новой силой.       – Я буду сильнейшим!       За его спиной тут же возник Янг Шу:       – Нет, я!       – А вот и я!       – Я! Я! Я!       Ученики начали шумно спорить. Лю Вэй улыбнулся, глядя на них. Змеи не то ругались, не то дурачились, но было приятно видеть их замотивированными и ищущими ответ в себе. Лю Вэй почувствовал, что следующая тренировка будет совсем другой, и серьезно приготовился к будущим сражениям, ведь теперь за внимание Тэя Шу развернется настоящая борьба.       Лю Вэй был вдохновлён произошедшим. Он почувствовал, что смог настроить учеников на нужный лад, и надеялся, что господин Тэй Шу примет их изменения, как увидел их Лю Вэй.        «Надеюсь, учитель не огорчён. Против него часто говорят много гадостей, но ведь он столько делает для своего клана, а ученики не испытывают ни благодарности, ни уважения... Надеюсь, этот момент изменит это. Надеюсь, они поймут. Тэй Шу в любом случае примет их. Он дорожит своими воинами, пусть и говорит, что слабаки ему не нужны. Он растит их, он показывает их силу императору, и он доверит им очень хорошие должности, когда они завершат обучение и поймут, что должен говорить их клинок.»       Лю Вэй вытянул Серебряное Пламя и посмотрел на острие гуань дао. Он увидел отблеск, показавшийся ему живым блеском глаз. Говорят, у воинов, крепко связанных со своим оружием, клинок оживает и начинает говорить. Лю Вэй не слышал воли своего клинка, но теперь точно знал, что гуань дао говорит его мыслями.        «Господин Бэй Сён сказал, что мне следует почитать больше о философии, что я много думаю о постороннем... Истинный воин вкладывает в оружие мысли... Движения и мысли связаны. Обычно на тренировках я думаю о том, чтобы победить и стать сильнее, думаю о том, что должен делать, чтобы не получить ран и не позволить повредить ядро. Но что если... Я должен отойти от привычных мыслей? Если я должен вкладывать в каждый удар волю и стремления не конкретного удара, а целую идеологию?.. Отец всегда говорил, что каждый взмах оружия должен нести в себе волю предков, что каждый выпад символизирует честь и доблесть клана. Я думаю о защите семьи, когда сражаюсь, но, может, сражаться как Вэй значит нечто большее?»       Воодушевившись этой мыслью, Лю Вэй бегом побежал ко дворцу. Змеи проводили его странным взглядом, недоверчивым и подозрительным. Кто-то даже нагло обвинил его в трусости! Но Лю Вэй думал о своем и хотел как можно скорее оказался в библиотеке. Ему казалось, что он найдет нужный ответ, если пойдет именно сейчас, и боль в ядре сама собой утихла, развеявшись приятным теплом. Кажется, сосуд был с ним согласен. Если никак нельзя укрепить ядро, значит, нужно совершенствоваться по всем другим фронтам. Не зря же он столько времени посвящал медитациям.