Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Медитация продлилась до поздней ночи. Друзья грели души друг друга и обменивались энергией, наполняя их союз силой и наслаждаясь близостью. Приятный, умиротворяющий процесс был столь уютным, что друзьям никогда не хотелось его прерывать. Он мог бы тянуться вечность, но Су Юна пробудила забота о дорогой сердцу душе – живот Лю Вэя забурчал, жалобно прося кушать. Проведя весь день без еды, человеческий организм жаловался и желал подпитки... Будто возносящегося на вершины блаженства энергии Су Юна было ему недостаточно!       – Господин Лю Вэй...       Су Юн волнительно приподнял голову, отняв её от пригретого плеча. Выглядел он просветлённым и отдохнувшим. Юноше вернулась былая сила и, пусть Лю Вэй скромничал, лекарь знал, что это всё лишь благодаря ему. Вера любящей души лечила его быстрее лекарских мазей и медитаций. Чистая любовь всеобъемлюща и всесильна. Су Юн чувствовал в себе силу пешком добраться до Долины Мастеров, не делая и минуты паузы – так глубока была вера Лю Вэя и так бережно он заботился о своей душе, так наполнил его душу силой и любовью. Всего несколько часов, а Су Юн расцвёл, как самый прекрасный цветок по весне.       Лю Вэй покраснел. Он не вовсе не собирался разрывать медитацию так скоро. Душа его восприняла расставание с нежными объятьями любимой души крайне уязвимо – как если бы Су Юн вдруг прервал их сладкий, долгий, нескончаемый поцелуй. Его ласковые руки уложили голову Су Юна обратно себе на плечо.       – Всё в порядке, – заверил он. – Покушаем утром. Вам нужны силы.       – Вам тоже, – возразил Су Юн. – Вы подарили мне столько энергии, оберегая всё это время... Ваш организм ослабнет, если Вы не поедите.       – Господин Су Юн...       Лю Вэй посмотрел на него умоляюще. Душа томно тянулась обратно – в приятное забытье и сладостное уединение. Устав от дневных приключений, он находил счастье в покое ласк любимой души, и не был готов расстаться с ним. Не хотел. Никогда не мог насытиться, но в этот раз и правда выразил далеко не всё, что хотел. Су Юн чуть не умер у него на руках... Это обострило заботу и чувства Серебряного Дракона. Лекарь на себе прочувствовал, насколько сильно Лю Вэй любит его и как сильно оберегает. Ему и самому не хотелось, чтобы всё кончалось, но как бы приятно ему ни было, Су Юн никогда не ставил своё удовольствие выше блага Лю Вэя. Его ладонь, что так и осталась лежать на мускулистой груди, ласково погладила прямо над любящим сердцем.       – Наступила ночь, господин Лю Вэй. Мы всё равно не отправимся в путь сейчас. Давайте немного перекусим и вернёмся в наш мир грёз...       Су Юн шептал маняще и нежно. В тот момент и его голос, и его движения обрели неведомую прежде глубину. Он говорил и двигался исключительно как любящий мужчина, что заботится о своей второй половинке… Затем, после крохотного волнительного вдоха, его лицо снова вернулось к привычному выражению – невинной, глубокой привязанности, а голос смягчился до юношеской неловкости. Он искал способ убедить в необходимости ночного перекуса, но, нависая над Лю Вэем, выглядел так очаровательно, что никакие слова и не были нужны – Серебряный Дракон был готов послушаться его во всем и отдать всю свою душу без остатка, лишь бы слышать нежный голос и смотреть в сияющие божественной красотой глаза целую вечность. Су Юн был таким красивым, что Лю Вэй хотел кричать об этом, а в наряде клана Вэй так и вовсе!.. Мужчина тонул в любви к нему и погружался всё глубже в океан чувств, зная, что у этой глубины точно нет дна.       – Я даже покушаю с Вами! – храбро добавил Су Юн. – Ещё остались вкусные яблоки, такие сладкие! В зимней свежести они будут казаться ещё слаще, а с Вами... И вовсе...       Су Юн покраснел, волнительно заглядываясь на губы мужчины. Чувственно сжал одеяние на своей груди, испытывая очень глубокие эмоции – эта медитация многое для них значила. Она была не такой, как другие. Иначе, чем с поцелуем, её и правда сравнить было нельзя. Их души долго и нежно любили друг друга, не смея нарушать невинность чистых чувств признаниями и разговорами о самой любви. Просто ощущать её уже было достаточно. Лю Вэю хотелось выть от счастья. И там, и здесь... Везде. Они были вместе и дарили друг другу невообразимое. Лю Вэя тянуло к Су Юну. От манящего запаха цветов, что обострился от их близости, влекло сделать и большее. Лю Вэй влюблялся в Су Юна каждое мгновение, как смотрел и ощущал, а сам Су Юн обрёл ещё больше благородства и стал выглядеть более взрослым. Это шло ему к лицу, выражая глубину осознания своих чувств. То, что бурлило между ними... Это было серьёзно. И сегодня они признали это открыто, крепко и трепетно обнимая друг друга.       В янтарных глазах горело так много любви, что очаровательная притягательность Су Юна растаяла, и он робко покраснел, чувствуя, что больше не может так уверенно и смело говорить. Лю Вэя это завораживало… Как и всякая его эмоция, слово и действие. Руки сжимали так крепко, что оставляли на коже следы, но эти следы были единственными, что Су Юн мечтал навсегда оставить на своём теле. Он бы хотел, чтобы они навсегда остались с ним. Он бы разглядывал их наедине и касался пальцами, когда принимал омовение. Лю Вэй не соизмерял силу от чувства любви, а Су Юн вёл себя так естественно и тихо, что Лю Вэй верил, что всё делает правильно. Су Юн хотел чувствовать эту глубину. Он бы никогда не посмел отказаться от нее. Хотел утонуть в ней, даже если это может причинить ему лёгкую боль.       Лю Вэй так ничего и не сказал, но его взгляд выражал желание, и было уже неважно, где они останутся – тут или там. Лю Вэй обхватывал его талию и крепко сжимал пальцами.       Ничего больше уже не значило.       Только они.       Только их близость...       Разговор их душ и прямые, открытые взгляды.       Су Юн оробел от такого напора. Он захлопал ресницами, чувствуя, как учащается взволнованное жаром сердцебиение, и смущённо отвёл взгляд в сторону, устремив его на древо.       – К тому же… Это единственный шанс полюбоваться этим прекрасным, завораживающим зрелищем.       Лю Вэй неохотно оторвал взгляд от чарующего кукольного лица любимого и проследил за его взором. Лишь тогда он осознал, отчего его сердце воспринимало их близость настолько интимно, а момент был окрашен столь романтичными, яркими красками... Мир вокруг них в очередной раз восхищал своей красотой. Пещера погрузилась во мрак. Прежде лучи солнца отражались в лепестках и кристаллах, растущих меж мха, но теперь они играли лишь глубинным, рассеянным переливом света, что исходил от древа. Даже в ночи святилище сияло, передавая голубое, розоватое и золотистое сияние по залу. Это было так красиво, что при одном взгляде на древо выступали слезы от чувства прекрасного.       Друзья застыли, любуясь природой: Су Юн, сжимая рукой ткань на груди своего мужчины, а Лю Вэй, крепко обнимая своего. Они прижались щекой к щеке и дышали в унисон. Вместе.       Сияние не было постоянным. Оно мерцало, даря пещере чарующие переливы, подсвечивая их лица необычным сиянием. Это было волшебно и завораживающе.       – Как прекрасно... – прошептал Лю Вэй. Ему вдруг захотелось стянуть с себя Су Юна и усадить его перед собой, чтобы одновременно видеть самое всё самое прекрасное в едином пейзаже, но им и так было хорошо. Разделить красоту мгновения было так же приятно, как видеть любовь в глазах друг друга.       – Я... Думаю, покушать вместе под сияние древа... Будет очень...       Су Юн затих, не зная, какое слово подобрать, чтобы описать это мгновение.        «Романтично,~» – хулиганисто подумал дракон, но предложил другое, не смея смущать родную душу:       – Уютно?       – Очень уютно! – согласился Су Юн, бодро кивая.       Лю Вэй улыбнулся и нежно прижался губами к лбу юноши. Затем бережно подхватил любимого и усадил его рядом с собой.       – Тогда я сейчас принесу свежей воды и припасы.       Су Юн ухватил его за рукав, никогда не желая расставаться.       – Вместе? – предложил он.       Сердце Лю Вэя запело от счастья.        «Какой же он верный… Искорка света и любви.~»       – Вам стало получше? Вы были так слабы, что... Может, лучше Вам ещё немного отдохнуть?       Су Юн покрепче сжал рукав друга и поднялся на ноги, демонстрируя, что в порядке. Он и правда заметно окреп и набрался сил.       – Только вместе, – настойчиво повторил Су Юн и волнительно опустил взгляд, краснея от непривычной для себя напористости.       Лю Вэй понял, что нет причин спорить.       – Я просто хотел поухаживать за Вами.~ Но раз так, тогда...       Лю Вэй ухватил его за рукав в ответ. Это было почти так же, как если бы они взялись за руки, но куда более интимно и дорого им. Сохраняя невинность, они берегли свои чувства от лишнего, оставляя их корнем непрочную, невинную любовь.       Су Юн смущённо улыбнулся, радостно подпрыгнув на месте.       – Спасибо, господин Лю Вэй!       Бай-Бай поднял мордочку с лап. Он спал у них в ногах, но когда увидел, что хозяева оживились, вопросительно посмотрел на них и напросился вместе с ними на ночную прогулку.       – Вам совсем не стоит благодарить. Я рад быть с Вами каждое мгновение. Сейчас наберём яблок и речной воды. Ночью она должна быть особенно вкусной.       Су Юн трогательно улыбнулся.       – И правда.       Лю Вэй повёл Су Юна вдоль бледно сияющего коридора. Под ногами приятно проминался мох, а листья колыхались за спинами, словно с улыбками провожали их. Волчонок вился в ногах и поскуливал, всё пытаясь понять, куда они идут среди ночи, а возлюбленные не останавливались и уверенно шагали вперёд, очарованные красотой друг друга и говоря энергией вместо слов, молча наслаждаясь откровением ночи и завораживающей красотой пещеры.       Когда они наконец увидели выход, то восхитились не меньше – под сиянием необычайно яркой луны шёл лёгкий снег. Погода была благодатной, разве что стоял крепкий мороз. Су Юн тут же поежился, а Лю Вэй заботливо поправил ему меховой ворот.       – Может, подождёте меня внутри? Там теплее.       Су Юн настойчиво мотнул головой и удержал его за рукав.       – Постойте.       – Мм?       Лю Вэй заинтересованно приподнял брови, чувствуя, что Су Юн что-то задумал. Лекарь смущённо опустил взгляд, а затем сложил пальцы в знак начертания заклинания и, взмахнув рукой, призвал себе на помощь несколько искорок. Кружась в волнительном вихре, они сплели из света чудесный зонтик. Су Юн крепко ухватился за ручку и укрыл сияющим куполом Лю Вэя.       – Вот так будет лучше, – робко прошептал лекарь. – Мы ведь только-только высохли, совсем не хочется снова намокнуть, правда?       Лю Вэй очарованно посмотрел на него. Глаза его вновь заблестели любовью. Он нежно взял возлюбленного за руку и поцеловал его пальцы.       – Вы прелестны, господин Су Юн.       Юноша раскраснелся и волнительно сжал его ладонь.       – Вы заботились обо мне весь день, так что позвольте этой ночью мне позаботиться о Вас…       Серебряный Дракон был очарован чистотой его помыслов и глубиной заботы.       – Я приму Вашу заботу с честью. Идите ко мне под бочок. Если не мокнуть, так вместе.~       Лю Вэй обнял его за плечо и нежно прижал к себе. Су Юн обеими ладонями вцепился в зонт и доблестно держал его, уберегая их от снега. Лю Вэй наслаждался каждым мгновением рядом с ним, но вынужден был отпустить любимого, чтобы забрать припасы и набрать воду. Они потеряли одну флягу из-за кристальных веток, две фляги потонули вместе с вещами Су Юна, потому у друзей осталась лишь одна фляга для питья. Одна на двоих.~       – Вот и всё, – мягко произнес Лю Вэй, выпрямляясь с до краев наполненной флягой. Он закупорил горлышко пробкой и улыбнулся. – Холодненькая.~       Су Юн завороженно смотрел на то, как лунный свет отражается на водной глади.       – Мир людей так прекрасен. Да?       Лю Вэй вновь обнял его и широко улыбнулся.       – И правда. Очень красиво. Я рад, что могу разделить этот пейзаж с Вами.       Су Юн уложил голову ему на плечо. Лю Вэй чувствовал, как он подрагивал, и считал своим священным долгом крепко прижать к себе, чтобы как можно скорее согреть.       – Знаете, почему священные драконы Йюньлонг и Йиньлонг всегда были вместе?       – Потому что они братья? – мягко спросил Су Юн.       – Да. Братья, что поклялись друг другу под яркой луной всегда быть вместе.       Лю Вэй считал эту легенду очень красивой, но Су Юна она почему-то огорчила. Мужчина увидел печаль, мелькнувшую в глазах лекаря, и понял, что сказал что-то не то.       – Давайте вернёмся в пещеру? Там теплее и там Вы сможете позаботиться обо мне, как недавно грозились.~       Игривый тон лекаря был манящим и противиться ему было невозможно. Су Юн кивнул, но не сразу отвёл взгляд от реки.       – Луна бросает на воду серебряные блики, – заметил он с поэтичной нежностью. Глаза его сияли, отражая красоту мира. – Отныне и вовек... Когда я смотрю на луну, я думаю только о Вас. А ещё когда смотрю на огонь и вижу блики пламени... Всякий раз, как готовлю, Вы будто рядышком. Такой разный – и обжигающе теплый, и невероятно прекрасный – далеко или близко, Вы всегда наполняете моё сердце тёплыми чувствами. Греете, даже если далеко. Спасибо Вам за это.       Лю Вэй хотел было его потянуть за собой, но застыл, не смея уходить, пока Су Юн находился в таком сентиментальном настроении, лишь уткнулся носом в его мягкие волосы. Они высохли за время медитации и снова были пышными, мягкими и воздушными. Тереться о них носом было одно удовольствие.~       – В Солнечной Арасии есть праздник любования луной, – завораживающе прошептал Лю Вэй. – Он проходит по весне. В марте, когда луна нависает прямо над Бездонным Озером. Я бывал там лишь однажды, но мои родители ездят каждый год. Даже если матушка плохо себя чувствует, она все равно садится в паланкин, чтобы полюбоваться с отцом луной целую ночь. Это чарующий, романтический праздник. Влюбленные садятся в поле, усеянном незабудками, держатся за руки и наблюдают, как ветер гоняет волшебный туманец, а луга танцуют над водной гладью. Считается, что если любящие души смотрят на луну вместе, весь год в их доме будет благополучие и покой. Коль пара может в тишине просидеть, не проронив и слова, значит, их души столь близки, что слова вовсе не нужны – они отыскали гармонию тишины и единодушия. И в этот праздник, в самом конце... Когда луна утопает в озере, а ее блики догорают по водной глади затухающим светом, влюбленные крепко обнимают друг друга и приносят клятвы быть вместе и ни за что не отпускать любящей руки. Вот так крепко.       Лю Вэй крепко сжал ладонь Су Юна. Лекарь ответил молчанием и обнадеженным взором на прекрасное сияние луны. Щёки его горели. Су Юн волнительно крутил ручку зонтика в руках и рисовал в небе волшебные искры, воспаряющие к луне подобно крохотным птичкам. Пусть не наступила весна, а они ночевали далеко от Солнечной Арасии, им ничто не мешало любоваться луной и мысленно клясться друг другу в верности. Лю Вэй не боялся таких громких, вечных обещаний. Они всегда будут вместе – он верил в это. Однако, когда Су Юн снова вздрогнул от холода, всё же бережно увлек за собой.       – Пойдёмте в тепло, господин Су Юн. Под Вашим зонтиком очень уютно, но Ваш животик тоже скоро начнет урчать.~       Су Юн смутился и волнительно сжал зонт.       – Он так не умеет, господин Лю Вэй.       – Правда?       Юноша с хитроватым видом порылся в мешочек, куда сложил все продукты и флягу. Он достал из него конфету в шелестящей обёртке и взмахнул ею ровно перед губами юноши – игриво, но совершенно безобидно.       – Сладость? – ахнул Су Юн и волнительным взором посмотрел на конфету. – Откуда?..       Они совершенно точно не брали таких из дома.       – Купил в Бэй Йэне, пока Вы играли со снежным шариком.~       Су Юну отчего-то стало стыдно, и он раскраснелся.       – Аамммх!.. Простите меня, я просто...       – Всё хорошо, – нежно протянул Лю Вэй. – Благодаря этому я смог сделать Вам маленький сладкий сюрприз. Как любите – с шоколадом и карамелью.       Су Юн благодарно принял дар и прижал конфетку к груди. Они волнительно зашагали по круглой гальке под плеск реки.       – Ууррр. ~       Внезапный тихий звук привлек внимание дракона. Лю Вэй удивлённо посмотрел на возлюбленного, а Су Юн повернул голову на бок и тихонько повторил, словно милый воробушек:       – Уррр. Уууурррр.~       – Искорка, ты чего? – с улыбкой спросил мужчина. Юноша и раньше чудил, но чтобы мурлыкать! Такого ещё не случалось!       Су Юн раскраснелся, поняв, что его раскрыли.       – Аааамх!.. Это… Это мой животик! Урчит... Из-за конфетки! Пожалуйста, сделайте вид, что поверили!       Ему было так стыдно и неловко от своего ребячества, что Лю Вэй решил ему подыграть.       – Ах, вот оно что! Говорил ведь, у меня получится Вас соблазнить вкусненьким.~       Су Юн облегчённо выдохнул и вытянулся в спине.       – Конфетка слишком вкусная, господин Лю Вэй. Так и манит.~       – Надеюсь, что так и будет. Скоро попробуете.~ А я уж было решил, что Вы просите погладить Вас по шейке.~       Су Юн смутился и опустил взгляд, покручивая зонтик в руках – исключительно от счастья.       – Только если носиком, – робко прошептал он. – У Вас чудесно получается. Это… Так приятно, – Су Юн пожмурился, словно Лю Вэй прямо сейчас гладит его. Чуткое сердце очень ярко хранило воспоминания о каждом слове и прикосновении. С уровнем восприятия Су Юна он наверняка мог погружаться в прежние ощущения снова и снова… Но ему не было нужды так поступать, ведь Лю Вэй никогда не скупился на ласки.       Дракон хитро улыбнулся.       – Я Вас услышал.~       Су Юн вспыхнул, как новогодний фонарик, но разве мог возразить после того, как сам напросился? Да и разве хотелось бы от такого отказываться? Он лишь робко выдохнул, а Лю Вэй шире заулыбался.        «Какой прекрасный вечер.~»       Они вернулись в пещеру и расположились на прежнем месте. Бай-Баю сразу же дали мясо, и он утащил его ко входу, бдительно взирая на улицу.       – Охраняет, – гордо произнес Лю Вэй.       Су Юн с улыбкой посмотрел на доброго зверя.       – Бай-Бай замечательный. Я так рад, что он отправился с нами в путь. Так сильно помогает нам.       Лю Вэй кивнул и посмотрел на чарующее древо. Блеск листьев отражался в воде, из-за чего она казалась светящейся изнутри. Благость и святость места никуда не исчезли, но теперь здесь чувствовалась покинутость.       – Господин Куун Хэнсин ушёл, а это место все ещё кажется святым, – прошептал он задумчиво, усаживаясь напротив Су Юна. Он вытащил яблоко и протянул его возлюбленному. Лекарь прижал фрукт к груди и задумчиво обернулся на древо.       – Это место стало святыней. Дух господина Кууна Хэнсина облагородил землю, очистил воду, напитал древо силой. Сотни людей приходили сюда с вопросами и просьбами, они искренне выказывали почтение. Святыни рождаются от милости богов – это часто именно так, но некоторые места, вроде этого, создают люди. Как, например, храмовую землю. Долгие молитвы делают её святой, именно поэтому храм можно возвести где угодно, но сносить – уже нельзя.       – Значит, теперь это место всегда будет таким? – блаженно произнес Лю Вэй. Его душа отдыхала здесь.       Лекарь сложил ладони в жесте молитвы.       – Вечная память о том, какой жертвой господин Куун Хэнсин помогал людям, – кивнул Су Юн. – Тепло и спокойствие – истинная его суть. Святые места притягивают людей. Однажды здесь может возникнуть храм, алтарь богу или священному зверю. Такая земля всегда будет просить почтения, звать путников, чтобы отдать свою силу и взять энергию взамен. Молитвы – очень мощная энергия. А энергия не терпит застоя. Она циркулирует, живёт, влечёт и перемещается. Однажды здесь может что-то случиться. А если и нет, тогда это случится где-то рядом. Неминуемо.       Лю Вэй был заворожен этим рассказом.       – Вы столь многое знаете.~ Наслаждение Вас слушать.       У Су Юна загорели уши. Он пунцово смутился и потёр их. Всё никак не мог привыкнуть, что кому-то интересно слушать его болтовню.       – Это ведь никакая не тайна. Учитель многое рассказывал мне о святынях и храмах. Это очень важно для... Его рода.       Лю Вэй улыбнулся и надкусил солонину. Его организм наслаждался долгожданным приёмом пищи.       – Я надеюсь, здесь будет храм, – произнес дракон, прогоняя из разговора воспоминания о садисте-учителе. – Я бы сам хотел возвести его, если получится. Очистить землю от того, что делал тут клан Хэнсин.       – Это место уже чисто. Всё злое погибло и обратилось прахом. Вы видели это, – спокойно ответил Су Юн, одобряя намерение сделать горный храм. По его глазам было видно, что юноша уже представлял себе, как и что где можно устроить.       – Тем лучше.~ Вы бы помогли мне построить это место.~ Уверен, здесь выйдет прекрасная святыня. Я не хочу допустить, чтобы здесь снова что-то случилось. Это место находится на территории клана Ун. Мы с ними в нейтральных отношениях, но я мог бы попытаться договориться об этом.       – Не с кланом Хэнсин? – осторожно спросил Су Юн. – Всё же, это долгое время была их святыня, они сделали эту землю благой, пусть и... Такой ценой.       Лю Вэй сжал ладонь в кулак до боли. Он злился, думая о том, что узнал. В осколках зеркал, в криках монстрах, в боли и агонии не знающей покоя тьмы он собрал картину воедино. Куун Хэнсин умер, защищая свою семью. Но тем, кто напал на него, был не враг, а собственный брат. После смерти душу поймали в ловушку, но солгали, что это происки врагов клана. Её заточили здесь, чтобы навсегда оставить дар в клане. Может, были ещё какие-то подробности и подводные камни, но Лю Вэй не хотел разбираться в этом. Знал лишь одно:       – Когда мы вернёмся в столицу, я доложу о том, что сотворил клан Хэнсин Его Величеству Лангу Бао. Пусть наши кланы и в союзе, я не могу закрыть глаза на совершенное преступление. Они должны ответить за убийство и пленение души, а также использование земли другого клана для сокрытия улик. Кроме того, они использовали кровь в ритуалах, и кто-то их этому научил. Одно дело – обычаи севера с «поглощением» врага, а совсем другое – ритуальные жертвоприношения такого рода. В их рядах могут быть демонопоклонники. Может, это даст нам веточку для продолжения расследования инцидентов в столице. Клан Хэнсин ни разу не подозревали благодаря безоблачной репутации, но это...       Су Юн с печатью во взгляде слушал об этом. Разговоры о политике развеяли романтическую обстановку.       – А Ваш клан не пострадает?..       – Добра от этого нам не будет, – мрачно произнес Лю Вэй. – Вряд ли клан Хэнсин захочет дружбы с теми, кто разоблачил их и предал суду императора. Но если смолчу, это будет значить, что я на стороне врагов империи и преступников. К тому же... Захочет ли мой род сотрудничать с ними после такого? Я чувствую, что рыба начала гнить с головы. Клан Хэнсин провинился перед Гёзэ и жестоко обошёлся с Джуном Хэнсином. Я полагаю, его отдали в мужья специально. Именно его. Пусть он и говорил о том, что он оторванный рукав.       – Но зачем?..       Су Юн сжался, чувствуя тревогу от мыслей о сложности мира и жестокости плетущихся интриг.       – Чтобы не дать обещанного главной клана потомства. Сами подумайте, Джун Хэнсин – мужеложец. Будучи с тем, с кем он хочет быть, он не создаст для рода потомства. И если это так, то, пусть он прослужит своей семье хоть сотню лет, он не продолжит семейное древо, не передаст наследие, не преумножит его. Для семьи он бесполезен. А теперь представьте, если такого человека – очень уважаемого предсказателя – женить по соглашению. Пусть он и вступит в брак, он не сможет подарить супруге детей, а значит, Гёзэ не получат себе ребенка, хотя документально и фактически обязательства Ман Хэнсин выполнил.       Су Юн изумлённо заморгал.       – Но... Как же?.. Мужчина и женщина ведь могут…       Лю Вэю было очень неловко объяснять возлюбленному такие вещи. Он чувствовал себя отцом, обречённым рассказывать ребенку сложные вещи. От неловкости он даже опустил взгляд, почесывая затылок.       – Господин Су Юн... Невозможно заставить тело любить того, кто не откликается в душе и не прельщает взор. Мужчины, что предпочитают мужчин, никогда не ответят на ласки женщин. Их тело просто не ответит на их прикосновения. Даже если госпожа из клана Гёзэ что-то придумает, в случае, если ребенок родится без дара, она будет обвинена в измене.       Су Юн волнительно опустил плечи.       – Тогда... Получается, если у господина Джуна Хэнсина не получится, его могут обвинить...       Лю Вэй мотнул головой.       – На такой позор не пойдет ни одна супруга. Говорить о таких вещах неприемлемо. То, что происходит у мужа и жены в постели – святое таинство. Она не посмеет рассказать, что у её мужа – мужское бессилие, иначе навлечет на себя великий позор. В любом случае Джун Хэнсин может обвинит свою супругу в том, что она не способна зачать ребенка. В таких вещах проблему чаще видят в женщинах. Ничего хорошего от этого не будет, да и Джун неплохой парень так что... Что бы там ни случилось, мне в любом случае жаль его.       Су Юн опустил взгляд. Ему тоже было тяжело об этом думать. Его терзало и другое – мысль о том, что Лю Вэй обязан продолжить свой род.       – Я надеюсь, господин Джун Хэнсин найдет своё счастье. Может... Может, он всё же сможет подружиться со своей женой.       Лю Вэй кивнул. Ему тоже хотелось бы в это верить.       – Это будет лучшим исходом. В любом случае, я вёл к тому, что глава клана Хэнсин – вовсе не положительный персонаж. Он играет в жестокие игры. Ман Хэнсин возглавляет клан уже тридцать лет, и я не помню, есть ли у него брат, но вполне вероятно, что он лично убил Кууна Хэнсина. Это всё... Ужасно. Я уверен, господин Тэй Шу разберётся в этом. Он может знать больше. Конечно, для Вэев союз с журавлями был единственной связью с севером, и отец может сильно настучать мне по голове за своеволие, но... Я не могу молчать и не могу позволить моему роду сотрудничать с человеком, что позволяет себе использовать такие гнусные методы. Рассказав обо всем, я оберегу свой клан от большой беды. Может, всю империю. Может, журавли тоже сотрудничают с кланом Хэ и Чудотворцем...       Мысли цеплялись одна за другую. В его голове завилась тревога.       – Клан Хэ?.. – осторожно спросил Су Юн. – Ваше видение...       Лю Вэй не хотел рассказывать об этом за романтическим ужином, но они уже начали этот разговор. Нельзя было сворачивать.       – Господин Куун Хэнсин показал мне три эпизода. В первом господин Тэй Шу добирается до столицы северных земель и находит Чудотворца. Чудотворец – совсем молодая девчушка, младше нас с Вами, кричит и оскорбляет господина Тэя Шу. Она сознается в сговоре с кланом Хэ. Тэй Шу нападает на неё, но она оказывается всего лишь иллюзией. Реалистичной версией себя, что говорит откуда-то издалека. Тогда учитель использует какое-то заклинание... Необычное, неприятное, я такого прежде не видел. И он отсёк...       Лю Вэй увидел обеспокоенные глаза Су Юна и тут же смягчил рассказ:       – …он ранил Чудотворца, а та разорвала видение. Потом на него из засады вылетели враги – двести воинов-предателей. Тогда картинка сменился и начался второй эпизод. В нем Чудотворец сидела в паланкине. Богатом, изящном, и... За окном было сухо и зелено. Полагаю, она не на севере, а где-то очень далеко. Может, и вовсе не в империи Хао. Потому мощь господина Тэя Шу ещё сильнее изумила меня! Такая сила! Он победил всех тех воинов, что напали на него, смог задеть Чудотворца на таком расстоянии, а в конце ещё и... Ещё одна сцена. Она была позже. Может быть, прошло даже несколько дней. Я не думаю, что это случилось сразу. Там было так много людей... Они все стояли на коленях. И господин Тэй Шу заставил их всех убить себя. Он казнил их, господин Су Юн. За предательство. Я видел разноцветные одежды. Там были Гвэйны, клан Хэ, их слуги, женщины... Они все умерли за мгновение.       Су Юн опустил взгляд. Ему нужно было время, чтобы обдумать и принять это. Горестью ложились на сердце мысли о том, что произошло на северной земле. Так много зла...       – Как это жестоко... Всё это, – с болью прошептал Су Юн.       Лю Вэй задумчиво опустил голову.       – Это похоже на него. Учитель ни пред кем не склоняет колен. А ещё он взял с собой Хэйсэ. Представляете?       Су Юн задумчиво кивнул.       – Нельзя оставлять близких одних. Мы тоже взяли Бай-Бая с собой. Приятно слышать, что в сердце господина Тэя Шу есть место доброте и любви к животным. Он звучит очень хмуро из Ваших слов. Убить столько людей...       Лю Вэй не мог сказать, что жалеет клан Хэ или Гвэйнов.       – Они предали императора. Повторно. Клан Хэ уже пытался убить Его Величество, а теперь они спелись с Чудотворцем и напали на генерала империи, поймав его в засаду двести против одного. Можете себе представить, как сильно они желали смерти учителю?       Су Юн не поднимал взгляда.       – Это ужасно. Всё это. Люди не должны так жить. Льется столько крови...       Лю Вэй дал ему немного времени переварить все. Тема действительно вышла совсем не для еды.       – Мне кажется, я видел учителя господина Тэя Шу с ним, – произнёс Лю Вэй, направляя разговор в иное русло.       – Тот самый учитель? – удивился Су Юн. – Значит, господин Тэй Шу сражался не один? Должно быть, его учитель пришел ему на помощь, чтобы помочь победить двести врагов!       Лю Вэй об этом не подумал, но охотно закивал.       – И правда. Может, он тоже волновался за господина Тэя Шу и последовал за ним, чтобы уберечь его жизнь. Всё же одному против всех... Даже с кошкой и господину Тэю Шу пришлось бы туго. К нему на бой пришли действительно сильные воины.       – Вы встречали его прежде? – осторожно спросил Су Юн. Он подумал, что, если бы Лю Вэй узнал бы учителя, то назвал бы его имя. Выходило, они не были знакомы, но могли видеться где-то.       Лю Вэй задумался об этом.       – Я видел только тень. Это кто-то высокий. Выше господина Тэя Шу. Не очень плотный... И сверху что-то, может, военный шлем… Тяжело было что-то разобрать. Но сердце... Когда Вы спросили, сердце почему-то ответило «да». Может, я встречал его в толпе или когда забирался на территорию Клана Шу, но не могу даже представить лица. Это что-то странное... И, честно говоря, пугающее. Учитель господина Тэя Шу очень силен. В разы сильнее его. Но, думая о нём, я чувствую какую-то отягощающую пустоту. И господин Тэй Шу не чувствовал себя рядом с ним, как... Как мы с Вами. Между ними что-то очень сложное, но это далеко от... Дружбы. Будто они оба... пытаются друг друга использовать?       Лю Вэй не знал, почему с его уст слетели именно эти слова, но это было самым честным ощущением.       Су Юн задумался об этом.       – Господин Тэй Шу – необычный человек. Прежде его сильно ранили, и теперь он не может верить людям. Думаю, он со всеми очень осторожен. Даже с теми, кто ему дорог. Даже с Вами.       Лю Вэй мотнул головой.       – Это не то. Я знаю, что господин Тэй Шу переживает за меня. И за отношения со своим учителем он тоже волнуется. Мне так хочется, чтобы у них всё получилось, но... Я не могу понять того, что увидел. Это очень сложное видение, и окунуться глубже я просто не смог.       Су Юн подсел к другу и бережно поправил прядь волос, что соскользнула на глаза. В коротком жесте заботы он вернул вечеру очарование и лёгкость.       – Я думаю, что им просто нужно время. Время вместе, наедине, вдали от дел, забот и высоких рангов, обременяющих их долгом. Отношения – это ведь совсем непросто. А раз сейчас они путешествуют вместе... Может, как и мы с Вами, сидят сейчас где-то вместе и ужинают.       Лю Вэй попытался представить себе это.       – Они купили бы целый постоялый двор на ночь, – фантазировал он. – Выгнали прочь весь персонал, а господин Тэй Шу лично приготовил ужин. Небось, и зверя на охоте сам подстрелил, чтобы приготовить кушанье. Не доверяет ведь ни чужим рукам, ни продуктам. А его учитель... Он...       – Пригласил его танцевать? – предложил Су Юн.       Лю Вэй вспомнил, как Тэя Шу заставлял танцевать император.       – А-ха-ха, нет, боюсь, после травмы на смотринах Ли Ланьшэня, господин Тэй Шу никогда больше не согласится танцевать. И в одну кровать со своим учителем он вряд ли ляжет – слишком уж недоверчивый, но они могли бы сидеть у очага и смотреть на пламя, как мы с Вами – на это прекрасное древо и озеро.       Су Юн представил себе это, и его настроение заметно улучшилось.       – Я хочу верить, что они в порядке. Должно быть, пережив такую битву, господин Тэй Шу тяжело переживает. Это ведь непросто... Увидеть столько смертей… Взять за них ответственность…       Су Юн никогда не смог бы понять, что чувствуют люди, взявшие на себя такой грех, какого это – отобрать у кого-то всё: любовь, нежность, заботу, друзей, семью – весь привычный мир. В тот день генерал разрушил несчётное количество миров.       – И в руках учителя нашёл утешение...       Лю Вэй закрыл глаза и представил, как некая безликая фигура, никак не обретавшая в его голове завершенный облик, нежно целует уставшего генерала в костяшку на переносице. Тэй Шу что-то ворчит, пытается отмахнуться, но его учитель берет за руку, а затем решительно целует в губы, увлекая на ковер. Они гораздо смелее в своих действиях, чем Лю Вэй и Су Юн, они не ласкают уши друг друга нежными речами, а сразу переходят к действию... Их любовь не легкомысленна и невинна, как у Ли Ланьшэня и Шангсин Бао. Она груба, едка, сопровождается подколами и борьбой за то, чтобы быть главным. Они взаимно пытаются подчинить друг друга, катаясь по ковру, то и дело захватывая позицию сверху, и увязают в сводящих с ума необычных для таких могущественных созданий чувствах – уязвляющих их, но напоминающих, что они всё ещё остаются людьми.       – Господин Лю Вэй?..       Су Юн заволновался. Мужчина так сильно задумался, что притих.       Лю Вэй вывалился из своих мыслей и отбросил фантазии об учителе. Было непристойно представлять его личную жизнь, но, отчего-то, именно такой она ему и казалась – сложной, полной борьбы и приправленной жестокостью, как и вся его жизнь. Тэй Шу уже никогда не сможет спокойно принять ласку и всегда будет встречать ее с настороженной враждебностью, если только не дарит её кому-то сам.       – Прости, Искорка, я немного задумался. Что ты сказал?..       В горле пересохло, и Лю Вэй потянулся к фляге с водой, но Су Юн вдруг ухватил её первым и сжал меж ладоней.       – Подождите немного, господин Лю Вэй! Прошу Вас.       – Что-то не так?..       Лю Вэй заглянул в его глаза, ища ответы, но увидел лишь безбрежную заботу.       – Мы только набрали воду в роднике. Она очень холодная. Я не хочу, чтобы у Вас заболело горло. Позвольте мне немного согреть её своими ладонями.       Лю Вэй очарованно захлопал ресницами, а затем нежно улыбнулся.        «Ну что за прелесть?~»       В это мгновение дракон прогнал прочь все мысли о клане Хэнсин, Хэ и Гёзэ. Ему в одночасье стало всё равно, чем там занимается генерал со своим учителем. Всё это станет его делом в Хэкине. В этот мир он вернётся, когда пройдет испытание богов и обретёт новую силу, а пока, далеко от бед и влиятельных кланов, они с Су Юном были вдвоем, и Лю Вэй хотел отдаться этому чувству без остатка. Они стали ближе за это путешествие, и кто знает, может, их свяжет нечто ещё более сокровенное. Лю Вэй хотел узнать это и нежно прильнул к Су Юну. Он обнял его и, подсунув руки под локтями юноши, объял ладонями теплые пальцы возлюбленного, чтобы они не мёрзли от стылого хлада воды.       – Раз так, давайте погреем напиток вместе.       Су Юн трогательно улыбнулся и прижался к нему, сияя от счастья.       – Вместе.~