Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Иджичён запомнился друзьям мрачным и серым городом, пропитанным тревогой и страхом. Поутру посетителей в постоялом дворе не прибавилось, а стало на одного меньше. Старик, спорящий с хозяином заведения, ушёл, оставив господина Анкина Уна пить в одиночестве. Служанки учтиво приготовили единственным гостям завтрак. Подавая блюда, они не поднимали голов и взглядов. Их тоже огорчило всё, что они услышали вчера, и боль эта засела гораздо глубже, не давая расслабиться ни на секунду. Путники уйдут далеко на север, а служанкам предстояло здесь жить: в страхе, тревоге и неизвестности. Клан Ун находился на службе у Владык Севера. Все знатные дома, что так или иначе находились в столице, клялись клану Хэ в верности – даже если ненавидели их. Эти клятвы глубоко вросли в горную породу, корни их верности обвивали подножия замков владык – так давно и так извечно было данное им слово. Клан Хэ ослаб, но верность клятвам вынуждала клан Ун служить своим владыкам. Теперь, получалось, они служили предателям и сами могли быть обвинены в предательстве... И кто знает, что было на уме тех, кто управлял кланом. Как верные решениям клана Хэ они, быть может, должны были последовать за господами и повторить обряд жертвенного самоубийства и покаяния, но как верные императорские слуги должны были жить и доказывать свою верность короне и отсутствие связи с империей Дань. Мужики в тавернах могли болтать, сколько угодно, высказывая своё мнение и без конца браня предателей, но их видение клана оставалось лишь бледной тенью того, что вилось от недосягаемых вершин правления. Город ведь неслучайно так насторожился и взволновался. У каждого мелькала мысль: «Мы можем быть следующими!». У каждого в глазах плясал страх неизвестного, окутанный домыслами, мистическими тайнами и суеверными приметами. После той новогодней ночи... Кто знает, что сделает загадочный человек или группа людей, причастных к убийствам? Может, это и вовсе были демонопоклонники?       Лю Вэй смотрел в напуганные женские глаза, и ему хотелось подарить им утешение ответами, но он не смел. Как клан Ун должен был хранить верность клану Хэ и принять свою судьбу, так и Серебряный Дракон не мог предать своего учителя. Если бы Тэй Шу хотел предстать героем, он бы не прятал своего имени. Он был вовсе не так скромен, как Су Юн, всегда недооценивающий свои способности и не придающий огласке героические деяния. Напротив, Тэй Шу всегда наделял свою фигуру главной ролью на игровой доске интриг, давая императору понять, как клан Шу важен империи, как его верность карает врагов во имя клятвы почтенному роду Бао. Лю Вэй не знал, в чем заключается план учителя, но он не собирался его разрушать, веря в праведность и справедливость генерала, потому лишь молча посочувствовал судьбе несчастных, запертых в городе, держащем оборону против страха. Придет ли к жителям Иджичёна Тэй Шу в ночи? Этого не знал даже его ученик. Лю Вэй верил лишь в одно: генерал будет справедлив, верша правосудие, и он никогда не коснется невиновных и непричастных. Как он пощадил детей, так и все, кто чисты сердцем, останутся целы и невредимы. Лю Вэй мог только молиться за то, чтобы глава клана Ун не пошел на поводу у злодеев и не предал его величество Ланга Бао ради обещаний данийских благ.        «Надо быть дураком, чтобы верить, что после того, как данийцы раздерут империю на части, они будут делить власть с предателями!»       Лю Вэй был твердо убежден, что такой союз – гибельный, а понять предательство империи не мог вовсе. Верный роду и короне, он презирал клан Хэ и его слуг, опустившихся до поклонов зарубежным господам. Северяне всегда вели себя гордо и высокомерно, считая себя народом выше и сильнее прочих, но Лю Вэй не видел силы в предательстве и надеялся, что в столице севера погибли все враги Тигрёнка. К сожалению, такого светлого исхода просто не могло настать. Появлением Ланга Бао были недовольны слишком многие, а гордые северяне не могли мириться с тем, что ими командует неотёсанный, пугливый юнец. Они видели в Ланге Бао слабость... Как и придворные интриганы. Если даже под носом власть императора не могла навести порядок, то что говорить о границах?        «Хотя бы юг не доставляет Его Величеству проблем. Когда мы вернёмся... Я доложу обо всем, что узнал. Предложу свои идеи... Я хочу помочь учителю разобраться со всем, что творится в этих землях, а пока я должен защищать честь императора и позиции генерала!»       Лю Вэй не собирался вступать ни с кем в идеологические споры, но не стал бы стоять в стороне, если бы услышал оскорбления в адрес власти. В такой сложный для империи час должны были быть люди, что отстаивают порядок и напоминают отступникам и запутавшимся гражданам о преданности. Лю Вэй верил, что всего одно слово может в верный час уберечь от большой беды и помочь человеку избежать роли злодея, кончающего свой жизненный путь на плахе. Пусть правитель империи Хао не был совершенен и силён, Ланг Бао являлся неплохим человеком. У него было сердце. Лю Вэй искренне верил, что однажды у Ланга Бао получится стать хорошим императором. Серебряный Дракон как никто другой знал, что Тигрёнок старается изо всех сил. Он видел надежду и хотел принести её другим.       Су Юн поддерживал Лю Вэя во всём. Он не видел зла в душе Ланга Бао и совершенно не понимал, почему люди хотят его свержения. Добрый лекарь никак не мог осознать причин амбиций и жадности людей, их стремления к власти над другими. Светлый, он желал всем людям жить спокойно и счастливо, быть едиными и обрести верных друзей и любящую семью. Такой он видел жизнь людей, о такой, должно быть, мечтал и сам. Лю Вэй улыбался, когда слушал его фантазии и разделял мечты, но с тоской осознавал, что мир людей полон горечи, противоречий, борьбы за власть и вражды по пустым поводам. Эти мысли глубоко ранили Су Юна, но в Лю Вэе разжигали желание борьбы за справедливость. Серебряный Дракон был верным воином своей империи, защитником правды и священного рода правителей империи. Каким бы Ланг Бао ни был нерасторопным, нерешительным, боязливым, игривым, вздорным и непредсказуемым... Он был их императором. В разлуке Лю Вэй чувствовал, что даже скучает по нему. Скучает по Бэй Сёну, Лэй Линю, Нан Линю, Шэну Ву, Ли Ланьшэню, даже братьям Фэй и Хай Сёнам. Он оброс связями в столице, и для дракона верностью империи являлась защита всех этих людей. Лю Вэй был рад, что Су Юн видит мир точно так же – через добрые связи и верность, а слыша, что кто-то критикует Ланга Бао или называет его глупым мальчишкой, Лю Вэй уже не мог реагировать спокойно – сердцем рвался его защищать. Слава богам, в Иджичёне никто не посмел вести себя столь неосторожно: не то опасаясь гнева таинственного мстителя, не то действительно не питая к Лангу Бао отрицательных чувств. Город ощетинился против предателей, обсуждал их на каждом шагу и открыто выражал негодование. Даже спустя несколько дней после трагедии люди на улицах только и говорили, что о том, что случилось на днях в столице.       Расплатившись за завтрак, друзья отправились на рынок, чтобы пополнить припасы и купить новое седло для Хью, и там волей-неволей узнали новые подробности громкого инцидента. Люди болтали о том, что в столицу севера прибыли дознаватели клана Шу, чтобы расследовать этот инцидент, а возглавлял их сам генерал Тэй Шу. Лю Вэя это удивило ещё больше, но он не отразил своих мыслей на лице и молча продолжил наблюдать за слухами на улице. Оказалось, что детей, пришедших с покаянием, приняли в клан Ун незамедлительно – желая защитить от позора и, конечно же, не упуская возможность получить в своих рядах пополнение. Талантливые чародеи и юные воины были жизненно необходимы суровому краю северян. Каждый день с выжившими юнцами работали маги, пытаясь выведать у детей больше информации об инциденте, но на детях стояла такая мощная защита, что даже искусным заклинателям не удавалось коснуться их разума и что-либо прочесть. Северяне встречали такое впервые, и их это очень злило. Детей продолжали расспрашивать… И это, к сожалению, всё больше походило на допрос. Лю Вэй искренне сочувствовал крохам. Ни в чем невиновные, пережившие смерть родителей, они стали заложниками войны… А спасение пока несло им только бесконечное погружение обратно в кошмар.       Су Юн молился, прося владык уберечь детей от бед и подарить им уютный дом.       Владыки молчали, не соизволив ответить на его молитвы.       Купив припасы, друзья спешно покинули город. В Иджичёне вилась тревога, предчувствие войны и ощущение близости великих бед. Находиться в такой атмосфере не хотелось и несколько секунд, потому Су Юн вздохнул свободно, стоило только оказаться за его стенами, но тоска и печаль не выпустили сердце доброго юноши из тисков муки. Он не мог просто выкинуть из головы всё, что увидел и узнал. Су Юн тяжело переживал за судьбы всех пострадавших, мучаясь от беспомощного ощущения, что не способен им помочь.       Лю Вэй понимал его чувства. Он прощался с Иджичёном в меланхоличных размышлениях, вспоминая нападение клана Хэ на торговой дороге.        «Это ведь случилось на второй день празднования нового года. Значит, приказ был отдан в последние секунды жизни рода – последние минуты перед смертью... Перед приходом господина Тэя Шу.»       Лю Вэй ужаснулся ходу своих мыслей. Он знал, что массовое самоубийство клана Хэ – результат их предательства и связи с предателем-Чудотворцем. Возможно, и безумный алхимик, и весь клан Хэ уже равно работали на империю Дань и передавали информацию за границу. И всё же... Что, если господин Тэй Шу знал о том, что лисы послали убийц, и казнил всех остальных из ярости и страха за ученика? Убил ради него несчетное количество людей?..        «Нет. Нет! Этого просто не может быть!»       Чувство вины само по себе вгрызлось в сердце. Лю Вэю хотелось обсудить это с Искоркой, но, видя его и без того тревожное настроение, Лю Вэй решил сдержать страхи в себе и сосредоточиться на дороге. Он нежно утешал любимого словами и водил носом по его ушку и чувствительной шее, пока не занял все мысли любимого, прогнав прочь страхи. Лю Вэй собрался всегда защищать Су Юна. Даже от самого себя.       Дорога на север становилась всё опасней. Острые склоны, резкие подъёмы, тонкие, ненадёжные мосты, содрогавшиеся под копытами... Дорога по центральным северным землям давалась путникам тяжело. Приходилось двигаться медленно, рассчитывая каждый шаг и следя за каждым выступом – не дай бог какой-то из них обвалится прямо под копытами! Лю Вэй невольно дивился тому, как северяне перевозят торговые телеги между северными поселениями – не иначе, как на собственных спинах, преодолевая рисковые переходы пешком или верхом на маневренных, быстрых снежных барсах, не боявшихся развивать скорость на скалах. Мысли об этом так и остались фантазиями, поскольку путники не встретили ни одного торгового каравана или пешего торговца. В условиях крайней напряжённости и военного положения северяне вывели на дороги лишь военных, восседавших на снежных барсах. На каждом посту друзей досматривали, а затем трубили в дудку – негромко, чтобы не пробудить снег и не спустить лавины, но ощутимо, чтобы следующий пост услышал их. Трель цепочкой проносилась на несколько ли, обозначая количество скрытых воинов – они прятались на верхних склонах, в щелях и низинах, поджидая врагов с луками и сливаясь с горным ландшафтом благодаря невзрачным серым одеждам и белому меху, обрамлявшему горло. Следующие патрули снова досматривали путников, и трель снова передавала сообщение вперёд.       Постоянные проверки добавляли дороге напряжённой неловкости. Лю Вэй спиной чувствовал, как на них пялятся горные дозорные, слышал, как натягивается тетива лука и скрипит стрела, потираясь о направляющую ось. Лю Вэй крепко сжимал Су Юна в объятьях, желая уберечь всем своим телом, а Су Юн в свою очередь берег Бай-Бая, снежный шарик и флягу с ветвями.       Ответственность делала путь довольно волнительным, так ещё и дорога испытывала друзей, бросая вызовы, но Лю Вэй двигался без страха, и его решимость передалась лекарю. Су Юн чувствовал, что Лю Вэй защищает его, и от этого на сердце было тепло. Хотелось точно так же уберечь друга, но Лю Вэй доминировал и позволял Су Юну расслабиться. Лекарь уже знал: в такие моменты с ним лучше не спорить и просто позволить дракону проявлять заботу. Всё же, чувствовать его ласку и мощь всем своим телом было очень приятно.~ Как и просто довериться. Рядом с Лю Вэем Су Юн чувствовал, что он может просто быть собой и ни о чем не волноваться, и все страхи как-то сами собой улетучивались. В его руках было тепло, и никакому ветру, никаким морозам и стуже не было суждено этого изменить.       Щеки Су Юна краснели от смущения, а лёгкая дрожь быстро сменялась растекающимся по телу жаром. Так прошел первый день пути – в напряжении, смешанном с уютом и нежностью.       Друзья опасались, что к вечеру погода снова может испортиться, и им придется торопиться во избежание снежной метели, но последние дни боги не выказывали своей ярости. Они были спокойны и милостивы, позволяя друзьям путешествовать без помех и задержек.       Лю Вэй не спешил. Даже под угрозой непогоды и внутренней спешке, желании как можно скорее оказаться в Долине Мастеров и пройти испытания, Серебряный Дракон оставался верен своему обещанию и правил лошадьми осторожно. Он обещал Су Юну, что они пройдут испытание с достоинством и не угодят в неприятности, со всей серьёзностью осознавал ответственность за жизни своих верных спутников. Лю Вэй не пережил, если бы хоть с кем-то из них приключалась беда. Как бы он не спешил и не желал поскорее оказаться в Долине Мастеров, он не готов был жертвовать кем-либо ради своей силы. Пусть бы лучше он никогда не нашел исцеления, чем кто-то из его близких погиб – так считал дракон, потому выбирал безопасные обходы и низкий темп езды – всё, чтобы уменьшить риски разбиться, упав с высоких выступов. А ведь они поднялись уже больше, чем на семь ли! Высота захватывала дух, а дорога все вела и вела их наверх...       В ту ночь друзьям впервые не повезло: они не смогли найти приют на ночлег. Северные поселения располагались очень далеко друг от друга, и, минув горную деревушку, друзья пробыли в пути шесть часов, но так и не встретили никаких населенных пунктов. Это огорчило Лю Вэя, ведь на карте были отмечены жилые земли, но, оказывается, и талантливые картографы могли ошибаться. Друзьям пришлось ночевать в укромной щели между скалами, греясь о тела друг друга – ничего лучше отыскать им не удалось. Быть может, будь Серебряный Дракон здоров, они бы двигались ещё какое-то время в надежде обрести укромный угол, но Лю Вэю нужно было отдохнуть – ядро снова начало болеть от долгой, напряжённой езды, да и лошади уже упрямились и устало ржали. Пришлось сделать остановку, о которой они совершенно не жалели… Прижиматься к Су Юну в узкой местности, грея своим телом, оказалось крайне приятным занятием.~       Наутро друзья узнали, что не доехали до поселения всего несколько ли, но не позволили себе огорчения и, пополнив в деревушке припасы, двинулись дальше. Всего через несколько часов они пересекли границу дальнего севера.       Столичные регионы остались позади, уступив место диким горам, тучно наседающим друг на друга, а когда друзья выехали на широкую дорогу, открывающую вид на завораживающий пейзаж, Лю Вэй поднял взгляд и увидел острую вершину горы, что возвышалась над прочими. Издалека было не разглядеть, как людской род украсил и обустроил гору, превратив в величественный храм, но Лю Вэй сразу осознал:       – Это она!.. Гора Фунжи! Мы почти добрались, господин Су Юн!       Голос Лю Вэя звучал радостно и торжественно. Лекарь взглянул на величественный горный пик и тепло улыбнулся, прижав Бай-Бая к груди.       – Вы правы. Эта гора и всё, что вокруг неё – и есть Долина Мастеров. Так красиво…       Пусть они оба восходили на северные вершины впервые, но чувствовали сердцем – предчувствие их не обманывает. Со стороны горы Фунжи веяло невероятной благодатью, святостью, неземной возвышенностью, откровением и знанием. Там, впереди, обитали боги.       Ждали их.       Лю Вэй редко ощущал волю богов так явно, но на этот раз понял их волю без знаков и слов: владыка Джяйлун ждал его. Он уже подготовил все испытания и искал встречи.       Глядя на долину, что раскинулась под резким уступом, ущелья, скалы и саму гору, Серебряный Дракон ощущал связь с избранным богом. Кожей он осязал дыхание, придающее сил. Слышал, как разбегаются звери, уходя с тропы. Чувствовал, как стихает ветер, а солнце выглядывает из-за пышных облаков, чтобы обогреть дорогу. Осознавал, что бог зовёт его. Ждёт его. Предвкушает их встречу так же, как Лю Вэй ожидает её для свершения подвига. Дракон знал: на пути они не встретят ни испытаний, ни трудностей, ибо сам владыка магических искусств проложим им путь к Долине Мастеров и увёл беду, чтобы скорее приблизить волнующий миг. Господин Джяйлун помогал ему, и дело было вовсе не в скуке. У богов было достаточно дел. Небесный Владыка хотел узреть, на что способен юноша, и в том, что он сможет пройти через скалы, бог не сомневался. Рядом не было таких врагов, что могли бы сокрушить Бессмертного Дракона, потому богу не хотелось затягивать героическое восхождение.       После всех громких слов и милости бога Лю Вэй обязан был справиться с испытаниями блистательно. Иначе бы сам себя не простил.       Ощущая помыслы бога, как собственные, Лю Вэй спрыгнул с лошади и подошел к краю обрыва, рассматривая чарующий пейзаж. Он надеялся увидеть фигуру бога, но, сколько бы не вглядывался, видел лишь снежную вершину, что не позволяла отвести от себя взор.        «Владыка Джяйлун... Я не подведу Ваше доверие и благодарю за устремленный на меня взор. Уже совсем скоро я предстану перед Вами воочию и свершу во славу Вашего имени любой подвиг! Я готов к встрече с Вами, достопочтенный владыка, и с нетерпением жду её!»       Рьяные мысли дракона отозвались в его сердце божественным одобрением. Бог улыбался. Лю Вэй не знал, как смог почувствовать это, но точно знал: теперь владыка Джяйлун будет ждать самых смелых решений и отчаянных шагов. Стоило сесть на коня и рвануть, рассекая безветренную снежную долину, что следовала вдоль плоского хребта, перескочить ущелье, и каньон, чтобы снова опуститься и подняться к подножью горы. Лю Вэй чувствовал на это силы, но всё равно не собирался спешить. Знал, что владыка Джяйлун поймёт его осторожный, спокойный темп. Поймет его желание уберечь близких, ведь в погоне за силой нельзя терять сердце. Терпение делало Лю Вэю честь и находило особый отклик в сердце бога. Лю Вэю не хотелось судить поспешно, но, соприкоснувшись с владыкой и его волей, он почувствовал расположение к себе.        «Если я не утрачу его, то смогу получить исцеление! Я должен выложиться на полную!»       Лю Вэй решительно поклонился и сложил ладони в жесте молитвы. Его тело ощущало на себе божественное дыхание и внимало ему, набиралось сил из концентрации энергии ян, парившей в воздухе. Душа возвышалась, стремясь преодолеть предел. Это было одухотворяющее, глубокое чувство, поразительно знакомое – Лю Вэй словно медитировал с Су Юном наяву.       Лекарь наблюдал за тем, что происходит с другом. Он сразу всё понял и молча ждал, пока Лю Вэй впускает в себя божественное благословение, что должно было придать ему сил пройти путь до Долины Мастеров.       Лю Вэй не до конца понимал божественной воли и был взволнован, ощущая себя скверно неприятным, значительно утяжеленным и поразительно грязным. Он ожидал, что, познав прикосновение бога, ему откроется сила, а сердце наполнит божественная чистота, но ощутил лишь странное отвращение к себе. В голове застучало тревожное: «Недостоин!», говорившее его голосом, но вопреки мыслям. Лю Вэй не считал себя таковым, но этот навязчивый шепот заставлял понять, что Лю Вэй что-то сделал не так. А ведь всего мгновение назад всё было хорошо...       Лю Вэй растерянно опустил взгляд на ладони. Широкие, крепкие, исчернённые незажившими до конца шрамами от поводьев, они несли в себе силу, но никак не хотели отдавать знание. Чувствовал лишь, как их нестерпимо тянет друг к другу, и сложил в жесте молитвы, отдавая почтение богу в молитве.       Су Юн увидел, что Лю Вэй все делает правильно, и ощутил спокойствие за его душу. Он спешился и подошёл к дракону со спины.       – Очищение, – прошептал Су Юн, напоминая другу религиозные истины. – Пред встречей с божественным душа должна очиститься от прочего: порочного, земного, приземлённого, обременяющего – всех мыслей. Должно очиститься тело. Путь до Долины Мастеров Вы должны проделать наедине с собой, забыв блага мира. Лишь чистая вода горных ручьев наполнит Ваше нутро.       Су Юн произнес эти слова с благоговейным шёпотом и провел ладонью возле живота мужчины – так, словно хотел коснуться его, но был не в праве трогать священное.       Лю Вэй сразу почувствовал перемены в своём теле. Отяжеленное лишним, в ядре оно обретало частички божественной энергии. Энергия ян, сплетаясь с его ци, облагораживала. Пламя внутри разгоралось сильнее, но боль при том стихла. Владыка Джяйлун словно показывал ему свои возможности, игрался, манил силой и давал понять: он знает о желании мужчины всё и исполнит его, если Лю Вэй пройдет через тяготы и лишения, явив свою доблесть и силу.       Лю Вэй поклонился владыке и, не размыкая ладоней, молча помолился ему. Затем с нежностью посмотрел на Су Юна и открыл было рот, чтобы поблагодарить его, но лекарь поднес палец к его губам, вновь не позволяя себе коснуться маняще горячих уст. Застыл, обращая взор на знак тишины.       – В молчаливом уединении, господин Лю Вэй. Я тоже буду соблюдать тишину, нарушая её, лишь чтобы направить Вас на пути.       У Лю Вэя в голове промелькнули десятки вопросов, но, обращаясь послушным праведником, он не смел озвучить их вслух. Су Юн читал всё по его честным пламенным глазам.       – Знаю, что Вам интересно, как мне стало ведомо об этом, господин Лю Вэй... Но, поверьте, так правильно. Это не из книги, но из воли владыки Джяйлуна. Вы тоже должны это чувствовать.       Поднялся ветер, что ударил Лю Вэя в лицо, словно бог был недоволен его сомнениями. Лю Вэй выпрямился и просто кивнул. Затем прижал палец к своим губам, показав, что будет молчать.       Су Юн облегчённо выдохнул.       – Путь следует провести в медитациях и молитвах. Я возьму на себя роль ведущего. Буду направлять. А Вы сосредоточьтесь на том, что внутри. Сейчас Вам нужно отречься от всего, что не связано с прохождением испытаний. Наполните душу светом и решимостью, они помогут Вам на пути. Оставьте в сердце только самое ценное, самое дорогое, чтобы владыка мог коснуться Вас и ощутить, как прекрасна Ваша душа. Не думайте о войне и всём, что произошло с Вашим учителем, о том, что было на севере. Просто будьте собой. У Вас обязательно все получится!       Верность и вера Су Юна заставили Лю Вэя улыбнуться. Он потеплел во взгляде и приподнял пальцами кончики своих губ, прося Су Юна улыбнуться ему. Он не мог говорить, но жесты использовать никто не запрещал. Хотя бы последний разок ради улыбки любимого человека можно было и отвлечься от молитвы.       Су Юн смутился от его жеста и просто не смог отказать. Его губы тронула нежная улыбка.       – Вот так… Будьте собой, – гордо произнес Су Юн. – Ваша душа прекрасна.       Лю Вэй влюблённо улыбнулся, но шевеление в ядре заставило его обратиться внутрь себя. Присутствие энергии ян так глубоко в теле было непривычно. Он принимал её в себе, напоминая взволнованному телу, что божественное никогда не причинит ему вреда, ибо он верен владыкам и их заветам, но поначалу убедить себя было непросто. Он боролся с собой, обретая спокойствие и гармонию.       Су Юн чувствовал его веру и почти что светился вблизи с ним.       Лю Вэй поклонился владыке Джяйлуну напоследок, желая отправиться в путь. Затем он поклонился Су Юну, напоминая о своем обещании – подвиг будет посвящен и ему тоже. Лекарь робко смутился, но не стал возражать на этот раз, а вот Бай-Бай залаял, остужая пыл дракона. Лю Вэй бы рассмеялся, если бы не то глубинное состояние, в которое он погрузился благодаря началу очищения.       – Не надо его тревожить, дружок, – мягко произнес Су Юн и растрепал шерсть на загривке волчонка. Бай-Бай остался доволен и важно вскинул голову.       Лю Вэй подошёл к Мо и важно уселся на любимого скакуна. Су Юн же на удивление забрался на Хью. Лю Вэй вопросительно приподнял брови. Пусть они купили в городе новое седло для Хью и перевесили на него вещи, друзья всё равно предпочитали ехать вместе, грея друг друга объятьями. Су Юн увидел его тревогу и спокойно предупредил:       – Прикосновения – это непристойно, господин Лю Вэй. Даже самые добродушные и нежные сейчас для Вас вред. Ничто лишнее не должно коснуться Вас. Хорошо?        «Вот оно – самое главное испытание владыки Джяйлуна!» – подумал Лю Вэй, однако, не дрогнул и не позволил себе слабости. Он долгие месяцы жил, не имея возможности коснуться любимого. Сейчас Су Юн его избаловал, но Лю Вэй мог жить, не обнимая его каждую секунду. Это было конечно очень сложно! Но неизменно посильно.       Лю Вэй задумался, а затем провел рукой рядом со своим запястьем, едва его касаясь, и вопросительно посмотрел на возлюбленного.       Су Юн тихонько рассмеялся в кулачок и подхватил Бай-Бая на руки.       – Нет, господин Лю Вэй. Так тоже не нужно. Моя энергия сейчас собьёт Вас с нужного настроя.       Лю Вэй понимающе кивнул, хотя ему стало тоскливо от мысли, что он не сможет обнять возлюбленного, чтобы поспать с ним ближайшие ночи. Привык за их путешествие греть любимого своим телом, но понимал, что Небесному Владыке вряд ли в удовольствие наблюдать, как мужчины спят вместе, нежась и обмениваясь ласками. Лю Вэй понимал, что ради своего блага должен быть серьёзен и не отвлекаться на лишнее. Но Су Юн ведь совсем не был лишним! Как дракон мог о нём не заботиться?       Искорка словно почувствовал, о чём он волнуется.       – Сон Вам тоже будет не ведом, господин Лю Вэй. Медитация поможет Вам отдохнуть. Мы будем делать привалы, как обычно, но впереди нет населенных пунктов. Это очень важная дорога. Пройдите её в себе.       Лю Вэй улавливал перемену в голосе возлюбленного и сам переменился в лице. Он относился к словам Су Юна исключительно серьезно, как и к обещанию перед богами. Он не смел спорить или ребячиться. На святом пути очищения он принял все ограничения смиренно. Он уже отказывался от еды, знал, что такое заменять сон медитацией и быть рядом с любимым, не касаясь его. Он не испытывал совершенно никаких возражений и знал, что стойко справится с тем, что его ждёт. Лю Вэй сконцентрировался на молитве, погружаясь внутрь себя, а когда лицо его переменилось, обретя осознанное отсутствие во взгляде, Су Юн забрался в седло и смело пришпорил Хью, придерживая поводья Мо. Серебряный Дракон вёл свою Искорку весь путь. Теперь настало время Су Юну стать проводником. Впереди лежала дорога, благословенная богом. Оставалось только пройти по ней и заглянуть в глаза почтенному владыке.       Господин Джяйлун терпеливо ждал гостей.