Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Последнее усилие, и Лю Вэй оказался на твёрдой земле. Его слегка покачивало после полета и продолжительного восхождения на гору, но он опёрся о гуань дао и счастливо улыбнулся, взглянув на лицо возлюбленного.       – Ииискорка,~ – тяжело дыша, блаженно протянул Лю Вэй. – Наконец могу разглядеть поближе. Какая радость!        «Больше в жизни ничего и не нужно,» – нежно подумал он, ощущая радостное чувство воссоединения с возлюбленным. Лю Вэй отрицал смерть и не позволял себе думать о том, что он чуть не погиб, но выброс адреналина продолжал действовать, и он был невероятно счастлив возможности стоять на ногах и смотреть в глаза возлюбленному. Под светом луны, обнимая пушистого зверя, каким же красивым Су Юн являлся!.. Лю Вэй очаровывался его благолепием.       Су Юн волнительно потянул друга за рукав, призывая поскорее отойти от края. Сердце его беспокойно билось, сжимаясь от тревог.       – Ваши руки...       Су Юн увидел кровь на древке оружия и забеспокоился. Все ладони мужчины были изрезаны в кровь. Один из выступов вскрыл шрам, что почти зажил. Чутьё лекаря призывало тут же оказать помощь.       Лю Вэй опустил взгляд на ладони и убрал их за спину.       – Вы ничего не видели.~       – Что значит не видел? – взволнованно ахнул Су Юн, прижимая к груди Бай-Бая и заглядывая ему за плечо. – Я ведь видел! Вам нужно обработать раны. Может попасть грязь... И такой холод на улице...       Мороз и правда крепчал. Одежду пронизывало насквозь, а вблизи водопада становилось ещё холодней. Друзьям приходилось повышать голос, чтобы перекрикивать шум воды.       – Искорка, – Лю Вэй нежно посмотрел на него, улыбаясь. – Я знаю, что ты чудесный друг и волнуешься за меня, но испытание на то и испытание, что я должен пройти его от и до. Будет нечестно, если после каждого этапа ты будешь лечить меня или наполнять тело силой. Я справлюсь, не переживай.       Су Юн понурил голову. Он выглядел так жалостливо, что Бай-Бай начал лизать его в щеку и тихонько поскуливать, успокаивая тревоги хозяина. Лю Вэй бы тоже погладил его по щеке, но не смел запачкать его прекрасное лицо кровью. От Су Юна исходила такая благость, что он казался неприкосновенным и святым.        «Когда все закончится, я крепко-крепко его обниму. Но не сейчас.»       – У Вас бинты с собой? – задумчиво спросил Лю Вэй.       Су Юн закивал и, опустившись на корточки, поставил Бай-Бая на землю и начал рыться в корзинке. Бай-Бай решил ему помочь и чуть было не опрокинул флягу с ветвями. Лю Вэй вовремя поймал его за ошейник.       – Не пакости! – нахмурившись, приказал дракон.       – Ррррр! – оскалился Бай-Бай.       Лю Вэй хмуро посмотрел на волчонка. Они вели напряжённую войну в гляделки, пока Су Юн не прервал их. Он вытащил моток бинтов и протянул другу.       – Вот. Можно я смочу их вином с маслом?       Это средство было популярно для лечения ран от обеззараживания.       Лю Вэй почувствовал, что и это не честно. Он взял бинты из рук возлюбленного и нежно улыбнулся.       – Бинтов будет достаточно. Спасибо, Искорка.       Су Юн распахнул рот, как Бай-Бай, когда изумлялся чему-то. Стоило волчонку увидеть это выражение лица, как он начал повторять. Два уязвленных, ошеломлённых взгляда уставились на Лю Вэя. Противостоять им было гораздо тяжелее, чем взбираться на гору два ли подряд!       – Не смотрите так! Я отдамся в Ваши руки, как только закончу все испытания. А пока так, – Лю Вэй наскоро перемотал ладони. – Думаю, против бинтов владыка Джяйлун возражать не будет.       Су Юн понимал, что не имеет права вмешиваться, но ему тяжело было просто смотреть на муку друга.       – Простите... Лезу к Вам. Знаю ведь, что нельзя, что не имею права. Но... Вижу Вашу кровь, и сердце с ума сходит. Я не хочу Вас потерять.       – Куда я от вас денусь? – нежно улыбнулся Лю Вэй. – Я поклялся перед богами, что всегда буду рядом с Вами, так что я ни за что не потеряюсь. А даже если однажды куда-то пропаду, обязательно найдусь. Я никогда Вас не брошу. Из жизни в жизнь.~       – Из жизни в жизнь, – нежно отозвался Су Юн. Слова друга успокоили его, хотя ладони все же его беспокоили.       Видя его взгляд, Лю Вэй широко улыбнулся и вернул оставшийся моток бинтов другу.       – Когда я пройду испытания, Вы сделаете со мной всё, что пожелаете. ~       – Обработаю все раны! – рьяно произнес Су Юн.        «Вот они – самые смелые фантазии моего любимого.~»       Лю Вэй нежно улыбнулся.       – И помедитируем вместе.~       Су Юн стыдливо опустил голову, чувствуя, насколько он навязчив. Хотелось снова извиниться, но он погасил это желание в себе и снова обратился к вере.       – Я не посмею мешать Вам. Но... Только одна маленькая просьба! Это совсем не будет вмешательством в испытание, обещаю!       – Что Вас тревожит? – мягко спросил Лю Вэй. Пока они говорили, он отдыхал, восполняя силы. Огонёк бога вился возле водопада, но юноша не собирался идти к нему, пока не исполнит последнюю просьбу возлюбленного. Перерыв помогал ему перевести дух после пережитого. Как хорошо, что он отправился в путь не один!       – Бантик, – тихонько прошептал Су Юн. – Можно я повяжу бантик Вам на запястье? Так Вам не будет больно, если придется держать оружие в руках...       Лю Вэй посмотрел на свои ладони и понял, что повязал узелок прямо посреди ладони. Это было совершенно нелогично и могло обернуться новой травмой.       – Какой же Вы мудрый, – почтительно произнес Лю Вэй и доверчиво вытянул руку. – Пожалуйста, помогите мне. Сам на запястье не завяжу.       Су Юн обрадовался разрешению и с большой любовью развязал узелок и завязал новый. Он подошёл к делу ответственно и не позволил себе прикосновений – только два красивых бантика, повязанных ровно так, как завязывали их в Солнечной Арасии. Глядя на эту прелесть, Лю Вэю хотелось обнять возлюбленного и никогда больше не отпускать... Однако испытания во славу богов звали его, и он не смел больше задерживаться. Отряхнув ворот и волосы от снега и мелкого льда, Лю Вэй указал рукой на огонек бога.       – Нам туда.       Су Юн кивнул и снова подхватил волчонка на руки.       – Пойдёмте. Впереди Ваше первое испытание, и Вы обязательно его пройдете!       На сердце было тепло от его веры. Лю Вэй решительно кивнул и шагнул вперёд, убирая гуань дао за спину. Он надеялся, что верное Серебряное Пламя больше ему не пригодится – предстояло ведь испытание воли, а не силы. Не случайно бог привел его к водопаду.       Впереди распростерлось замёрзшее озеро, плавно перетекающее в живое. Лёд дремал, но только с виду – того и ждал, чтобы кто-нибудь наступил и провалился. Во время испытания богов нельзя было верить логике, потому Лю Вэй выбрал безопасный путь. Он прыгнул на гладкий, скользкий камень и по дорожке из островков земли добрался до места, где сияла божественная сфера.       Серебряный Дракон оказался на широкой круглой платформе, располагающейся прямо над бурной рекой. Вода шумела так громко, что Лю Вэй не слышал ни своих шагов, ни биения своего сердца. Водопад заглушал даже взволнованный скулёж Бай-Бая. Ночь подчинилась шуму буйствующей реки.       В конце платформы высился камень неравной формы. Он превосходил высотой рост Лю Вэя на две головы и указывал острым шпилем ровно на водопад. В центре камня была надпись, высеченная грубым инструментом. Иероглифы тяжело было прочесть, но Лю Вэй все же разобрал:       – «Воля крепка у всякого, кто способен выразить свою решимость не в громких словах, а в каменной твёрдости. Пусть камень станет соразмерен вере, а течение воды – трудностью, что заклинатель способен преодолеть. Крик журавля станет сигналом конца, но падший раньше не заслужит расположения владыки. Стойкость и воля явят неподдельные чувства.»       Су Юн встал рядом с другом и волнительно посмотрел на него.       – Выходит, Вам придется стоять под водопадом с камнем?       Лю Вэй кивнул, не теряя уверенности.       – Это несложно.       Су Юн поднял взгляд на ревущий водопад. Он не сомневался, что даже просто устоять под таким потоком воды совершенно непросто. Камни выглядели скользко, водный поток – тяжелым, а учитывая высоту уступа, с которого опускалась река, сам поток воды мог оставить на теле жестокие шрамы, переломать кости и смыть в реку. Как не погляди, это было безумием. А ведь нужно ещё удерживать камень!       Бог любезно положил камни за табличкой с заданием. Первый камушек был размером с ноготь. Второй – с ладонь. Третий – с локоть, четвертый доставал Лю Вэю до пояса, а последний превосходил в росте. Это был гигантский валун, что несомненно весил больше Серебряного Дракона. Конечно же, Лю Вэй собирался выбрать именно его, ведь мужчина не ставил свою веру под сомнение. Если бы на площадке был камень крупнее, выше и тяжелее, Лю Вэй бы без сомнений выбрал бы его. Перед ним не стояло выбора. Он не мог измерить уважение к богам в камнях. Оно было безграничным, всеобъемлющим и настоящим.       Приняв решение, Лю Вэй подошёл к огромному камню. Су Юн прижал Бай-Бая к груди, но не позволил себе жалеть друга. У Лю Вэя были изрезаны все ладони, он устал, карабкаясь по горам, провел в пути весь день, не ел трое суток, а ему предстояло лезть в ледяную воду, под самую стену водопада, чтобы удерживать там гигантский валун. Но испытание и должно быть тяжёлым. Оно должно производить впечатление, восхищать, вдохновлять – быть таким невероятным, чтобы про него написали ещё десяток страниц в книге легенд. Су Юн уже представлял, как делает это лично. Как пишет историю об этом подвиге и вклеивает листочек в книгу сказок. Она будет самой первой. Самой красивой. Самой героической, ведь про то, как мужественно и бесстрашно Лю Вэй проходит испытания, Су Юн был готов говорить вечно. Он восхищался им, верил в него потому не сомневался: Лю Вэй справится. Лишь одобрительно кивнул, когда Лю Вэй выбрал самый большой камень.       Серебряный Дракон на всякий случай осмотрелся в округе, но камня побольше он не нашел, так что поднял этот, на пробу. Валун весил двести дзинь, что превышало вес Серебряного Дракона, но оставалось подъемным весом. Только сложность испытания была в том, что помимо двухсот цзиней на мужчину обрушится ещё вес целого водопада. И всё это на скользких камнях, под бурным течением вод, в темноте и на лютом морозе.       И всё это с травмой ядра.       Стоило Лю Вэю только поднять тяжесть, как его ядро заскулило от боли. Не зажившая до конца трещина дала о себе знать, а вместе с ней на боль откликнулось всё ядро. Каждый кусочек раненного сосуда взвыл, напоминая, что мужчине нельзя поднимать тяжести, что любая нагрузка может разрушить его ядро окончательно. В стенах храма сосуд Лю Вэя оберегала божественная энергия, но за его пределами она покинула тело дракона. Он должен был справиться с этим испытанием сам.       Испытав острую боль, Лю Вэй поставил валун на место и коснулся его ладонью, задумчиво поглаживая. Второй рукой он утешил боль на своем ядре. Взгляд его обратился меланхоличным, задумчивым, но не теряющим ни решимости, ни веры.        «Достопочтенный владыка Джяйлун. Я знаю, Вы даруете лишь испытания, которые истинно возможно пройти. Вы испытываете меня, играясь с огнём. Хотите узнать, испугаюсь ли я, если ради Вашей милости моё ядро будет трещать по швам и изводить меня болью. Однажды я не смог идти вперёд от боли, что сковала меня, но больше мне отступать некуда. Я докажу Вам, что я ничего не боюсь. Я сделаю всё, чтобы вернуть свою силу. Придется мне поднять один такой камень или сотню, будет у меня гореть ядро или нет, я выстою до крика журавля. Во мне нет страха и сомнений! Это мой первый подвиг во славу Вашего имени, достопочтенный владыка Джяйлун!»       Лю Вэй отнял руку от камня и решительно начал раздеваться. Он не колебался, зная, что это ему по силам. Не хотелось расставаться с теплой одеждой, но, намокнув, она бы стала лишь преградой, так ещё и вымокла бы насквозь, добавляя холода.       Лю Вэй снял верхнее одеяние, когда его вдруг взволновала мысль. Он обернулся к возлюбленному и спросил:       – Я не оскорблю богов, если оголюсь перед ними?       Су Юн поднял взгляд к нему, словно пытаясь прочувствовать волю владыки Джяйлуна. Сердце его рвалось на части от мысли, что ядро Лю Вэя может треснуть во время этого испытания, как ему будет больно и тяжело, но именно это и вызывало уважение, именно поэтому боги так пристально следили за Лю Вэем. Это испытание предназначалось для чародеев. Для заклинателей, что с помощью ци могли противостоять ниспадающей реке. У Лю Вэя не было ничего, кроме силы собственных рук, а он вёл себя так уверенно, словно собирался совершить что-то обыденное, и готов был усложнить себе задание утяжелением в виде мокрой одежды. У Су Юна болело сердце за своё пламя, но он всецело поддерживал его. Верил, что всё будет хорошо, как бы ни было сложно.       – Владыки не возражают, – ответил Су Юн.       Лю Вэй и сам это почувствовал. Он заколебался, могло ли это быть очередной ловушкой лёгкого пути, но вспомнил, как всякий раз перед входом в воду снимал одежду – перед первым прозрением, когда в озеро его погрузил господин Тэй Шу, перед общением с духом Кууна Хэнсина, на чём настоял Джун Хэнсин. Если у богов нагота считалась порочной, то у людей во время святых обрядов она символизировала чистоту и открытость, так что Лю Вэй поборол сомнения и разделся, оставив на себе лишь нижнее белье. Его рельефное, мускулистое тело тут же покрыли мурашки. Широкие, мужественные плечи дрогнули под ледяной хваткой мороза, но сам он не дрожал и не знал страха или сомнений. Он просто был готов сделать то, что должен.       Лю Вэй бережно сложил одеяние и уложил его Су Юну в корзинку. Сверху он положил Серебряное Пламя.       – Присмотрите за вещами, хорошо?       Су Юн кивнул, стараясь бороться с волнением. Лю Вэй понимал чувства возлюбленного, именно поэтому предлагал ему отвернуться, но сейчас, когда все слова уже были сказаны, он не имел права такое предлагать. Лишь нежно улыбнулся, согревая родное сердце.       – Я буду беречь Вашу одежду так же трепетно, как Вашу душу, – нежно поклялся Су Юн.       Лю Вэй благодарно улыбнулся и подтянул кончики губ пальцами, маня улыбнуться и возлюбленного. Юноша волнительно ответил ему робкой улыбкой. Его добрый взгляд выражал безмерную веру и любовь.       – Вот так, родной, – прошептал Лю Вэй. – Смотрите на меня только так. И ничего не бойтесь. Знаете ведь: Серебряный Дракон пройдет через всё!       Су Юн решительно кивнул.       – Не волнуйтесь обо мне. Пожалуйста, сосредоточьтесь на испытании. И... Я верю в Вас. Всем сердцем. Я рядом, пусть и не могу помочь.       – Если Вы рядом, так ничего другого и не нужно, – нежно отозвался Лю Вэй и подошёл к валуну.       Он снял обувь и вновь взял в руки гигантский камень. На этот раз Лю Вэй не просто приподнял его от земли, а, порыкивая от натуги, поднял на плечи, держа над головой.       Сосуд тут же скрутило в узел боли. Он напрягся, как гигантский больной нерв, и призывал бросить тяжесть, но Лю Вэй закрыл глаза на боль. Он уже здесь – перед богами. У него нет страха. Нет сомнений. Только цель. И эта цель ревела за спиной, призывая войти в воду.       Лю Вэй обернулся и оценил дорогу до водопада. Ему предстояло совершить несколько прыжков по небольшим скользком камням, гладким, как галька, и после ещё один длинный прыжок к каменной пещере, что умещалась ровно за водопадом. Там было несколько выступов, но среди ровной каменной платформы он узрел две выемки. Должно быть, они образовались от ног тех, кто проходил испытание прежде.        «Мне туда,» – безошибочно понял он и сделал первый шаг.       Лю Вэй тяжело дышал, таща на себе валун. Это было не просто, но и не вызывало у мужчины больших сложностей. Благодаря своей подготовке он мог поднимать вес гораздо больший, но ядро... Оно сводило с ума, кусая острыми зубами боли.       Лю Вэй сцепил зубы и перепрыгнул по камням. Его чуть было не занесло, но, сделав изящный поворот на скользком валуне, он смог устоять, и поспешно прыгнул в выемку между потоком воды и пещерой. Протиснулся, приготовившись к началу испытания.       Плечи уже начали затекать, бинты окрасились кровью, а от бурного потока воды исходил такой холод, что Лю Вэй поражался, почему эта вода ещё не обратилась ледяной стеной. Среди воя реки он различил постукивание льда и обнаружил, что выемки, которые он приметил заранее, заледенели. Ему предстояло встать на мокрый лёд. Ни о какой устойчивости речи и не шло.        «Плохо. Поверхность неровная. Не устою.»       Лю Вэй осмотрелся и увидел местечко, где лёд смыло водой. Слева поток воды был яростнее, чем с другой стороны, но тут не было льда, потому Лю Вэй выбрал устойчивую землю, но большее давление.        «Владыка Джяйлун, этот подвиг я посвящаю Вам!»       Ни секунды больше не колеблясь, Лю Вэй встал под бурное течение водопада...       И закричал.       Мужчину в миг окатило ледяной водой. Кожу обожгло ледяными ожогами, но неостановимый поток воды продолжал литься, покрывая его тело дрожью. Волосы в миг намокли и повисли тяжёлыми патлами, облепив спину и плечи. Тело начало деревенеть, но мороз был не самой страшной бедой. Страшна была сама вода, что ниспадала с невообразимой высоты. Вся ярость гор обрушилась на огромный камень, и ноги Лю Вэя подогнулись, словно боги давили на него ладонями и заставляли встать на колени. Это был единственный раз, когда им нельзя было покориться.       Ноги согнулись почти до земли, локти дрожали от натуги, а скользкие пальцы едва удерживали валун. Лю Вэй за мгновения потерял позиции и облокотил валун о спину, склонившись вперёд. Поза была неустойчивой и его качало, но он держался и кричал. Боль стала нестерпимой. Ничего более ужасного он не испытывал никогда в жизни. Валун превосходил вес Лю Вэя, а поток воды давил с силой, равной десяти таким камням. Едва ли здоровый человек мог устоять под грузом такой тяжести, но Лю Вэй, обремененный ужасной травмой, стоял. Тело его дрожало от напряжения, с губ срывался несмолкающий стон, и все же, он героически выдерживал давление, несмотря на боль.       Водопад ревел, оглушая. Исчезли все звуки, кроме тихого, заставляющего дрожать от ужаса треска, что раздавался в сосуде. Лю Вэй чувствовал, как сразу три новые трещины рвали его магическое ядро на части. Во рту появился привкус крови. Колени дрожали, мышцы напрягись до предела. Он кричал, шокированный болью и лишенный понимания происходящего. Знал лишь, что должен стоять. Должен стоять, что бы ни происходило.       – Ррррааааа!..       – АААААААААГГХХ....       – РРАААААА!       – Рррррххх...       Лю Вэй утратил человеческую речь. С губ его срывались неразборчивые хрипы и вой, словно дракон обратился волком. От боли он прикусил язык, и рот наполнился кровью.       Поток воды опускал тело всё ниже и ниже. Боль стрелой пронзила спину. Позвоночник взвыл вслед за ядром. Боль ошпарила каждую часть тела. Ледяная вода ослабляла. Она одновременно приглушала болевые ощущения, но в то же время делала тело непослушным.        «Я – дракон. Моя душа – пламя. Моё тело – горнило. Я не замёрзну. Душа моя не даст погаснуть телу. Я не умру. Не умру!»       Лю Вэй прокручивал в голове мотивирующие фразы, но они возникли лишь на второй палочке благовония. Первые полчаса Лю Вэй выл от такой нестерпимой муки, что забыл собственное имя. Он не понимал, где находится, что происходит – забыл всё, кроме решимости, ради которой пошел на это, кроме почитания бога, которому посвящал свою молитву. Крик сменялся молитвой, молитва – криком, и так было первые мучительные минуты, самые сложные и героические. Минуты, в которые тело привыкало к нагрузке и пыталось её выдержать.       Ядро продолжало трескаться. Боль не прекращалась, содрогая все мысли.       Лю Вэй смотрел себе под ноги и не мог поднять головы. Он не мог увидеть лица возлюбленного. Не мог даже открыть глаз – вода то и дело лезла в лицо. Она неистовым дождем стучала по камню, стекала вниз, царапала веки. Лю Вэй даже не пытался смотреть. Он кричал, захлёбывался в воде и крови. Затем сорвал голос и издавал лишь хриплые, надрывистые хрипы. Так стонали умирающие перед смертью, так ревели раненные звери – не люди.       Су Юн сжимал в объятьях Бай-Бая и дрожал, жалостливо смотря на друга. Его сердце обливалось слезами от пронзительных криков, полных боли. Добрый лекарь не понимал, почему его друг должен проходить через такую муку, почему владыка Джяйлун не прервет испытание и не назовет его достойным. Лю Вэй столько терпел! И ведь его ядро рушилось секунда за секундой... Лю Вэй мог лишиться всякой надежды на восстановление, ломал себя, но упрямо стоял под мощью водопада и кричал от натуги и мук. Горы содрогались, эхом разнося его боль. Вода резонировала с его криком. Весь мир был отражением его слёз, что текли по щекам. Су Юн тоже плакал, разделяя с ним боль, но терпел и стоял недвижно, ведь не мог подвести друга. Он смотрел на его могучую фигуру, на надёжные руки, что всегда крепко сжимали его в объятьях, защищая от всего мира. А теперь эти руки держат целый водопад, чтобы иметь возможность защищать его и впредь. Теперь эти руки выдерживают то, что выдержал бы не всякий заклинатель. Су Юн не смел позволять себе жалеть родную душу. Он верил в него и каждое мгновение восхищался им, как бы больно за него ни было. Его вера была абсолютной. И она придавала Лю Вэю сил.       На вторую палочку благовония мужчина привык к нагрузке. Водопад тек с одинаковой скоростью, ударял с одной и той же силой. Ядро раскололось, но застыло, держась из последних сил. Лю Вэй прорычал и заставил себя выпрямить ноги. Он смог найти в себе силы исправить свою кривую позу, добавив ей уверенности, выпрямиться, дико взвыв, и застыть в одной недвижной фигуре, срастаясь с горой. Уверяя себя, что он – камень, а камни не могут дрожать.       Боли было так много, что Лю Вэй уже не мог кричать, лишь хрипеть. Кожа побледнела от холода. Руки приклеились к камню, а ноги – к земле. Становилось все холоднее и тяжелее, но Лю Вэй поймал свою волну и держался мироощущения, что открылось ему. Пусть больно, пусть холодно, пусть невыносимо, но он повторял себе как мантру, для чего это делает, и на душе становилось спокойнее. Слёзы высохли, а крики стали редкими. Выровняв дыхание, Лю Вэй погрузился в глубокую молитву, и тело его застыло, словно каменное изваяние. Он впал в динамическую медитацию, где тело переставало ощущать себя. Мужчина скрылся от боли и тяжести, и единственной его мыслью была молитва богу. Он выражал чистосердечное почтение, ни о чем не прося взамен.       Су Юн наблюдал за другом и молился вместе с ним.       Время шло, а журавлиного крика всё не было слышно. Час за часом тянулись в мучительной агонии. Водопад продолжал давить, а Лю Вэй, едва стоя на ногах, сдавал позиции под его тяжестью. Колени вновь начали трястись и сгибаться, и разогнуть их казалось уже невозможным. У человеческого тела существовал предел, а Лю Вэем он давно уже был преодолен.       Конца и края не было видно.       Время делало испытание жуткой пыткой.       Валун покрылся ледяной коркой и отяжелел. Руки тоже начали заледеневать, врастая в камень. Волосы покрылись инеем и льдом. Ледяная корка коснулась даже плеч и бедер. В свете звёзд и месяца Лю Вэй сиял, становясь все более похожим на ледяную скульптурку. Тело слабело с каждой минутой, только сердце его неизменно билось пылко и яростно, непокорно. Мысли оставались сосредоточены на молитве.       Лю Вэй не знал, летают ли журавли в горах. Он предполагал, что слова бога могли являться чем-то вроде присказки: «когда рак на горе свистнет» – чем-то невозможным, вечным, а конец испытания, быть может, Серебряный Дракон и вовсе должен определить сам – тогда, когда иссякнет его вера и решимость, но Лю Вэй не терял ни того, ни другого. Он был собран. Ни боль, ни холод, ни бессилие не могли остановить его. В сердце горела цель – незыблемая, вечная, пламенная, и она гнала прочь все сомнения. Лю Вэй знал, что раки способны свистеть. И журавли совершенно точно летают над горами. Просто обязаны полететь ради него! В конце концов, даже если это не так, владыка Джяйлун создаст журавля из магии, ведь боги не дают испытаний, которые невозможно пройти. Если владыка пожелал, чтобы он ждал журавлиного крика, Лю Вэй будет ждать и стоять намертво, как бы тяжело ему это ни давалось.       Через несколько часов наступил рассвет. Су Юн замёрз, но из солидарности стоял на одном месте. Бай-Бай свернулся у него на руках и заснул, но Су Юн не мог позволить себе и минуты отдыха. Он на сводил взгляда с героического лика мужчины и тихонько молился, вкладывая всю душу в безмолвные слова.        «Господин Лю Вэй такой потрясающий,» – думал Су Юн.       Он гордился родной душой. Ни один другой человек не мог выдержать подобного. Даже господин Тэй Шу бы не смог! А Лю Вэй стоял, потому что сердце его было полно любви. Стоял, потому что клялся в этом. Стоял, потому что знал, что за его спиной – безопасность всей империи Хао. Он должен был выстоять, даже если из глаз текли слёзы, по рукам – кровь, а живот изводило болью и тошнотворными спазмами. От переохлаждения у Лю Вэя кружилась голова, посинела кожа, замедлилось дыхание, а сердце стало биться реже. Он чувствовал усталость, сонливость, бессилие, но держал валун мертвой хваткой. По привычке. Огненная душа не давала замёрзнуть. Огненная душа согревала всё тело, борясь с обморожением. Секунда за секундой, час за часом.... Он стоял, потому что не мог иначе. Таков был его путь.       Такова была его решимость.       Его воля.       Солнце поднялось над горизонтом и снова ушло в закат. На мир опустилась бесконечная ночь, а медитации перестали помогать. Лю Вэй больше не мог прятаться от боли за концентрацией разума – она стала такой нестерпимой, что попросту не давала уйти в небытие, доставала его в каждом уголке сознания. Лю Вэй терял силы. Он страдал от невыносимой муки. Ядро снова начало трещать, и уродливые шрамы потянулись к самому основанию. Оно треснуло пополам, и одна из ран поползла по магической вене, распространяя боль на левое бедро. Лю Вэю было так больно, что не было сил даже кричать, но, не желая выглядеть жалким перед богами, он запретил себе слёзы и крики. Дракон просто стоял, терпя всё, что происходило с его телом и молясь. Молясь владыке Джяйлуну. Молясь Су Юну. Молясь всему миру и своей любви.       Он простоял ещё одну ночь. Она казалась вечной, нескончаемой и жестокой. А с новым рассветом, когда первые лучи солнца озарили горный хребет, Лю Вэй поднял измученное лицо к светилу, желая погреться в его лучах, и тогда увидел их – долгожданных, прекрасных журавлей, что летели к нему, чтобы спеть долгожданную песнь.       Они кричали, неся в своих черных клювах долгожданную свободу.