Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Небо стало серым и безжизненным. Рассветное солнце потерялось среди мрака Хэкина, а на улице стало лишь холодней. Лю Вэй поморщился, с тоской глядя в даль. Силы на улыбку кончились, и он поник под тяжестью тревожных мыслей. Он верил в Су Юна и не сомневался, что у лекаря всё получится, но ему всё равно было грустно, тяжело и больно. Пока Су Юн не вернётся – всё это время – сердце будет не на месте.       Лю Вэй прижал ладонь к груди. Затем начал молиться. Молитва рвалась из глубин сердца искренним желанием порядка и спокойствия, безопасности для возлюбленного и здоровья для матери. Он искренне волновался за близких, совершенно не думая о себе.       Бэй Сён с сочувствием похлопал его по плечу.       – Даже муж и жена порой разлучаются, – сказал он спокойно. – Су Юн – лекарь, он часто будет ездить к подопечным. Это его работа. Тебе следует привыкнуть к этому.       Лю Вэй посмотрел на учителя с благодарностью. Сил ругаться с ним за эти аллегории не было. Он чувствовал поддержку учителя, и она была драгоценной помощью в миг, когда душа рвалась на части от боли.       – Я понимаю, просто...        «Я люблю его.»       Бэй Сён словно прочёл его мысли и дёрнул за ухо.       – Займись лучше своими делами. Солнце делает вид, что встало. Ты, небось, уже опаздываешь на тренировку. Боль болью, но нагоняй от генерала получать совершенно незачем.       Лю Вэя как стрелой пронзило.       – Совсем забыл!..       – То-то же. Иди. Я позабочусь о лошади Са Цзя, а ты забирай волка! Я серьезно тебе сказал: смотреть за ним я не собираюсь. Сами завели, сами нянчитесь.       – Конечно, учитель. Я не посмею Вам мешать. Спасибо за всё.       Лю Вэй низко поклонился в знак благодарности.       Бэй Сён фыркнул, взял коня за поводья и ушел восвояси, а Лю Вэй потерянно посмотрел на волчонка.       – Пойдём с тобой на тренировку. Веди себя хорошо, ладно?       Волчонок строптиво отвернулся и завыл в небо, тоскуя по Су Юну. Зовя его домой. Лю Вэй присел на корточки погладил Бай-Бая под шейкой.       – Понимаю. Я тоже тоскую по Су Юну и буду сильно скучать. Но… Су Юн быстро вернётся, вот увидишь. Он тебя очень любит, Бай-Бай. Он ни за что нас не оставит.       Бай-Бай продолжил жалобно скулить. Он не мог отыскать утешения так скоро, и Лю Вэй понимал его. У него тоже сердце было не на месте, но жизнь продолжалась. Как Су Юн храбро отправился в путешествие, так и Лю Вэй должен был исполнить данное ему обещание.        «Я должен тренироваться. Су Юн ранил себя, чтобы я стал сильнее. Я не могу позволить его стараниям оказаться напрасными. Он заплатил за мою силу болью. Я не должен его подвести!»       Серьёзно настроившись, Лю Вэй обернулся. Встреча с Са Цзя состоялась рядом с дворцом. Ниже, на площади, уже начали собираться ученики клана Шу и сплетники. Лю Вэю стало даже неловко, что прежде он их не замечал. Так погрузился в мысли о прощании, что совсем забыл об окружающих. А ведь они наверняка привлекали внимание...        «Плевать, что думают сплетники Хэкина!»       Лю Вэй свистнул волчонку, призывая идти за собой. Пока построение не закончилось, нужно было как можно скорее занять своё место. Тэй Шу уже готовился начать занятие. Генерал стоял спиной ко дворцу, но вряд ли не заметил Серебряного Дракона, когда вёл к дворцовой площади юных змеев. Слишком уж приметной была их компания. Впрочем, видел генерал своего ученика или нет, звать его было ниже его достоинства, так что Лю Вэю действительно стоило поспешить. Только вот Бай-Бай никак не хотел уходить. Животные зачастую гораздо вернее, чем люди, более человечны, чем жители пресловутого Хэкина. Волчонок, не затихая, выл в надежде, что Су Юн услышит его и вернётся.       – Дружок... Придется немного подождать. Су Юн вернётся, но не так скоро, как нам хотелось бы. Пойдем...       Уговаривать волка оказалось бесполезно. Он заупрямился и тоскливо смотрел хозяину вслед.       У Лю Вэя болело сердце. Хотелось завыть вместе с ним, но спину кололи острые взоры учеников клана Шу.       – Бай-Бай, нам правда нужно идти.       Лю Вэй бы и не против был оставить волчонка тут на время тренировки, но волк на территории императорского дворца и его окрестностей вызвал бы панику и привлёк внимание стражи. Это было небезопасно для самого Бай-Бая.       – Дружок...       Бай-Бай капризничал и мотал головой, уходя от пристального взгляда. Он накрыл лапой ухо, показывая, что не желает даже слушать своего второго хозяина.       Лю Вэй нахмурился.       – Капризуля, прекращай!       Но в упрямстве Бай-Баю не было равных. Он разлёгся на снегу и жалостливо выл, поглядывая на серые, тучные облака.       Лю Вэй вздохнул и взял его на руки.       – Не оставлю я тебя здесь. Что Су Юн сказал? Хотел, чтобы я за тобой присмотрел, а ты вёл себя хорошо. Так что будь послушным и не доставляй мне неприятностей. Пожалуйста.       Лю Вэй боялся, что волчонок начнет вырываться, но он лишь жалобно проскулил и уложил морду на плечо юноши, чувствуя его боль и разделяя её. Лю Вэй приласкал его ласковыми прикосновениями.       – Да, малыш, да… Я тоже буду скучать по Су Юну. Но нам с тобой многое нужно сделать. Не время унывать. Пойдем, сейчас утренняя тренировка.       Лю Вэй понёс волка к площади в охапку, потому что своими лампами Бай-Бай идти отказался. Ученики клана Шу уже успели заметить его и с трудом сдерживали смех. Разговаривая с волком, со стороны Лю Вэй выглядел как нянька, успокаивающая ребёнка. Под холодным, стальным взглядом генерала никто не осмеливался вслух озвучить свои мысли, но по клыкам змеев уже сочился яд, который они хотели как можно скорее выплеснуть в едких высказываниях. Многие из них не ждали возвращения дракона. Из неприязни, ревности и презрения ученики клана Шу желали ему смерти, позора и падения семьи. Другие не ждали, что возвращение легендарного Бессмертного Дракона будет таким фееричным. Во-первых, уже во всю пошли слухи, что Су Юна видели в одеянии клана Вэй. Во- вторых, Лю Вэй только что обнимал лекаря и держался с ним за руки, что тоже не укрылось от сплетников. Ничего особенного они не делали, их жесты легко можно было принять за дружеское прощание, но змеям не хотелось думать и размышлять. Они раздували малейшие случайности до вопиющих скандальных слухов, желая похоронить репутацию наследника клана Вэй. В-третьих... Волк. Ладно глава клана, который таскал на тренировки кошку, но чтобы ученик приходил со своим питомцем, так ещё и опаздывал, потому что сюсюкается с ним, обществом понято быть просто не могло. Особенно таким ядовитым.       Лю Вэй почувствовал на себе едкие взгляды учеников ещё издалека. Его живое воображение на мгновение заменило их лица на змеиные головы, что вьются и шипят, желая укусить его в шею и убить. От этого видения стало некомфортно, и Лю Вэй поморщился, прогоняя мысли прочь.        «Вот он – Хэкин... Столица порока.»       Лю Вэй плотно стиснул зубы и гордо поднял голову. Он не позволил своим эмоциям отражаться на лице. Некогда было предаваться печали. На тренировках с кланом Шу, да и во всяком столичном обществе, он был всё равно, что на войне, так что даже во время самых незначительных сражений расслабляться недопустимо. Серебряный Дракон вернулся в столицу, и он должен был показать свою силу, а не слабость, иначе змееныши так и будут его задирать. Он был сильнее их, когда уходил из столицы, а вернулся ещё могущественнее. Он мог продемонстрировать это сразу же, но не был позёром и ждал верного, частного шанса. Тренировка как раз была таким.        «Они замолчат, как только увидят.»       Лю Вэй знал это. Ученики клана Шу всегда затихали, когда он превосходил их делом. Они понимали своё место, и это больше всего их злило, но гнусные слухи без конца шептали о слабости дракона, его смерти и боги знают о чём ещё, потому змеи забыли о страхе и причине, по которой Лю Вэй возвышался над ними. Серебряный Дракон не просто так занимал место в начале строя и был лучшим среди учеников клана Шу. Он был легендой, Бессмертным Драконом, сердцем столицы, надёжным защитником империи. Именно это Лю Вэй хотел доказать, с первых секунд дав понять, что он стал в разы сильнее всех, кто скалит на него клыки и трясёт своими гремучими хвостами. Никто из учеников клана Шу не был даже близок к третьему прозрению. Лю Вэй находился на совершенно ином уровне. Пусть змеи шутят, пусть злоскалят, пусть наслаждаются секундным чувством превосходства и потешаются над опекой Лю Вэя за своим питомцем, Серебряный Дракон не видел слабости в том, чтобы быть хорошим человеком и заботиться о близких и животных. Он был гораздо сильнее своих соперников, и это проявлялось в поступках и способностях, а не словах.       Лю Вэй приблизился к построению. Он прошёл мимо задних рядов, и тогда пара змей всё-таки не выдержала и шёпотом зароптала, прикрывая рты ладонями:       – Явился… Думает, его тут кто-то ждал!       – Пха, только вот его местечко уже давно занято.       И правда. Из-за опоздания строй был уже сформирован. Тэй Шу молчаливо стоял, застыв как статуя. Явно ждал своего непутёвого ученика. Вид у генерала был недовольный, а его злоба чувствовалась в воздухе. Похолодало. Ледяным взглядом он обращал ярость на ученика, что вёл себя просто возмутительно, но генерал даже не собирался его отчитывать, ведь не был ему ни родителем, ни нянькой. Злоба Тэя Шу всегда проявлялась в ужесточении тренировок, и змеи с последних мест уже тряслись, представляя, через какие ужасы им придется пройти. Обвиняя в этом непутёвого дракона.       Лю Вэй прошёл до середины. Он гордо держал голову, словно правитель, что удостоит внимания своих слуг. Это показательное высокомерие выводило змеев из себя, и в тот самый миг один из учеников – кто-то новенький, прежде Лю Вэй его не видел – посмел протянуть свои руки и схватить Лю Вэя за развевающееся за спиной длинный рукав кланового одеяния.       Змеи предвкушающе застыли, ожидая, что же сделает их брат, а змей, явно упиваясь идеальной возможностью, с особым наслаждением воскликнул:       – Вы только гляньте! Оборванный рукав! Кааак~ удивительно!       Все змеи тут же в голос заржали, словно стадо диких лошадей. Их лица были столь омерзительны, что Лю Вэй пришел в бешенство. И не он один. Бай-Бай на руках Лю Вэя оскалился, зарычал и цапнул напавшего за рукав в отместку. Волк зло выдохнул, давая понять, что его клыки при желании легко могли изуродовать змею руку, а затем в два рывка разодрал одеяние оцепеневшему от страха мальчишке. Было видно, зелёный юнец ни разу не встречался с яростью дикого зверя, и испуганно осел на землю, взвизгнув и прижав руку к груди, словно плачущего младенца.       Лю Вэй посмотрел на него свысока и хмыкнул.       – Кто тут ещё оборванный рукав?       Он не собирался ничего объяснять. У Лю Вэя на руке была лишь небольшая дырка, а змею рукав разорвали в тряпки.       Змей ощутил, как на него опускается позор. Он покраснел, униженный и побежденный. Лю Вэй использовал против него его же издевку. Змеи продолжали хихикать, но уже не было понятно, из-за кого. Никто не заступился за дерзкого змея. Даже не попытался! А учитель равнодушно наблюдал за их склокой, считая, что это не его дело.       Юнец оскорбился, обозлился, но не мог этого так оставлять.       – Эта шавка опасна! – завопил он. – Она напала на меня! Её надо усыпить!       Лю Вэй уже хотел уйти, но обернулся и посмотрел таким взглядом, что змею стало страшно. Серебряный Дракон явно давал понять, кого тут надо усыпить.       – Бай-Бай ни на кого не нападает первым. Не суй свои руки, куда не стоит. Я ещё способен простить наглость, но не другие. Коснись ты так господина Тэя Шу или любого наследника знатного рода, остался бы без руки или жизни. Бай-Бай с тобой обошёлся слишком мягко.       Однако тут змеи не стали молчать. Дерзость Лю Вэя была объявлением войны, и терпеть её гордецы были не намерены. Все наперекор начали бунтовать, скандируя:       – Собаки на тренировке быть не должно!       – Убить шавку!       – Убрать волка!       На поднявшийся шум и ненависть Бай-Бай ответил злобным оскалом. Он бы бросился на всю толпу, если бы Лю Вэй не удерживал его на руках.        «Это будет сложнее, чем я представлял...»       – Бай-Бай останется со мной! – со сталью в голосе прорычал дракон. Он не собирался давать друга в обиду.       – Господин Тэй Шу!       Взгляды змеев устремились на генерала. Генерал посмотрел на них так же злобно, как Бай-Бай. От шума у него болела голова, а детское ребячество он принимал за слабость и глупость своих учеников.       – Займи своё место, – холодно буркнул генерал, не понимая, почему Лю Вэй до сих пор этот не сделал. Он указал рукой на пустое место в конце первой колонны.       Лю Вэя поставили не первым, но и не оставили в конце строя. Тэй Шу хотел смотреть на своего ученика, хотел видеть его. Возможно, дразнил. Лю Вэй хотел завоевать свое место лидера и разгорелся от чувства конкуренции. На начальных позициях стояли всё те же ученики, с которыми он постоянно соревновался. Которых всегда превосходил. Они упивались победой и злобно поглядывали друг на друга, деля первое место. Особенно нагло лыбился Янг Шу, наслаждаясь своей победой.       Лю Вэй остался спокоен, зная, что тренировки покажут, на что он способен. Он занял своё место и опустил Бай-Бая, властно приказывая:       – Сидеть!       Он очень надеялся, что Бай-Бай его послушается, потому что если нет, волку в самом деле угрожала опасность. Змеи могли напасть на него. Лю Вэй бы не позволил его обидеть, да и Бай-Бай не был робким. Он осмелился облаять даже бога. Что ему дерзкие ученики клана Шу? Однако храбрость не должна была обращаться провокационной глупостью. Если можно было избежать ненужных сражений, это стоило сделать.       Тэй Шу прищурился, оценивая опасность волка. Бай-Бай недовольно скалился на генерала, но покорно сел, гордо задрав морду.       – Начнем тренировку, – объявил генерал.       Ученики изумлённо заморгали.       – Как так?       – А если зверь ещё на кого-то кинется?       Змеи хотели добиться от главы клана справедливости, но Тэю Шу было плевать на их мнение. В конце концов, Бай-Бай действительно защищал хозяина.       – Начали! – приказал он столь холодно, что ученики смолкли, а некоторые задрожали от страха. Стало понятно, что сегодня все они поползут домой едва живыми от усталости.       Лю Вэй принял вызов храбро и воодушевленно. Он хотел забыться в тренировке, отдаться боли и муке тяжести от невозможно сложных приёмов и надеялся, что его эмоциональное состояние не подорвет его решимость и не повредит результату. На душе было очень скверно и тяжело. Лю Вэй чувствовал себя несчастным, а озлобленная аура врагов лишь сильнее давила, подрывая его дух.        «Я справлюсь!»       Тэй Шу принял начальную стойку. Ничего не объясняя, он медленно начал переходить из одного положения в другое, следя за тем, чтобы ученики за ним поспевали.       Для разминки учитель выбрал довольно сложный приём, и ученики стиснули зубы. Лю Вэй повторял за ним с поразительным спокойствием. Его тело – гибкое и лёгкое – было в отличной форме. Он восстановился после операции, оправился от ран, полученных во время путешествия, а горечь, скопившаяся внутри, делала его движение агрессивнее. Сложные приёмы – именно то, что нужно, когда сердце не находит себе места от горя.       Тэй Шу хмыкнул. Казалось, он хотел проучить Лю Вэя и застать его врасплох, но не получилось. Юноша был в слишком хорошей форме. Генерал не сдавался. Он продолжал выбирать сложные приёмы, а Лю Вэй, словно соревнуясь с ним, ничуть не уступал. Некоторые приёмы он уже знал, потому делал их синхронно с учителем – так идеально, что даже вредному генералу не к чему было придраться.       Бай-Бай разлёгся на снегу и тоскливо наблюдал за драконом. Он жалобно поскуливал, но никуда не уходил. У Лю Вэя сердце рвалось на части. Хотелось приласкать зверя, но он не мог просто бросить тренировку и начать его гладить, а Тэй Шу не жалел. Он не давал продыху между упражнениями, из-за чего приходилось переходить из одного смертоносного приёма в другой. Нескончаемый скулёж Бай-Бая был олицетворением того, как жалобно изнывали уставшие ученики и горевало сердце Лю Вэя в тоске по любимому и страхе за матушку.       Тэй Шу без устали мучил учеников два часа подряд. Они отрабатывали сложные приёмы, но ни в одном из них не требовалось применять ци.       Змеи невольно поглядывали на Лю Вэя, что делал упражнения отдельно. Кто-то восхищался его мастерством, ведь Лю Вэй не уставал и показывал высшее мастерство. Кто-то внутренне ехидствовал: всё то время, что Лю Вэя в строю не было, змеи практиковались с приёмами, что требовали ци. Юнцы с первых рядов даже возмущённо морщили носы, ведь считали, что тренировка без использования энергии абсолютно ничему их не научит, а эти сложные приёмы они уже видели и знали в совершенстве.        «Это всё из-за Лю Вэя!» – злобно читалось в их глазах. Причем змеи были недовольны как и тем, что программа тренировки ожесточенная, так и тем, что их будто бы мучают недостаточно сильно. Им было не угодить, а Лю Вэй предпочитал думать о технике выполнения приёмов, нежели о том, что думают про тренировку другие.       Со временем Лю Вэй начал чувствовать сильную усталость и почувствовал, что генерал и правда сфокусировался на том, чтобы извести дракона. Приёмы были довольно просты в исполнении с цзянями, но гуань дао была тяжелее и подстраивать движения под свой боевой стиль было сложнее. Сугубо говоря, Лю Вэй делал двойную работу, и у него сильно устали плечи.       Именно тогда, когда Лю Вэй почувствовал скованность и неудобство, Тэй Шу начал настоящую тренировку. Он истощил учеников, доведя их дыхание до прерывистого, а тела до состояния сильной усталости, и показал новый приём. Под ритмичный счёт он сделал сальто назад, а затем направил ци в руки, передал клинку энергию и при приземлении вонзил оружие в снег, как если бы добил лежачего противника. Приём был быстрым и требовал мгновенного высвобождения энергии. Кроме того, ци передавалась исключительно в руки, в отличие от тех приёмов, что Тэй Шу показывал прежде. Здесь нельзя было заменить недостаток использования ци мастерством ног. Чтобы удар получился настолько сокрушительным, что оставлял дыру под остриём цзяня, энергию нужно было направить точно в оружие, ведь именно оно первым касалось земли.       Змеи оживились. Им было интересно испытать себя в новом приёме. Он выглядел не так сложно, но требовал координации и хорошего контроля энергии. Тэй Шу так и не приказал переформировать строй, что означало, что все ученики должны были сделать приём синхронно и умудриться не задеть друг друга, ведь юноши стояли довольно плотно друг к другу. Это упражнение тренировало не только их силу и точность, но и слаженность действий группы, должно было заставить их задуматься и почувствовать движения боевых братьев, чтобы исключить возможность травмировать своих же в пылу битвы.       Смена боевого приёма несомненно была хорошим и интересным испытанием, но куда больше змей интересовало то, как выкрутится Лю Вэй, ведь этот приём требовал ци, а вылечить искалеченное ядро попросту невозможно.       Оживились и зрители. Сплетники, которые успели заскучать, уже начали точить языки.       – О, а вот и прилюдный позор дракона!       – Генерал его целый защищал непонятно почему, но, кажется, дракончик выпал из змеиного гнезда!       – Хах! Да!       – Он обречён. Это реальная разница между калеками и здоровыми людьми.       Лю Вэй сохранял спокойствие. Его злила возмутительная болтовня, но он был слишком гордым, чтобы реагировать на мелочность и глупость слабаков.        «Этот калека защищал империю и бился с демонами, защищая Хэкин!» – ревностно подумал он, но не дал ярости вырваться на свободу. Он прекрасно владел собой и знал гораздо более лучший способ заткнуть всех, кто смел про него болтать.       Ещё до того, как строй начал выполнять упражнение, Лю Вэй выполнил его первым. Он вложил ци в ноги, чтобы усилить прыжок, взмыл в небо и сделал кувырок назад. Переведя ци в руки, он высвободил энергию и окружил ею оружие. Гуань дао ярко засияла, приняв форму пламени, а затем Лю Вэй с сокрушительной силой вонзил острие глефы в снег. Руки и ноги одновременно ударили по земле с мощью энергии, оставив три горячих дыры в снегу и расколотые камни под ним.       По всей дворцовой площади пробежала волна энергии от сокрушительного натиска. Это был не просто приём с использованием энергии. Это была атака, в три раза превышавшая мощь того, что показал Тэй Шу. Лю Вэй слегка перестарался... Но он гордо выпрямился и пафосно взмахнул оружием, обернувшись на остальных. Он хотел увидеть в их глазах уважение или признание, но неожиданно для себя увидел страх и непонимание.       Змеи вопросительно уставились друг на друга, у Янга Шу отвисла челюсть, а сплетников взорвало от новости. После секундной тишины дворцовую площадь накрыли разговоры:       – Чтоооо? Он вылечил ядро?       – Невозможно! Должно быть, он изначально был здоров!       – Потрясающе!       – Такая мощь!       – С ним стоит быть поосторожнее!       Лю Вэй гордо задрал голову, глядя на сплетников невозмутимо и решительно. Он надеялся, что его показательное выступление отвадит от него врагов, ведь одно дело посылать убийц к калеке, а другое – к мастеру, прошедшему третье прозрение. Лю Вэй громко заявил о себе и в тот момент почувствовал себя на вершине. Сила переполняла его, а обидчики наконец-то заткнулись. Лю Вэй чувствовал, что поставил их на место, а затем посмотрел на учителя, надеясь увидеть в его глазах тепло, радость или хоть что-то теплое, но Тэй Шу оставался непроницаем и холоден. Он воспринял произошедшее, как должное, и воскликнул:       – Выполнять!        «Да уж, это ведь Тэй Шу. На что я рассчитывал? Похвалы от него не добиться.»       Лю Вэй улыбнулся и при готовился повторить приём.       Тэй Шу не собирался жалеть учеников. Оставшуюся часть тренировки им предстояло довести до предела не только своё тело, но и ядро, а именно этому Лю Вэй и желал тренироваться больше всего.