Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй говорил так долго, что под конец его голос слегка охрип. Мужчина совершенно отвык говорить так много, а Нан Линь задавал в разы больше вопросов, чем даже госпожа Мин Бао, а её пытливый характер не был секретом, и она совершенно не стеснялась задавать даже каверзные вопросы. Лю Вэй не стал скрывать от учителя вести с севера, полагая, что Клык Империи должен знать правду. Положение вещей огорчило цилиня, но он не нашёл, что на это ответить, лишь сделал выводы и решил обдумать эту информацию позже. В его печальных глазах промелькнула тоска, кою Лю Вэй видел и прежде.        «Учитель ведь пил с утра... И глаза потаенно грустные... Не только из-за вестей с севера. С самого начало было в нём что-то… Тревожное.»       Опасаясь собственных догадок, Лю Вэй осторожно решил перевести тему.       – А как Ваши дела, господин Нан Линь? Мы столько не виделись, я действительно переживал за Вас.       – За меня? – усмехнулся учитель. – Да я гораздо могущественнее всех врагов вместе взятых! Меня не так просто свалить!       – Но Вы выпили с утра... – осторожно заметил Лю Вэй. Он не стал добавлять, что обычно учитель пьёт только если случилось что-то очень плохое или крайне радостное, но не похоже было, что Нан Линь всю ночь отмечал возвращение дракона в Хэкин. Тут было что-то другое.       Нан Линь коснулся своих губ, а затем сжал ладонь в кулак.       – Что, так сильно пахнет?..       Лю Вэй неловко почесал затылок.       – Не в обиду Вам, учитель! Но чувствуется.       Нан Линь громогласно рассмеялся.       – Пора начать жевать мяту, как Тэй Шу! Небось тоже по утрам пьёт вино. Слышал, он сам его выдерживает.       – Это правда, – кивнул Лю Вэй, вспоминая вкус того особенного вина, что они распили на его кровати.        «Да уж, я тогда здорово его разозлил. Сливовое вино с мятой! Он посмотрел на меня, как на самого главного преступника империи!»       Вспоминать об этом на удивление было приятно и весело.       – Так и знал, что он пьет!       Нан Линь ликующе вскинул руку, словно выиграл крупную ставку в азартной игре.       Лю Вэю стало ужасно неловко. Он не хотел случайно стать причиной тому, что про учителя побегут новые недружелюбные слухи.       – Нет-нет, я про вино!       – Так а я о чём? – усмехнулся Нан Линь.       – Про то, что готовит!        «Вот так и рождаются безнадёжные слухи, да?»       Нан Линь рассмеялся. Он явно развлекался, заставляя верного ученика краснеть за собственные неосторожные слова, однако, и затягивать эту игру не собирался.       – Расслабься, я всё понял.       – Так что-то случилось?..       Цилинь отвел взгляд и потёр переносицу. Ему явно не хотелось говорить на эту тему, но после откровения Лю Вэя не поделиться новостями он попросту не мог.       – В Хэкине никогда не бывает тихо… – многозначительно начал цилинь.       Лю Вэй сглотнул и заволновался лишь сильнее.       – Что-то с Вашим кланом?.. – предположил он худшее.       Нан Линь гордо выпятил грудь вперёд и стукнул её кулаком.       – Клан Линь, как и прежде, силен, могущественен и влиятелен, служит империи и полон рвения продолжать! Мой средний сын скоро женится. Мы примем в семью госпожу из рода Фэнэй.       Лю Вэй изумлённо заморгал. Он хорошо знал эту семью – она была одной из самых верных на службе клана Вэй.       – Южанка?       – Я ведь говорил. Мы с твоим отцом планируем наладить отношения.       – Искренне поздравляю! Свадьба – это росточек новой надежды для клана. Очень хорошая весть!       – Ты приглашен на свадьбу, – подмигнул Нан Линь.       Эта весть обрадовала Лю Вэя, но он понимал, что она никак не могла служить причиной беспокойства цилиня. Свадьба сына – хорошее событие, а не горестное, тем более, что брак скрепит отношения кланов и сделает их ближе. Нан Линь явно увиливал от ответа. Лю Вэй терпеливо затих, сверля его взглядом и не планируя отступать. Цилинь понял, что у него нет выхода. Лю Вэй крайне упёртый, когда дело касается близких.       – На самом деле… У Лэй Линя не всё хорошо, – сказал он наконец.       Сердце Лю Вэя забилось в тревоге.       – Что? Как? Что случилось?..       – Это началось почти сразу после твоего отъезда. Стоило ожидать, но...       Лю Вэй беспокойно прижал ладонь к сердцу. Оно вновь заболело. Приготовилось к чему-то страшному.       – На храм напали демоны?..       – Нет. Нет! Боги отвели такую беду! Ты ведь сам сказал, Илин был на севере.       Лю Вэй выдохнул с явным облегчением.       – Мало ли... Я ведь видел его всего раз. Кто знает, что он сейчас делает.       – Илин – засранец, но он не виноват во всех бедах мира. В храме свои проблемы. Я бы назвал это… Обречённостью. Все служители веры стали Небесными Избранниками. Это облегчило долю тех, кто годами через боль отмаливал грехи, но не тех, кого обратили через силу... Они устраивали протесты, во всем обвиняли Лэй Линя. В храме был полный бардак и едва не случился новый раскол. Всё удалось уладить, но, сам понимаешь… Где треснуло единожды, может треснуть слова. Лэй очень тяжело это переживал. Чувство вины перед братьями грызёт его. На пути служения веры много испытаний. Он беспокоится за каждую из душ, что под его присмотром.       Лю Вэй предполагал, что подобное может случиться, но слышать об этом было больно. Он переживал за друга.       – Это и делает его хорошим настоятелем. Пусть этот путь тяжел, Лэй Линь всегда заботится о других. Таким светлым людям тяжелее всего. Мне больно слышать, что такое происходит с ним. Он ведь… Он ведь действительно не виноват в этом.       – Но эти «другие» не очень-то заботятся о нем, – ледяным тоном процедил Нан Линь и сжал ладонь в кулак. – На него было совершено покушение.       – Что?!       Лю Вэй рефлекторно схватился за гуань дао.       – Кто? Его нашли?       Нан Линю было приятно, что Лю Вэй столь щепетильно переживает за его сына, но событие оставалось горьким и болезненно жгло душу мужчине.       – Юши Мон. Один из монахов-послушников.       – Моны... – прорычал дракон.       Лю Вэй до боли впился в древко оружия. Он очень настороженно относился к клану Мон. С одной стороны, Лю Вэю было жаль Монов, отданных во служение богам. Небесные Избранники ужасно страдали за грехи, в которых не были виноваты. А с другой, все еще не было понятно, верны фениксы императору или нет. Посылать их к границам было крайне рискованно. Кто знает, чью сторону они примут, когда предстанут перед искушающими речами врага…       – Это был заговор?       – Нет. Больше похоже на единичное возмущение. На фоне недовольств среди новообращённых... Пошел слух про то, что Монов хотят отправить к границам. Это значит, что весь клан вскоре покинет город, но Небесных Избранников со службы никто не отпускал. Они останутся в Хэкине без поддержки и опеки их семей.       – Кто это решил? Ланг Бао?..       – Боюсь, что мой сын. Моны... Несут на своих плечах большую часть грехов. Они молятся за свою семью, но помогают многим иным. Их покорность вере удерживает стабильность в храме, ведь Ванхэ Мон стал оказывать им поддержку и заботиться о Небесных Избранниках. Безусловно, в том числе и финансово. Ванхэ Мон всеми силами старается остаться в столице, но всё выглядит так, будто вопрос с фениксами уже решенный. Если Лэй Линь позволит Монам уйти, он покажет, что любой вправе покинуть храм и отвернуться от веры. Сама идея сознательного самопожертвования во славу блага семьи будет похоронена, а когда в храме заговорщики, это ещё сильнее пошатнет веру.       Лю Вэй с грустью опустил взгляд.       – Не одно, так другое... Наша империя настолько разобщена, что мы умираем от внутренних противоречий и без всяких врагов...       – Вера всегда была тяжела, – хмуро заметил Нан Линь. – Бремя Небесных Избранников непростое. Именно поэтому их всегда обращали из детей. Малышей жалко, но... Когда они растут покорные своей участи и воспитанные как избранные для высшей цели, они охотней слушаются, чем взрослые, знающие вкус свободы. Этого стоило ожидать. Юши Мон требовал отпустить всех Монов, если клан Мон уедет на север, но Лэй Линь сказал, что это невозможно. Он пытался убедить, что вера должна оставаться неизменной, а жизнь вдали от братьев для неопытных Небесных Избранников, всегда живших в стенах храма, будет вызовом и испытанием, к которому они не готовы. Взращённые в тепличных условиях безопасности и благостной службе богам, как могут они найти своё место на дальнем севере, враждебном и полном врагов? Этот ответ привел Юши Мона в бешенство, и он вернулся к Лэй Линю ночью. Подлец не успел причинить Лэй Линю вреда, но и слушать не стал. Он атаковал его заклинаниями, что является страшнейшим преступлением в доме веры. В итоге его схватили.       – Казнили?       – Нет. Отправили молиться и раскаиваться в глубинах храма.       Лю Вэй вспомнил одинокие залы наказаний и подумал, что это весьма несладкая участь, но в то же время милосердная.       – Это похоже на Лэй Линя. Он прощает всякое зло, обращённое к нему…       – Лэй Линь – добрый мальчик. Он многое прощает тем, кто устраивает против него травлю, даёт им шанс за шансом, желая миром показать, что его путь правилен, но никто не может гарантировать, что покушение не повторится. Монов много, они могут вступить в сговор с новообращёнными и устроить что-то жуткое, но Лэй Линь не хочет менять своего решения. Он верит, что заботится о клане Мон, тогда как Небесные Избранники просто хотят сбежать от своей ответственности, ища лёгкого пути, что никогда не будет доступен таким, как они.       – Нельзя сбежать от богов, – прошептал Лю Вэй. – Их непокорность только разозлит владык. Навлечет беды на их семью или даже всё человечество...       – Ты это понимаешь. Но не они.       В глазах Лю Вэя загорелось пламя. Он уже хотел отправиться в храм и поговорить с другом. Его останавливало лишь то, что ему нужно было проводить время с главой клана Линь. Это приказ императора. Его необходимость. Его святой долг перед семьей, империей. Он всё понимал, но, зная о ситуации, сидеть без дела было попросту невозможно. Хотелось как-то помочь.        «Вот тебе и «с Лэй Линем всё в порядке!» – разозлился Лю Вэй на императора и Бэй Сёна. – Хоть бы кто сказал правду!»       Лю Вэй понимал, что их с Су Юном попросту берегли от плохих новостей с самого возвращения, но это было слишком важно, чтобы об этом молчать. Вдруг Лэй Линь всё ещё в опасности?       – Ему ведь усилили охрану?       Нан Линь мотнул головой.       – У Лэй Линя и так хорошая охрана. Шэн Ву назначен личным телохранителем. Он с ним и днём, и ночью, когда его смена. В его отсутствие с ним другие наблюдатели. Ночью всегда дежурит по несколько стражей, да и сам Лэй Линь не слаб. Но уповать на силу – это последнее. Лэй Линь не хочет сражаться со своими братьями. К тому же, чтобы навредить, существует множество других способов. Он уже был отравлен жуткой болезнью. Враги могут выкинуть что угодно. Тем более Моны. Честно говоря, от мыслей об этом всём я в ужасе и весь на нервах.       Лю Вэй прикусил губу, хмурясь от боли.       – А что сказал Ванхэ? Он взял за это ответственность?       – Он согласился, что это неприемлемо, и провёл занятие со своими братьями. Открытое. Заверил, что клан Мон пока никуда не уезжает, а если уедет, то это будет недолгая поездка и вскоре фениксы вернутся, выполнив свой долг. Небесные Избранники же должны исполнять свой и оставаться в столице до их возвращения. Только вот все понимают – если Ванхэ уедет, он уже не вернется в столицу. В слепые надежды Ванхэ не верят даже дети. Однако, на удивление, его речь успокоила Монов. Они почувствовали, что их слышат, питают надежды, что ещё ничего не решено. Но... Кто знает, насколько долго слова Ванхэ будут сдерживать порядок? Тем более теперь, когда разговоры пошли громче… Лэй Линь в опасности. Он всегда будет в опасности, покуда занимает должность настоятеля. Я горжусь своим мальчиком, но вместе с тем...       Нан Линь опустил голову и нервно стукнул по колену, болезненно зажмурившись.       – Я всё понимаю, – мягко произнес Лю Вэй и ласково погладил учителя по плечу. – Вы волнуетесь за своего сына. Я тоже переживаю за Лэй Линя. Хочу, чтобы у него всё было хорошо.       Нан Линь горько потёр глаза.       – Моны – настоящая трагедия! Ни жить, ни исчезнуть нормально не могут! Одни проблемы!       Лю Вэй задумался об этом.       – Я могу понять страхи Небесных Избранников. Они боятся остаться брошенными и обречёнными на вечную муку ради тех, кого никогда не увидят. Вдали от клана верность может ослабнуть. К тому же, это кажется дикостью хотя бы потому, что на севере тоже есть храмы, и они могут продолжить служить делу вблизи своих… Бэй Сён ведь живёт свободно, да и самому Лэй Линю дарили свободу. Просто он сам выбрал вернуться…       – Я лично забрал Лэй Линя из храма. Ванхэ своей властью может сделать то же самое.       В тот момент Лю Вэй осознал самое главное и жестокое, что крылось между строк.       – То есть Ванхэ отказался брать их с собой?..       – Я не знаю точно, но допускаю это. Ванхэ отрекается от своей мысли, что клан покинет столицу. Но Лэй Линь… Добрый мальчик.       – Так он взял на себя ответственность, чтобы сохранить веру последователей в своего главу рода?.. Не дать Монам разочароваться в Ванхэ и не потерять свою верность и мотивацию молиться?..       Нан Линь пожал плечами.       – Боюсь, что так, но… Лэй прямо мне не сказал. Сам понимаешь, с ним бывает тяжеловато разговаривать.       – Если это так, Лэй Линь невероятен… Надеюсь, он найдёт верные слова, чтобы достучаться до фениксов.       – Главное, чтобы Моны не достучались до него первыми, – вздохнул Нан Линь.       Лю Вэй старался не терять веры.       – Я навещу Лэй Линя, как только смогу. Может, мне удастся чем-то помочь.       Нан Линь признательно улыбнулся.       – Спасибо, Лю Вэй. Ты столько делаешь для моей семьи. Этого не передать словами. Я благодарен.       – Лэй Линь мой дорогой друг. Я не могу иначе.       – Кроме того... Ты был прав. Я ругался на этого мальчишку, Шэна Ву, но... Именно он поймал того убийцу. Он защищает моего сына. Спас ему жизнь. Л... Л... Любит его.       Нан Линь всё ещё боролся с собой, возмущенный и недовольный этим фактом, но уже начал признавать их чувства и заметно потеплел к сироте.       – Теперь я ему обязан, ведь он спас моего сына. И он рядом, когда я не могу быть. Думаю, такой верный человек – большое благо. Если он защищает Лэй Линя... Если помогает его душе находиться в гармонии и обретать силы... Думаю, что я забрал бы многие из тех слов, что наговорил ему.       У Лю Вэя потеплело на сердце.        «Всё же господин Нан Линь признал Шэна! Прежде он и слышать ничего не хотел про то, что его сын влюблен в мужчину. А теперь признаёт, что был не прав.»       Лю Вэй почувствовал в этом надежду для самого себя. Характеры Нан Линя и Тай Вэя были весьма схожи. Гнев Нан Линя прекрасно отображал то, как отреагировал бы отец на вести про любовь Лю Вэя и Су Юна в час, когда драконьему роду столь нужны наследники. Конечно, Тай Вэй дозволил, чтобы сын выбрал любого, кто понравится его сердцу, что примет любой его выбор, но он ведь имел в виду девушек. Однако, если пересчитать количество раз, что Су Юн спасал Лю Вэю жизнь, если вспомнить, что он сделал, чтобы восстановить его ядро, если записать каждое слово, что привело дракона к мудрости и восхождению.... Тай Вэй так сильно обязан Су Юну, что просто обязан его принять! Когда-нибудь. Однажды. Может, не сразу, но когда узнает его поближе – точно, ведь такое светлое создание просто невозможно не любить. А если.... А когда Су Юн вылечит матушку, так и вовсе! У него просто не будет выбора, как признать Су Юна!        «Отец примет нас. Как и Нан Линь отношения сына... Он сможет понять!»       – Это правильно, – охотно поддержал его Лю Вэй. – Шэн Ву – надежный парень. С ним Лэй Линь в безопасности и счастлив.       – Я всё ещё поражен, что ты это одобряешь, – хмыкнул Нан Линь. – Со всем готов мириться, но только не с тем, что он из клана Шу. И то, что он так и не сменил фамилию, ничуть на то не влияет. Не доверяю я Тэю. Тем более с его отношением к вере.       – Они любят друг друга, – прямо сказал Лю Вэй, не видя смысла ходить вокруг да около. – Клан Шу тут ни при чём.       – Как знать, – нахмурился Нан Линь. – Ты слышал историю о данийском актёре?       Лю Вэй отрицательно мотнул головой. Нан Линь сел поудобнее и начал длинный рассказ.       – Как-то раз... Один данийский актёр… Прошу заметить, юноша, играющий женщин в маленьком деревенском театре! Был замечен элитным генералом, что остановился в деревне во время военного похода. Оценив его актерскую игру и мастерство, данийский генерал нанял актера и отправил его в стан врага с одной только миссией – соблазнить хаонского генерала и выудить военные тайны. Наш генерал влюбился в актера без памяти. Он видел перед собой прекрасную деву и был без ума от её красоты и нежности. Данийский актер был столь искусен и умел, что не просто соблазнил генерала и передал значимые сведения данийцам. Он остался возле хаонского генерала после его поражения и продолжал играть свою роль. Он делил с ним постель, даже разыграл роды двоих детей. И когда через двадцать лет хаонский генерал узнал об этом, он покончил с собой, ведь всё, во что он верил, всё, что он любил, оказалось ложью. Двадцать лет он жил во лжи. Вот какими могут быть враги, играющие с чувствами других.       – Шэн Ву не играет! – упорно сопротивлялся Лю Вэй.       – Кто знает, играл ли актер, – хмуро заметил Нан Линь. – Когда я услышал эту возмутительную историю, я плевался и запивал его самой горькой байцзю, что нашел дома. А сейчас, когда мой сын связался с мужчиной... Я думаю о том, что невозможно прожить двадцать лет и ничего не чувствовать. Мужчины ведь тоже могут… Принять друг друга. Быть может, тот актер и любил генерала, с которым прожил так долго, ведь ни один здоровый человек не будет двадцать лет жить с мужчиной только из-за денег. Либо он был так верен своей империи, либо действительно полюбил. В конце концов в этой истории никогда не говорилось, приказывали ли актеру вернуться домой после окончания войны или нет. Но что бы он ни чувствовал, он сделал то, что сделал – предал любовь. Юнцы романтизируют чувства, но ими так легко играть… Именно поэтому в Хэкине любовь считается мёртвой. Допустишь её, и ты всё равно что под прицелом всех врагов.       – Шэн – не данийский шпион, – нахмурился Лю Вэй. Ему совершенно не нравилось сравнение, которое привёл Нан Линь.       – Он не даниец, но приёмный сын змеиного клана. Этого достаточно, чтобы его опасаться.       Лю Вэю было грустно от этой истории. Он бы предпочел никогда о ней не знать, а теперь думал. Его не оставлял вопрос, возможно ли прожить двадцать лет, играя любовь, так ещё и притворяясь женщиной... Разыграть роды!.. Дважды! Это было просто невероятно. Непостижимо.       – А что случилось с актером? – после небольшой паузы спросил Лю Вэй.       – Когда всё открылось, он сбежал на родину и продолжил играть в деревенском театре. Так, будто ничего и не произошло.       Это прозвучало особенно жестоко и ценично.       – Может, у него ничего и не оставалось... Кроме той иллюзии счастья, что он создал в своей голове... – прошептал Лю Вэй, не веря, что всё обречено было закончиться так. – Может, он продолжал играть, потому что скорбел о том, что потерял, но не мог вернуться в уютную ложь обратно. Словно шалью, он укрывался ей, продолжая быть кем-то, кем не был и никогда больше не станет... Ведь если бы он признался себе в том, что совершил... Он бы тоже не выдержал этого.       – Ты романтик, Лю Вэй, – хмыкнул Нан Линь. – Но в итоге генерал покончил с собой, а его детей убили как возможных шпионов империи, тогда как этот актёришка продолжал разыгрывать представления и дурачить людей. Всё зависит от того, с какого угла смотреть на картину. И... Пусть даже он любил генерала, как по мне, это лишь отягчает его вину. Предать того, кого любишь – наибольшее зло. Поэтому даже не смей говорить то, что я рассказал тебе, Шэну. Я всё ещё ему не доверяю.       Лю Вэй огорчённо опустил голову.       – Хорошо...       Он почувствовал, что спорить с цилинем нет смысла, что мужчина твёрдо стоял на своём. Возможно, должно было пройти гораздо больше времени, чтобы Нан Линь принял Шэна Ву. Возможно, он так никогда и не сможет ему доверять.       – Что ж, – Нан Линь хлопнул в ладоши. – Мы довольно отвлеклись. Предлагаю заняться делом. Так как у тебя практически не осталось ци, прежде всего ты должен ее восстановить. Для своего же здоровья. Начинай медитацию. После этого проведу с тобой теоретические занятия. Практики сегодня не будет, но завтра я оценю твои способности. Хочу понять, в какую сторону двигаться и с какими проблемами ты сталкиваешься. Пощады не жди, я строг, когда берусь за дело.       Лю Вэй облегченно выдохнул.       – Я рад, что Вы предложили медитацию. Я и сам хотел попросить...       Нан Линь одобрительно кивнул и щелкнул его по носу.       – То, что ты думаешь о здоровье, это отлично, но лучше не допускай повторения такого жалкого состояния. Тебе же самому будет хуже. Отдыхай, а я пока... Пока подумаю.       Лю Вэю не хотелось оставлять учителя наедине с мыслями, но он не знал, может ли вообще что-то с ними сделать. Избавить человека от сомнений непросто, сколько бы ты ему не доказывал обратное. В конце концов, Лю Вэй нуждался в отдыхе и сдался перед слабостью. Прикрыв глаза, он погрузился в медитацию.