Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Медитация длилась несколько часов. Лю Вэй погрузился в свой мир и сосредоточился на восполнении энергии. Мимолётно он видел видения: яркие картинки, подобные тем, что являлись ему, когда живо разыгрывалось воображение – не то предвестники беды, не то просто скопившиеся страхи. Лю Вэй порой задумывался, есть ли в его роду кровь Хэнсинов или нет, но опасался называть свои видения пророческими, ведь некоторые из картин по-настоящему его пугали. После разговора с учителем перед глазами вновь и вновь вставали две живые сцены. В первой он видел Лэй Линя, на которого набрасывался Юшу Мон. Живое воображение рисовало лицо феникса гротескной смесью недовольной гримасы Дау Мона и холодного лица Ванхэ. Лю Вэй видел испуг в глазах Лэй Линя и миг храбрости, в который Шэн Ву являлся в последний момент и принимал удар на себя, как всегда делал Су Юн: раскинув руки в стороны. Во второй сцене Лю Вэй видел Шэна, оголенного без скромности. Он укрывал бедра прозрачной шалью, что лишь выделяла то, что хотелось сокрыть, и, накрасившись, как данийская актриса, вымазав лицо белой пудрой и пышно украсив щеки румянцем, шел в исповедальные залы. Вставая на колени перед Лэй Линем, он просил прощения, а потом доставал из-под шали нож и пронзал сердце Лэй Линя. Это было так ужасно, что от этих кошмаров у Лю Вэя болело сердце. Он вздрагивал, открывал глаза, прерывая медитацию, но когда успокаивался и погружался в забытье вновь, картины возвращались, кружа над его разумом с настойчивостью верещавших ворон.       Лю Вэй не понимал, почему видит то, что видит. Он ведь совершенно не верил, что Шэн способен предать их любовь! От этого эти видения были ещё ужасней. Лю Вэю пришлось несколько раз прерывать медитацию, чтобы избавиться от них, после чего смог вернуть мыслям трезвость и здравость, но полноценно отдохнуть ему так и не удалось – через некоторое время его пробудил Нан Линь, заскучавший без дела. Цилинь привел себя в порядок, снова улыбался, был весёлым и внимательным. Лю Вэй отпустил тревожные мысли и поддержал учителя, иначе бы они оба снова предались печали. Обменявшись несколькими формальностями, учитель и ученик занялись теорией магических практик.       Теперь, когда Лю Вэй умел пользоваться ци, как все остальные, он относился к урокам и словам наставника совершенно иначе, живо интересовался всеми темами и без стеснения перебивал, задавая вопросы. Лю Вэй был столь активен, что учитель отложил учебник, ведь он был ни к чему при такой оживленной беседе, а волчонок, уличив возможность, утащил книгу под стол и сгрыз ей корешок. Лю Вэй быстро поймал негодника, но книга под слюнями пострадала слишком сильно, и Нан Линь неиронично признал, что книгу придётся переписывать. В итоге Лю Вэй упражнялся в каллиграфии до позднего вечера, слушая рассказы Нан Линя и соображая сразу на два фронта – и читая переписываемое, и осознавая сказанное. Сознание, прошедшее третье прозрение, действительно могло уследить за многим! Лю Вэй был в восторге от собственных способностей.       Лишь когда Лю Вэй закончил переписывать книгу, Нан Линь наконец его отпустил.       – Беги. С тобой, конечно, время летит незаметно, Лю Вэй, но генерал небось тебя уже ждёт. Снова будет высказывать тебе за опоздание!       Лю Вэй внутренне напрягся. Он представил, что после опоздания на утреннюю тренировку и его пламенных извинений и заверений, что в следующий раз он придет вовремя, Лю Вэй снова опоздает... Живое воображение с поразительной точностью рисовало в голове картины того, в какую холодную ярость может впасть учитель и каким недовольным стать. Но Лю Вэй боялся вовсе не наказания за свою провинность. Он не хотел ещё сильнее портить отношения с учителем и ранить его неуважением. Тэй Шу был хмурым и недоверчивым, но стоило ему проявить хоть малейшую привязанность, он становился ранимым и обидчивым, цепляясь за всякую мелочь: будто ища, за что отказаться от этих отношений, боясь оказаться преданным. Лю Вэй переживал из-за того, что сейчас происходило с генералом. Он хотел поддержать его, помочь выбраться из итого состояния, в которое Тэй Шу впал в его отсутствие. Не хотел расстраивать, ведь генерал не из тех людей, кто будет разбираться в обстоятельствах.       – Вы правы. Мне стоит поскорее отправиться на тренировку. Спасибо Вам за то, что рассказали сегодня! Это были очень ценные сведения!       Лю Вэй живо поклонился. Лэй Линь улыбнулся.       – Вот! Сразу оживился! Таким и будь, Серебряный Дракон. Тебе не идёт хранить на лице мрачное выражение. Завтра займёмся практикой. Я зайду за тобой после построения.       Лю Вэй воодушевился, представив, что один из сильнейших заклинателей будет на практике учить его магии.       – Спасибо, мастер!       Затем бросил взгляд на книгу, которую он переписал.       – Я отнесу?..       – Не стоит. Ступай. И ещё кое-что: сегодня магию больше не используй. Даже если Тэй Шу будет настаивать, всё равно воздержись. Когда ядро истощается практически досуха, организм испытывает сильное потрясение. Ты не восстановил ци полностью. Если снова начнёшь черпать энергию из сосуда, эффективность заклинаний будет ниже, да и ядру это может навредить. Незаметно. Оно, конечно, не рассыплется на куски, но не стоит воспитывать плохие привычки. Выработаешь неправильные привычки, с развитием энергии и ядра могут возникнуть проблемы.       – У заклинателей так много тонкостей, о которых нужно думать, – неловко почесал затылок Лю Вэй. – Я передам Ваши пожелания генералу, но не думаю, что это станет для него резким аргументом.       Нан Линь отмахнулся.       – Тэй не дурак. Если он действительно тебя ценит, Лю Вэй. Он не будет заставлять тебя использовать заклинания, когда для тебя это опасно. Он не захочет сломать тебя после того, как ты только-только обрёл себя.       Лю Вэй не был так уверен, ведь на утренней тренировке случилось именно это. С другой стороны, генерал дал дракону понять, почему это плохо. Уже наступил вечер, Лю Вэй помедитировал и отдохнул, но в животе до сих пор крутило. Желудок ныл от голода, а в ядре словно происходило магическое несварение. Отдыха не хватило, а ци не восстановилась и на треть.        «Сегодня всё идёт как-то не так.»       Лю Вэй погладил себя по животу, пытаясь успокоить это чувство, но тело явно ругалось на хозяина за такое обращение с собой. Не было понятно, что ему не нравится больше: отсутствие вкусного ужина или отдыха.        «Придется потерпеть.»       Лю Вэй всегда легко переносил голод. Он любил вкусно кушать, но тренировки с Тэем приучили его к диете, поэтому он научился не обращать внимания на бурчание в желудке, мог обходиться без еды по несколько дней, но когда взгляд упал на волчонка, недовольно стучащего хвостом по земле, Лю Вэй вспомнил, что он теперь не один.        «Бай-Баю нужен особый уход... Внимание и еда по расписанию. Су Юн всегда находил на это время. Он купал, учил Бай-Бая командам и совмещал это со своим расписанием занятий... Столько хлопот. Не просто же так Бай-Бай книгу погрыз. Наверняка проголодался. Ему нужно мясо.»       Лю Вэй невольно зауважал Су Юна ещё больше. Он знал, что возлюбленному приходится непросто. Воспитание волчонка – большая ответственность, но он всегда самозабвенно заботился о нем. Лю Вэй должен был следовать его примеру и присмотреть за Бай-Баем как следует. На севере волк охотился сам, но теперь он полагался на своего человека.       Учтиво попрощавшись с Нан Линем, Лю Вэй покинул библиотеку, придерживая Бай-Бая за ошейник. Волку это не нравилось. Он был свободолюбивым, а от голода стал ещё раздражительнее, чем обычно, но при чужих Лю Вэй показывал, что следит за волком. Не хотелось, чтобы Бай-Бая выселили из дворца из-за жалоб тигров.       Оказавшись на первом этаже, Лю Вэй направился к своим комнатам. Он помнил, что слуги приносили ему еду, и рассчитывал отдать свой ужин волку... А затем вспомнил настоятельные рекомендации Су Юна, упоминавшего, что волку нельзя есть человеческую еду.        «Я не могу пойти на тренировку, не покормив Бай-Бая.»       Лю Вэй надеялся, что учитель ещё не пришел, и действовал в темпе. Он отыскал слуг, что как раз разносили ужин гостям, и попросил, чтобы в его покои отныне каждое утро и вечер доставляли по куску свежего мяса, а также попросил немедленно принести ему лакомство для питомца. Слуга боялся волка до дрожи, но исполнил приказ и сопроводил господина к кухне, где Бай-Бай слопал две целых курицы, с особым наслаждением разгрызая кости. Налакомившись вдоволь, он лениво лёг прямо на месте и зевнул. Лю Вэй нахмурил брови и потянул пушистого друга за ошейник.       – Нет, белое пузо, не угадал. Твои дела мы сделали, теперь пойдем по моим.       Бай-Бай для вида поупрямился, но все же пошел за хозяином. Лю Вэй, несмотря на близость кухни и вежливость слуги, так и не поужинал. Аппетита не было, а терять время было непозволительно.       Покинув дворец, Лю Вэй отпустил Бай-Бая, и они на перегонки побежали к тренировочной площадке. Лю Вэй ужасно боялся опоздать, но ему повезло – Тэй Шу ещё не пришел. Или уже ушел. Первый вариант был более вероятным, ведь солнце все ещё клонилось к закату, а учитель обычно приходил с темнотой, так что Лю Вэй надеялся, что хотя бы сейчас он не оплошал, но всё равно переживал.        «Я опоздал сегодня. Учитель наверняка решил, что нет смысла приходить раньше...»       Лю Вэй понимал, что теряет расположение учителя и его веру, поэтому хотел доказать мастеру, что по-прежнему верно ждёт его уроков. И, пусть до темноты ещё было время, Лю Вэй начал физическую разминку с простых упражнений, переходя к более сложным.       Бай-Бай носился рядом, тратя накопившуюся за день энергию и ища, чем себя развлечь. Он даже пытался помочь Лю Вэю с тренировкой, то прыгая с ним на перегонки то пытаясь зацепить клыками защитный оберег, висящий на оружии. Лю Вэй позволял себе немного поиграться с волком, но неизменно возвращался к отработке приемов.       Тэй Шу, конечно же, пришел, когда Лю Вэй со смехом и азартом уклонялся от нападок Бай-Бая. Вольная тренировка увлекла его, помогла отвлечься от всех проблем и тяжёлых мыслей, к которым прибавилось беспокойство за Лэй Линя, однако, Серебряного Дракона быстро спустил с небес на землю ледяной холод, коснувшийся его спины. Взгляд Тэя Шу прожигал ученика насквозь.       – Бездельничаешь, – презрительно произнес Тэй Шу, бесшумно подступив к ученику.       Лю Вэй обернулся к учителю и изящно превратил тренировочное движение в почтительный поклон.       – Никак нет, господин Лю Вэй! Тренируюсь!       – Не похоже.       Лю Вэй напомнил себе, что критику учителя не стоит воспринимать прямо. Он ворчит, но в его словах никогда нет прямой злобы.       – Я ответственно отношусь к тренировкам, господин Тэй Шу. Я думал, за год Вы это прекрасно поняли.       Генерал хмыкнул.       – Ты всегда был бездельником. Опаздываешь на тренировки, в голове каша, в свободное время занимаешься непонятно чем.       Лю Вэй виновато свёл брови вместе.       – Всё не настолько плохо, учитель.       – Если ты хочешь прийти к успеху, каждую минуту своей жизни ты должен думать о том, как стать сильнее, – хмыкнул Тэй Шу.       – Я и так постоянно думаю об этом, – пламенно заверил Лю Вэй. – И я стал гораздо сильнее.       – Ты все ещё слишком слаб.       Лю Вэй решительно вытянул гуань дао в сторону учителя.       – Я могу доказать Вам, что я уже не тот, что прежде! Давайте сразимся! Вы увидите, что я стал сильнее, и заберёте свои слова назад. Я упорно работал над собой и продолжаю это делать! Я не загордился! Каждый день я продолжаю свой путь на пути совершенствования. И он никогда не закончится!       Тэй Шу цыкнул и сложил руки за спиной, показывая, что не собирается сражаться с учеником.       – Шумный. Не дорос ещё, чтобы бросать мне вызов.       Лю Вэй не оставлял пламенной решимости.       – Не хотите испытать меня?       – Мне и так всё ясно, – холодно ответил Тэй Шу.       В его голосе без конца сквозило недовольство, что сбивало Лю Вэя с толку. Даже Бай-Бай оскалился, чувствуя враждебность змея, смешавшуюся с привычной атмосферой тренировок: придирками, издевками и подстёгивающими стараться больше подколами. Казалось, господин Тэй Шу вел себя почти так же, как обычно... Или хотел вести? Но что-то внутри него сочилось ядом. Как и всякий змей, он всегда носил его в своих клыках. На этот раз он не мог сдержать его и едко выплевывал, задевая ученика.       Лю Вэй тоже не стал сдерживаться и спросил прямо:       – Что не так, мастер?       Тэй Шу молчал.        «Конеееечно! У него ведь всё просто: не хочешь – не отвечаешь. Но не на того напал! Я не сдамся!»       – Вам не уйти от ответа! – напористо воскликнул Лю Вэй. – Учитель, я правда не понимаю. Когда я почти получил ядро, Вы исчезли. Резко покинули Хэкин, не попрощавшись... А когда я вернулся, Вы ведёте себя со мной так, словно я – враг народа. Если я Вас чем-то обидел – прошу, так и скажите! Я пойму. Если это из-за того, что я был неосторожен во время третьего прозрения... То я о том не жалею и всё сделал правильно. Пусть ослушался Вас… Я не мог по-другому. И этот поступок я изменил своими силами.       Тэй Шу продолжал молчать, но теперь на его лице было гораздо больше раздражения. Он словно сдерживал бурю внутри, всё ещё не решаясь обрушить её на любимого ученика.       – Учитель! – Лю Вэй прокричал, не скрывая голоса. Пусть к ним хоть половина Хэкина слетится из любопытства, Лю Вэй собирался добиться ответа.       – Ты идиот, – процедил Тэй Шу, раздраженный тем, что мальчишка посмел на него кричать.       – Я знаю, – спокойно сказал Лю Вэй, полагая, что он часто ошибался в жизни и со стороны порой выглядел ужасно нелепо. – Но это ведь не причина... Ненавидеть меня.       Тэй Шу сморщился. Ему не нравилось говорить о чувствах. Он ненавидел это, ведь привык скрывать себя за тысячью масок, но Лю Вэй... Его пламя горело слишком ярко. Однажды подняв на него взгляд, уже невозможно было отвести. Тэй Шу оказывался в его чарах, должно быть, и сам понимая, что слабел рядом с учеником. Может, оттого и пытался держать себя настолько холодно?.. Сбежать из-под власти того, что пыталось внести изменения в устоявшееся годами хмурое и своенравное поведение нелюдимого змея?       – Во мне нет ненависти к тебе, – с трудом процедил Тэй Шу. – Это разочарование. Нечто ещё более худшее.       – Так вы правда просто обиделись на меня из-за того, что я рискнул пройти третье прозрение?..       – Тогда я потерял тебя.       Эти слова прозвучали по-особенному. Лю Вэй увидел боль в глазах учителя, но она промелькнула всего на мгновение, обратившись чем-то тёмным. Тэй Шу не позволял лезть к себе в душу.       – …тогда кандалы с моих ног спали. Я наконец-то занялся важными делами.       – Вот так просто? – прошептал Лю Вэй. – Просто оставили меня позади?..       – Учить тебя было приказом императора, – холодно напомнил генерал. – Когда ты потерял ядро, твоё обучение мгновенно завершилось. Твоё тело учить мне больше нечему, ты достиг предела развития. Слёзы и сопли я предпочел оставить Су Юну, Бэй Сёну и остальным твоим дружкам. Ты – наследник клана Вэй. Клан Шу ты не интересуешь.       Тэй Шу говорил так холодно, что невозможно было понять, серьёзен ли он или намеренно давит на ученика. В обоих случаях Лю Вэю было больно об этом слышать.       – Но это ведь не так! Я не верю, что Вы...       Тэй Шу сохранял ледяное спокойствие.       – Ты вообще не думаешь. Это твоя проблема, Лю Вэй.       Сердце Лю Вэя заболело. Он отказывался верить, что Тэй Шу – его Тэй Шу, что доверчиво ел приготовленную им еду и пил с ним вино – относился к нему столь поверхностно и так легко мог отказаться от него.       – Но… Вы не потеряли меня! Я всё ещё Ваш ученик! – прокричал Лю Вэй в сердцах. – Я прошёл через многое и вернулся, чтобы учиться у Вас! Неужели это всё для Вас ничего не значит?!       Тэй Шу продолжал разглядывать его беспристрастно и хмуро. Затем сморщился.       – Тццц. Ты снова это делаешь.       – Что?..       – Делаешь вид, что мы друзья. Но ты всего лишь мой ученик. Я вожусь с тобой не из собственного желания.       – Быть Вашим учеником – это уже не мало! – не сдавался Лю Вэй. – Мы с Вами столько всего пережили! Я не верю, что это было между нами только из-за приказала Ланга Бао. Это не так. Даже сегодня утром... Вы все равно заботились обо мне, хотя могли этого не делать и позволить мне опозориться на весь свет!       – Учил, – беспристрастно поправил его Тэй Шу.       – Это другое! И всегда было другим. У нас… У нас с Вами связь, господин Тэй Шу! Особая связь учителя и ученика. Я знаю это. Чувствую её в Вас и в себе. Между нами... Есть доверие. И я доверяю Вам. Знаю, Вы мне тоже доверяете. Чуть-чуть. Насколько можете. Я не хочу терять это доверие, потому что оно – драгоценное сокровище, которое я обрёл в общении и верности Вам. Учитель, прошу Вас! Если что-то случилось, расскажите мне. Я хочу помочь Вам. Если я чем-то не угодил – должен знать. Накричите на меня, если я был столь плохим учеником, но не делайте вид, что я для Вас чужой и ничего не значу! От этого ужасно больно! Вы раните меня каждым своим взглядом!.. Так... Так никогда не было... Даже когда мы впервые встретились, даже тогда Ваш взгляд был мягче…       Тэй Шу посмотрел на него снисходительно, а затем закрыл глаза, скрестив руки на груди.       – Так тебе и надо.       Лю Вэй непокорно мотнул головой и сжал ладони в кулаки.       – Вы же так не думаете! Я знаю.       – Чего ты добиваешься, Лю Вэй? – хмыкнул Тэй Шу. – Я пришел на тренировку и готов учить тебя. К чему эти слезливые истерики? Обиделся, что тебя не погладили по головке за то, что ты пополз умолять богов о спасении? В этом нет ни грамма твоей заслуги. Красуешься своей силой перед всем Хэкином, улыбаешься с гордостью дракона, только вот расплата за обретение силы однажды нагрянет и сломает тебя. Боги ничего не делают просто так. Они не дарят чудеса. И в тот момент, когда они исцелили тебя, ты стал рабом, подобным Небесным Избранникам. Или даже чем-то более жалким.       Мрачные слова сорвались с губ Тэя Шу с непривычной для него дерзостью. Лю Вэй хотел разбудить его чувства, и ему это удалось.        «Так я был прав... Учитель сначала переживал из-за того, что не может учить меня, а теперь... Теперь переживает, что боги могут несправедливо со мной обойтись?..»       Зрачки Лю Вэя задрожали от переизбытка чувств. Тэй Шу мог быть каким угодно холодным, но в его сердце горел огонек. Там жили чувства к ученику, забота и волнение. Ему и правда не понравилось, что Лю Вэй просил в богов. Должно быть, человеку, отвергнутому ими, вовсе тяжело понять, как другие могут верить в столь жестоких и несправедливых созданий.       Лю Вэй смотрел на него так выразительно, что Тэй Шу цыкнул и отвернулся. Ученик же не дал ему спрятаться и живо выскочил перед его лицом, чтобы заглянуть в глаза. Тэй Шу шикнул и снова отвернулся, но Лю Вэй вновь нашел его взгляд. Казалось, от этого настойчивого, наглого ученика нельзя было спрятаться, даже прикрыв веки.       – Учитель, всё в порядке! Не бойтесь...       – Я не боюсь, – зашипел на него змей с раздражением, что заставило заткнуться бы любого человека.       – ...не бойтесь показывать, что Вам не все равно! Знаю, Вам такое непривычно, но это нормально, правда. Совершенно по-человечески и естественно. И… Мне приятно, что Вы за меня беспокоитесь.       Тэй Шу посмотрел на него оскорбленно.       – Я не беспокоюсь.       – Волнуетесь?       – Не волнуюсь.       – Заботитесь?       – Прекращай.       Тэй Шу похолодел, но щёки его слегка порозовели. На улице было холодно, и мороз безжалостно рисовал узоры на лице мерзлявого генерала. Он поморщился и снова отвернулся.       – Дурацкая зима...       – Учитель, если Вы переживаете насчёт богов, то... Со мной ничего не случится.       Эти слова разозлили Тэя.       – Это главная ошибка и глупость – считать, что тебя не коснется то, что может и обязательно коснется. Нельзя верить в их милосердие. Боги прогнили и даже те, коих веками воспевали за добродетель, в лучшем случае молчат. В худшем... Спроси у Бэй Сёна. Он до сих пор расхлёбывает последствия того, что наделал Лэанг из своих сопливых прихотей.       Тэй Шу сплюнул и придавил слюну сапогом, нервно приминая снег.       – От богов никогда ничего хорошего не было. Одно лишь проклятье людям. Если случившееся в храме тебя не образумило, то мне не о чем с тобой говорить.       Лю Вэй мотнул головой.       – Вы не поняли, учитель. Боги... – он уложил ладонь на живот и прошептал с болезненным откровением: – Боги не причастны к тому, как было исцелено моё ядро.       Тэй Шу глянул на него с презрением.       – Не стоит лгать тому, о доверии кого просишь. Я не ожидал от тебя такой гнусности. Лжёшь в истинном. Лжёшь и в остальном?       – Я говорю правду! Боги... Когда я прошел все испытания, они отказали мне. Они решили, что слабым я гораздо сильнее, и что исцеление лишь разрушит мой шанс стать сильнее. Они предложили добить моё ядро, чтобы я не мучился. Вот ради какой помощи я прошел три испытания и трижды чуть не погиб…       Лю Вэй произнёс эти слова тоскливо, почти шепотом, чтобы вернуть беседе спокойный градус. Однако его голос всё равно прозвучал безмерно эмоционально. Он тронул даже Тэя. Змей удивленно приподнял брови.       – Боги что?..       – Отказали мне, – повторил Лю Вэй совершенно искренне. – Я не виню их, но... Так случилось.       Тэй Шу на мгновение потерял привычную невозмутимость. Он усмехнулся, затем рассмеялся... Но это не было похоже на смех – скорее на ироничный, надменный бездушный хохот, граничащий с чем-то истеричным и злобным.       – Это в их духе! Лицемеры и мерзавцы… Теперь понимаешь, кто они? Кто эти гнусные судьи, возомнившие себя царями мира? Их власти однажды придет конец. Люди вырвутся из узды веры, когда поймут, что вера уже давно не защищает их, что чудес никогда не существовало, что была лишь боль от сломленных надежд и упущенных возможностей.       Тэй Шу заметно расслабился. Мысль о том, что боги не помогли Лю Вэю, странным образом улучшила ему настроение.       Лю Вэй неловко почесал затылок.       – Вот так всё и случилось. Поэтому, учитель... Прошу Вас, не переживайте. Я в порядке.       Тэй Шу задумался, стоит ли верить ученику. Затем резко подхватил его под локти со спины и уложил обе ладони на рельефный живот юноши, щупая его под одеждой. Снова это изучение! Лю Вэй вытянул шею и непокорно замотал головой, зажмурившись. Ему было неприятно из-за того, что Тэй Шу даже не спросил его согласия. Он просто лез руками, куда хотел, разворотив одеяние, а ученик терпел, потому что у него не было выбора. Чтобы вернуть расположение учителя, он должен был позволить ему убедиться, что внутри него вполне человеческое, обычное ядро. Пришлось терпеть, подавляя в себе желание выразить протест и непокорно зарычать.       Руки мужчины очень долго изучали Лю Вэя.       – Как ты вылечился?       В тоне генерала всё говорило о том, что он все ещё испытывает стойкий скепсис, но слегка поубавил свои предубеждения. Мысль о том, что ученика, как и его самого, оставили боги, казалась ему ироничной, но закономерной.       – Я прошёл третье прозрение, – чувствуя себя виноватым, ответил Лю Вэй. Учитель только что попросил не лгать ему! Но Лю Вэй должен был защищать тайну, оставленную Су Юном.       Лю Вэй надеялся, что учитель поверит, и постарался дышать ровно, чтобы не выдавать своей реакцией то, что одно с другим связано никак не было.       Тэй Шу нахмурился. Ему пришелся не по нраву этот ответ. Он не понимал, как это возможно, а то, что чувствовал... И то, что описывал Нан Линь, явно несло в себе гораздо больше тайн.        «Не нужно было позволять касаться себя во дворце… Но я ведь не знал, что Су Юн использовал такие сильные заклинания... Его светлые чары наполнили моё ядро светом, что можно принять за что-то святое... Су Юн просто поразительный.»       – Как? – придирчиво спросил Тэй Шу.       – Моё ядро было на грани. Боги отказали мне, а Су Юн просил не сдаваться. Тогда я попытался снова вернуться в то состояние и оказалось, что мне не хватило всего двух шагов. Я был очень близок. Было больно, но я кое-как дополз. Едва успел.       Лю Вэй возблагодарил своё богатое воображение, но чувствовал себя скверно от мысли, что пришлось солгать учителю. К сожалению, выбор пришлось сделать. Так было лучше. Лю Вэй доверял господину Тэю Шу, но он дал обещание Су Юну. Это было святым.       Тэй Шу отступил. Лю Вэй облегчённо выдохнул, почувствовал, как напряжение спало. Слышать дыхание над ухом, ощущать, как мастер ощупывает его ядро, проникает внутрь холодом, словно царапает тонкими, острыми коготками... После этого ощущения хотелось держать руки на животе, не убирая, хотелось защитить себя и поскорее запахнуть одеяние. Это чувство было слишком уязвляющим. Не хотелось, чтобы его снова называли дураком, слабаком или ничтожеством. Однако Тэю было всё равно, что чувствует ученик.       – И это всё? – критически спросил генерал.       – Да, господин. Я видел яркие образы. Мне явился отец. Он пришел ко мне и сказал, что гордится мной, и что это – моя награда. В последний миг случилось поистине чудо, но я... Я не чувствовал, что это милосердие владыки Джяйлуна. Он принял окончательное решение. А владыка Чжёнгью и вовсе испытывал нас так, словно пытался убить... В общем, владыки остались в стороне от моей судьбы.       Тэй Шу задумчиво затих. Лю Вэй с трудом терпел эту тишину. Хотелось узнать, верит генерал ему или нет, но он просто молчал в своей лучшей традиции!       Затем во взгляде его что-то изменилось.       Тэй Шу невольно завел руки за спину, рефлекторно закрывая рукавами презренную метку богов.       – Винишь меня? – внезапно спросил генерал.       Лю Вэй удивился этому вопросу и замотал головой.       – Что Вы! Как я могу? Отказ богов не связан с Вами, господин Тэй Шу. То, что я Ваш ученик, их совершенно не волновало. Владыка Джяйлун очень высоко оценил меня! Я не верю и никогда даже думать не смел, что мне отказали из-за нашей с Вами связи. Владыка Джяйлун искренне мной восхищался. И он верил, что я способен пройти через все испытания без целого ядра. Он хотел, как лучше. Думаю, так и было. Но в конце концов, драконы очень упрямы! Так что я не сдался и получил своё. Может, это тоже было частью их испытания.       Тэй Шу цыкнул.       – Это был урок, Лю Вэй. О том, что наивные грёзы никогда не сбываются. Чудес не существует. Ты можешь рассчитывать только на себя.       – И на близких, – гордо добавил Лю Вэй.       Тэй Шу оскалился.       – Близким тоже нельзя верить. Хочешь жить, готовым к любым обстоятельствам, хочешь, чтобы тебя больше никто не отравлял, прикрываясь семьями твоих близких, чтобы кинжал не оказался торчащим в спине – не верь никому.       – Я не могу так, – мотнул головой Лю Вэй.       – Очень зря, – разочарованно цыкнул Тэй Шу.       – Я Вам верю! – чистосердечно заявил Лю Вэй. – И всем своим близким людям всегда буду верить. Ведь нельзя... Нельзя терять веры в тех, кто дорог.       Тэй Шу прикрыл рот, забыв, что хотел сказать. Затем педантично прикрыл губы рукой, протирая перчаткой.       – Мне тоже не верь, – приказал он с невыразимой горечью. – Никому.       Лю Вэй упёрто мотнул головой.       – Вы меня учите, господин Тэй Шу, и я благодарен за это. Я с Вами провожу времени гораздо больше, чем даже с Су Юном! Я знаю, что Вы хотите меня уберечь, но есть некоторые вещи, которые не перестанут быть моим настоящим, как бы Вы ни пытались на них повлиять. Если обожгусь, это будет моей ответственностью, но я не теряю веры в людей, как не утратил её и в богов. То, что случилось на севере, ничего не меняет.       – Ты безнадёжен, – хмыкнул Тэй Шу, скрывая свои искренние чувства.       – Именно такие убеждения делают нас самими собой, учитель.       Тэй Шу отвел взгляд. Кажется, тема исчерпала себя. Генерал устал говорить о чувствах. И так наговорил слишком много! Обычно он себе такого не позволял. Однако, Лю Вэй продолжал чувствовать, что между ними всё ещё стоит что-то – какой-то барьер, который Лю Вэй так и не смог сломать. Что-то всё ещё тревожило змея. И дело не только в их отношениях и неприязни к богам. Тэй Шу переживал из-за чего-то ещё более сложного, и Лю Вэй решил, что лучше, чем миг откровенности, момент подобрать будет нельзя. Набравшись решимости, он поднял на учителя взгляд и произнес:       – Я вижу, Вас что-то тревожит, господин Тэй Шу. Что-то большее, чем то, что случилось со мной... Вы ведь тоже пережили тяжёлые испытания на севере. Это... Из-за встречи с Вашим учителем?       В тот момент взгляд Тэя Шу переменился.