Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Шэн Ву поймал Лэй Линя над землёй.       Длинное одеяние настоятеля раскинулось по земле, струясь тканью, как горный ручей.       Руки Небесного Избранника бессильно обвисли, костяшками пальцев коснувшись земли. Голова была безвольно откинута назад, словно у мертвеца, а лицо – поразительно безмятежно.       – Нет-нет-нет... ЛЭЙ ЛИИИИНЬ!..       В гробовой тишине стены храма подхватили отчаянный вой отчаявшегося Шэна Ву.       Небесные Избранники оцепенели. Затем послышался одинокий, дрожащий голос:       – Он что?.. Отдал жизнь за нашу свободу?..       Шэн Ву вновь громко вскрикнул, и голос испуганно стих.       Все застыли в непонимании и страхе. Они свободны... Но какой ценой?       – Я же говорил!... Говорил тебе!..       Бессильные слёзы упали на щеки Лэй Линя. Шэн безутешно прижал его к себе, сокрушаясь и виня себя, что не был настойчивее. Что он сам позволил возлюбленному сотворить это с ним.       – Прости, Лэй Линь! Я должен был тебя защитить!.. Даже от тебя самого... Прости!..       Небесные Избранники оцепенели. Нан Линь воспользовался ситуацией и ринулся к торжественному помосту. Мун Линь и Лю Вэй помчались следом.       Шэн дрожащей ладонью провел по щеке возлюбленного. Нан Линь увидел его нежность и впервые не испытал зла к любовнику сына, только понимание.       – Мой мальчик...       Цилинь сел на колени и боязливо вытянул к сыну руку.       – Он жив, – прошептал Шэн Ву. – Но очень слаб…       Отец не мог смотреть на ужасающие метки. Одеяние Лэй Линя было запятнано кровью.       Люди облегчённо выдохнули, узнав, что настоятель жив. Но... Было непонятно, что с ним, и расслабляться никто себе не позволял.       – Я приведу Бэй Сёна! – вызвался Лю Вэй.       Нан Линь благодарно кивнул.       – Я отнесу его домой.       Цилинь не стал этого объяснять и произнёс это так решительно, что ни у кого не возникло и мысли возразить отцу героя. Он не хотел, чтобы его сын в тяжёлом состоянии оставался в храме. Неизвестно, что заклинание сделало с ним. Люди, которых он спас, не должны были видеть его слабым и немощным. Нан Линь хотел подарить ему покой любящего дома... Пусть это и, возможно, случится последний раз.       – Разгони людей, – попросил Нан Линь, обращаясь к Шэну.       Юноша был шокирован, но собранно кивнул, понимая, что это нужно.       Небесные Избранники потерянно смотрели друг на друга. Без настоятеля и печати богов они не знали, что должны делать. Все уставились непонимающими глазами на Нан Линя.       Цилинь не знал, что может ещё сказать им.       – Молитесь!       После этого он взял Лэй Линя на руки и, вложив ци в ноги, перепрыгнул через весь зал. Люди у входа вовремя успели расступиться, испуганно вскрикнув. Нан Линь не заметил их страха, бережно прижал сына к груди и строевым шагом стремительно направился к резиденции клана Линь.       Толпа безмолвно расступалась, пропуская его и опускаясь следом на колени. Они молились за жизнь настоятеля.       – Расходитесь! Расходитесь! – закричал Шэн с плохо скрываемым гневом. Его злоба была обращена на всех подряд и прежде всего на самого себя. Хотелось выть, кричать, метать, потому что то, что сделал Лэй Линь, уничтожало его... И больше всего саднило в груди от мысли, что, хотя вокруг было столько людей, никто не остановил Лэй Линя, никто не смог, даже не пытался помочь. Никто не возразил, не пожелал разделить боль с последним Небесным Избранником. Все просто безучастно позволили произошедшему случиться. Даже боги. Спасение для одних – погибель для других. Лэй Линь выбрал спасти всех…       – Прочь, все прочь!       Казалось, Шэн Ву гнал вон не людей, а мысли в своей голове.       Лю Вэй первым направился к выходу вслед за учителем. Он взял волчонка на руки и повторил его прыжок, и промчался по не успевшей сомкнуться дорожке. Сердце стучало, как бешенное.        «Лэй Линь, мы поможем тебе!.. Не сдавайся, борись! Нужно поскорее найти господина Бэй Сёна! Хоть бы он был дома! Хоть бы... Хоть бы...»       Лю Вэй молился и бежал, не позволяя своим чувствам брать контроль над разумом. Пока не было понятно, что происходит и очнётся ли Лэй Линь, Лю Вэй боялся самого худшего и надеялся, что госпожа Йюнью не даст своего избранника в обиду. Богиня искренне любила его и не раз храбро защищала даже там, где другие боги предпочитали оставаться в стороне. Если бы этот обряд убил бы Лэй Линя, если бы вёл к его смерти, госпожа Йюнью дала бы это понять гораздо ярче, чем просто печальной музыкой, олицетворявшей печаль Небесных Избранников и муки их жизни. Или Лю Вэй просто хотел себя в этом убедить?.. Когда он остался в стороне, он не сомневался и верил. Лэй Линь сказал, что выживет, и Лю Вэй знал, что он сможет. После всего, через что Небесный Избранник уже прошел, он обязательно должен был справиться. Лю Вэй выбрал довериться другу и мог только молиться о том, чтобы его решение не стало для друга погибелью. Иначе это бы уже не было никаким чудом. Иначе бы... Все это оказалось ужасно бессмысленно. Обратилось бы публичной казнью, назначенной богами изменнику, посмевшему помыслить сбежать. Чем-то показательным, жестоким и лишь затягивающим цепи повиновения людского рода… От самих этих сомнений было противно, горько и страшно.        «Боги ведь не могли поступить так жестоко? Они бы не забрали Лэй Линя себе?.. Он им нужен. Его чистая вера – доказательно любви людей к богам. Его не могут забрать. Он будет жить!!!»       Лю Вэй безжалостно усиливал своё тело с помощью энергии, чтобы двигаться вперёд.        «Быстрее!»       Несколько мучительных мгновений, и Лю Вэй оказался возле клановых земель Сёнов. Даже не раздумывая, он перепрыгнул через забор, как всегда делал, когда навещал Су Юна. Вопреки угрозам Бэй Сёна, стража его не тронула, позволяя войти в дом.       Лю Вэй бегом пробежал несколько пустых коридоров. Найти кого-то в этом огромном поместье всегда было нелегкой задачей, однако, Лю Вэй воспользовался обострённым чувством пространства и пошёл на тепло, означающее близость жизни. Налетев на служанку, он напугал её своей настойчивостью и тревогой в лице. Бай-Бай, воющий от чувства тревоги, лишь усилил чувство страха.       – Бэй Сён! – прерывисто дыша, спросил Лю Вэй. – Где он?       Девушка растерялась и рукой указала на выход.       – Господин Бэй Сён в саду. У главных врат.       Лю Вэй обругал себя за трату времени. Если бы сразу вошёл, как полагается – через вход – уже бы встретился с учителем.       Спешно поблагодарив девушку, он выбежал из резиденции и, обогнув несколько извилистых тропок, увидел у врат Бэй Сёна. Пусть на улице было морозно, мужчина был раздет по пояс и вытирал рукой пот со лба. В руках у него была лопата, и он с особым упоением прикапывал веточки, что привез из путешествия Су Юн. Они изрядно подросли за время пути и уже начали напоминать маленькие деревья. Бэй Сён выглядел как счастливый родитель, что лелеет на руках своё дитя. Подарок пришелся ему по душе.       – Мастер!       Лю Вэй позвал учителя и удивился тому, как жалостливо и отчаянно прозвучал его голос. Он прокашлялся, пытаясь обрести хоть нотку спокойствия, но мороз забрался в глотку и стиснул голосовые связки. Лю Вэй чувствовал себя в плену своих чувств.       Сначала Су Юн, матушка, а теперь и Лэй Линь...       Бэй Сён обернулся на юношу и скривился.       – Муженёк! – уперев руки в бока, мужчина состроил ужасно недовольный вид. – Я тебе что, неясно сказал? Ноги твоей быть не должно! И его лапы тут – тем более! У меня тут лечебница, а не питомник, и если ты не способен позаботиться о собаке, которую сам же завел, мне не жалуйся!       Лю Вэй только сейчас осознал, что всё ещё держит Бай-Бая на руках. Он выпустил волка, и тот сначала жалостливо заскулил, утешая хозяина, затем рыкнул на Бэй Сёна. Учитель пригрозил ему лопатой, что лишь сильнее разозлило волка.       – Прошу меня простить, господин Бэй Сён! Это вынужденная мера!..       Но лекарь не хотел слушать, пока не отчитает ученика по полной.       – И почему ты не пользуешься дверями, как нормальные люди?! Твой отец совсем тебя не воспитывал! Я пожалуюсь императору, что ты врываешься в мой дом и прогуливаешь занятия!       – На то есть причина, мастер! Умоляю, выслушайте! Потом будете ругать! Лэй Линь!.. Ему нужна помощь! Срочно!       Бэй Сён потемнел в лице. Вид Лю Вэя исчерпывающе показывал, что дело серьёзное.       – Тьфу ты! Одни проблемы от тебя, – заворчал учитель, вонзив лопату в снег. – Хоть бы раз принёс хорошие вести! Нет же! Только нашел свободное время, чтобы заняться подарком Су Юна... Он хотел, чтобы они росли здесь.       Лю Вэю стало больно от того, что слова о воле возлюбленного прозвучали в прошедшем времени. От страха за жизнь всех своих близких дракон слишком чувствительно реагировал на эти слова и сжал ладони в кулаки.       – Он будет счастлив! Когда увидит, будет!       Хотелось принести в разговор будущее. Счастливое, светлое будущее...       – Конечно. Деревья отлично смотрятся здесь.       Лю Вэй хотел немедля взять учителя за руку и потянуть за собой. Не время было восхищаться природой! Но Бэй Сён никогда и ничего не говорил просто так. Он хотел, чтобы ученик успокоился и перестал суетиться и нервничать. Паника никогда не помогала делу.       Лю Вэй собрался с мыслями и позволил себе насладиться красотой кристальных деревьев.       – Су Юн был прав. Когда они вырастут, то станут прекрасным украшением сада. Такие... Такие красивые…       Лю Вэй был искренен и достаточно спокоен, чтобы лекарь вернулся к делу.       – Что с Лэй Линем?       – Он перенёс на себя печати всех Небесных Избранников, – кратко, чётко и по делу сказал Лю Вэй. – Всё его тело покрыто метками других, они кровоточат, и он потерял сознание. Выглядит очень слабым.       – Он.... Что?..       Бэй Сён опешил, затем разозлился.       – Совсем ума нет?!       Как Небесному Избраннику, связавшему жизнь с Лэангом, Бэй Сёну было известно больше других. Судя по его интонации, ничего хорошего ждать не стоит.       – Ему нужна помощь! – настойчиво напомнил Лю Вэй. – Умоляю, мастер, мы должны ему помочь!       – Чем тут поможешь? Свою голову не приставишь, – шикнул он крайне недовольно. Затем выдохнул и приказал: – Жди здесь. Я возьму инструменты и выйду.       Лю Вэй кивнул, но не выдержал перспективы остаться в одиночестве и направился за Бэй Сёном. Учитель не стал его ругать, а спокойно терпел его компанию, расспрашивая о подробностях произошедшего. Его не интересовало, как Лэй Линю пришло в голову переносить на себя метки и почему он вообще это сделал. Лекарь спрашивал о заклинании, влиянии богов, количестве символов, их форме, цвете, состоянии... Бэй Сён хотел взять с собой всё необходимое, поэтому уточнял со скрупулёзностью и громко ворчал, обвиняя Нан Линя в том, что он не принес юношу к нему.       – Его любовь к сыну когда-нибудь его погубит! Или их обоих! Моё время!..       Бэй Сён сердился. Лю Вэй знал, что первые минуты для подопечного были самыми важными и помощь нужно было оказать как можно быстрее, но в тот миг, в храме, все были слишком напуганы, чтобы мыслить здраво. Дракон шёл рядом и держал в руке корзину, куда Бэй Сён собирал все необходимые лекарства. Второй рукой он держал волка за ошейник, не давая ему ничего трогать и нюхать. Бай-Бай состроил обиженную морду, и лишь на зло пытался мешаться.       – У Вас дела?..       Лю Вэй почувствовал, что Бэй Сён нервничает не без причины.       – Молитва.       Лю Вэй вспомнил те ужасы, что происходили с учителем после молитв. Сегодня Бэй Сён злился на богов больше обычного.       – Точно... Обязательно возьмите с собой Ваше лекарство!       – Обойдусь.       Бэй Сён ответил довольно грубо. Ему не нравилось говорить о своих слабостях, так что он начал поторапливать ученика, хотя сам шел медленнее его. Пусть Бэй Сён отказался, Лю Вэй знал, где лежало лекарство, и самостоятельно положил его в корзинку.       Они покинули резиденцию и уже через несколько минут переступили порог земель цилиней. Их встретила воспитанная служанка, что, поклонившись, вежливо произнесла:       – Мне приказано дождаться и проводить вас, достопочтенные господа.       Дальше они шли за ней молча.       Слуга проводила мужчин до покоев Лэй Линя и, поклонившись возле дверей, оставила их. Лю Вэй отодвинул дверь и вошёл первым, молясь, чтобы Лэй Линь был жив.       Лэй Линя уложили в роскошную кровать. Его раздели догола, но тело накрыли простыней. Вывернутая наизнанку окровавленная одежда настоятеля была брошена в плетёную корзину для белья. Так много крови... Нан Линь рассматривал каждое пятнышко, не иначе. Слуги не унесли наряд стираться. В комнате не было посторонних, лишь Нан Линь, Мун Линь и Шэн Ву.       Брат сидел на кровати и держал Лэй Линя за руки. Шэн робко стоял у стены. Нан Линь сидел у сына в ногах и сжимал его четки. Он молился. В комнате царило гробовое молчание.       Появление лекаря оживило мёртвую картину. Все родственники обернулись и взглянули на Бэй Сёна, как на бога, снизошедшего на помощь. Лекарь снял повязку с глаза, что показывало его намерение взяться за лечение серьезно, однако, его язык как всегда язвил, разбавляя обстановку:       – Ты, старик, мог бы и сам принести ко мне сына! А если бы он умер, пока ждёт меня? Как был болваном, так и остался!       – Лэй Линю нужны родные стены, чтобы поправиться, – непреклонно произнес Нан Линь. Он оставался гордым даже когда был морально раздавлен.       – Лэй Линь предпочел бы проснуться в храме, – язвительно заметил Бэй Сён. – А раз это не его воля, какая разница? Мог выбрать и другой способ позвать меня в гости.       – Это не смешно, – разозлился Нан Линь.       – Я и не шучу. Дерьмовый повод зайти к тебе, старик.       У Нан Линя задрожали руки.       – Он должен жить, Бэй, – поумерив гордыню, взмолился цилинь. – Должен.       Мольба во взгляде горюющего отца была столь отчаянной, что Бэй Сён похлопал здоровяка по плечу.       – Посмотрим, что можно сделать. А теперь все вон! Отцу можно остаться.       – Как мы его оставим? – возмутился Мун Линь.       – Мы не можем! – присоединился к его возражениям Шэн.       – Прочь, я сказал! – рявкнул Бэй Сён.       Он обвёл взглядом всех, даже Лю Вэя.       Юноши с кислыми лицами переглянулись, но один за другим начали уходить из комнаты. Лишь Лю Вэй застыл на месте, напоследок разглядывая то, что вера сделала с его другом. Символы Небесных Избранников покрывали его кожу уродливыми клеймами, такими глубокими, словно их высекали раскаленным ножом. Боль, должна быть, была невыносимой, но Лэй Линь во время обряда даже не пискнул, говорил ровно и улыбался. По силе духа он ничуть не уступал храбрости Су Юна.       Жуткие клейма соединялись с друг другом в рисунок. Вблизи он казался похожим на десяток цепей, что сковали тело Небесного Избранника. Каждый символ был её звеном. Каждый символ напоминал, что Лэй Линь не свободен и никогда не будет свободен. Он навеки связал свою судьбу с богами. Может, отдал им свою душу...       Лю Вэй понятия не имел, что Лэй Линь мог пообещать за освобождение своих братьев и сестёр, но выглядел он жутко. Цепи тянулись до самых щёк, резко обрываясь под нижними веками. Худой до смерти, без одежды Лэй Линь выглядел ещё болезненней. Каждая кость ярко выпирала под кожей, особенно ключицы и плечи. Казалось, пышная копна волос была толще, чем его талия. Остальное скрывалось под покрывалом, но несомненно выглядело не лучше того, что открылось взору Лю Вэя.       – Позаботьтесь о нём, пожалуйста, – взмолился Лю Вэй.       – Тебе ли не знать, как я работаю. Кыш.       Лю Вэй оставил корзинку с лекарствами и вышел из комнаты с тяжёлым сердцем.        «Держись, Лэй Линь. Ты справишься. Ты должен. Должен!..»       На душе было не спокойно. Перед глазами стоял образ измученного друга.        «Неужели вера действительно делает с людьми такое?.. Разве за счастье и спокойствие близких должна быть такая цена?..»       Лю Вэю хотелось верить, что Лэй Линь просто переутомился, но, конечно же, думать так было лишь средством успокоить себя. Что с ним случилось они узнают лишь когда Бэй Сён осмотрит своего подопечного. Судя по его лицу ждать хорошего не приходилось. Совсем.       Лю Вэй вышел в коридор. Узкий коридор дворца украшал плетёный зелёный ковер и маленькие деревья, стоявшие в гигантских глиняных горшках. На стенах висели божественные обереги. Из приоткрытой двери в соседнюю комнату тянуло зимним холодом. Мун Линь отошёл в сторону и, встав на колени, молился с чётками в руках. Шэн Ву стоял один, безжизненно смотря в стену. Стоило Лю Вэю показаться, как Шэн Ву ожил и словно с цепи сорвался. Он ринулся к другу и схватил его за ворот одеяния.       – ПОЧЕМУ?!       Лю Вэй опешил. Он видел движения друга и легко мог перехватить его руку, но не стал. Вместо этого он удерживал волка, что пытался наброситься на напавшего на хозяина юношу. Шэн же вжал Лю Вэя в стену и привстал на цыпочки, чтобы нависнуть над ним.       – ПОЧЕМУ ТЫ ПРОСТО СТОЯЛ?!       Шэн тряхнул его, выплескивая скопившуюся внутри ярость.       – Ты всегда был хорошим другом Лэй Линю! Тогда почему позволил всему этому случиться?! Почему не отговорил?!       – Шэн...       Юноша не дал ему шанса оправдаться. Он снова тряхнул его.       – ЭТО ВЕДЬ ТВОЯ ВИНА!!! Если бы ты не болтал свои глупости, Лэй Линь бы этого не сделал! И тогда бы сейчас!..       В глазах Шэна стояли слёзы. Бай-Бай рычал на него, как бешеный, но Лю Вэй крепко держал ошейник. Второй рукой он погладил друга по плечу.       – Я понимаю твою боль, – спокойно прошептал Лю Вэй. – Ты любишь его. Тебе сложно смотреть на то, как он страдает. Я тоже себя ненавидел, когда Су Юн... Когда он страдал. Это естественно, когда человек совершает что-то безумное, что-то, что ранит его самого. Но Лэй Линь верил в то, что делал. Он умолял довериться ему. Я не мог предать нашу дружбу. Если бы я просил его остановиться, я бы беззвучно сказал бы ему: «я не верю, что ты прав». Я бы сказал ему, что он зря жертвует собой. Только нельзя преуменьшить жертвенность, как нельзя думать о том, что видит Лэй Линь, нашими глазами, не знающими тяжести его лишений. Шэн, Лэй Линь живёт в этой боли с детства, и он больше не мог выносить несправедливости и жестокости, не мог больше видеть слёзы детей. Мы с тобой волнуемся за Лэй Линя, а он волнуется за всех. Его сердце чисто. Он не будет сожалеть. И мы не должны. В тот момент, когда он говорил свою речь, он был счастлив от того, что нашёл решение. Он действительно шёл к нему всю жизнь.       Шэн Ву был в ярости от того, что Лю Вэй посмел поддерживать это.       – Ты видел, чем это закончилось! – обвиняюще стенал юноша.       – Он был готов к этому.       Лю Вэй отвечал ему холодным спокойствием, надеясь отрезвить друга.       Шэн Ву всхлипнул.       – Я НЕ БЫЛ! – прохрипел Шэн. – Это неправильно!.. Так не должно быть! Не должно...       – Шэн, возьми себя в руки.       На этот раз друга тряхнул Лю Вэй. Он почувствовал, что решимость и злоба Шэна слабеют. Почувствовал, что друг на самом деле не винит его. Ему просто больно.       – Он взял на себя ответственность за всех Небесных Избранников!.. – взревел Шэн отчаянно. – Ты понимаешь, что это значит?       – Да, Шэн, – тихо прошептал Лю Вэй.       – Он будет постоянно страдать! Он будет постоянно молиться!.. Все грехи клана Мон будут сжигать по изнутри! Он будет тонуть в этой боли и грязи!.. Видеть ужасные вещи!..       – Он знал, на что идёт, Шэн.       – Прекрати так говорить! – бессильно прокричал безутешный влюбленный. – Почему ты так говоришь? Будто тебе всё равно!.. Верни мне моего Лю Вэя! Того, что всегда борется за своих друзей и рискует жизнью, чтобы помочь им! Верни!..       Лю Вэй крепче сжал плечо друга и заглянул ему в глаза.       – Мне не всё равно. Я переживаю за него не меньше твоего, но я принял его выбор. Я принял то, что Лэй Линь сделал.       – Нет... Я не могу...       Лю Вэй настаивал. Он – человек, что «погиб» за императора и пронзал себя мечами, чтобы спасти Су Юна – знал, что значит желание уберечь близких любой ценой.       – Не ты ли говорил, что сделаешь для семьи всё, Шэн Ву?       Юноша зажмурился.       – Семья – это совсем другое!       – Вот и нет. Для Лэй Линя семья – это храм. Он вырос с Небесными Избранниками. Он каждый день видел, как они страдали. Он захотел это остановить. И ты не должен винить его. Когда Лэй Линь откроет глаза, ты должен поддержать его. Не спорить, не обвинять, не кричать на него, а сказать, что он поступил правильно. Потому что так и есть. Пусть нам с тобой от этого больно, другим он подарил счастье. Он освободил от участи становиться Небесными Избранниками сотен детей в будущем. Он герой, Шэн. Пусть нам и хотелось бы, чтобы это сделал кто-то другой… Ты знаешь, никто другой бы не смог. Тогда, как Лэй Линь выбрал подвиг, а не себя, мы не должны быть эгоистами. Принять такой выбор тяжелее всего, но мы должны. Ради него.       Лю Вэй страдал не меньше Шэна. Он тоже видел, как его любимый человек совершил дикость ради него… Как расплачивался за совершенное, не сожалея. Возможно, именно решимость Су Юна и его сильная улыбка помогли Лю Вэю и в этот раз остаться сильным, чтобы поверить в чудо и благо свершённого, пусть оно, как и всё прочее, связанное богами, было слишком относительным.       – Всего одна жертва во имя веры...       Прошептав эти слова, Шэну стало горько. Он обмяк.       – Я хочу проснуться, господин Лю Вэй... Я хочу, чтобы всё было сном… Что они сделали с его прекрасным телом?.. Лэй...       Шэн Ву успокоился и отпустил Лю Вэя. Казалось, ему уже не нужен был собеседник, только время, чтобы пережить горе и разобраться в себе.       Лю Вэй отпустил волчонка и крепко обнял друга.       – Лэй Линь справится. Он из стольких передряг выбрался! Его травили, пытались убить, оскверняли демоны, но его вера провела его сквозь все невзгоды. Он будет верить и тогда пройдет испытание богов, как все мы рано или поздно проходим их. Он справится с этим, а ты должен быть сильным, чтобы помочь ему. Одному ему может быть непосильно справиться с этим. Но у него есть ты. Стань его опорой и молись вместе с ним.       Шэн дрожал в руках друга и безутешно плакал, вновь и вновь прокручивая картины случившегося в голове.       – Он сделал это, когда меня не было рядом... Даже не рассказал...       Это действительно было жестоко.       – Ты ведь сам видишь, как ты отреагировал. Он знал, что ты будешь против. Он защищал тебя от себя. От той боли, что причинит тебе это решение. Он не хотел, чтобы ты видел его таким.       – А я его от него защитить не смог...       – Это было решено, – прошептал Лю Вэй. – Даже ты дрогнул пред его решимостью и позволил ему закончить. Не вини себя, друг мой. Ты, как и я, в конце концов поверил в него. Ты поступил правильно.       Лю Вэй ласково гладил Шэна по спине. Юноша прижался к нему, обмякнув.       – Простите, господин Лю Вэй... Я кричал на Вас... Я... Плохой друг... Лэй Линя не уберёг и Вас теперь могу потерять... Подумаете: «Что этот выскочка себе позволяет?»… Больше не захотите иметь со мной дел…       Лю Вэй лишь крепче прижал друга к себе.       – Не говори глупостей. Лэй Линь принял решение сам, а меня ты не обидел. Я понимаю, почему ты зол на меня. Ты хотел, чтобы я тоже отговаривал Лэй Линя, но моё слово стоит гораздо меньше твоего. Если бы я пошёл против, я бы только расстроил его.       Шэн Ву наконец услышал и понял его.       – Простите, господин Лю Вэй. Я не должен был кричать на Вас...       – Я не сержусь... Не переживай, Шэн, мы справимся с этой бедой, как и всеми прочими.       Лю Вэй потихоньку успокоил друга словами и прикосновениями, а после они стояли молча, словно потеряли дар речи. Ждать результата было волнительно и нервно.       Спустя бесконечно долгие несколько минут дверь отворилась. В коридор высунулся раздраженный Бэй Сён.       – Вы чего тут визжите, как малые дети? – проворчал лекарь, шипя на них, как уличный кот.       Шэн Ву покраснел от неловкости, но ответить сил попросту не было. Он виновато опустил голову, боясь задать вопрос... Ещё сильнее боясь услышать ответ.       – Как Лэй Линь? – спросил Лю Вэй.       Мун Линь подбежал и подхватил его вопрос, вопросительно уставившись на лекаря.       Бэй Сён почесал затылок.       – Он здоров, – объявил лекарь. – Я помазал его раны, перевязал, поколдовал немного... В остальном беспокоиться не о чем. Поспит и проснется.       – Так это правда просто выплеск энергии? – спросил Лю Вэй осторожно.       – Нет.       Бэй Сён отступил вглубь комнаты и поманил юношей за собой. Они зашли и волнительно уставились на Лэй Линя. Лекарь вымазал его метки ярким раствором, из-за чего они начали сиять, озаряя комнату магическим светом. Нан Линь сидел рядом с сыном и скорбно гладил его по волосам.       – Лю Вэй был очень точен, когда сказал, что он перенес метки Небесных Избранников, – объявил лекарь. – Теперь он несёт груз грехов многих столичных кланов. Его разум не выдержал такой нагрузки. Иными словами, он потерял сознание от нестерпимой боли. Я дал ему обезболивающее, но потребуется время, чтобы он пришел в себя.       – Что с ним будет? – спросил Мун Линь.       – Очевидно ведь: он вернётся в храм и будет молиться. Без этого теперь никак. Он в лапах у богов. Они, не жалея, оставили свои следы на нем. Теперь его ждёт служение. Возможно, он будет молиться без перерыва всё то время, что находится в бодрствовании. В любом случае, с тем, что внутри его души, и тем, что происходит с его душой, я сделать ничего не могу. С этим он просто должен научиться жить. А ты, старик...       Нан Линь поднял голову. Казалось, Бэй Сён рассказал ему больше, чем другим, потому он был задумчивым и горестным. Совсем не радовался хорошим новостям. Хорошего, конечно, практически не было… Но Лэй Линь оставался жив. А пока он жив, жива и надежда.       – Предоставь мне комнату, – приказал Бэй Сён, потирая грудь. – Я должен помолиться. Когда Лэй Линь очнётся, я осмотрю его и проверю, что его разум в порядке. Тогда моя работа здесь окончится.       – Мун, проводи Бэя в комнату отдыха и позаботься о том, чтобы его никто не потревожил.       Младший наследник поклонился и повел Бэй Сёна за собой. Лю Вэй всучил учителю лекарство от сердечной боли. Лекарь поворчал, но забрал пузырёк.       Нан Линь пустым взглядом посмотрел на Лю Вэя.       – Прости, дракон. Тренировка сегодня отменяется. Если не хочешь терять время, ступай в библиотеку... Почитай книги.       – Я останусь, – решительно сказал Лю Вэй. Он хотел дождаться, когда друг проснется, и поговорить с ним.       – Я не возражаю, – устало отозвался Нан Линь и указал рукой на кровать.       Лю Вэй и Шэн Ву сели рядом с ним. Затем, словно заколдованные, все вместе уставились на истощённое лицо Лэй Линя и начали молиться. Ждать, пока он откроет глаза, было мучительно больно.