Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – Господин Лю Вэй.       Императорские воины поприветствовали юношу кивком. За время, что Серебряный Дракон посещал библиотеку, он запомнил лица всех стражей. Сегодня ему как назло попался тигр, дежурящий в ту ночь, когда пришло письмо от отца.       – Вы в библиотеку или покои Его Величества? – уточнил страж с любезной улыбкой.       Учтивый тон тигра можешь было приравнять к издевательству.        «Ему нравится задавать этот провокационный вопрос!»       Лю Вэй стерпел, полагая, что ничего не может с этим поделать – если начнёт пререкаться, разве что раззадорит стража.       – В секретные архивы, – твердо сказал Лю Вэй со всей серьёзностью намерения.       Стражи недовольно нахмурились.       – Архивы империи на то и зовутся секретными, господин Лю Вэй! Там не должно быть никого лишнего!       – Я не лишний. Я – воин, расследующий преступления по приказу Его Величества, и для поиска преступника мне необходимы сведения из архива.       Лю Вэй приловчился задирать подол одеяния так, чтобы это не выглядело нелепостью. Оголив бедро, он показал брошь императорского доверия и позволил глядеть на неё ровно столько, сколько было необходимо, чтобы различить её принадлежность и значение. Затем он властно одернул одеяние, приводя себя в должный вид.       Тигры начали колебаться. Их уверенность пошатнулась, ведь брошь, вне сомнений, была подлинной, а Лю Вэя настолько часто привлекали к расследованиям, что это не казалось им удивительным.       – Нам не передавали информацию, что... – потеряв былую уверенность, пролепетал тигр.       Серебряный Дракон понял, что у цели, и продолжил давить до победного.       – Хотите тратить своё, а главное МОЁ время? – возмущённо спросил Лю Вэй. Нотка аристократичного каприза добавила интонации ещё большей убедительности, чем голая истинна. – Можете сходить уточнить, я подожду, пока Вы оторвёте Его Величество от важных дел ради вопроса, совершенно не требующего его внимания. Но Вы знаете, каков Ланг Бао в гневе и как он бывает недоволен, когда его приказы не исполняются. Его воля со мной.       Лю Вэй похлопал себя рукой по бедру, властно смотря на тигров.       Стражи понимающе поникли. Никому не хотелось иметь дела с обозлённым императором и потерять нагретое место. Блеф Лю Вэя сработал, и тигры наконец кивнули, соглашаясь проводить юношу:       – Хорошо, хорошо. Следуйте за мной.        «И слава богам! Ланг Бао наверняка бы разрешил мне взглянуть на архивы, но ему совсем не обязательно об этом знать.»       Впрочем, Лю Вэй совсем забыл о страже, что ждала на верхнем этаже замка. Три ступени защиты императорской тайны – высший уровень надёжности сохранения секретов империи. Магический досмотр, осмотр вещей, тела, опрос... Процедура заняла почти палочку благовония, а Лю Вэю пришлось выложить цель своего визита во всех деталях, чтобы его наконец выпустили. В процессе он даже начал опасаться, что его вышвырнут прочь, так и не дав дозволения, но, пройдя через сложные процедуры, Лю Вэй все же вошёл в тихие, безлюдные залы императорского архива, где вместо живой стражи за порядком бдели магические наблюдатели. От них взглядов было немного не по себе, но они, в отличие от людей, молчали, так что Лю Вэй был даже рад их видеть.        «А теперь... За дело.»       Лю Вэй бывал в архивах всего раз – после смерти Джаня. Тогда его хвостиком провёл Тэй Шу, не дозволяя сделать и шага в сторону. Надо сказать, состояние у Лю Вэя было не лучшее – скорбь ослепляла, а боль сковывала движения и подавляла любопытство, потому он даже не смог осознать, насколько архив огромен и как много здесь находится залов. Он посетил лишь один – тот, что в конце коридора, но архивные залы не уступали в размахах библиотеке. Среди десятков помещений и тысяч текстов легко можно было потеряться... И Лю Вэй совершенно не знал, как здесь ориентироваться.       Зато Бай-Бай, очутившись в незнакомом месте, оживился и бодро начал исследовать помещения. Он хотел пометить территорию, но Лю Вэй обругал его и, после недолгой перепалки с волком, зарычал на него:       – Веди себя смирно! Тут хранятся секреты империи. Даже не вздумай пакостить, а то Су Юн расстроится!       Угроза подействовала безукоризненно. Волчонок поджал уши и смиренно затих, а Лю Вэй прошел в дальний зал и убедился, что это то самое место из воспоминаний. Свои поиски он решил начать отсюда.       Осмотрев стеллажи, Серебряный Дракон с изумлением отметил, что полки и группы свитков, сложенных пирамидами, никак не подписаны. Они скреплялись лентами разных цветов, но ни дат, ни обозначений, позволяющих отследить логику и хронологию, не было. Чтобы понять, что и где искать, нужно быть в курсе какой-то особой тайны, в которую Лю Вэя никто не посвятил.        «Неужто придется угадывать?.. – тревожно подумал он. – Чтобы осмотреть все записи, уйдут годы!»       Бай-Бай сделал вид, что сочувствует хозяину, а затем зевнул и лениво улёгся на коврике для чтецов, оставляя Лю Вэя наедине с проблемой.        «Делать нечего. Нужно понять, что значат ленты. Неспроста у них разный цвет. Как пойму, мне станет проще.»       Следующую палочку благовония Лю Вэй возился, пытаясь осознать, как устроен порядок в архиве, ведь он не верил, что всё было подчинено случайности. У всего было определенное место, и лишь на исходе часа Лю Вэй осознал, что цвета означают тематику дел, цвет металлических колец – клан, а в каждом зале всё строго разложено по датам. Кроме того, свитки были сгруппированы тематически, и рядом лежали схожие документы, посвященные одной тематике.       Разобравшись, Лю Вэй приступил к осознанному поиску. Первым делом он отыскал документы по делу брата. Лю Вэй видел лишь два – отчёт Джаня, написанный для императора, и документ демонопоклонника. Тогда почерк опознал человек Монов – преступник, но человек незаинтересованный, со стороны, так что в правильности его суждений Лю Вэй не сомневался – ему попросту незачем было лгать. Безумный текст однозначно принадлежат дяде. Однако то, что Жун Фэйцвэй был демонопоклонником и брат узнал его почерк, не означало, что именно дядя убил Джаня. Этот текст был найден в одном из убежищ, и только. Использовать его оказалось удобным способом отвести подозрения от себя. Возможно, книгу намеренно подбросили Джаню, пытаясь сбить со следа. Или вообще подменили. В архиве? До этого?.. До или после смерти Джаня?        «Мог ли существовать другой текст?.. Но раз так, чей почерк мог узнать брат?..»       Лю Вэя пугали собственные теории. Сделав дыхательные упражнения, Лю Вэй заставил себя успокоиться и первым делом решил освежить знания, пробежав глазами по обоим текстам. В первом Джань рассказывал о том, что не все демонопоклонники служат Илину, что в столице прячется лидер культа, а кроме того – особенный человек, после встречи с которым Илин изменился и стал чаще посещать столицу. Прежде Лю Вэй думал, что тот особенный человек и лидер культа – одно лицо, но теперь, вчитавшись внимательней, он осознал, что едва ли допрошенный демон начал бы жаловаться на главу культа. Он говорил так, словно это был кто-то таинственный и неизвестный даже для самих демонов – тёмная фигура, скрывающаяся в тенях истории. Её влияние на Илина не нравилось демонам. Они сами не знали, что происходит.       Джань узнал почерк демонического текста, но точно не помнил, чей он. Просто казался знакомым. И это нормально, ведь Жун Фэйцвэй был его дядей, и маленький Джань мог видеть его письма или записи. Но если дневник подменили, тогда это был кто-то, кого Джань узнал, обитая в столице, кто-то, чьи записи он мог видеть очень редко. Лю Вэй терялся в догадках, кто это мог быть. За год умерло столько видных и подозрительных людей, злодеев и негодников... Но преступник явно был жив и продолжал творить свои тёмные дела.       «Кто это?..» – раз за разом задавал себе вопрос юноша.       Второй текст рассказывал о целях демонопоклонников. Когда Лю Вэй читал записи безумного дяди в первый раз, то он презирал каждую букву в этом грязном арктическом тексте. Сейчас же он смотрел на него чуть более холодно и практично.        «Из всего, что я видел из действий демонопоклонников, у культа нет определенной цели. Они служат козням демонов и всячески гадят богам, кормят демонов энергией, а взамен получают демоническую мощь, что способна уничтожить всё живое. Услуга за услугу. В культисты идут бандиты, желающие лёгкой силы, а также сдавшиеся и отчаявшиеся – те, кто больше не верят жестоким богам. По словам дяди, всё выглядит так, будто Илин – великий благодетель, дарующий людям надежду и исполнение желаний, тогда как боги не отвечают на молитвы и безжалостно смотрят на людей, испытывая их, а не протягивая руку помощи. Только вот он бросил его на грани смерти, так что он ничем не лучше богов. Он просто использует людей. Помогай боги людям, они бы никогда не обратились к демонам...»       Последняя мысль вызвала у Лю Вэя тоску. Он плотно сжал губы и, прогнав сентиментальные чувства, продолжил изучать документ, но так и не нашел, за что зацепиться. Жун Фэйцвэй не писал о главе культа, зато восхвалял Илина. Лю Вэй смотрел на этот текст с иронией.        «Ты предал семью, дядя, а тебя предал тот, кто дал тебе эту силу. Всё в жизни возвращается бумерангом.»       Лю Вэй закрыл книгу и достал следующий свиток. Его он ещё не видел, а, развернув, узнал почерк.        «Это отчёт господина Бэй Сёна об осмотре тела брата...»       Лю Вэй внимательно изучил детали, но ничего нового не узнал, лишь с болью вспомнил, как изуродовано было тело Джаня, как жестоко демонопоклонники растерзали его плоть. Он сравнил записи с воспоминаниями об увиденном на теле Госпожи Ля Хоу и понял, что учитель абсолютно прав. То, что лекарь писал здесь, и то, что сказал сейчас – совпадает. Рука одного убийцы.       Невысокий рост. Крепкое тело. Хорошее владение цзянем. Довольно уверенное, но несовершенное – гуань дао. Под такое описание попадало пол империи. Хаонцы были невысоким народом. Южане и северяне – крупнее. Убийца – житель Хэкина. Практически сто процентов.       Лю Вэй свернул свиток и потянулся за следующим. В его руках оказался отчёт по расследованию. Лю Вэй никогда не видел, как господин Тэй Шу их заполняет, но узнал его манеру излагать свои мысли: кратко, холодно и сухо. Мышление генерала было подчинено логике и строгой последовательности. Он систематизировал события и расписал всё по порядку – когда и в который час Джань прибыл в столицу. Что делал, что говорил, с кем виделся, затем обстоятельства того, как были найдены тело, улики и как продвигалось дальнейшее расследование. Такое сухое изложение фактов болезненно ранило Лю Вэя. Ему казалось, что это неправильно – говорить о смерти брата так, словно это какой-то рядовой, обычный случай. Однако иероглифы жёстко и холодно констатировали жестокие факты, описывали допросы свидетелей по делу и участие Лю Вэя в расследовании. Всё так, как было на самом деле. Дело с ошибочным исходом. В конце – допрос Цуя Фэйцвэя, что всячески отрицал причастность.        «Он лгал. Точно лгал!»       Лю Вэй силился, но не мог найти в допросе ни единого доказательства его вины или несостыковки. Дракон не мог доказать, что его слова – ложь. Просто запомнил, чтобы сравнить с тем, что Цуй Фэйцвэй будет говорить дальше.        «Господин Тэй Шу очень щепетилен. Он подробно описывает суть разговора и приводит изречения. Это поможет делу. Когда я найду документы по делу о нападении на храм, я точно узнаю, о чём они говорили!»       Воодушевившись, Лю Вэй принялся искать дальше. Теперь, когда он знал, что, как и где стоит искать, он бодро шерстил полки и искал лишь документы с лентами темно-фиолетового цвета. Сначала Лю Вэй полагал, что ему стоит найти определенные документы, но когда он брал в руки иные тексты, его взгляд так или иначе цеплялся за отдельные факты, из-за чего он внимательно изучал все более-менее свежие документы касательно дел с демонопоклонниками.       Лю Вэй узнал много занятных фактов, но из интересного его взор зацепило то, что Фэйцвэи в таких делах мелькали регулярно.        «Цуй Фэйцвэй песней поет, что ни при чем, но за последние годы попалось больше сорока человек... И это никого не волновало? У Монов, конечно, тоже достаточно... Но Дау Мон мёртв. А культ продолжает жить.»       Записи принадлежали не только генералу, но и Дау Мону, что прежде отвечал за порядок империи. Удивительно, что феникс, несмотря на свою испорченную репутацию, вел расследования крайне щепетильно и, в отличие от господина Тэя Шу, оставлял свои комментарии и суждения относительно иных версий произошедших событий, записывал все домыслы и идеи, не подкрепленные фактами, но оставленными на бумаге как память о возможном, тогда как неизвестно вероятное. Почти каждый документ он заканчивал фразой, что до поиска главы культа ещё очень далеко. Дау Мона удивляло, что среди культистов никогда не ловили змей. Не то чтобы это было плохо – репутация клана Шу была на высоте, но учитывая, что их глава клана был далек от богов, вызывало у феникса недоумение. Он явно хотел накопать что-то под клан Шу, но его репутация была слишком безупречной.        «Дау Мон явно завидовал...»       Среди старых дел было немало странных историй о любви между людьми и демонами. Дау Мон много размышлял, способны ли демоны испытывать чувства и пришел к выводу, что вполне.        «Они такие же люди, как мы, – прочитал Лю Вэй. – Они тоже чувствуют, тоже поддаются порокам. Я видел этих демонов – тех, что предавались страсти с человеком. В тот момент они были уязвимы. Напуганы. Пленены жаром людского тела. Они злы. Несомненно, злы. Но злы и люди. И когда мы ищем демонов, нужно искать людей. Так мы перестаем гоняться за напыщенно религиозным, фантастичным и невозможным и начинаем видеть настоящие следы.»       Нашёл Лю Вэй и документы, что заполнял предыдущий генерал, датированные датой смерти прошлого императора. Тот трагичный день был расписан в документах мрачно и лживо. Дядя господина Тэя Шу, тогда служивший генералом империи, всячески пытался выставить свои стратегические решения как героические свершения, но на деле он ничего не смог сделать и проиграл как командир и как воин, трусливо бросив племянника сражаться с демоническим владыкой вместе с небольшим отрядом отчаянных добровольцев. Никто не вернулся, кроме господина Тэя Шу, а о том, как он победил Илина, что пережил и как Ланг Бао ему обязан, не было написано и слова. Дядя вообще не указал участие Тэя Шу в сражении, писал лишь о группе героев, что защитили жизнь молодого принца и единственного наследника престола.        «Неудивительно, что господин Тэй Шу так ненавидит своего дядю – тот делал всё, чтобы его жизнь была незначимой. Лгать в императорских отчётах… Так мог поступить только исключительно подлый человек.»       Лю Вэю было грустно за учителя. Выходка бывшего генерала казалась ему жалкой и бессмысленной. Любой родственник бы гордился столь великим подвигом, но старый змей презирал и завидовал, желая стереть из истории деяние племянника. Однако Тэй Шу не позволил этого сделать.       Рядом лежал текст, написанный рукой молодого Тэя Шу. Два года назад его почерк был менее изящен, написан на эмоциях, а оттого слегка неаккуратен. Казалось, юный змей заполнял документ в злобе или бессилии – иероглифы дрожали. Однако, господин Тэй Шу крайне подробно описывал то, что сделал и пережил. В обход дяди он пытался сохранить свой подвиг, только вот… Половина текста – всё, что касалось битвы с Илином – была заляпана кляксами.       «Господи Тэй Шу не мог так небрежно отнестись к собственному отчету. Неужто дядя пытался уничтожить его слова?.. Намеренно испортил архивные записи?»       Лю Вэя охватила злоба от осознания, что так оно и было.       Рядом лежал ещё один свиток. Свежий. Должно быть, господин Тэй Шу написал его, когда стал генералом. Увидев, что сотворил дядя, он переписал свиток и оставил в истории свой подвиг, подробно описав, как победил Илина, отсеча ему руку в кровавом, беспощадном поединке на пределе сил.        «Господин Тэй Шу действительно сильный,» – восхитился Лю Вэй.       Следующие несколько часов Лю Вэй продолжал изучать тексты по делам о демонопоклонниках. Несколько записей повествовали о том, как Дау Мон допрашивал Цуя Фэйцвэя.        «Он тоже подозревал его!»       Лю Вэй даже пожалел, что мерзавец Дау Мон сейчас мертв, ведь его знания могли очень пригодиться. Раз Дау Мон сомневался в Цуе Фэйцвэе, значит, на то были веские основания. Не может один человек случайно появляться рядом всякий раз, когда дело касается демонопоклонников. Его оправдания звучали просто вздорно, а порой и вовсе переходили в сказки о том, что он доблестно защищает империю от врагов и борется с демонопоклонниками всеми силами. В старых допросах не было доказано причастности Цуя Фэйцвэя, но становилось очевидным, что ему уже не раз предъявляли обвинения в укрывательстве культа. Каждый раз Цуй Фэйцвэй выходил сухим из воды.        «Странно это...»       У Лю Вэя на подкорке крутилась какая-то мысль, но он никак не мог обличить её во что-то ясное и понятное. Дракон не мог подобрать слов. Чувствовал лишь, что близок, и что не зря пришел в архивы. Здесь было, о чём подумать, где черпать вдохновение для размышлений и дальнейших действий.       Лю Вэй прочёл десятки свидетельств демонопоклонников, описывающих их поразительную любовь к Илину, вздорные речи о том, что боги бросили людей и демонов, и что демоны – лишь несчастные и лишенные дома создания, которые не хотят войны с людьми…       «Культисты прикрываются благими целями, оправдывая свою жестокость...»       Лю Вэй не был способен спокойно читать эти тексты, глубоко ненавидя демонов. Ненависть к ним пылала в крови Вэев пламенным наследием. Драконы всегда будут бороться с ними.       Но как же слаженно говорили культисты! Им всем вложили в голову одно и то же. Демоны – несчастные жертвы. Кто-то даже брался говорить, что владыка Илин – добродушное создание и звал его учителем.        «Абсурд.»       Лю Вэй потерял счёт времени. Он ходил от стеллажа к стеллажу, читая документы стоя – совсем как Су Юн, который до встречи со своим пламенем не знал, что книжки можно читать, лёжа бок о бок с любимым человеком. Серебряный Дракон жадно запоминал каждое слово и записывал его себе на подкорку, чтобы вечером дополнить свои записи и построить новые теории, сплести старые и новые показания воедино. Лю Вэй также искал свидетельства тому, что эти убийства начались не с Джаня, а раньше, и кто-то ещё умер подобным образом, но ничего не нашёл.       Обойдя несколько залов, Лю Вэй наконец отыскал текст, который хотел прочесть больше всего – дело о культе и храме. Бедные Небесные Избранники погибали от отравы... Юзу Фэйцвэй был вовлечен в преступление и покончил с собой по воле демонопоклонников. Столько зла... Культ рушил людские судьбы. Страшно было подумать, что в память о произошедшем осталось лишь несколько отчётов: объяснения глав кланов, чьих Небесных Избранников признали виновными, исповедь Лэй Линя и, конечно же, записи господина Тэя Шу, неизменно подробные и строгие.       Лю Вэй бегло пробежался глазами по тексту. Он искал один конкретный момент, поэтому не тратил время на прочие свидетельства и предвкушал исследование тайны, как вдруг... Испытал глубокое недоумение, медленно перетекающее в разочарование.       «Допрос Цуя Фэйцвэя. Результат – невиновен,» – вот и всё, что господин Тэй Шу написал про роковой разговор, убедивший генерала в невиновности изумрудного дракона.       Это застало Лю Вэя врасплох.        «Не верю... Не понимаю. Почему?.. Все остальные записи он вёл крайне подробно, но тут... Словно белое пятно.»       Лю Вэй поднял глаза выше и заметил ещё одну странность.        «Допрос Ванхэ Мона. Результат – невиновен.»       «И с ним так же?.. Что произошло? Почему?»       Лю Вэю стало немного не по себе. Что такого могло произойти на этих двух допросах, что господин Тэй Шу предпочел не раскрывать деталей? Какие секреты он мог сокрыть от императорских архивов? Как мог о чём-то умолчать, тогда как обычно вёл записи с завидной полнотой, не оставляющей белых пятен в показаниях и логических цепочках?       Ответа у Лю Вэя не было. Только бесконечные вопросы. Надеясь узнать в архивах больше, он только сильнее потерялся и теперь совсем не понимал, куда ему двигаться и кто способен вести столь сложную игру и дурачить весь город. Что на самом деле происходит в Хэкине?.. Кто за всем этим стоит?..       На мгновение Лю Вэю показалось, что он никогда не узнает ответов, но затем, собравшись, он продолжил искать. Ничего другого верному псу империи не оставалось.