Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Холод пробирался под кожу. Он царапался острыми когтями, вгрызался безжалостными клыками, пытаясь прорваться к самой сути – погасить вечное, непокорное пламя. Оно ярко горело, не желая сдаваться. Боролось до самого конца.       Только вот тело уже не могло принять бой – оно было сломано, изорвано и неподвижно. Истекало кровью изнутри и снаружи. Раны были слишком серьёзны. Несовместимы с жизнью.       Всякая надежда оставила бренную оболочку. Меридианы были разорваны, внутренние органы повреждены, кости сломаны. Кровь алым озером покрывала снег. Кожа побледнела и посинела. Ран было не счесть.       Лю Вэй умирал.       Его тело давным-давно сдалось, лишившись возможности шевельнуть хоть пальцем. Боролся лишь несокрушимый дух настоящего воина.       «Я не могу... Я не могу... Умереть...»       Слабость охватила драконий разум. Назойливый, злодейский холод пробирался всё глубже. Лю Вэй чувствовал – он крадет у него жизнь. Кусочек за кусочком, капля за каплей, он поглощал его, словно чудовищный монстр. Пожирал, откусывая конечности. Лю Вэй не чувствовал рук. Они отказали первыми, сдались ещё в бою, а теперь сделались обременяющими кусками льда, примороженными к телу. Если бы смерть остановилась на этом! Но холод крался дальше. Он охватывал плечи. Действовал мягко, почти нежно, гоняя по замёрзшему телу мурашки, а затем с болью вонзая когти и отрывая кусок за куском, похищая чувствительность и какие-либо ощущения. Он медленно и неотвратно полз к ядру и сердцу, а Лю Вэй ничего не мог сделать, чтобы защитить себя. Против холода у него не было никакого оружия. Ци закончилась. Силы – тоже. Он умирал. Умирал и осознавал это. Дрожал, как лист на ветру. Снег стал его могилой. Пропитавшись кровью, он зловеще высасывал из дракона последнюю волю. Всё, что в нем было и осталось, забирал себе, впитывая в ледяные сугробы. Это было мерзкое, обезоруживающее и уязвляющее чувство, наполнявшее душу отвращением. Холод служил генералу. Напоминал о предательстве и совершенном убийстве.        «Он действительно... Убил меня...»       Лю Вэй не мог в это поверить. Не мог с этим смириться. Не верил, что такое вообще возможно. Что ему суждено умереть от руки собственного учителя... Он не мог этого даже предположить.        «Мы были так близки... Мы были...»       Сердце наполняли сентиментальные мысли. Лю Вэй вспоминал, как улыбался учителю, как с нежностью и любовью помогал Су Юну вязать для него шарф и плести браслет. Как Лю Вэй пылко извинялся за опоздания… Как следил за взглядом учителя и возникал перед ним с любознательностью и добродушием, прося ему довериться. Как готовил для него еду, когда учитель был ранен, как сидел у его постели, как обрабатывал его раны... И как Тэй Шу сидел рядом, когда плохо было ему. Он помнил бережность, с которой Тэй Шу нес его на руках в лечебницу. Помнил уроки, на которых Тэй Шу терпеливо объяснял ему основы боя. Ярко вспоминал, как учитель фыркал на него, вредничал, как император подарил ему целый сундук со странным содержимым и заверил, что это подарок от генерала... Их связывало так много смешных и добрых мгновений. И всё же после теплоты и с огромным трудом выстроенного доверия Лю Вэй получил взаимен убийство. Учитель до последнего не хотел этого делать, но в конце концов выбрал свою жизнь. Пустую, лишённую любви, поддержки и понимания. Выбрал идеалы и спасение империи. Выбрал Илина. Лю Вэя же бросил на растерзание снегу.       Дракону казалось, что могильный холод смерти — это руки генерала. Что это Тэй Шу копошится в нём, лишая последней воли, обрывая нервные окончания и похищая каждый кусочек его тела. Взращивал на нем свой кровавый ликорис.       Смерть подобралась к нему опасно близко, только Лю Вэй не собирался умирать.       Он не хотел признавать поражения.       Просто не мог смириться.        «Мне есть, ради чего жить. Я обещал Су Юну!.. Я обещал!..»       Веки безжизненно слиплись. Лю Вэй не мог поднять головы. Он не мог даже открыть глаз. Смерть держала его, охватила проклятьем полного бессилия, но разум всё ещё оставался в теле. Всё ещё цеплялся за жизнь. Его душа продолжала гореть. Он сражался со смертью до последнего.        «Я должен держаться... Я не могу умереть так...»       Сердце сдавливало от мысли, что его жизнь может оборваться, а все надежды и чаяния погибнут вместе с ним.        «Я обещал отцу вернуться...»       Пламя трепыхалось, борясь за жизнь.        «Я должен увидеть улыбку матушки. Сказать, что я люблю её...»       Холод продолжал распространяться по телу, равнодушный к его мечтам и надеждам.        «Увидеть свою маленькую храбрую племянницу... Дочку Джаня... Наше наследие...»       Сердце сжалось от боли. Дыхание замедлилось. Каждый вздох давался с болью. С воздухом в лёгкие проникал запах крови. Кровь была и во рту. Капала с приоткрытых губ. У Лю Вэя не было сил даже сплюнуть её, и он задыхался.       «А Искорка... Я обещал всегда беречь его... Всегда быть рядом... Я не могу... Умереть... Не сказав ему... Я не могу... Я должен снова его увидеть... Обнять... Мой лучик света... Я не могу предать данное ему обещание!..»       Лю Вэй не мог себе представить, как Су Юн возвращается из путешествия и узнаёт, что его друга больше нет в живых. Эта боль... Неописуемая, невозможная разорвет его доброе сердце в клочья. Лю Вэй его единственный близкий друг. Его возлюбленный. Опекун, что взял за него ответственность. Верный защитник. Кто будет оберегать Искорку в его отсутствие? Кто будет приучать жить свободно? Кто скажет ему, как он красив и добр? Кто будет так же уважительно и нежно относиться к нему? Кто сможет понять грань между желанным и дозволенным? Кто будет кормить его конфетами? Кто будет строить с ним ледяные замки? Кто сядет рядом, когда он будет вязать? Кто поцелует в лобик при пробуждении? Кто крепко обнимет его во время медитации? Кто будет любить его так же, как полюбил Лю Вэй? Никто другой не сможет полить этот прекрасный цветок. Если Лю Вэй исчезнет, Су Юн завянет. Он не вынесет этого. Это слишком больно.       «Я не могу так с ним обойтись!.. Я не могу... Оставить его... Я должен жить... Мне нельзя... Умирать.»       Лю Вэй боролся за жизнь лишь ради него.       В сердце дракона полыхало много амбиций. Он хотел стать главой клана, воспитать дочь брата, стать верным воином императора, быть может, даже генералом империи. Он хотел принести империи Хао справедливость, остановить войну на севере и нивелировать угрозу со стороны данийской империи. На сердце таилось много боли: он беспокоился за Лэй Линя, страдавшего за грехи всего Хэкина, за Шэна Ву, желавшего вступить в клан врага вместе с семьёй, Нан Линя, чаявшегося за сына, Бэй Сёна, потерявшего возлюбленную, Ланга Бао, обманутого генералом и каждую ночь видевшего кошмары, матушку, умирающую и, возможно, не дожившую до приезда Су Юна, отца, что в одиночестве управляется со всеми делами на юге, северянах, что бились с великим злом, несчастных детях, живших в Хэкине... Он глубоко страдал из-за предательства и чувствовал, что пусть его сердце осталось цело физически, морально его разорвали в клочья, и склеить обрывки уже не получится… Но на краю гибели, когда сил уже не осталось, когда близость смерти была настолько очевидной, что даже Лю Вэй мог её признать, он думал только о своём возлюбленном. Об их прошлом и возможном будущем. Он видел вспышки картин: то были уютные мгновения, что ждали их впереди. Видел, как Су Юн, собрав волосы, надел на себя фартук и держит в прихватках пиалу с горячим ужином. Видел его очаровательную улыбку. Видел, как они вместе ухаживают за расцветающими пионами. Как в дождливую погоду Лю Вэй несёт Су Юна на руках, чтобы юноша не промочил ноги. Как ласково трётся носиком о его щеку, чтобы рассмешить. Как нежно обнимает, прижимая к груди. Как они ловят рыбу в реке, а потом отпускают, потому что Су Юну жалко её. Как катаются на каноэ во время праздника Драконьих Лодок. Как на Празднике Огней танцуют, держась за руки. Как скачут на лошади по просторам Солнечной Арасии, и Лю Вэй показывает любимому необъятные красоты своей родины. Как они вместе собирают апельсины и делают сок. Как передают друг другу мандариновые дольки, надкусывая по половинке, а когда сок течет по губам Су Юна, Лю Вэй вдруг прилегает к нему и слизывает каплю... Подхватывает его под поясницу и глубоко целует, чувствуя, как Су Юн робко выгибается под ним, но сладко отвечает, сжав его плечи от страсти…       Сотни добрых мгновений любви являлись ему яркими видениями... Предсмертными грёзами. Ради этих мгновений, ради этих фантазий, что могли и должны были стать реальными... Ради них стоило жить. И Лю Вэй никак не мог сдаться. Он никак не мог умереть. Он должен был выжить любой ценой, чтобы подарить Искорке защиту, чтобы уберечь его в своих объятьях, чтобы увезти его из этого порочного города и сделать счастливым. Он должен был позаботиться о нём. Спасти от учителя... От всех жестоких учителей, что существовали в их жизнях. Укрыть в своих объятьях и больше никогда не отпускать. Сказать о своей любви. Прошептать, прокричать... Сделать такое яркое признание, что они никогда его не забудут. Он должен быть с ним, из жизни в жизнь. И просто не имеет права покидать его так рано. Он должен его защитить... Должен...       На глазах замёрзли слезы. Лю Вэй цеплялся за образ Су Юна, за всё самое светлое в его жизни, за любовь, что придала ему смысл и даже мрачный, жестокий Хэкин смогла сделать уютным местом, где он был счастлив. Су Юн был единственным огоньком в сердце, что смог выжить, когда в Лю Вэе умерло всё. Сквозь пелену отчаяния, когда смерть добралась до его сердца, он больше всего возжелал увидеть его улыбку в последний раз... Но холод отобрал у него видение. Он забрал у него разум, погасил пламя и содрогнул тело в последней конвульсии.       «Искорка, прости... Прости, что я... Так и не смог сказать тебе... Как сильно... Люблю... Ты – мой свет… И я всегда... Буду любить... Из жизни в жизнь...»       С этой мыслью пламя погасло.       Сердце Серебряного Дракона остановилось.       Дыхание смолкло.       Даже слёзы обратились льдом и так и не скатились с подбородка, застыв на нём безмолвными вестниками раскаяния.       Кровь продолжала вытекать из тела, но медленно и лениво. У Лю Вэя больше нечего было взять. Только его душу. Но она, погруженная во тьму смерти, всё ещё цеплялась за тело, мысли и образы, не желая покидать любимого, не желая оставлять его... До самого последнего мига желая уберечь... Даже во тьме. Первозданной тьме, где не было ничего и никого, только пронизывающий душу холод.        «Су Юн...»       Лю Вэй боролся до самого конца.       Самого.       Конца.       А затем его душа лишилась воли. Она закрыла глаза, и Лю Вэй растворился в небытие вечности.       Он потерял счёт времени, осознание. Утратил способность мыслить. Лишь имя любимого вновь и вновь проносилось в его сознании.        «Су Юн...»        «Су Юн...»        «Су Юн...»        «Искорка...»       Влюбленный, он больше не видел его, но неизменно тянулся к нему, хотел к нему и желал его. И даже смерть казалась жалким предлогом, не способным оправдать нарушение вечного обещания. Он не мог уйти, оставив его одного. Так и застыл душой в мертвом теле, не покидая его. До самого конца оставаясь верным всем обещаниям и их любви.       Вечной, нерушимой любви.       Лю Вэй потерял счёт времени. Время перестало существовать в границах и рамках, которых отныне он существовал. Вечность текла неопределенно неспешно. Душа не знала покоя, терзаясь чувством вины и отчаянным желанием тепла. Было так холодно... Это единственное, что он чувствовал.       Снег продолжал идти. Он стал безмятежным, спокойным, равномерно хороня тело дракона под белоснежным покрывалом.       Не было звуков.       Не было жизни.       Мертвый город.       Мертвое тело.       Мертвый снег.       А затем вдруг раздался странный звук. Что-то рассекло воздух. Что-то огромное и могущественное. А затем вниз опустилось что-то мягкое и невесомое, словно пёрышко.       Послышались звуки шагов, а затем раздался голос.       Долгожданный, мягкий, любимый голос.       – Г... Господин Лю Вэй?..       «Су Юн?..»       Лю Вэй не мог поверить. Всего какие-то считанные мгновения... Он не смог дожить до встречи с тем, кого так пылко и нежно любил, кого так отчаянно мечтал увидеть.       Лю Вэй чувствовал его. Не видел, но слышал и ощущал душой. Мрак смерти уволок его очень глубоко. Лю Вэй не мог ничего сказать или сделать. Он тух, исчезая из этого мира, но пламенная душа непокорно сопротивлялась, билась и тянулась к любимым рукам. Ради Су Юна сопротивлялась, хотя он практически потерял связь с реальностью.       Обрывки прикосновений.       Обрывки фраз...       – Ч-что же с Вами?.. Кто же же так?.. Как?.. Аммхх… Г-господин Лю Вэй, держитесь... Вы... Сейчас, сейчас... Потерпите...       Нежный голос, что дрожит в страхе и беспокойстве, остаётся профессионально спокойным. Тонкая грань между чувствами и долгом лекаря.       Привычная доброта, по которой Лю Вэй так скучал...       Истинная нежность...       Святость.       – Я помогу Вам, господин Лю Вэй. Сейчас... Знаю, пережили тяжёлое горе. Чувствую, как непросто пришлось. Но я рядышком.       Нежные руки вытянули тело дракона из снега. Су Юн бережно отряхнул его и начал ощупывать, пытаясь понять, что случилось с любимым.       Лю Вэй не чувствовал прикосновений. Тело стало чужим, слишком холодным. Он не понимал, что происходит. Чувствовал только боль. Боль родной души, что столкнулась со смертью близкого. Горечь скорби, которую не измерить, не выразить, глубина которой разрывает на части сознание и каждую мыль, эмоцию и чувства, рвёт, рвёт, рвёт и рвёт.       – Господин Лю Вэй...       Голос дрогнул от осознания произошедшего.       – Родной... Как же...       Боль и скорбь, которую не измерить.       Страх, который не выразить.       Нежность, любовь и странная решимость.       Откровение и облегчение.       – Вы здесь... Всё ещё...       Он почувствовал любимую душу даже сквозь барьер небытия.       Бережность и нежность.       Прикосновение.       Прежде Лю Вэй не чувствовал ничего, но вдруг ощутил настоящее тепло. Су Юн коснулся его… Самой его души. Нежное прикосновение, что берегло его. Бережно сжало в ладошках, словно крохотного птенчика, которого необходимо отогреть и приютить. Руки лекаря, ласковые и тёплые, создали вокруг дрожащей, слабой души купол духовной защиты.       – Господин Лю Вэй… Я должен... Кое-что сказать Вам. Очень-очень важное. Выслушайте меня, пожалуйста, родной мой.       Су Юн бережно поглаживал Лю Вэя большими пальцами. Согревал его душу, наполняя своим светом и теплом.       Лю Вэй отчаянно хотел ответить, но он не мог. У него не было рта, чтобы сказать, не было тела. Су Юн держал его душу в своих ладошках и безмолвной молитвой оберегал его. Лю Вэй завороженно подрагивал в его руках, желая услышать. Слышать и слушать... Всегда быть рядом с ним. Извиниться за то, что посмел погибнуть и причинить ему такую боль.       Лю Вэй почувствовал, как что-то горячее и влажное упало на него. То была слеза, что упала и разбилась о ладони. Больше всего в жизни Лю Вэй боялся, что однажды заставит Су Юна плакать. И вот его нежная Искорка истекал чистыми слезами скорби и боли.       Лю Вэй крепко держался за их связь и чувствовал тяжесть на душе любимого. Тяжесть, что непосильно выдержать никакому смертному. За ней крылся безбрежный океан боли... Физической, моральной и вечной...       – С самого первого дня, как только я увидел Вас, с того самого мгновения я восхищался Вами, господин Лю Вэй. Восхищался тем, какая у Вас красивая, пламенная душа. Добрая и отважная, волевая, но при том нежная. Вы всегда сражались с трудностями. Словно непокорное пламя, какие бы невзгоды ни выпали на Вашу долю, Вы храбро боролись с ними. Вы были слабее других людей, находились с ними в неравном положении, но всегда оставались порядочным, добрым, открытым и искренним человеком. Честь, доблесть, радушие – это про Вас. Словно принц из доброй детской сказки, Вы являетесь образцом добродетели и верности. Вы очаровали меня в то самое мгновение, господин Лю Вэй – мгновение, когда я впервые увидел Вашу душу. И... Увидев Вас, я подумал: «Это тот самый человечек! Человечек, которого я всем сердцем хочу сделать счастливым». Меня потянуло к Вашему пламени. Быть может, сам того не осознавая, я хотел погреться у него... Не чувствуя себя правым, не считая это возможным, но впервые... Я сделал тот выбор, который мог сделать сам. Впервые... Я повстречал человека, что захотел быть моим другом, что улыбался мне и всегда с теплом относился. Не ругали меня. Не причитали. Вы... Поддерживали. И лишь с Вами я узнал, что такое возможно. Лишь с Вами осознал... Что то, о чём я мечтал, то, о чём думал и предполагал, то, о чём запрещено было размышлять – всё это в самом деле было правильно. Я не ошибся. И я... Я тоже могу улыбаться и быть кому-то нужным. Быть может, не в праве, но могу, потому что… Вы протянули мне руку и показали этот путь: добрый, светлый, полный заботы и счастья. И ещё до того, как я это осознал, Ваше пламя уже согревало и отогревало меня, оберегало и хранило нежными, надёжными руками. Вы всегда были так добры ко мне. Пусть я ничем не заслужил Вашей искренности и дружбы, пусть не было ни одной причины уделить мне время и внимание, из всех прекрасных людей Вы вдруг выбрали другом меня. Так же, как и я однажды Вас, Вы вдруг выбрали... Именно мой тусклый, поникший цветочек в прекрасном саду среди множества ярких и крепких цветов. И, в самом деле, я до сих пор не могу понять, почему именно меня, ведь я такой несуразный, неуклюжий, непримечательный и, должно быть, невероятно скучный… Но я... Я был так счастлив рядом с Вами!.. Я так признателен и благодарен Вам за каждое мгновение. Когда я уже не думал, что это возможно, Вы вновь научили меня улыбаться. Вы напомнили мне о том, что чувств совсем не стоит стесняться. Научили стольким забавным и уютным вещам! Вы... День за днём заботились обо мне. День за днём приходили. И я не мог поверить своему счастью. Сердце замирало в ожидании. Каждый день… Я ждал Вашего возвращения, как божественного чуда. Мне казалось, что так не бывает, но Ваша доброта и искренность вернули мне веру. Веру в то, что даже таким неуклюжим, глупым и хулиганистым ученикам, быть может, полагается немножко счастья. Я был счастлив просто общаться с Вами. Даже... Даже просто Вас видеть. Просто знать, что Вы в порядке и где-то далеко вспоминаете обо мне… Думаете. С искренним теплом думаете… Не вспоминаете порою от скуки, а… Грезите. И так же верно, так же искренне, тепло и нежно я всегда думаю о Вас. Само получается. Стоит закрыть глаза, а в мыслях Ваша улыбка… Ваша красота, добрый лик, заботливые руки… Думаю. Мечтаю. Представляю наши встречи. Без этого уже совсем и не могу – таким важным огоньком Вы стали в моей жизни. Думаю, пусть и с робостью, боясь показаться самонадеянным, но искренне надеясь, что я стал для Вас таким же кусочком счастья, как и Вы для меня. Чувствую это счастье в Вас и со светлым потрясением осознаю, что оно создано из наших встреч, поддержки и разговоров – всех наших мелочей, каждых слов и каждой тишины, связавшей нас. Мы такие счастливые вместе, и сердечко Ваше всегда бьётся с радостью, встречая красоту мира и разделяя каждое её состояние… Ведь мир свой Вы узрели во мне, как и я в Вас. Мы создали его. Вот так, вместе. В саду резиденции клана Сён, нашем маленьком, уютном домике мы соткали крепкую, нерушимую дружбу и каждое прелестное, тёплое мгновение, что я бережно храню в сердце. С чутким уважением и пониманием Вы всегда старались разгадать меня, всегда искали путь, что подарит немножко счастья мне, а я старался сделать что-то для Вас, и когда получилось – когда правда получилось! – я не мог поверить своей радости. Я действительно… Смог стать Вашей искоркой и подарить Вам улыбку. Эта мысль стала самим дорогим, что у меня есть. Вы стали моим первым другом. Стали самым дорогим человечком, и я поклялся защищать и оберегать Вас. Поклялся обязательно сделать Вас счастливым и помочь исполнить Ваши мечты. А потом Вы стали приходить каждый день, стали интересоваться мной гораздо глубже, чем кто-либо другой, стали учить меня и учиться у меня, увлекать играть в игры и рассказывать обо всём на свете... И каждое мгновение я чувствовал, что нужен Вам. Каждое мгновение я видел в Ваших глазах восторг и интерес. Каждое мгновение я становился всё счастливее, пока счастье не стало тем спокойствием, о котором всегда грезила душа. Пусть родина моя очень далеко, благодаря Вам резиденция клана Сён стала моим единственным домом. Благодаря Вам... Я узнал, что такое быть нужным. Впервые узнал, что вот так может быть – просто хорошо и спокойно рядом с тем, к кому сам питаешь светлые, тёплые чувства, что может быть… Что-то большее. Что связь душ может быть крепкой, а рука – такой теплой, надежной и верной. Вы трепетно обо мне заботились, укрывали от холода, остужали в жару, очаровательно дуя на носик и жутко смущая, защищали от негодяев и даже от маленьких мелочей… Пылинки с меня сдували, – губы Су Юна сентиментально дрогнули. Не мог не улыбаться, когда думал об этом. Слишком трогательно. Любо и дорого душе. – Пусть всегда нуждались в большем, чём-то, что я не мог, не имел права дать Вам, Вы были терпеливы и уважительны, так бережны... И потому я без сомнений доверился Вашим рукам. Потому что... Я хочу сделать Вас счастливым. И я знал, пусть нарушаю запрет, зато мы... Можем взяться за руки. И ничто не может помешать нам прикоснуться друг к другу. Обняться. Господин Лю Вэй, с Вами я так полюбил объятья! Ничего прекраснее просто не может существовать! И... Знаете? Ни один запрет в мире не имеет права запретить нам чувствовать друг друга, касаться друг друга и узнавать. Я... С Вами я узнал, что такое прикосновения. С Вами я узнал и нечто более сокровенное… Господин Лю Вэй, с Вами я узнал, что такое летать. Парить от счастья в мире, построенном с Вами вместе, где только мы и никаких преград и запретов. В мире, где мы могли просто улыбаться и быть собой. Я так сильно Вам благодарен!.. Каждое наше мгновение, каждое Ваше слово я трепетно и бережно хранил в сердце.       Су Юн бережно прижал душу любимого к груди. Лю Вэй прильнул к нему, растворяясь в сентиментальных чувствах и любви. У Лю Вэя не было сердца, но если бы было, они бы точно стучали в унисон. Их души дрожали и тянулись другу к другу, мечтая слиться в том блаженном сладостном танце любящих душ, о котором столь трогательно говорил Су Юн. Но Искорка совсем не для того прижал его к груди. Он отогревал его, лелея своей любовью. Сейчас Су Юн казался крупным, всеобъемлющим и по-отцовски нежным. Словно бог света, любви и верности, он оберегал крохотную погасшую душу, не давая ей исчезнуть, уйти и потеряться, не давая ей забыть и навсегда связывая их души очень крепким узелком. Разрушить такой по силам было бы разве что демоническому владыке.       – Вы – яркое пламя, господин Лю Вэй, – трогательно прошептал Су Юн. – И Вы горите для многих людей. Вы сделали Хэкин гораздо добрей и светлей, и все люди, что встречали Вас, тут же становились Вашими друзьями, ведь к такому замечательному и доброму созданию тянется каждый, желая погреться у этого тёплого огонька, всеобъемлющего, совсем не жадного, вечного и нежного. А Вы из всех... Действительно выбрали меня. Я так признателен Вам за это! И всеми силами старался сделать Вашу жизнь счастливой. Я очень-очень хотел, чтобы Вы прожили долгую и хорошую жизнь, чтобы Вы исполнили все свои мечты и стали самым великим человеком в истории людского рода. Я знаю, Вам это под силу. Знаю, что Вы свершите ещё сотни подвигов. И на этом пути я мечтал стать Вашим верным спутником, разделяющим и взлеты, и падения, стать периной, на которую можно упасть, чтобы не было больно, стать Вашими крыльями, чтобы поднять Вас в небеса и вновь парить вместе... Я мечтал быть рядом с Вами до последнего вздоха. Когда Вы назвали меня другом... Когда предложили всегда быть вместе, я был так счастлив, ведь подумал, что наши желания взаимны, а наши пути пересекутся не только из-за моего желания, но и Вашего – искреннего, настоящего. Вашего выбора. Мы обрели друг друга, и я так хотел во всём Вам помогать! Хотел быть рядом, когда Вы будете проходить каждое из испытаний, а затем отправиться с Вами в путешествие и повидать Солнечную Арасию – благой край, что стал бы нашим новым уютным домом... Я верил в каждую из наших грёз, но… Меня не оказалось рядом, когда я действительно больше всего был Вам нужен... Оставил Вас и не смог защитить... А теперь Вы... Такой крохотный и беспомощный, лежите у меня на ладошках. Я даже не знаю, слышите ли Вы меня, но... Я сердечно прошу у Вас прощения. Я должен был вернуться раньше... Должен был Вас уберечь!..       На Лю Вэя вновь упала слеза.       И ещё одна.       И ещё…       Су Юн плакал от раскаяния, и это были чистые слёзы света, сияющие отблесками его мечтаний.       – И это совсем неправильно, чтобы всё закончилось именно так, мой огонёк! У Вас столько планов! Столько целей. Вы просто не можете уйти вот так. Это несправедливо. И я не могу позволить этому случиться. Всем сердцем я хочу, чтобы Вы прожили счастливую жизнь. Чтобы Вы вернулись домой, возродили род, сразили всех своих врагов и дожило до преклонных лет. У Вас впереди очень-очень длинная жизнь, полная испытаний и подвигов. Я знаю это. Я верю в это. Потому я хочу преподнести Вам один подарок. За этот прекрасный, наполненный счастьем, теплом и уютом год Вы дарили мне так много вещей! Я млел, стеснялся и совсем не знал, чем ответить Вам, ведь у меня совсем ничего не было – чего-то настолько значимого и важного, чтобы я мог гордиться этим подарком. Чтобы чувствовал, что в самом деле отплатил Вам за то, что Вы для меня сделали. Чтобы в полной мере мог выразить свои чувства, привязанность и благодарность... Но теперь я знаю, что способен отдать Вам самое драгоценное и единственное, что у меня есть, господин Лю Вэй. Всё без остатка. Потому что... Потому что я хочу, чтобы Вы жили. Потому что я хочу, чтобы Вы были счастливы. Прошу Вас, господин Лю Вэй, обязательно будьте! Я так люблю Вашу улыбку! И Вас... Вас я тоже... Всем сердцем... Всей-всей-всей душою люблю. Мне кажется, всегда любил – с первого мгновения, как увидел Вашу прекрасную, горящую нежным огнём душу, что не смеет обжечь, но всегда с радостью отогреет, защитит от самых страшных невзгод. Вы такой родной мне, огонёк. Мой человечек. Мой… Мой любимый. Спасибо Вам за всё, что Вы сделали для меня, спасибо за то, что чувствовали ко мне, спасибо за то, что поливали меня день за днём, и не сдавались. Спасибо, что разделили со мной эти счастливые дни. Если о чём я и в праве просить, умоляя, так это о том, чтобы Вы никогда не останавливались. Пожалуйста, живите, господин Лю Вэй. Живите и будьте счастливы.       В этот момент Су Юн прижал душу любимого покрепче, и сердце его разожгло в тлеющей душе новое пламя. Всего одна искра, и пламя жизни снова разгорелось в душе Лю Вэя. Гораздо ярче, чем прежде. Он засиял, как тысячи солнц. Стал жарче, чем когда-либо, но родные ладони не жёг. Он горел от счастья, услышав слова, что всегда хотел произнести сам, но так и не успел. Нежно грел любимую душу, безмолвно отвечая на его призвание, отзываясь и благодаря, так отчаянно силясь сказать!..       Ооох! Как же права была госпожа Мин Бао, прося робкого братика поторопиться! И как же радостно было услышать желанные слова из любимых уст! Как же сильно Лю Вэй хотел прокричать признание в ответ!       «Я люблю тебя, Искорка! Я так сильно люблю тебя!»       Но он всё ещё не мог говорить. Единственное, на что был способен – так это гореть в его руках, согревая душу любимого. Выражая взаимность каждым своим прикосновением.       Су Юн отнял огонек от груди и бережно вложил в живот возлюбленного. Затем рука его легла на грудь мужчины и тело дракона озарило сияние восстанавливающей магии. Он не хотел, чтобы любимому было больно. Вложив все силы, Су Юн лечил возлюбленного, бережно подхватив его под шею и приподняв над снегом, чтобы ему не было холодно. Трогательно рассматривая, бережно заботясь, шепча что-то нежное, очень важное, но что, к сожалению, Лю Вэй так и не смог услышать.       Огненная душа возвратилась в тело, застыла в нём и даже начала ощущать отголоски прикосновений. Магия, которую использовал Су Юн, была крайне мощной. Ничего подобного Лю Вэй прежде не испытывал. Его пронизывала нежность и любовь Су Юна, словно юноша ткал его жизнь заново нитью, воплощённой из собственной души.       – Быть может... Это мой последний дар Вам, господин Лю Вэй. Быть может, после этого что-то случится, но что бы ни произошло, я прошу Вас – не вините себя и обязательно найдите своё счастье. Я знаю – однажды мы непременно встретимся вновь, и я буду ждать этого мгновения. Пусть сто лет, пусть тысячу, пусть десять тысяч – целую вечность. Я всегда буду ждать и любить Вас. Я верю, что однажды мы вновь обретем друг друга, даже если… Даже если что-то произойдет. Я никогда не оставлю Вас. Теперь я всегда буду защищать Вас, господин Лю Вэй. Мой любимый огонёк. Вечность я буду Вашей искоркой и никогда не позволю Вам погаснуть. Клянусь.       Телу Лю Вэя возвращалась чувствительность. Под действием магии Су Юна он смог шевельнуть пальцем, а дрожащие губы жадно вдохнули сладкий, морозный воздух.       Лекарь заметил оживление и сместился вбок, нависнув над измученным лицом возлюбленного.       Веки Лю Вэя задрожали. Он всеми силами пытался открыть глаза, чтобы наконец увидеть любимого. Слабость одолевала его, но он продолжал пытаться...       А затем ощутил горячее дыхание на своих губах. Это придало Лю Вэю сил. Он беззвучно простонал и через силу открыл глаза.       Взгляд его был слабым, томным, мутным и расплывчатым, но он смог заставить себя сфокусироваться и увидеть прекрасное лицо возлюбленного, сияющее в лунном свете. Снег равномерно падал, оседая на мягких, вьющихся волосах. Такой прекрасный, такой совершенный и хрупкий… Хотелось укрыть его от холода, но единственное, что Лю Вэй мог, это жарко выдохнуть в ответ, передавая жар своей души, обжигая губы любимого. Сил шевелиться не было, но Лю Вэй мог смотреть. Смотреть на своё сокровенное сокровище, свою любимую искорку, своего отважного мужчину. Смотреть с любовью и тонуть в его ярких, двухцветных, необыкновенно прекрасных глазах.       Су Юн мимолётно встретился с ним взглядом, после чего прикрыл глаза и, наклонившись, чувствуя, как их тянет друг к другу непреодолимой силой, робко и нежно коснулся губами губ мужчины, поддавшись искреннему велению сердца. Так давно… Так давно оно просило его просто быть искренним и ничего не бояться, отбросив прочь все правила, так давно мечтало, засматривалось, грезило… И не сдержалось. Подтолкнуло робкого юношу, и он, робко краснея, совершил самый решительный шаг в своей жизни… И растаял в томной нежности блаженства истинной, вечной любви.       По телу Лю Вэя пробежала волна жара. От нежного прикосновения горячих губ он испытал искреннее счастье и восторг. Волшебство момента очаровало его. Прекрасное лицо возлюбленного, его нежные руки, державшие его и его душу, гревшие и оберегавшие, тепло света и магии, жар тела… Су Юн обволакивал его, был вокруг и внутри, он стал таким абсолютным, оставаясь бережным, нежным и тёплым!.. Самый любимый, родной и прелестный, самый чуткий и чувственный, искренний и настоящий. Его… Его счастье.       Су Юн лелеял возлюбленного в руках, подхватывал на руки и увлекал душу в новый полёт. Лю Вэй лишился связи с реальностью. Он отдался фантазии и неописуемо воздушному, нежному, сладкому чувству. Су Юн поцеловал его!.. Его тонкие, персиково-розовые губы, о которых дракон грезил столь долго, невинно прижались, и мужчина наконец испробовал их вкус, ощутил их желанное, манящее прикосновение... Как же волшебно это было! Су Юн сиял, и его свет наполнял Лю Вэя, а Лю Вэй горел, и этот жар блуждал меж их тел, перетекая через трогательное, сокровенное прикосновение.       Реальность оказалась в тысячи раз прекрасней фантазий. Сладкие, словно нектар небесных цветов, губы Су Юна были мягкими, робкими и дрожали.       У юношей это был первый поцелуй, и он стал совершенно невинным. Они любовно прижимались губами друг к другу, чувствуя пульсацию бьющихся в них чувств и застыв в очаровании трогательного мгновения, что столь многое значил для них. Не шевелились, почти не дышали… Обменивались энергией, касались друг друга душами и трепетно дрожали в наслаждении единения. Они стали единым. Их сердца бились в унисон. Поток ци стал единым. Они сделали шаг, и теперь их дружба расцвела в прекрасный цветок любви. Они признавали это и пили сладость мгновения до дна, пусть и не смели шевелиться, позволяя новому чувство протечь по их жилам, наполнить сердца и вознести души в танец любви.       Лю Вэй томно смотрел на возлюбленного. Су Юн не открывал глаз, но он чувствовал всё гораздо глубже. На совсем другом уровне, интимно и чутко. Для него этот поцелуй значил ещё больше… Он трепетал от любого прикосновения, а подобное было верхом его запретов… Запретов, что он нарушил и совершенно не жалел. Су Юн вложил в поцелуй всю свою любовь. Он был именно таким, как душа чудесного лекаря: волшебным, нежным, тёплым и бережным, невинным и таким искренним, что хулиганистый дракон, тайно мечтавший о страстных и глубоких поцелуях, на миг стал кротким и очарованным, смущенным, словно мальчишка, и оцепеневшим во власти сокровенного мгновения. Его тело оживало от смелого шага возлюбленного. Душа обретала своё место и расцветала огненным цветком, растекаясь по венам пламенными корнями. Губы возлюбленного наполняли его жизнью, возвращали одно чувство за другим. По венам и меридианам бежал жгучий жар любви. Дракон волнительно заёрзал от переизбытка эмоций. Су Юн крепче сжал любимого, дрожа от чувств и вкушая запретный вкус губ любимого, напоминавший пряность свадебных конфет, сохранивший их ванильный привкус, сливочную нотку сладости, что тогда и особенно сейчас манила юношу промычать от блаженства. Су Юн не смел идти на поводу у столь непристойных желаний. Он трепетно застыл, прикрыв рот, прижимаясь и чувствуя мгновение глубоко внутри себя, дрожа и любя. Дыша своим суженным. Своим мужчиной. Своим пламенем.       Прошла целая вечность, но они не были способны отстраниться друг от друга, не были способны отпустить. Жадно цеплялись друг за друга в обретавших силу объятьях. Чувства переливались через край и побуждали тела выражать их более тесно и ярко – проявить всю силу их связи и стать ещё ближе, сминать и любить друг друга каждым жестом, каждым вдохом.       Лю Вэй ухватил Су Юна за руку, что всё ещё лечила его тело, цепляясь слабыми пальцами за одеяние с истомой блаженства. Он хотел касаться. Хотел любить. Хотел быть с ним все отведенные им вечности. И пусть сил говорить не было, Лю Вэй сладко ответил на поцелуй, мягко смяв нижнюю губу возлюбленного, переступая порог невинности и наполняя поцелуй страстной глубиной взрослых отношений.       Су Юн испугался. На мгновение он отпрянул, покраснев от волнения, но, окинув взором любимого, принимая его чувства и желание, оставаясь честным с собой, вновь наклонился и, прогнав все юношеские волнения и успокоив сердце, приблизился к губам возлюбленного. Прошептал:       – Господин Лю Вэй, пожалуйста… Примите мой дар. Мои чувства и… Мой свет.       Лю Вэй сжал его крепче и сладостно приоткрыл рот, потянувшись к губам. Он был готов принять Су Юна всего без остатка, навеки стать с ним одним целым и вечность парить в любви над цветущими садами в мире, что ведом лишь им двоим.       В тот самый миг тело Су Юна засветилось ещё ярче. Он слегка дрогнул, сжался от огромного усилия, но, выждав мгновение пылкого дыхания над горячими губами своего мужчины, прильнул к нему и слился с ним в единое целое.       Лю Вэя вновь обдало жаром любви, а следом он почувствовал нечто новое. Су Юн робким движением языка передал возлюбленному нечто. Это что-то не было предметом, скорее заклинанием: возвышенным, могущественным, святым, столь невероятным, что казалось божественным... Нечто, напоминающее чистую искру первозданного света.       Лю Вэй ощутил величественную ауру неизмеримой по силе магии и затрепетал от невообразимого чувства легкости, святости и просветления. Свет наполнил его, опустился к ядру и приятно согрел тело, наполнив первозданной невинной чистотой и силой. Лю Вэй ощущал это сентиментальное мгновение как нечто крайне интимное и сокровенное: словно Су Юн посадил в него желанное семя своей любви. Он испытывал сентиментальный трепет, осознавая, что сокровенный дар Су Юна – это любовь и, должно быть, он использует очень сильное заклинание, чтобы не позволить его душе исчезнуть.       Впрочем, все мысли об оживлении в животе растворились среди тысяч других ощущений, принесённых близостью. Поцелуй полностью занял его мысли, и Лю Вэй тут же забыл о крохотном даре возлюбленного, как только их языки случайно соприкоснулись.       Лю Вэя пробрало блаженной дрожью и истомой. Он испытал небывалое наслаждение, сопряженное с трогательностью осознания глубины их близости. Тело дракона разгорелось от переполняющего возбуждения, дарящего силы и пробуждающего чувства. Сладкие уста Су Юна были путеводной звездой в небесное царство. Искорка нёс собой столько света, столько удовольствия, любви и ласки, что Лю Вэй не мог удержаться и желал испить из уст любимого его сладость, рассказать, пусть не способен словами, движением тела о собственных чувствах и искупать любимого в своем жарком пламени, одарив заботой и лаской, подарив чувство защищенности и надежности. Силился передать, что он всегда будет защищать его, что примет в семью, что станет его супругом и всегда во веки веков будет беречь, любить, носить на руках и целовать каждое сладостное мгновение, когда пожелает сказать ему о чувствах... Точно так же, как сейчас. Глубоко, невинно и нежно.       Лю Вэй простонал в поцелуй, не в силах томить чувства внутри. Он не испытывал ничего более приятного и окрыляющего. Тело стало лёгким и свободным, лёгкая дрожь сменилась жаром, что от души растёкся к ядру и меридианам. Су Юн исцелил их, и теперь его тело вновь стало цельным. Лю Вэй же креп и стал настойчивым, нежно погладив возлюбленного своим языком.       Су Юн оробел, цепенея от невиданного блаженства. Он покраснел, как только почувствовал, как Лю Вэй заигрывает с ним и трётся своим языком о его. Вновь стало чуточку страшно, так неловко и стыдно, что чуть было не отстранился – слишком быстро, слишком глубоко, он ещё не был готов к чему-то столь глубокому и волнующему, но Лю Вэй нежно погладил его вдоль позвоночника и, подняв руку достаточно высоко, нежно погладил возлюбленного по шее, слегка надавив и никуда не отпуская.       Су Юну было так неловко, что он начал убегать от этих сладких, непривычно томных прикосновений, что творили с его телом нечто невообразимое, но Лю Вэй вновь и вновь настигал его, не выпуская из любовной хватки. Его слабые руки обретали особую силу, когда дело касалось защиты Су Юна. Ради него он был готов и горы свернуть, лишь бы никогда больше его не отпускать, лишь бы всегда быть рядом, лишь бы чувствовать... Помочь и Су Юну расслабиться и по-настоящему насладиться… Потому не отпустил, верно держа и продолжая сладкий поцелуй.       Настойчивость Лю Вэя не оставила Су Юну выбора. Лекарь робко сжался, но, почувствовав, что Лю Вэй слегка отступил и дал ему немного времени привыкнуть, что бережно поглаживает его по шее и руке, помогая расслабиться и почувствовать себя уютно, сам сделал шажок навстречу, поборов неловкость и вновь робко коснувшись Лю Вэя. Было волнительно, непривычно и страшно, но как только пылкий дракон вновь взял инициативу в свои руки, под его настойчивой лаской Су Юн забыл о всех тревогах, приняв его чувства и читая их в каждом движении. Трепетал от осознания, как сильно, глубоко и верно любит его Лю Вэй, как пылко и смело готов выражать это и как бесстрашен и надежен он там, где у Су Юна подкашивались ноги и в трепетном волнении дрожала душа. От того, что дарил ему Лю Вэй, отказаться он попросту не мог, и тогда… Всё исчезло, кроме их искренних чувств и удовольствия, что подхватило его душу надежными, крепкими руками любимого мужчины.       – Аааамммххх…       Су Юн робко простонал в поцелуй от неловкости и запретного блаженства. Его охватила та же сладостная истома, что и возлюбленного, и выгнулся в спине в его руках. Чувствовал, как слабеет, а голова кружится от любви.       – Нь… Ньйяааа... Мммх…       Лю Вэй держал его крепко настойчиво, даря всё новые и волнующие чувства.       – Ррррррхх…       Лю Вэй прорычал, заведённый сладостным, невинным стоном.       Они оба закрыли глаза и прекратили бежать.       Су Юн девственно краснел, но отдался любимому без остатка. Начал пытаться повторять за Лю Вэем, пытаясь научиться, но его движения были слишком робкими и неумелыми. Он был не готов, но кроме того – слабел на глазах, словно отдал Лю Вэю все силы, а теперь угасал, склонившись к нему, подобно намокшему под дождём ирису. И даже так, теряя себя, он тихонько постанывал в губы любимого, отдавая ему всё, что было в нём.       – Мммхх…       – Амммхх…       Руки Су Юна заметно ослабли, но весь поцелуй он нежно поглаживал любимого по голове, ласково накручивая на палец пряди. Прижимал к себе так бережно и трепетно, что Лю Вэю хотелось раствориться в нём полностью, отдаться и быть ещё глубже.       Серебряный Дракон только вошёл во вкус, как вдруг вслед за возлюбленным ощутил слабость. Магическое семя в его животе затаилось, действие всех заклинаний утихло, и Лю Вэя потянуло закрыть глаза. Движения становились вялыми, хотя чувства не гасли. Горели лишь ярче, чем слабее он становился. Цеплялся за своего любимого, до последнего вздоха готовый любить и ласкать, уложить душу на ладони и доверчиво греться и греть.       Их языки нежно погладили друг друга, словно готовясь к расставанию, а затем Су Юн слегка отстранился, разорвав эту глубину, что вознесла их в блаженстве на седьмое небо. Лю Вэй не пускал его до самого конца. Он нежно скользнул губами по губам своего мужчины, сминая и лаская их. Су Юн робко замер, позволяя ему и счастливо краснея, но когда губы Лю Вэя застыли и лишь робко прижались к нему в столь дорогой и трепетной невинности, бережно уложил его. Руку, что цеплялась за его шею, он бережно стянул с себя и сжал ладонь, нежно поцеловав кончики пальцев – каждый из них, одаривая своей любовью. С каждым движением из чуткого лекаря лилась чистая, светлая любовь.       На устах Су Юна застыла нежная, с глубинной тоской и болью улыбка. Он поцеловал пальцы возлюбленного вновь, после чего прошептал дрожащим от трогательных чувств голосом:       – Я люблю Вас, господин Лю Вэй. Прошу, обязательно отыщите своё счастье. Я так хочу, чтобы Вы улыбались. Вы особенно прекрасны, когда улыбка украшает Ваше лицо. Пожалуйста, проживите счастливую жизнь. Это единственное, о чём я смею мечтать.       Лю Вэй силился ответить ему, но так и не смог. Слабость пожирала его сознание, лишая голоса и движений. Серебряный Дракон истово желал сказать самые главные слова в своей жизни, но разум таял. Больше не во тьме – в первозданном свете и теплых любящих руках. Им хотелось довериться. В них хотелось свернуться клубочком и сладко уснуть, чувствуя, что всё обязательно будет хорошо. Су Юн рядом. Больше не будет бед. Теперь он не один. Вместе они обязательно со всем справятся.       Вместе они обязательно будут счастливы.       Ощущая приятную сладость на губах, Лю Вэй, до последнего смотря в яркие, любимые глаза, очарованный прекрасной улыбкой и нежными прикосновениями любимого, потерял сознание.       Су Юн так и не отпустил его руки. Он крепко держал его и бережно погладил по щеке.       – Вот так, родной. Всё хорошо. Хорошо.       Вместе с чистой слезой на руку юноши капнула кровь.