Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Ярость растеклась по меридианам. Боль разрывала изнутри, обжигая, разрезая, вонзаясь, расплавляя нутро.       Лю Вэй пришел в бешенство. Он вскочил на ноги и тут же рухнул обратно на пол. Ноги, отвыкшие от ходьбы, не выдержали молниеносного порыва. Душа оказалась яростней, чем слабое тело, но безумие не заботилось о состоянии плоти.       Исступление стремительно разгоралось, подогреваемое злобой, ведущей к неконтролируемому разрушению, но Лю Вэй продолжал осознавать себя. Он не терял разума: видел, слышал и чувствовал всё, что с ним происходит. Хотел остановить. Желал воспротивиться, но сила, что вела его, ярость, что владела им, была многократно сильнее. Она подавила его волю, она захватила его тело, она толкала его действовать бездумно и гореть от муки, тогда как тьма расползалась по всему его телу и властвовала, получив свободу.       «Разрушь здесь всё! Разрушь! Разрушь!»       Она говорила его именем. Она управляла им. Она ломала его. Словно в руках умелого кукловода, Лю Вэй следовал за тёмным велением. Осознавал это, но чужеродная ярость сдавила душу так, что подавляла сами мысли о сопротивлении.       Что-то в мыслях огненного волка ещё колыхалось, продолжая противиться насилию над душой. Что-то в нём жалобно шептало остановиться и пыталось позвать Илина на помощь, но энергия инь влилась в него, влияла на разум и суждения, обжигала при неподчинении. К такому напору Лю Вэй оказался не готов. Не когда его дух был наполовину сломлен смертями и кровавым воскрешением.       Тьма давила на больное. Она захватывала его.       Из последних сил Серебряный Дракон пытался дать отпор, но не было ни единого средства защититься. Он горел и верил в свою ярость. Он жил в ней. Неконтролируемая, она довела его до пика неистового бешенства, и тело ринулось разрушать.       Хотелось сломать стены.       Хотелось получить свободу.       Вырываться.       Хотелось разрушить все стены, все преграды, проложить себе путь.       Тьма давила на обострённое желание вернуться домой, она втравливала в разум волка ложные мысли. Шептала, что Илин держит его намеренно, что он не отпустит его к семье, что Лю Вэя клеймят и подчинят, если он останется здесь.       Шипела:       – Демоны уничтожили твой дом!       – Демоны изменили тебя!       – Демоны убивали детей!       – Демоны забрали у тебя учителя!       – Они забрали твою свободу!       – Они заберут у тебя искру!       Голос разносился со всех сторон.       – Уничтожь! Уничтожь! Уничтожь!       – УУУУУУНИИИИЧТООООООЖЬ!       – РРРРААААА!       Яростный рык Лю Вэя подавила тьма. Она зажала ему рот. Снова сдавила глотку.       – УНИЧТОЖЬ!       Еще одна попытка сопротивления.       Ещё больше боли и мрака. Он впился в душу, горел вокруг.       Лю Вэй забился в припадке агонии. Он вскочил на ноги и закружился вокруг себя, содрогаясь от ломающей его тело муки.       –УНИЧТОЖЬ!!!       Против воли Лю Вэя.       Против его естественного права обладать своими мыслями и решать свободу.       Тело двинулось само…       Серебряный Дракон никогда не вымещал злобу на предметах. Он никогда не срывался от гнева, не ломал стены, не бросался с кулаками на всё, что видит, лишь бы высвободить свою боль, но тьма надломила его. Энергия инь была сильнее юного демона в тысячи раз. Бурная, словно волна цунами, она накрыла его и увлекла за собой.       Лю Вэй бессильно барахтался следом, размахивая руками в раскаленном воздухе. Обрётший свободу от сдерживающих заклятий Илина, он почувствовал силу, жившую, но таящуюся в его теле под сдерживающими заклятьями. Могучие плечи, тренированное тело, звериная мощь… Лю Вэй стал сильнее. Стал быстрее. Яростнее. С такой силой он никому не проиграет! Осталось только обрести свободу и вернуться домой.       – Уничтожь!       – Сорви запреты!       – Покажи, что ты не раб!       Раздражённый нехваткой воздуха и сдавившим шею чувством, Лю Вэй сорвал с шеи ошейник Бай-Бая и метнул его в сторону. Кожаный ремешок влетел в металлические прутья, пряжкой ударился о преграду и вылетел в коридор. Взревел. Ярость не спадала. Волк ни на каплю не избавился от чувства удушья. Энергия инь продолжала укрощать непокорного зверя.       – У-Н-И-Ч-Т-О-Ж-Ь!       Подчиняясь голосу, следуя за яростью, не зная пощады, сотканный из желания уничтожать, из той злобы и ненависти, с которой был рождён в третий раз, волк обрушился кулаками на стену,       От мощи демонических рук затряслась стена.       Яростные кулаки оставили трещину.       Лю Вэй ударил ещё раз.       Рядом.       Стену снова затрясло, а затем она отбросила его выбросом магической энергии. Илин предусмотрел, что его демоническое отродье может попытаться вырваться. Он не только связал и сковал сына – Илин запер само пространство могущественными чарами, не позволяя ребёнку сбежать. Иллюзия свободы действительно оказалась всего лишь иллюзией.       Огненного волка отбросило в противоположную стену. Он прокряхтел и тут же непокорно вскочил, ударив куликами позади себя. Эта стена оказалась крепче и ответила Лю Вэю взрывным ударом. ,Кулаки демона разбились в кровь, но он продолжал неистово молотить в стену, бросаясь на нее, как дикий зверь.        «УНИЧТОЖЬ!!!»       Голос, говорящий голосом Лю Вэя, продолжал отдавать яростные приказы.       Огненный демон зверел и неистовствал: вертелся, бился во все стены, прыгал из одного конца темницы в другой, сражаясь со стеной то руками, то ногами, плечами, когтями, зубами, пытаясь расцарапать, разодрать, разбить, безвозвратно уничтожить нерушимый камень. Это были бездумные, злостные атаки, обрушивающие всю ярость на стены, ломавшие пальцы, оставляющие кровавые пятна и полосы на камнях.       Стена не выдерживала натиска. Она обрушивалась под волчьим гневом, осыпалась камнями, песком и мелким мусором, но чары Илина не давали ей рухнуть полностью. Камни, отлетевшие от стены, встраивались заново, заполняя полости и трещины, а за толстым слоем камня сияла магическая стена, вязкой материей склеивавшая части воедино.       «УНИЧТОЖЬ!»       Приказ сводил с ума. Атаки становились всё яростнее... И, что самое страшное, огненный волк осознавал происходящее и барахтался в волнах безутешной ярости. Он забыл обо всем: о своих целях, принципах, желаниях, мечтах. В нём не осталось ничего, кроме цели, которую нужно выполнить, и он шёл за нею. Он уничтожал руки, продолжая стучаться, упустив, что дверь всё это время была открыта.       «УНИЧТОЖЬ!!!»       Лю Вэй рухнул на землю. Приказ рвал его нутро на части. Волка снова сдавило удушье. Он прижался к холодному полу грудью, заметался, утробно рыча. Его ломало, трясло, метало по полу, а затем из него вырвалось тёмное пламя. Оно брызнуло из кончиков пальцев, вытекло вместе со слезами, сорвалось с губ и покрыло нагую кожу. Рыжие волосы демона затрепетали в воздухе от мощи высвобожденной энергии.       Глаза полыхали огнем.       «Уничтожь!»       Волк поднялся.       «УНИЧТОЖЬ!!!»       Снова бросился на тюремные стены. Сражался с ними, как со злейшим врагом. Он не чувствовал боли. Никакой боли кроме той, что причиняла ему энергия инь.       Вскоре все стены покрылись его кровью. Покрылись копотью от чёрно-фиолетового пламени. Атаки становились сокрушительнее, но магия демонического повелителя была сильней. Она отражала выплески энергии обратно в волка и ранила, пытаясь его усмирить, но Лю Вэй люто гневался от этого и свирепел.       «Ну же! Ты же тренировался столько лет! Неужели ты не можешь сломать какие-то жалкие стены?!»       «Я...»       Лю Вэй попытался оправдаться. Попытался воспротивиться вновь, но ярость сломала его, смяла жалкие попытки сражаться и бросила на металлические прутья темницы. Они обожгли изуродованные руки магией. Чувствуя демоническую энергию, заклятье, что прежде вело себя спокойно, обожгло тело волка, укрощая неистовую ярость. Оно пыталось подавить выплески злобы, затушить ненависть, но волк лишь сильнее злился. Он нещадно выплескивал энергию инь из тела, объял прутья демонической магией и начал трясти металлическую преграду.       В неугомонных безостановочных попытках демону удалось погнуть прутья. Демоническая магия ранила и жалила его руки, но огненный волк продолжил раздвигать их, пока не образовалась полость, в которую он способен пролезть.       Рыча, демон вытянул руку вперёд, но магия Илина бросилась на него, противясь. Волк не сдавался. Он перевел всю демоническую магию в одну руку и впился когтями в темный барьер, процарапывая и опаляя его демоническим огнём. Магия отца завилась под натиском силы своего порождения. Бешенный Лю Вэй обладал неописуемым могуществом, и вся его энергия безжалостно обрушилась на чары отца, пронзила их и втекла внутрь, наполняя чёрным огнём. Барьер запузырился, как кипящая вода, вздулся, загорелся. Шипел, противился, но усилием ярости демонического волка начал осыпаться.       Пламя ярости являлось столь сильным, что юный демон крушил чары создания, многократно сильнее себя. Он платил за это кровью, ци и энергией инь, но, продолжая яростно рвать ткань пространства, развеял заклятье полностью, а следующим яростным движением сломал прутья. Лишенные демонической защиты, они поддались без труда, словно тростниковые соломинки.       «Наконец-то! Свобода так близко! Разнеси здесь все! Ломай! ЛОМАЙ!!!»       Голос продолжал подначивать на бесчинства, подбрасывая поленьев в пламя ярости.       Демон-волк просунул в дыру голову, затем плечи и почувствовал, как в пространстве белым дымом слоится холод.       Отец вернулся домой.       Илин живо спустился по ступеням и увидел сына, наполовину перевесившегося через остро обломанные прутья, рычащего, истекающего кровью и горящего яростью.       – Сынок!       Лю Вэй встретил его яростным бессвязным рыком.       «Уничтожь!!! Уничтожь!!! Вот кто твой враг! Вот причина твоих бед! ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ УБИТ!!!»       «Нет…»       Лю Вэй заметался и отшатнулся назад. Он схватился за голову, вернув себе часть рассудка. Сама мысль о том, что он должен убить Илина, показалась дикой и неправильной.        «Убей!»        «Нет!..»       Лю Вэй задрожал, поджал уши и забился в угол, прихватив с собой покрывало. Он укрылся им, как ребенок, что прячется от монстров под одеялом во время грозы.       От страшного голоса это не спасло.       Тело демона продолжало ломать в ярости.        «УБЕЙ!!!»        «УНИЧТОЖЬ!!!»        «БЕЕЕЕЕЙ!»       Лю Вэй сжался, рыча и скребя когтями по камню. Пламя сожгло одеяло, за которым он прятался.       Демон вскрикнул от боли, ломающей его.       – Сынок!       Илин влетел в камеру и увидел сына. Сына, что пытался бороться с энергией инь самостоятельно.       – Сейчас, я тебе помогу. Не бойся.       Илин начал медленно приближаться.       Лю Вэй ударил кулаком в стену и зарычал что-то несвязное и дикое.       – Пппррррр!!! Рррр... Чччшшшш!!!       – Сынок... Это я.       Лю Вэй ударил в стену ещё раз и забил ногами по земле. Он вел себя дико и неадекватно, но неизменно прижимался к стене. Он... Боролся с приказом, не позволяя себе привести его в исполнение.       – Пппрррр!!! Чшшш!!!       Илин заглянул в янтарные глаза, кровоточащие слезами. Понял всё без слов – Лю Вэй гнал его прочь, боясь навредить. Сквозь его пораженное энергией инь рычание пыталось пробиться предупреждающее: «Прочь!». Только вот Илин не боялся своего единственного ребенка. Он хотел его уберечь.       – Я не уйду. Ни за что. Прости, что оставил тебя. Сейчас станет легче. Обещаю. Папочка пришел помочь тебе.       Ещё один шаг дикий волк встретил крайне враждебно. Он шумел, рычал, скалил зубы и стучал ногами, давая понять, что к нему нельзя приближаться. Он едва сдерживался от того, чтобы не броситься на демонического отца. Боролся изо всех сил, хотя его ягодицы уже вились из стороны в сторону, как у кота, что готовится к прыжку.       Необычно гибкое тело извивалось, словно одержимое. Тьма показалась огоньками пламени с каждым рыком. Уши демона были прижаты к затылку и дрожали.       – Не бойся. Даже если укусишь, даже если ранишь, я не обижусь на тебя. Помнишь? Я сказал тебе: я приму тебя любимым, каким бы ты ни стал. И я буду считать тебя сыном, даже если ты растерзаешь моё тело в кровавое месиво. Это сущая малость. Меня таким не испугать. И ты не бойся. Всё будет хорошо. Давай, волчонок. Не бойся. Подпусти меня к себе.       Илин бесстрашно сделал ещё один шаг.        «УУУУБЕЕЕЕЙ!!!»       Лю Вэй сорвался с места и бросился на Илина. Им управляла ярость, но с глаз текли слёзы – то сокровенное и настоящее, что осознавало происходящее и было в ужасе от него. Он набросился на демона, но Илин... Поймал его в прыжке и крепко прижал к себе.       Неудержимый волк зашипел, зарычал, вонзился когтями в спину отца и впился клыками в могучее плечо, но Илин спокойно принял ярость сына. Не дрогнул, а приласкал, поглаживая меж ушей.       – Всё хорошо, волчонок. Папа вернулся. Прости, что оставил тебя. Я должен был прийти раньше. Тише, тише, маленький.       Лю Вэй все ещё метался. Он рвал когтями спину демонического владыки, оставляя кровавые полосы и пачкая его наряд своей кровью.       Илин сел на колени и прижал сына к груди, делясь с ним своим холодом и теплом – противоречивой смесью, что обжигала ярость и гнала её прочь.       Лю Вэй продолжал метаться, не разжимая челюстей и впиваясь в плечевые мышцы. Пытался вырваться, брыкался, кусался, но Илин уже привык к такому поведению демонёнка и ласково поглаживал его, помогая первозданной ярости поскорее уйти прочь.       – Тссс... Тише, мой юный принц. Тише, мой мягкий волчонок. Все беды позади. Я рядом. Я рядом.       Лю Вэй прислушивался к его голосу и желал вернуться. Сжимая клыками плечо демона и вкушая его кровь, он тянулся к ласке, что окутывала его первозданным теплом и отцовской нежностью с каждым поглаживанием. Прислушивался к биению сердца создателя, что умиротворяла мятежное сердце. Соленые капли падали на окровавленное плечо и болезненно жгли.       – Тише, волчонок мой. Папа не даст тебя в обиду. Папа не даст тебе совершить непоправимое – ничто, за что ты смог бы себя винить. Тише, маленький. Тише. Папа рядышком.       Лю Вэй тихо прорычал, а затем к нему начало возвращаться сознание. Челюсть ослабила хватку. Он понял, что грызет плечо демонического владыки, и потерянно разжал зубы, выпуская из волчьих клыков кровоточащую подсоленную слезами плоть.       Хвост его ожил и поджался. Руки ослабили хватку и бессильно опали. Всё тело горело от боли. Он жалобно проскулил, осознавая, что только что натворил. Мутным взглядом глянул на разрушения и задрожал от холода и ненависти к себе.       – Вот так. Молодец, сынок. Ты пришел через это впервые. Это страшно, но для первого раза ты держался героически. У тебя душа настоящего воина.       Илин видел, что волчонок успокаивается. Лю Вэй тяжело дышал, оказался в тисках тревоги, шока, боли и вины, но уже не рвался убить отца. Демонический владыка поднял руку вверх, и ошейник подлетел к его ладони. Он схватил его и заботливо застегнул на шее сына потуже. Выразительный кадык Лю Вэя придавило, но Илин его не жалел.       – Никогда не снимай ошейник во время ярости, – поучительным тоном сказал Илин. – Он позволит другим тебя успокоить. На нём особое заклятье. Понял меня?       – Крррхх… Я...       Лю Вэй попытался сказать, но это было так сложно! После утробного рычания в пасти было сухо, а от крови сладко и мерзко. Он сплюнул кровь, но был слишком слаб и невольно прижался губами обратно к плечу отца, зажмурившись. Просто не мог поднять головы и удерживать её.       Илин ласково подвинул его голову и помог уложить на плечо, не стесняясь того, что сын жмётся к нему, не позволяя ему чувствовать себя неловко. Старался окружить комфортом и спокойствием, утешить, как позволяло его сопереживание и опыт.       – Всё хорошо, волчонок. Это нормально. Через это проходят все демоны.       – Ярость?.. – вымолвил Лю Вэй с трудом. Чувствовал себя потерянно и дрожащим глазом осматривал разрушения, что учинил. Не мог поверить, что это действительно сделал он. Он ведь помнил. Помнил, но ничего не мог сделать против... Энергия инь просто взяла его за шкирку и заставила творить зло, а он оказался таким беспомощным перед ней... Таким... Таким слабым...       «Это то... То, о чём говорил Илин?.. Сила, которой не воспротивиться...»       Лю Вэй чувствовал себя жалким и беспомощным. Глаза высохли, но душа продолжала плакать, и он содрогался в бессильных рыданиях. Безмолвных и отчаянных.        «Монстр. Чудовище. Я...»       – Это божественное проклятье, – прошептал Илин, успокаивающе поглаживая сына. Лю Вэй растерял свою спесь и беспомощно жался к демоническому повелителю, веря, что только он может его защитить. – Оно коснулось всех нас. Это тяжёлый груз. Груз, с которым приходится жить. С которым приходится бороться.       – Я слышал... Голос... – прошептал Лю Вэй, едва находя силы говорить. – Он приказывал мне разрушать. Он говорил мне... Говорил плохие вещи. Приказывал уйти. Смущал мои мысли. Пытался разуверить. Сначала он был чужим, а затем... Затем, словно моим... Как когда... Как когда Сяолун привел меня на смерть, так же...       – Божественное проклятье очень коварно. Оно искажает наши мысли так, что мы сами не можем понять, где наши суждения, а где чужие. Важно помнить, кто ты есть, тогда никакое семя сомнений тебя не потревожит.       – Теперь я... Теперь я понимаю... Я не хотел нападать... Я...       – Я не виню тебя, сынок. Не бойся. Это случается со всеми. Ты очень быстро успокоился. Бывает, что божественное проклятье не утихает неделями. Этой ярости невозможно противиться.       – Неделями?.. – Лю Вэй сжался, вообразив себе, что провёл бы дни в плену энергии инь. – Я не хочу превращаться в бездумное существо...       – Этого не произойдет, – успокаивающе прошептал Илин, нежно поглаживая сына. – Ты всегда проснешься, что бы ни случилось.       – Я не хочу исчезать!.. Ни на мгновение!..       – Именно поэтому нам нужно победить богов. Тогда всё закончится. Мой народ тяжело справляется с этим, но мы не опускаем рук. Как ты сам и сказал, есть выход и есть стремление бороться. Ты же не сдашься?       – Я не позволю!.. Тьме… Не позволю...       Пламенный дух оставался непокорен даже после того, как душу переломало.       – Вот и славно. Пока в тебе есть это пламя борьбы, ты не свершишь непоправимого. Я буду рядом и постараюсь тебя уберечь, насколько это возможно.       Лю Вэй поджал уши и виновато посмотрел на отца.       – Я тебя поцарапал... Укусил...        «Извини...»       Он прошептал это душой, но Илину хватило взгляда, чтобы почувствовать переживания сына. Он бережно взял волка на руки и уложил его себе на колени. Улыбнулся ему.       – Ты уже не раз царапал и кусал меня. Все демонические дети ведут себя так. Ты ничуть не хуже прочих, поверь.       Лю Вэй поджал волчьи уши, ощущая себя беспомощным ребёнком.       – Я не... Я правда... Не хотел...       – Я знаю.        Илин ласково погладил Лю Вэя по щеке костяшкой пальца, а затем сплел из тьмы новое одеяние и покрепче укутал сына. Лю Вэй почувствовал, как тьма лишает его того могущества, которым обладало его демоническое тело, как оно обжимает его и стесняет движения, чтобы вырваться этой сокрушительной мощи было сложнее.       – …как знаю, что ты у меня очень сильный. Не ожидал, что у тебя получится разорвать оковы. Прежде такого не происходило.       – Прежде?..       Лю Вэй поджал уши, догадываясь, что когда он терял сознание в первые дни воскрешения, то вёл себя едва ли вежливее, чем сейчас.       – Не бери в голову, – тактично произнес демон. – Ты становишься сильнее. Ты почти обратился.       Илин отпустил ладонь на живот сына. Лю Вэй вжал его в себя и простонал от боли. Илин нахмурился, сосредотачиваясь на осмотре повреждений.       – Энергия инь оставила глубокие раны на твоём ядре. Я постараюсь залечить их. Обращение энергии началось... Движется гармонично... Твоё тело тяжело пережило её оживление... Много ран, но ничего смертельного, все заживёт. Ты потратил очень много сил. Придется питаться.       Лю Вэй понял, что отец имеет в виду то кровавое действо, и умоляюще свел брови, надеясь этого избежать. Он бы этого не выдержал. Лю Вэй и так ненавидел себя.       – А можно без?..       – Твоё тело не восполнит столько энергии. Тебе придется поесть, если ты не хочешь умереть.       Лю Вэй горько зажмурился в приступе ненависти к себе.       У Илина дрогнуло сердце.       – Ничего, маленький, – ласково прошептал он. – Я сделаю это так, что ты не будешь помнить. Я не хочу, чтобы ты переживал из-за этого.       Илин бережно погладил его по ушам обеими руками, успокаивая. Лю Вэй сжался, повернулся на бок и уткнулся носом в живот демона, чувствуя себя слабо и пытаясь показать, что не надо трогать его уши. Приятно, но...       Илин почувствовал его смятение и отпустил.       – Я покормлю тебя, когда ты уснёшь.       – Спасибо, – прошептал Лю Вэй, стыдясь и ненавидя эту ситуацию.       Илин бережно взял его за руки. С печалью посмотрел на сломанные пальцы и окровавленные костяшки и ладони.       – Тебе было непросто... Сейчас подлатаю тебя. Потерпи. Раны демонов заживают гораздо быстрее людских. И шрамы не остаются. Затягиваются подчистую. Некоторые следы могут остаться, но только если их нанести божественным оружием или очень тяжёлой магией. Остальное регенерирует гораздо быстрее.       – И не нужно медитировать? – удивился волк.       – Нет. Раны затягиваются сами, но медитация может ускорить этот процесс. Сейчас тебе не нужно тратить силы. Просто доверься мне.       Лю Вэй расслабился. У него не было сил спорить. На душе было скверно и пусто. Он безвольно отдал владыке свою руку… А тот принялся зализывать его раны.       – Что ты?..       Лю Вэй тут же попытался ее отдернуть, но сил не хватило. Илин держал его крепко, слизывая смесь людской и демонической крови.       – Демоническая слюна лечебна. Она способствует заживлению ран. Мы вылизываем тех, кто нам дорог, чтобы помочь им.       Лю Вэй смутился от этих слов.       – Как... Как звери?..       Илин проигнорировал его слова.       – Не бойся. Это не больно. Слюна впитается и поможет зажить ранам.       Волк поджал уши. Он чувствовал себя жалко и раздавлено. После всего, ещё и это... И странно, и поразительно приятно. Это ведь забота. Настоящая забота.       – Голос... – прошептал Лю Вэй слабо. – Тот голос... Он шептал, что ты... Что ты зол ко мне, но я... Я сказал, что верю... В твою заботу... Верю... Прости, что... Ранил...       Илин ласково вылизывал его раны, поджав уши. Лишь ледяной хвост выдавал его эмоциональное оживление.       – Я не хочу, чтобы с тобой случилось зло, сынок. К сожалению, не могу остановить то, что происходит с тобой, но могу остановить, когда что-то уже произойдет. Зови, если чувствуешь неладное. Даже если это будет ложная тревога.       – Я пытался, – дрожа, признался Лю Вэй. Ему было стыдно за произошедшее. За свою беспомощность и слабость. – Голос... Не дал мне кричать. Энергия инь схватила меня и душила... Я был таким бессильным... Жалким...       – Ну-ну, хватит. Ты хорошо противился энергии инь. Поверь.       – Она просто разбудила меня... Среди сна… Позвала... Хотела, чтобы я бежал... Но я пока не могу... Пока не научусь...       – Нельзя научиться противостоять этому, – прошептал Илин, – но никогда не стоит сдаваться. Порой удается погасить приступы божественного проклятья.       – Как часто?.. Они случаются?..       Лю Вэй был слишком шокирован и несчастен, чтобы злиться на отца за то, что он заразил его этим проклятьем. Он жался к его коленям, как к единственной опоре и безопасности. Чувствуя, что не может доверять никому и ничему, даже себе. Хотел понять и познать, ведь... Ведь и правда оказался чудовищем. Чудовищем, что может наброситься даже на того, кого не хочет обидеть. Это его ужасало. Ломало. Сокрушало.       Лю Вэй поджал уши и сжался, позволяя Илину вылизывать его руку. Раны слегка щипало, но они потихоньку затягивались. Настоящее чудо! Но Лю Вэй был совсем не в настроении чему-то удивляться и радоваться. У него болели все потоки меридианов, сводило ядро и тошнило от крови во рту.       Илин ласково поглаживал его по плечу ледяной рукой, утешая.       – У всех разная частота приступов. Никто не может предсказать, когда это случится. У тебя может быть хорошее настроение, может быть крупная обида, но чем более шатко твоё эмоциональное состоянии, тем сильнее энергия инь давит на тебя. Ещё одна опасность – если её скапливается слишком много. За этим нужно постоянно следить и высвобождать лишнее.       – А если иссушить её без остатка?..       – Ты не можешь так поступить. Ты живёшь благодаря энергии инь. Если она кончится – ты умрёшь. Это не ци, которую можно израсходовать полностью. Следи за этим очень внимательно.       Лю Вэй притих. Он пытался это все обдумать, но каждая мысль причиняла ему боль. Он поджал ноги к груди и смотрел в пустоту пустым взглядом всё то время, что Илин заботился о его руках. Затем – о ногах и плече. Лю Вэй был настолько подавлен, что совсем не реагировал на прикосновения. Обмяк и провалился в состояние пустоты и меланхолии на грани отчаяния. Горделиво кричал, что никогда не даст тьме овладеть собой, но проиграл первый же бой. Так не пойдет. Так не должно быть! Пусть Илин уверял, что нет способа бороться, Лю Вэй хотел найти его. Он не хотел снова быть... «Этим».       Так пусто.       Так больно.       Так мучительно и унизительно...       – Вот и всё, – прошептал Илин, когда закончил с оказанием помощи. Лю Вэй не знал, сколько времени прошло. Ему стало немного лучше, но он не чувствовал особой разницы. Разве что теперь мог сгибать пальцы без боли, но внутри... Внутри болело всё. Особенно душа.       Лю Вэй не ответил. Он совсем обмяк и раскис. Не было сил ни на что. Не было желаний. Он без конца вспоминал то ужасное чувство, когда с яростью бросался на камни, и тихо ненавидел себя, тьму, богов – всё, что сделало его таким.       Молча, словно заклинание, он без конца повторял одно имя:        «Су Юн... Су Юн.. Су Юн...»       …будто оно могло исцелить его, будто могло успокоить, будто могло спасти...       Илину тяжело было видеть его таким. Он ласково погладил Лю Вэя за ухом, а затем опустил на циновку и встал.       Лю Вэй вздрогнул и порывисто ухватил его за ногу. Сам от себя этого не ожидал, но вдруг вцепился с неизмеримым отчаянием, намертво сцепив пальцы в крепкой хватке.       – Ты ведь... Не уйдешь?..       Лю Вэй боялся, что ярость вновь застанет его, когда он будет один. Что случится тогда, он представить не мог. Первая встреча с тьмой нанесла ему десятки ран. Илин подлатал его, но самую тяжёлую – на душе – исцелить был не в силах никто. Он не был готов вынести это вновь. Вынести один… У него не было сил бороться. Он был уязвим для тьмы и следующего её удара.       – Я буду с тобой рядом всё то время, что ты будешь спать, – успокоил его Илин. – Не бойся. Я просто хотел принести тебе воду.       – С... Спасибо...       Лю Вэй с трудом разжал пальцы и постарался сесть. Не хотел выглядеть совсем жалким.       Илин не стал ему помогать. Он взял пиалу с водой и сел рядом. Поднес к губам сына.       – Вот так... Потихоньку... Молодец.       Лю Вэй глотал жадно, но осторожно. Он осушил пиалу полностью, а затем закашлялся и обмяк. Илин подхватил его на руки и уложил голову сына себе на колени.       – Отдохни, волчонок. Ты пережил большое потрясение.       – Я не хотел... Не хотел...       Сожаление никак не отпускало Лю Вэя. Он глубоко страдал, осознавая, в какого монстра может обратиться в любой момент.       – Я знаю, волчонок. Это просто произошло. Постарайся забыть и расслабиться. Тебе сейчас нужен покой.       – Покой...       Лю Вэй прикрыл глаза, свернувшись калачиком. Он устроился щекой на бедре демонического владыки и прижал ладони к груди, как это всегда делал Су Юн.       Илин не стал его связывать. Он дал ему свободу, и Лю Вэй воспользовался ей. Воспользовался, чтобы наконец защитить себя, и в тот самый миг, когда он повторил жест любимого, ему стало немного спокойней. Лю Вэй молился возлюбленному, шептал его имя и тянулся к заветной искорке. Смог уснуть, лишь погрузившись в отчаянную скорбь.       Илин ласково поглаживал его и смотрел с сочувствием. Тяжело нести бремя проклятья, но ещё тяжелее видеть, как от него страдают те, кто тебе дорог.