Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Тьма сгущалась.       Лю Вэй чувствовал зловещую, причиняющую нестерпимую боль пульсацию энергии инь. Чувствовал, как она змеёй скользит внутри его тела, как плотный сгусток мрака бесится, осваивая его тело, хозяйничая в нём. Чувствовал, как заботливая рука приводит тьму в оживление, гоняет от души и не даёт ей укусить.       Илин рядом.       Осознание этого дарует Лю Вэю поразительное спокойствие. Он не один наедине со своей бедой. То же самое переживают все демоны. Это – божественное проклятье, действующее гнусным методом, злое и беспощадное... Оно сделало его монстром.       Воплотило чудовищем.       Лю Вэй прятался от своих мыслей. Они были такими же густыми, как поглощавшая его тьма, потому он совершенно им не верил. Голос зла шептал его устами, имитировал его голос, забирался ему в голову, притворялся его суждениями, и Лю Вэй даже не заметил бы этого, а главное... Главное – голос Су Юна больше не звал его.       Лю Вэй сжимался в отчаянии.       Он парил в безбрежной тьме, но не видел света. Он искал искру Су Юна, переживал за неё.       Что, если тьма сломала её?       Что, если погасила навсегда?..       – Су Юн!!!       Демон кричал в пустоту, но не слышал ответа.       Не видел его.       Угасал.       Сломленная душа не была готова сдаться. В голову лезли вязкие, злые мысли, уверяющие, что он никогда и не слышал голоса Су Юна, что всё это время возлюбленным насмешливо притворялись боги, проклявшие его демоническую кровь, и нежным голосом вели во тьму, чтобы окончательно сокрушить, но Лю Вэй из последних сил их отталкивал. Ему казалось, что собственные мысли смущают его, что каждое суждение – ложное и искаженное. Он больше не мог верить самому себе, но отчаянно желал, чтобы голос Су Юна – его любимой искорки – зазвучал вновь, и Лю Вэй поверил ему – единственному настоящему и светлому в его опороченном теле... Но тьма отнесла Лю Вэя очень далеко. Она поглотила его разум, она изводила его, и чтобы спастись от мучительных сомнений, от мрака, что касался самих мыслей, Лю Вэй прерывал сон и вырывался из его удушающей хватки. Это было похоже на борьбу умирающего с водной стихией. Волка продолжало нести неистовыми волнами тьмы, но вместо ярости и пламени ими теперь управляли вязкие сомнения. Они толкали его в болото, где смрадно пахло гниением таких же неуверенных и подчинённых, сломленных, пережеванных и вышвырнутых за ненадобностью мучеников божественной игры.       Лю Вэй пытался бороться. Он не хотел стать жертвой тьмы, очередным поддающимся ярости демоном, без конца уничтожающим всё, что окружает его. Раз познал, какого этого. На полшага вступил в безумие. Больше он никогда не хотел.       НИКОГДА!..       Но сможет ли он?..       – Ты всегда много говоришь, но так мало делаешь, – издевательский, надменный, осуждающий голос звучит в голове.       Чьи это мысли? Это тьма пытается его сломать, или он сам настолько ничтожен, что сдался и перестал верить?       – Я не говорю пустых слов! – проревел Лю Вэй в ответ. – Я сражаюсь.       – Что толку, если ты не можешь исполнить своих слов? Кричал, что никогда не умрёшь, но умер дважды. Кричал, что защитишь Су Юна, но убил его. Теперь гордо заявлял, что тьме тебя не сломить... Но, увы и ах! Стоило тебе оказаться в её власти, как ты стал чудовищем. Ты не боролся. Ты просто позволил с собой играть! Ничтожество.       – Это не так! Я боролся!.. А ты…       – Кто – я? Здесь только ты. Ты – это я.       Глаза Лю Вэя дрожали. Он не понимал происходящего, не хотел верить.       – Уйди! Я не хочу тебя слышать!       Голос стих.       Он подчинился.       Была ли это его тьма? Или сомнение, с которым новообращённый изначально спутал божественное проклятье?.. Лю Вэй не знал. Он яро себя ненавидел и не мог доверять даже собственному голосу. В тьме забытья всё желало его уничтожить, раздавить и перемолоть, сделав частью себя. Но Лю Вэй не желал подчиняться мраку. Непокорный. До самого конца – непокорный. Неспособный справиться, но никогда не сдающийся. Всегда поднимающийся с колен. Сломлен, шокирован, измучен, но борется за себя. Даже если его сопротивление было жалким, даже если тьма над ним смеялась, Лю Вэй признавал, что ошибся. Признавал, но хотел идти вперёд и бороться. Впившись клыками в нижнюю губу, на крови поклялся себе, что больше никогда и ни на кого не набросится. Если это случится – тут же убьёт себя. А пока был шанс бороться за себя, пока ничего неотвратимого не случилось, раз за разом он будет искать во тьме заветную искорку – самого себя. И он обязательно... Обязательно найдет. Тьме не забрать её. Никто не заберёт у него Су Юна.       Никто.       Лю Вэй прижимал ладони к груди и сжимался от боли. Илин бережно поглаживал его по волосам. Он обращался с сыном ласково, стараясь подарить спокойствие и отогнать тьму, что сгущалась над его разумом. Юным демонам непросто ужиться с энергией инь, но они воплощены из неё, а Лю Вэй – человек. Процесс сращения сущностей болезненный и неотвратимый, как существование самой сути зла, но вместе с тем... Быть может, человеческая душа единственная была способна бороться с тьмой.       Лю Вэй винил себя. Он ненавидел себя за то, что поддался дикой ярости, но Илин впервые видел создание, что с первого раза смогло воспротивиться тьме. Светлая душа Лю Вэя берегла Илина так долго, как могла. Он забился в угол, удерживал себя и рычал, предупреждая об опасности. Он плакал, борясь с отчаянной яростью.       – Ты поразительный. Мой сын... Ты очень сильный воин. Ты поможешь мне побороть божественное проклятье. Я знаю это.       Илин ласково поглаживал его по спине, волосам и животу. Он помогал энергии инь циркулировать правильно, залечивал внутренние раны сына и следил за его дыханием. Когда у огненного волка начиналась одышка, он успокаивал его чарами, когда Лю Вэй сухо хрипел и кашлял, давал ему попить. Конечно же – свою кровь. Демонический повелитель разодрал свое запястье ледяным когтем и понемногу капал в рот ребенка, зная, как сильно сын ненавидит это, но обречённый поступать так, чтобы спасти его жизнь.       Ослабший после яростной борьбы, давшейся ему с большим трудом, Лю Вэй рефлекторно глотал кровь, как молоко матери. Он лежал на коленях демона, беспомощно сжавшись, как запутанное животное, сглатывал неспешно и тоскливо. Илин контролировал его питание, чтобы юный демон не увлекался и не брал лишнего. После приема пищи бережно утирал его губы и давал воды, чтобы избавить от сладкого привкуса во рту, но это мало чем помогало – кровь впитывалась в нёбо и сохраняла стойкий металлический привкус, зловеще напоминающий о том, что стоит за «сном» демона.       Лю Вэй часто просыпался. Он разрывал связь с миром тьмы, боясь утонуть в ней, и всякий раз, когда открывал глаза, видел перед собой руку отца, что гладила его нежно и заботливо. Лю Вэй знал, что это рука демона. Знал, что выглядит никчёмно и жалко, но после пережитого, доломавшего то немногое в его душе, что ещё трепыхалось и могло во что-то верить, он нуждался в сокровенном покое. Закрывал глаза, поджимал уши и хвост, и отчаянно представлял, что его гладит отец. Его настоящий отец. Мечтал оказаться дома. Прогнать кошмар и просто проснуться в Солнечной Арасии, в объятьях Су Юна и под опекой родителей.       Так отчаянно хотелось покоя!       Такой слабости и никчёмности огненный волк не испытывал даже когда воскрес. Тогда, скаля зубы и проклиная демонического отца, он знал, что может бороться за себя. Сейчас же осознал, что в этой борьбе очень легко проиграть. Как противостоять чему-то вечному? Тьма сломала даже Илина, она заставляла его нападать на людей. Возможно, и на своих демонов тоже. А юный, ослабленный воскрешением и сращением сущностей Лю Вэй собирался выступить против этой силы... Силы, что размазала его, что притворялась его мыслями, что легко могла обмануть и забрать его тело себе, заставляя видеть и помнить, что с ним происходило в тот момент.       Выхода было всего три: присоединиться к безутешной ярости, застыть в оцепенении и ужасе или бороться. Лю Вэй выбрал последнее, но сил у него совсем не было. Тьма размазала его, изранила, изрезала, растерзала и бросила, наигравшись вдоволь. Обратила жалким волчонком, что жмется к коленям демонического отца, и умыкнула с ухмылкой, ожидая следующей встречи. Дала понять, что скоро вернется, что больше никогда не оставит его. Теперь Лю Вэй навеки в её власти. Теперь его тёмный облик всегда будет третьим голосом в его голове.       Лю Вэй чувствовал себя жалко, и только фантазии... Только они защищали его от действительности. Не давали рухнуть тому, что держалось на жалкой, дрожащей спичке. Железная воля дракона оставалась верной себе. Он намеревался бороться, но чтобы продолжать войну нужны были силы. Волк собирался подняться, спасти себя, но вперед нуждался в возможности побыть слабым и позволил себе немного отдохнуть у ног демонического отца.       Лю Вэй не чувствовал в Илине врага. Именно его кровь заразила Серебряного Дракона, именно Илин превратил демононенавистника в огненного волка, но именно он мог научить, как бороться, сражаться и побеждать тьму.       «Я больше никогда... Чудовищем... Больше никогда...»       Лю Вэй ронял отчаянные слова сквозь сон.       – Тише, волчонок. Всё хорошо. Всё будет хорошо.       Голос владыки Илина успокаивал. Ему хотелось верить. Он был чем-то вечным, убаюкивающим. Пусть Лю Вэй не мог верить своему голосу, голосу Илина поверить мог. Лишь в это непростое время, слабый и лишенный сил, лишь сейчас по-настоящему верил ему. А если и этот голос обманет его... Лю Вэй проиграет. Исчезнет. А он хотел жить. Хотел быть собой. Хотел уберечь свою душу. Остаться человеком.       Ночь была долгой. Лю Вэй ворочался и скулил, споря во сне с голосами сомнений. Порой он чувствовал яркий, сладкий вкус демонической крови, и ему становилось тошно, но затем наблюдал за убаюкивающей рукой демона и успокаивался, ютясь на коленях отца. Закрывал глаза, дремал, снова просыпался, и всё это время Илин сидел неподвижно, бережно заботясь о своем единственном ребёнке.       Так прошли десятки часов.       – Ммммххх...       Лю Вэй тихо простонал, вытянув ноги и прижав ладони к груди. Он совсем отвык свободно шевелить руками, поэтому этот жест теперь значил гораздо больше... Порезался. Острые когти царапнули ладонь, но Лю Вэй не обратил на это внимание. Он сонно раскрыл глаза, чувствуя себя вымученно и слабо. По нему словно протоптались, но душа потихоньку выбиралась из растерзанного кокона, стряхивала демонический пепел и робко готовилась к встрече с миром, таящим новые сложные испытания.       – Сынок?..       Демонический владыка разглядывал ребенка с волнением, пытаясь понять, очнулся волчонок окончательно или сейчас вновь провалится в сон. Увидев, что Лю Вэй открыл глаза и смотрит осознанно, заволновался ещё сильнее, не зная, как себя вести и чем ему помочь. От взволнованного движения хвоста демонический владыка остудил помещение ледяным ветром и покрыл пол изморозью, которую даже не заметил.       – Что-то болит?       Забота Илина впервые не вызывала у Лю Вэя ни злобы, ни раздражения. Он доверился его рукам и решил быть честным.       – Нет... То есть да, но я просто... Сонно потянулся, – честно прошептал Лю Вэй, не в силах поднять головы. Его огненный взгляд потух, смотрел на демонического владыку потерянно и потаённо. – Неужели вы всю жизнь... Так?..       Илин читал в глазах сына его истинные чувства.       – Боремся? Да. Это тянется веками.       Лю Вэй сглотнул, осознавая масштаб бедствия. Демоны жили, запертые в аду, где клетями были собственные тела.       – Это правда божественное проклятье?.. Я слышал... Совсем как Сяолун... Голос в голове...       – Я верю, что да, – прошептал Илин. Он опустил руку, чтобы погладить сына, но понял, что сейчас лучше этого не делать. Лю Вэй доверчиво прижимался щекой к его бедру. Этого было достаточно, чтобы показать, что он поддерживает его, что не даст упасть.       Лю Вэй скользнул взглядом и понял, что Илин перенес его в соседнюю камеру. Здесь не было следов разрушений, она не выглядела столь удручающе, но и пахло не так, как Лю Вэй привык. Он сжался, чувствуя какое-то звериное, рефлекторное чувство отчуждённости. Как волк, он желал владеть территорией. Незнакомые места вызывали у него настороженность. Дикие инстинкты мешались с тяжестью от течения энергии инь по изувеченным меридианам. Лю Вэй зарычал, а затем воспротивился дикой природе и воззвал к своему человеческому.       «Я не волк. Не демон. Я – человек.»       Собрав свои мысли и сосредоточившись на разговоре, он слабыми губами вымолвил:       – И всякий раз... Это так?..       Илин вдумчиво посмотрел на волка, размышляя, как лучше ответить. От его слов зависело моральное состояние сына. Ведь... Если Лю Вэй сломается и потеряет волю, он точно погибнет. А если нарисовать слишком безоблачную картину, не получится выработать его характер, и тогда он окажется не готов к истине... В таких суровых реалиях нет ничего лучше правды.       – Обычно – гораздо хуже, – мрачно объявил Илин. – Мы можем очнуться в неизвестном месте, за тысячи ли от дома. Можем потерять конечности в безумии. Можем ранить тех, кого любим. Это... Ужасная участь. Серьёзное испытание, которое переживают не все. Вокруг этого горя сплочается наш народ. Когда ты просыпаешься... И видишь кого-то рядом... Кого-то, кто может тебя понять, это образует особые связи. Ты знаешь, что кто-то пытался тебя остановить. Что тебя уберегли от ошибок. Именно так – в боли и тяжести безумия – возникают самые сильные демонические привязанности. Из-за проклятья, что может настигнуть в любой момент любого из нас, демоны стремятся держаться группами. В группе выше шанс того, что кто-то не попадет под ментальный удар и выстоит, сможет уберечь остальных. В группах безопаснее метаться в ярости – так у людей и богов меньше шанса воспользоваться измененным состоянием и учинить нам неприятности подлыми кознями. Наше помешательство – неконтролируемо, дико и жестоко. Оно застигает в любые моменты: во время сна, медитации, еды, даже бурной физической близости с партнёром. И хорошо, когда рядом есть кто-то из своих. У демонов нет чужих. Нет понимания морали вроде добра и зла. Мы все пытаемся выжить и ради этого готовы на многое. Мы защищает друг друга. Останавливаем в безумии и пытаемся уберечь от ошибок. Именно поэтому... Разделив с кем-то горечь своего проклятья, ты уже никогда не сможешь идти против этого создания. Сердце всегда будет считать его союзником.       Лю Вэй поджал уши. Он не хотел признавать, что это было так, но действительно стал относиться к отцу гораздо мягче. Илин пробыл с ним рядом долгие часы. Успокаивал. Утешал. Видел его в самом унизительном состоянии из возможных.       – Каково это?.. – слабым голосом прошептал волк. – Всегда... Доверять свою слабость... Просыпаться на чужих руках?..       – Непросто. Но я не верю, что ты сдашься после первой попытки. Мы хотим жить. И мы живём. Где бы мы ни очнулись, на чьих руках бы ни оказались... Мы просыпаемся и продолжаем жить. Нет иного пути. Нет иного закона. Нет наказания за свершённое в гневе. Однажды правосудие постигнет богов. Богов, но не нас.       Лю Вэй приподнял голову. Он заглянул в глаза демоническому владыке и попытался подняться – продолжать бороться показалось ему правильным, но Илин властно уложил ладонь ему на макушку и уложил обратно.       – В этом нет ничего зазорного. Нет ничего предосудительного. Отдыхай. Я тебя не обижу.       Где-то глубоко внутри волка ужалила мысль, что это именно демонический владыка отравил его божественным ядом, и что из-за него он находится в темнице, израненный тьмой и отчаявшийся в осознании невозможности обрести обещанное любимому счастье, но эта мысль быстро потухла. Лю Вэй ощутил, что эта обида перегорела. Он смирялся с происходящим, с необходимостью случившегося и утешал себя мыслями о Су Юне, искру которого удалось уберечь.       Лю Вэй искал спасения от тьмы в руках демонического владыки... Как противоречиво, как неправильно, как… Наивно. Но только Илин знал ответы. Демонический владыка тоже... Переживал это всё. День за днём, год за годом, столетие за столетием, он был заперт в своём безумии, наедине с яростью, которой приходилось давать отпор. Лю Вэй желал знать, что ему делать, чтобы больше никогда не стать монстром.       – Ты ведь тоже... Проходил через это... – собирая непослушные мысли, прошептал Лю Вэй.       – Сотни тысяч раз, – кивнул Илин с грустным взглядом. Он этим совсем не гордился, а глубоко страдал, вспоминая о том, что творил. Он ведь тоже помнил… Почти всё.       – И тебе удаётся... Противиться этому? – обнадеженно спросил Лю Вэй. Его надежда звучала тяжелей отчаяния. – Должен же ведь быть способ!       – Нужно обладать очень сильной волей, но даже самая сильная воля не может всегда оставаться бдительной. Божественное проклятье найдет слабость. Когда ты будешь безоружен, когда ты будешь расслаблен, она вгрызётся в тебя. Она всегда выбирает время, когда ты наиболее слаб.       – Я не верю, что нет возможности ей противостоять!.. – непокорно прорычал Лю Вэй.       – У нас есть несколько способов останавливать друг друга. Если помешательство охватывает в городе, мы запираем друг друга в Залах Смирения. Приковываем ошейники к цепям. Они связаны с духовной нитью. Если потянуть за неё, рассудок возобладает над безумием. Это очень отрезвляющее чувство, хотя безмерно болезненное и опасное. Можно навредить душе или уничтожить её. Одно неверное движение – и ты становишься духом ярости. В некоторых случаях потянуть за ошейник – это единственный способ привести озверевшего демона в себя, но мы используем этот способ лишь в самых крайних случаях и только если уверены, что это сработает. Магические цепи безопасней, чем прямое вмешательство чужой энергии. Когда демон рвётся сам, он борется со своей энергией инь. Но если его тянет другой демон – энергии инь конфликтуют. Может случиться непоправимое. Поэтому никогда не трогай никого, пока не научишься этому тонкому искусству. Лучше отводи взбушевавшихся демонов в Залы Смирения. Там всегда дежурит кто-то из могущественных укротителей, что способны помочь в усмирении ярости.       Лю Вэй слушал об этом с болью. Он уложил ладони на ошейник, ощупывая его.       – Так в нём теперь моя душа?..       – Твоя душа в твоём теле. В ошейнике лишь нить судьбы.       – Нить судьбы... Как та, которыми связывают друг друга возлюбленные?       Лю Вэй сентиментально дрогнул. Он помнил, что их судьбы с Су Юном были связаны. Пусть душа Су Юна развеяна, он не хотел бы терять их связи. Очень трепетно к этому относился.       Илин отвёл взгляд.       – Мне пришлось отрезать всё лишнее, чтобы создать сдерживающий ошейник.       Сердце Лю Вэя упало.       – Что значит «всё лишнее»?..       – Все узелки судьбы.       У Лю Вэя не было сил злиться. После того, какой яростью его охватила тьма, он запретил себе злобу как реакцию. Боялся, что снова не выдержит, хотя огненная ци заколыхалась от протеста. Он был не согласен. Ему было больно.       – Ты разрушил мои связи!.. Связи с моими близкими!..       – Души связаны не только узелками судьбы. Воспоминания воссоздадут все связи заново. Их я не трогал.       Лю Вэй действительно помнил всё своё прошлое, но всё равно расстроился от мысли, что его нить судьбы порвалась, навсегда потеряла ниточку Су Юна, а теперь ещё и была заточена в ошейнике, словно судьба огненного волка – это рабство в жестоких лапах тьмы. Он не хотел покоряться такой судьбе. Сжал ладонями ошейник. Слегка потянул.       – Вот так?       – Нет, – Илин уложил ладонь на его руки и сдвинул их назад. Энергетическая нить всегда вьётся за спиной. На шее. Вот тут.       Илин осторожно показывал ему.       – Когда тянешь, нить натягивается и разум пронзает сильная боль.       Лю Вэй попробовал и тут же выпустил ошейник из рук. Боль от соприкосновения с нитью судьбы действительно была нестерпимой.       – Не смей касаться ошейника, когда начинается приступ ярости. Тебе повезло, что, сняв его, ты себе не навредил, но не трогай его просто так. Сейчас твоё сознание в полном порядке, – мягко сказал Илин.       – Я не уверен, – потерянно прошептал Лю Вэй. – Я слышу... Мысли. Они все говорят моим голосом, но они такие... Злые.       – Ты ненавидишь себя за то, что сделал. За то, чем стал. Пока эта ненависть не пройдет, у тебя будет много злых мыслей. Мыслей, что ты насылаешь на себя сам, потому что страдаешь. Это не тьма. Это всего-навсего твои переживания, которые были с тобой всегда. Твои принципы. Твои разрушенные ожидания и рамки. Ты загнал себя в очень строгий моральный кодекс. Сейчас он – твой страшнейший палач, ведь тьма будет использовать его, чтобы пытать тебя.       Лю Вэй хотел бы, чтобы это было так, но слова Илина о том, что он перестанет различать тьму и будет жить, обманутый ею, не давали ему покоя.       – Ты не связал меня... – тревожно заметил он.       – Нет.       – Почему?..       – Ты и так изрядно измучен. К тому же, ты разорвал мощнейшие оковы. Я не уверен, что смогу удержать тебя любыми другими чарами, а ты... Ты вернулся сам. И успокоился сам. Мне даже не пришлось тебе помогать. Ты большой молодец.       Лю Вэй замотал головой.       – Лучше свяжи меня! Я не хочу ненароком навредить!..       – Я не буду этого делать, сынок. Ты должен учиться жить. Есть демоны, что... Ломаются под действием проклятья. Они сходят с ума и заточают себя, чтобы больше никому не причинить вреда, живут на цепи, словно собаки. Я не хочу тебе такой жизни. Я уверен, ты сможешь бороться со своей тьмой. И уверен, что света в тебе гораздо больше, чем мрака.       Эти слова были бесконечно дороги Лю Вэю. Он не ожидал, что демон... Будет верить в его свет.       – Я не сдаюсь, – гордо произнес Лю Вэй, и его голос был куда больше похож на него самого, чем прежде. Таким Лю Вэй и был – непокорным, волевым, не знающим, как сдаваться. – Но пока я не могу совладать с этим.       – Возможно, никогда и не сможешь. Я не собираюсь держать тебя связанным вечно. Когда энергия инь была вне твоего рассудка, ты бесчинствовал гораздо яростнее. Сейчас ты контролируешь себя. Я не вижу смысла больше держать тебя в оковах. Только если ты хочешь, чтобы я продолжал омывать тебя...       – Нет. Не хочу.       Лю Вэй ответил очень быстро и принципиально. Илин улыбнулся, решив, что это разрядило обстановку.       – Тогда учись себя сдерживать.       Лю Вэй решительно кивнул.       – Я не превращусь в чудовище! Я больше ни на кого не накинусь! Как бы сложно ни было, я найду способ уберечь... Жизнь. Я не хочу...       – Я тебя понимаю, – прошептал Илин, ласково поглаживая сына по щеке. – Именно поэтому демоны и начали заключать контракты с людьми. Их эмоции... Их энергия даруют нам силы противостоять, прогоняют тьму прочь. Они для нас как лекарство, что не способно исцелить, но может поддерживать стабильность.       – Это… Вредит людям?.. – осторожно спросил Лю Вэй.       – Немного. Но они отдают силу по доброй воле. Мы не поглощаем энергию насильно. Чтобы произошел обмен, нужно согласие обеих сторон. Добровольное. Я могу подыскать для тебя человека. Приведу его сюда и...       – Не надо, – перебив отца, резко сказал волк.       Лю Вэй не хотел поглощать энергию другого человека, зная, что это вредит. Не хотел участвовать в жутких демонических ритуалах и вовлекать в это людей.       – Я сам себе человек! И я буду бороться.       – Мой сын...       Илин ласково погладил его за ухом.       – Я знаю, как тебе тяжело. Ты хорошо держался, правда. Даже если тебе так не кажется. Поверь, я видел вещи гораздо более жуткие. Когда я подошёл к тебе, ты не бросился сразу. Ты пытался обуздать свою ярость. Пытался меня предупредить.       – Но я всё равно укусил тебя...       Лю Вэй виновато поджал уши. Он не мог себе простить этого.       – Да что там этот укус? – легкомысленно хмыкнул Илин. – Посмотри, всё уже зажило.       Лю Вэй невольно перевел взгляд на плечо демонического владыки. Его одеяние было разорвано, но на плече не было и царапинки.       Лю Вэй дрогнул, но мотнул головой, не соглашаясь, что произошедшее – сущий пустяк.       – Но если бы вместо тебя здесь был человек... Я бы...       – Но здесь не было людей, – твёрдо напомнил Илин. – Здесь был я, и ничего плохо не случилось. Не стоит сожалеть о том, чего не произошло. К тому же, ты лишь пару раз укусил меня.       – Белио тоже кусает тебя?..       – О, Белио в неистовстве бросался на меня с оружием десятки раз, а он сильный малый. Когда приходит в себя, его глаза ужасно виноватые, и он начинает зализывать мои раны. Даже если уже все зажило, он все равно считает это своим долгом. Безумие сильных демонов – самая большая проблема моего народа, ведь сдержать их могут только единицы, а духовная цепь не способна их остановить.       – Когда ты впадаешь в неистовство, должно быть, никому не под силу тебя удержать... – взволнованно произнес Лю Вэй, сочувствуя демоническому владыке. Ужасно жить, зная, что тебе никто не может помочь.       Илин мотнул головой.       – У Белио получается. Он слабее меня, но он умеет меня успокоить. К тому же, в последнее время я заключил множество контрактов с людьми. Демонический культ расширился, люди охотно делятся своей силой. За последний год я впадал в ярость лишь однажды.       – Когда напал на Хэкин... – осознал Лю Вэй.       – Да. Тогда мне... Сорвало крышу. Моя ярость передалась моему народу... Я этим не горжусь, но принимаю, как неизбежное. Это просто случилось.       – Это... Передается между демонами?.. – ахнул Лю Вэй. – Как… Как болезнь?..       Илин задумчиво взмахнул хвостом и сморщился, пытаясь припомнить верное слово.       – У людей есть такое понятие, как... «Истерия». У нас происходит что-то подобное. Если могущественный демон впадает в ярость, он может утянуть всех за собой. Пробудить энергию инь и заключённое в ней проклятье. Это самое ужасное, что может случиться. Однажды весь демонический город сошел с ума. Мы до сих пор не можем восстановить его после тех разрушений.       – И на Арасию вы напали...       – Да. Точно в таком же состоянии. Но тогда всё было сложнее. Мы были морально уничтожены и разбиты. Желали уничтожить весь мир и совершенно не сдерживали себя. Безысходность, обида, уныние, боль, несчастье – всё это толкает демонов к краю, поэтому мы ищем удовольствий и веселья, чтобы восполнить баланс и дать себе что-то светлое. Что-то, за что мы сможем цепляться в добрые дни, и ради чего мы хотим жить и бороться.       Лю Вэй не мог представить себе, что живёт беззаботную жизнь, смеётся и веселится. Он не мог себе представить хоть кроху счастья после смерти Су Юна. Ему казалось, что отныне он всегда будет несчастен. Если не получится вернуться к семье – даже улыбаться не сможет. Тогда он утратит последнюю соломинку, за которую цеплялся в мечтах, и всегда будет в зоне риска. Его жизнь превратится в вечную борьбу с жаждой уничтожения, вечную муку. Брать энергию у людей он не посмеет, поддаваться увеселениям неискренне невозможно. Сидеть до скончания веков на цепи, потеряв душу и сломавшись, тоже не вариант.        «Мне придется найти свой способ,» – решительно подумал Лю Вэй.       – А как ты пережил свое первое... Безумие? – осторожно спросил волк. – Ты помнишь его?       – Это невозможно забыть, – скорбно прошептал Илин. – Это случилось в первый год моего воплощения. Отец... Пусть люди обозвали его чудовищем, он был очень тёплым и душевным созданием. Он души во мне не чаял. Я везде ходил за ним хвостиком и перенимал знания с неутомимым интересом.       Лю Вэй представил себе маленького Илина и подумал, что ребенком он, должно быть, был очень славным, только вот Илина воплотили во взрослом теле. Он всегда был таким, какой есть сейчас. Разве что обе руки и хвост были на месте.       – Отец рассказал мне о силе, но никогда – о безумии. Он верил, что демоническое детство должно быть настоящим, и что хотя бы несколько дней в нашей жизни должны проходить безмятежно. Я очень благодарен ему за это. Пусть несколько недель, но я был счастливым и жил, ничего не зная о страхе, ужасе и угрозе, затаившейся в собственном разуме. Жил без оглядки на самого себя, без сомнений в собственных мыслях. Это было самое счастливое время.       – А твоя мама?..       – У меня не было мамы. Только отец. Владыка Энлэй решил передать мне свою кровь и силу единолично. Он... Верил. Верил, что знает, каким должен быть наследник демонического трона. Хотел воплотить свои мысли, поэтому создал меня.       Лю Вэй с теплом подумал об этом.       – Тогда тебе тем более не стоит сомневаться в праве занимать свой трон. Твой отец в тебя верил.       – Я подвёл его. И в тот день... Тоже...       Илин застыл, опустив плечи. Это были болезненные воспоминания, дни, о которых он предпочитал не думать.       – Ты напал на своего отца? – догадался Лю Вэй.       Илин прикусил губу и кивнул.       – Мы играли. Просто играли. Отец показывал, как пользоваться силой. Он создал мячик из темной энергии, и я должен был отбивать его. Это было весело. Мы перекидывались им в летнем саду. Был такой погожий и добрый день, а потом... Во мне что-то надломилось. Я услышал голос. Собственный голос. Он начал говорить мне, что у меня ничего не получается, что я недостаточно стараюсь. Что я ничтожен, и что сын демонического владыки должен быть сильнее. Гораздо сильнее. Сквозь голос я услышал, как папа предлагает поменять игру. Он подвязал колокольчики к своему хвосту и начал играть со мной. Хотел научить меня ловкости. Я был уверен, что легко смогу схватить колокольчик, но отец был так быстр и ловок! Мне было не угнаться. А голос всё шептал, что я должен стараться лучше, что я обязан победить. Это перестало быть игрой. Я... Потерялся. Мир стал нереальным, был только я и этот колокольчик. Меня охватила ярость. Я не контролировал, что творю, просто рвал и метал, рычал, впивался когтями... И наконец ухватил. Как же сладок был вкус этого колокольчика! Я схватил его клыками, словно зверь. Я торжествовал, а когда меня отпустила эта злоба, я увидел, что... Оттяпал отцу хвост.       – Как?.. – ахнул Лю Вэй.       Илин поджал уши.       – Это был сущий кошмар. Мой отец... Конечно он величайший воин, но он... Не стал использовать силу. Он боялся причинить мне боль и навредить, пытался докричаться, но я не слышал и... Лишил его хвоста. Хуже того – я наполнил его своей тьмой, из-за чего восстановить его было уже нельзя. Весь мой рот пропитался кровью отца, а в зубах я держал тот самый несчастный колокольчик. Я положил его к ногам отца и вилял хвостом, как животное... Я верил, что это истинная его воля, что именно такой и была наша игра… Я ПРАВДА В ЭТО ВЕРИЛ. А когда осознал... Когда понял... Отец сказал, что всё хорошо. Что мне не стоит бояться или переживать. Он тут же создал себе хвост изо льда и загородил телом кровавый обрубок, а затем с сиятельной улыбкой заверил, что всё хорошо. Долго гладил и утешал меня, а я.... Я просто не понял себя, возненавидел и… Когда он не видел, я... Отсек свой хвост. Потому что я сын своего отца. Потому что должен был понести наказание. Демоны не наказывают себя, но я… Я наказал. И я поступил правильно. Я – сын своего отца.       «Он... Совсем как я... Был на моем месте... Прошел через это...»       – Мне жаль, что так получилось... – искренне прошептал Лю Вэй.       Илин мотнул головой.       – Все демоны проходят через это. Моя трагедия не самая страшная. Я никого не убил, но... Ранить свое родное существо, любимого отца... Это самое ужасное, что я делал в беспамятстве. Пусть он не умер, но я представляю себе его чувства, я представляю себе, как отчаянно он хотел защитить меня. Ведь мог сковать чарами, мог даже низвергнуть, чтобы сохранить свой хвост, но он позволил этому случиться. Не как урок, а потому что... Не мог позволить себе обидеть меня. Он так сильно любил меня, и я... Я благодарен ему за жизнь, что он мне подарил. Благодарен тебе, что ты появился в моей жизни. Теперь я понимаю его чувства. Понимаю, что, в самом деле, он и в самом деле никогда не жалел о том, что сделал. Ему не было жаль своего хвоста, ему не было больно. Он думал только... Только обо мне. Как я – о тебе, – на глазах Илина выступили трогательные слёзы. Он погладил сына по щеке. – Просто знай, сынок. Ты не виноват в том, что произошло. И даже если ты ранишь меня вновь, даже если лишишь меня второй руки, ноги или остатка хвоста, даже если вырвешь мне сердце или печень, я никогда не буду на тебя сердиться. Просто такие мы существа. А ты... Ты светлый, добрый ребенок. Мой любимый сын. И ты ни в чём не виноват.       У Лю Вэя защипало в глазах. Он не думал, что слова демонического владыки способны тронуть его настолько, но они задели что-то сокровенное в нём. В такие чувства... В такие чувства он всегда верил. Подумать только – люди в Хэкине забыли о любви, а демонический владыка так много знал об этом чувстве! Как же неправилен этот мир...       – Я никогда больше не раню тебя, – пообещал Лю Вэй. – Я буду бороться, работать над собой и обязательно найду ответ. И я не заставлю никого из нас чувствовать себя виноватыми за то, что случилось, пока меня не было. Я не исчезну. Я хозяин этого тела, я – человек и я буду им до самого конца.       Илин мягко кивнул и ласково погладил его по волосам.       – Я научу тебя всему, что знаю. В ближайшие дни тьма будет восстанавливаться. У тебя будет время подготовиться. Научиться новому. Тело тоже восстановится.       Лю Вэй поднялся с колен демонического отца. Попробовал свои силы, но понял, что действительно очень слаб. Но... Хотел взглянуть ему в глаза прямо.       Илин понял его.       – А сколько... Ты... Приходил в себя? После первого раза?..       Илин прижал к груди свой хвост и обнял ледяной отросток – такой же магический, как воссозданная им рука, отобранная у него кланом Вэй. Лишь сейчас Лю Вэй осознал, что именно этот поступок его предка остановил безумие демонов и обратил их в бегство. Клан Шу не помог победить демонов. Демоны отступили сами, потому что Илин пробудился от действия божественного проклятья и понял, что сотворил. Рука, которую заполучил клан Вэй, подвиг, что совершил драконий предок, уберегла Солнечную Арасию от полного краха. Рука, а вовсе не подоспевшая армия клана Шу.       – Я думаю, я не отошёл от этого до сих пор. Но тот, первый раз... Он стал для меня тем видением, что всегда встаёт перед глазами, когда я злюсь. И я говорю себе: «Я не хочу быть чудовищем!», и тогда ярость утихает. Когда воли хватает – утихает. Так почти у всех. Чем ужасней первое безумие, тем ярче горит пламя борьбы, но ты... Я верю, что ты сможешь одолеть божественное проклятье. И что ты поможешь мне снять его со всех других демонов.       Лю Вэй все ещё не был готов дать ответ. Он был слишком подавлен, но уже гораздо больше доверял Илину. Представив, что испытывал демонический род всё это время... Каким несчастным был этот народ, который никто не слышал... Лишенный дома, проклятый, обречённый жить в чужом краю и искать себе место, стиснутый со всех сторон ненавидящими его людьми и богами, строящими козни для их полного уничтожения... Демонов просто никто не услышал. Как и Су Юна, что очень долго молился безразличным, жестоким богам, что в конце убили единственного, кого он любил. В тот момент Лю Вэй подумал, что хочет помочь демонам, что обязательно должен оборвать действие проклятья, чтобы спасти людей и демонов от дальнейших жертв, но он все ещё не чувствовал себя демоном и всё ещё боролся с мыслями, причислявшими его к демоническому народу и обязывающему его решать их проблемы. Лю Вэй был слишком растерян и разбит, чтобы рваться бороться со всем миром. Всё, чего он хотел сейчас – это победить свою тьму. Раз и навсегда.       Но как же долог будет этот бой…