Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Первое, что ощутил Серебряный Дракон в видении демонического отца, это боль. Она нахлынула на него со всех сторон, сжала разум, вонзилась в сердце, но сильнее всего пронзила ногу.       Лю Вэй опустил взгляд и увидел, что его лапа – волчья, рыжая с розовыми подушечками и острыми когтями – оказалась в тисках магического капкана. Он – дикий зверь. Дикий зверь, что желает стать свободным, но пойман охотниками. Его единственная участь – это смерть в тисках мучителей, но он не собирается ей следовать, а злобно показывает врагам острые клыки и пытается высвободиться.       Ярость застилала глаза пеленой. Лю Вэй не успел даже толком оглядеться, осознать, где он находится, чтобы узнать демонический мир, разрушение которого он уже видел прежде. Видение закружило его стремительно, вкинуло в бурю безжалостной череды событий, сжало в роковых тисках жестокой судьбы. Вырванное из контекста, бессвязное, но очень злое, оно окунуло его в самое сердце необузданной демонической ярости. Единственное, что Лю Вэй различил вокруг себя, это каменистую почву, высокую траву и магическую ловушку, что держала в плену окровавленную лапу и вырвала из его тела клочок огненной шерсти.        «Я не дамся! Никому!»       Жажда свободы обострилась до предела. Видения снова смешивались под действием энергии инь. Перед глазами предстала чудовищная смесь переживаний Илина и Лю Вэя – волчья ярость, которая отзывалась на чувства демонического владыки. Они с Илином оба были заперты в одной ловушке. В одном мире. В одном отчаянии. Их боль пересекалась, становилась общей и стягивала узел. Лю Вэй оказался заперт в облике своей ярости, но мир вокруг был сплетен из всего, что злило и гневило Илина. И это был горящий мир. Уничтоженный мир. Иссохший. До боли напоминающий то, во что превратилась душа Серебряного Дракона после второй смерти, только гораздо хуже – мир Илина был враждебен к чужеродному созданию и желал его уничтожить, подготовив опасности на каждой цунь земли.       Лю Вэй этого пока что не знал.       Огненная пасть впилась клыками в ловушку. Она была магической, внешне напоминала медвежий капкан, но зубья её были куда смертоносней. Кривые, заострённые, как наконечники охотничьих стрел, они оставляли глубокие рваные раны. Лгали запутавшейся жертве. Давали ей иллюзорное чувство возможности вырваться, но когда волк собирался с решимостью, стискивал пасть, приготовившись к боли, и резко дёргал лапой, чтобы высвободить себя, оковы раздирали плоть на пол-рывка, а затем вонзались и укоренялись в мышцах и кости.       Лю Вэй яростно выл, не раз и не два пытаясь освободиться. Ничего не получалось. Волчье тело, непривычное и чуждое, не слушалось, казалось ограниченным и неудобным. Не хватало рук, которыми можно было бы разломать капкан, магии, которая обезвредила бы ловушку. У Лю Вэя были лишь клыки, когти и огонь, пламя которого оказалось бесполезно. Здоровую заднюю лапу волк использовал для опоры, передние – тоже. Лю Вэй злился на нескладность своего маленького звериного тела, раздражался от его ограниченности и слабости, но в конце концов ловко извернулся, чтобы впиться клыками в магическую ловушку.       Магия тут же попыталась схватить его пасть, проделать в ней несколько дыр, но Лю Вэй исхитрился увернуться и ловко цапнуть магические нити, перекусив их ровно пополам.       Пламя борьбы разгорелось ярче. Магическая ловушка, приковывающая его к земле, начала дымиться. Она порождала новые отростки, но Лю Вэй отбежал, прихрамывая и сплевывая остатки тёмной жижи. Клети, державшие его, выглядели белыми, светлыми, сияли благостью, но стоило лишь слегка надкусить, как из них начала сочиться тьма. Лю Вэй узнавал этот гадкий вкус... Вкус лжи и предательства, вкус обманутых надежд и пустых обещаний, слов, высокомерно сказанных в насмешку, чтобы наблюдать за его страданием.       «Мерзкие боги!»       Лю Вэя переполняло отвращение. Беспомощность сменилась новой гранью злобы, за которой тут же последовала другая. Он сплюнул обиду, едкие речи божественного величия и дико зарычал на тех Небесных Владык, что смели играться с ним, смеяться над ним, пренебрегать и издеваться. Он сделал всё, чтобы доказать своё право жить и быть счастливым, чтобы заслужить нежную и трепетную любовь, что должен был пронести сквозь все жизни… Но правда в том, что право на любовь не требует никаких доказательств, а боги давно забыли это чувство. Их отучили от него, как животных, надрессировали, привив жестокость, и ради тщеславия, силы и власти они отреклись от всего светлого и человеческого. Прежде Лю Вэй ещё мог бы попытаться убедить себя, что богам не чуждо человеческое, но сейчас он узнал демонов, для которых эмоции были самой важной составляющей жизни, которые жили, любили, мечтали, и убедился, что даже демоническая суть не может запретить любить. Быть сухим и жестоким – это выбор, оттого божественное равнодушие и сухость, пренебрежительность, жестокость и злость богов вызывали в Лю Вэе необъятный гнев. Он был готов наброситься на любого бога, которого бы только увидел. Звериной яростью желал разорвать их всех за то, чем он стал, за то, что они сделали с его душой. Тэй Шу начал его убивать, но боги закончили начатое – уничтожили всё, до чего дотянулись. Даже искру Су Юна возжелали забрать себе! И сейчас, чтобы не отдать её, чтобы защитить, чтобы отомстить Лю Вэй был готов сражаться.       Ему хотелось наброситься на высокомерных врагов, хотелось дать героический бой, но чистая душа огненного создания не желала пустой мести или высвобождения жестокости ради упоения чувством победы и власти. Он был выше и чище богов, и его ярость была направлена во спасение себя и всех, кто ему дорог. Мысль о том, что боги превратили людской народ в рабов для своих молитв, выводила Лю Вэя из себя.       Лю Вэй замер и зализал рану на лапе, как вдруг он услышал ужасающий грохот, словно что-то громадное, неподъёмно тяжелое обрушилось на мир.       И снова.       И снова.       Огненный зверь поджал уши к макушке и зажмурился. Звук был настолько громким, что чувствительный волчий слух не выдерживал его. Оглушал. Бил, словно яростные пощечины. Лю Вэй вздрагивал от каждого грохота. Это дезориентировало его.       Гром сотрясал пространство. Казалось, кто-то с силой бил молотом по каменной тверди и раскалывал ее сокрушительным, бездушным ударом. Началось землетрясение. Меж камней проступила лава, а мир раскололся на крупные груды камней, плывущие в раскаленной магме, что пожирала опору и топила островки безопасности.       С очередным толчком земля разверзлась прямо между волчьих лап. Волк отпрыгнул в сторону, едва сохранив равновесие – двигаться на трёх лапах было сложно, а раненная поджалась к телу и с болью дрожала в судороге.       Лю Вэй понёсся вперёд, перепрыгивая расщелины, мчась с платформы на платформу, пытаясь найти устойчивое, безопасное укрытие. Весь мир с оглушительным грохотом ломался, крушился и падал в бездну. Под лапами осыпалось само пространство. Волк едва успевал наступить, а камни уже трескались, и приходилось реагировать мгновенно.       Лю Вэй пронзал пространство огненной стрелой, но путей перед ним оставалось всё меньше, а расстояние между платформами увеличивалось. Волк неистово гнался, ища спасение из рушащегося мира, пока не загнал себя в ловушку – он прыгнул на каменный остров и вдруг осознал, что вокруг не осталось других платформ, на которые он мог бы прыгнуть следом. Землю раздробило, и все каменные обломки утонули в лаве. В тот момент Лю Вэй ощутил ещё одно чувство, ведущее демонов в ярость – безысходность и безвыходность. Позади виднелся берег, впереди – ещё один, но до обоих допрыгнуть казалось чем-то невозможным.       Лю Вэй засеменил лапами, топчась у края и пытаясь найти выход. Хоть бы один обломок пронесся по лаве, хоть бы его отнесло... Но раздался ещё один призывный грохот, и каменная платформа пошла по дну.       «Медлить больше нельзя.»       В пламенной душе разгорелась жажда жизни. ЛюВэй огляделся по сторонам в последний раз и сравнил расстояние.        «Сюда!»       Лю Вэй навострил хвост и развернул морду к источнику грохота. Разбежался, насколько позволял ему островок из камня, и прыгнул, вложив всю волю в этот прыжок.       – Рррррарр!       Волк яростно зарычал и взмыл высоко в небо. Его прыжок распалил пламя. Грациозная фигура раненого зверя пролетела над бездной, преодолев немыслимое расстояние. Лю Вэй верил. Верил, что он способен преодолеть любую преграду.       Видение было таким реальным, что границы восприятия стирались, и демону казалось, что он может умереть в любой момент… А умирать он не собирался. Никогда. Он здесь, чтобы бороться. Бороться за само право быть собой. В этом бою он не проиграет!       В воздух поднялись грязь и копоть. Вдыхать разряженный, раскалённый воздух было больно, но Лю Вэй сам состоял из пламени и не боялся жара. Все его внимание было сосредоточено на битве за жизнь. Он впился взглядом в неровный, острый, как оборванная бумага, край и заклинал свой полет, чтобы непременно оказаться на той стороне...        «Я смогу! Я СМОГУ!!!»       Лю Вэй нёсся над бездной. Снизу бурлила лава и божественная желчь. Лопалась с мерзким звуком. Каменную платформу позади уже давно поглотили недра мира. Всё вокруг продолжало рушиться, а с неба сыпал пепел.       «Я не умру с этим миром!»       Ярость разгоралась сильнее. Лю Вэй чувствовал каждый её отголосок, всю многогранность каждой из сопутствующих эмоций и горел.        «Ещё немного!»       Тело начало снижаться. Лю Вэй приготовился к приземлению. Земля маячила прямо перед носом. Оставалось всего ничего! Одно мгновение и...       – Ррра!       Лапы волка коснулись земной тверди.       Передние.       Задние влетели в камень, и Лю Вэй повисает над бездной.       Больную лапу пронзила страшная боль. Он поджал её ближе к телу и взвыл. Непривыкший двигаться в теле волка, Лю Вэй попытался выкарабкаться, как человек, но волчьи лапы работали иначе, и слабая, израненная лапа оказалась ему не помощником. В висках застучал адреналин, предупреждавший об опасности.       «Я не умру!»       Лапы заскользили вниз. Остров безопасности покрыл пепел. Когтям не за что было зацепиться, и мягкие подушечки проскальзывали вниз. Вес тела утягивал в пропасть. Задние лапы тоже не могли найти опору – камни рваные, но слишком скользкие.       Лю Вэй беспомощно метался, кое-как сопротивляясь падению. Его хвост раскачивался над огненной бездной. Шерсть слегка опалило.        «Я смогу забраться!» – яростно прорычал волк.       Лю Вэй не сдавался. Он твердо стоял на своём и рывками подтягивался вверх, зная, что ему это под силу. Вцепился клыками в камень и, переведя дух, начал продвижение вперёд. Дико рыча, борясь с обезоруживающей слабостью и болью, с обстоятельствами, что сталкивают его, храбро карабкался вверх.       «Я не сдамся. Не сдамся. Су Юн во мне. Я должен жить. Должен!»       Рывок за рывком, и вот Лю Вэй забрался на платформу. Он налёг на каменную твердь грудью, и ему осталось только зацепиться задней лапой и подтянуть себя, как вдруг его начало трясти. Почуяв неладное, Лю Вэй стремительно выпрямил передние лапы, подтянул задние и прыгнул навстречу ужасающему грохоту, и лишь сейчас, когда оказался так близко к источнику ужасающего грохота, Лю Вэй понял, что может увидеть причину трагедии. Подсознательно он уже знал, но когда поднял морду вверх, то увидел фигуры, что уже давно возвышались над ним, сокрытые божественным проклятьем.       Лю Вэй ожидал увидеть своих врагов, и это действительно были они – гигантские божественные статуи богов. Они двигались неспешно, но оглушительно и безжалостно, надвигаясь на демонический город. Каменные каблуки божественных сапог крушили постройки и убивали мирных демонов. Им было совершенно безразлично, что случится с Лю Вэем или теми, кто населяет демонический мир. Им не было жаль и людей. Они просто топтались на всём, что окружало их, и с особым упоением искали, что бы ещё разрушить. Чем больше разрушений – тем больше молитв! Тем больше могущества, силы и власти! Вот она и есть – их сущность. Вся во плоти.       «Илин не ошибся... Они – монстры!»       Лю Вэй испытал новый прилив ярости. На этот раз он праведно злился и ненавидел своих врагов. Оскалившись, он помчался вперёд, чтобы вступить с ними бой. Пусть он был маленьким и немощным в сравнении с богом, даже когда он был лишь маленьким огненным волком, лишенным магических сил, острые клыки которого не способны противостоять божественному, Лю Вэй не собирался бежать. Он увидел лицо жестокое Сяолуна, высокомерную гримасу на прекрасном лице владыки Чжёнгью, не заслужившего людского восхищения и признания – только презрения, и ярость Лю Вэя стекалась воедино – в пиалу ненависти к богам. Он даже не хотел слушать их оправдания. Он просто бросился на них, зная, что в этом мире действует всего одно правило – убей или будешь убит. Боги коверкали его, упиваясь своей жестокостью: убивай и наблюдай за смертями.       Лю Вэй твёрдо встал на лапы, я чтобы сломать это правило и показать свою правду. Доказать, что его жизнь чего-то стоит, и владыки серьёзно ошиблись, когда решили втянуть его в свои мелочные, жестокие игры. Он не мальчик для битья. Он – воин. Настоящий яростный воитель.       Как же приятна казалась эта ярость, обращённая против истинного врага! Ярость, что делает воинов сильнее, ярость, которой он распалял свой дух, чтобы становиться сильнее. Родственная, близкая, рожденная в нем и всегда дававшая ему силы. Живой огонь, суть его пламени. Учителя один за другим учили его гасить её, чтобы обращаться к спокойствию и тщательно продумывать движения в бою. Теперь его навыки стали выше, и Лю Вэй мог видеть и замечать в ярости всё то, что увидел бы спокойным, холодным рассудком, использовать это в смертоносных атаках... Не хватало лишь любимой гуань дао!       Небесные Владыки подступали к краю мира. Всё, что находилось за спиной Лю Вэя, уже погибло и стёрлось. Шипящий голос тьмы шептал волку, что вся ответственность за мир лежит в его лапах и что он обязан остановить злейшего врага.       Сейчас или никогда.       «Я убью их! Остановлю! В камни покрошу! Доберусь до самой их сути и разорву клыками!»       Ярость повела волка вперёд. Он ловко помчался на трёх лапах к гигантским статуям, веря, что способен остановить их, но в очередной раз был слишком наивен. Гигантские монстры, изображающие из себя богов, при их росте оказались крайне шустры и ловки.       Чжёнгью наклонился, пытаясь поймать волка. Его проворство едва не стоило Лю Вэю свободы, но волк сумел отпрыгнуть от атаки каменной статуи в последний момент... И в миг прыжка его схватили пальцы владыки лживой справедливости.       Сяолун поднял волка, как игрушку. Сжал ему рёбра так, что кости затрещали, взвыв от боли.       – РРРААААА!       Лю Вэй дико зарычал, оскорбляя бога и угрожая, ему, но сердце юноши невольно сжалось. Он почувствовал, что из хватки бога ему просто так не вырваться. Злоба наполнила нутро, призывая не сдаваться. Каменные пальцы держали крепко, но это не означало безвыходность. Лю Вэй жёг камень своей огненной душой и повернул морду на бок, пытаясь достать челюстью до вражеской хватки. Он снова оказался в ловушке. Телу не хватало ловкости, чтобы как следует извернуться и укусить, но когда он заерзал, его влажная от крови шерсть начала выскальзывать из хватки. Волк продолжил виться, как змея, покорно борясь за свою жизнь. Этого оказалось достаточно, чтобы выскользнуть. Сяолун сжал пальцы крепче, но лишь вырвал у него пучок огненной шерсти, а Лю Вэй стремительно полетел вниз.       Долгожданная свобода длилась лишь пару секунд. Могучая рука каменного исполина схватила его вновь, на этот раз – в ладони, сжав до удушающей хватки. В воздушной схватке Лю Вэй оказался бессилен. Попытался оттолкнуться лапами, увернуться, извернуться, но всё равно был пойман. От козней богов не уйти. Никогда. Они будут вечно уничтожать, вечно учинять зло и творить бесчинства, ведь они считают себя властью и им всё сходит с рук. Безнаказанность порождает вседозволенность, влекущую за собой моральное падение.        «Однажды я покажу им, что они ничем не властны надо мной!»       Каменное лицо бога дрогнуло в кровавой усмешке. Казалось, он прочёл мысли пленника и смеялся над ними.       – Я говорил, – процедил бог своим басистым, раздражающим голосом. – Говорил сдаться и отдать мне то, что тебе не принадлежит!       – Я никогда не сдамся! – непокорно прорычал Лю Вэй в ответ. – Я ничего не отдам тебе! Ты не достоин! Жалкий бог!       Сяолун лишь усмехнулся.       – Твои угрозы – пустое место. Я переломал все перья, чтобы Су Юн не смог улететь. Ты – последнее. И как же просто тебя сломать!       Лю Вэй упирался лапами. Хватка бога была смертельной. Если бы бог сжал его хоть немного сильнее, волка просто расплющило. Бог желал этого больше всего на свете, просто огненная воля волка не позволяла ему уничтожить свою игрушку.       – Кончай с ним уже! – приказал Чжёнгью, заскучав. – Этот мусор не стоит нашего внимания и времени.       – С удовольствием, – с ехидной улыбкой отозвался Сяолун.       – РРРРРААРАРРР!       Лю Вэй был не согласен. Он продолжал упираться лапами и противиться смерти. Непокорный, он никогда не умрёт!       Его решимость забавляла бога справедливости.       – Смерть слишком простая участь, – зловеще протянул он с садистским наслаждением. – Пусть ещё помучается. В конце концов, этот мир его прихлопнет вместе с остальными.~       Чжёнгью садистки улыбнулся и остался доволен словами своей правой руки.       – Истина, истина. Мне нравится. Крайне справедливо.       – Не произносите это слово! – закричал Лю Вэй в неистовстве. – Вы! Монстры!       Ярость волка разгорелась настолько сильно, что его огонь охватил половину тела каменного владыки. Он надеялся вырваться, расплавив камни, но Сяолун не чувствовал боли. Бог потащил сопротивляющегося волка к клетке, что висела, подвешенная на краю мира над прибывающей лавой. Бог швырнул его внутрь и закрыл решетку на ключ.       – Приятной смерти, – кроваво усмехнулся Сяолун, заглянув в клетку скользким, гнусным взглядом. – Пусть она будет полна мук. Услада для ушей – твоя агония боли! Ха-ха-ха.       Лю Вэй набросился на прутья решетки с диким рыком.       – Тварь! Я за тобой вернусь! Я найду способ выбраться из клетки и уничтожу тебя! РРРРАААА!       Бог рассмеялся в ответ на его слова и бросил его умирать в гибнущем мире.       – Рррррра!       Лю Вэй прорычал в гневе и впился клыками в металлические прутья. Его душила злоба. Ещё одно не проявление – ненависть к своему врагу, невозможность мести и справедливости.       Видение сделало демона слабее, чем он был на самом деле. Чувства Илина обостряли ощущение ничтожности. Должно быть, именно так он ощущал себя в битве, в которой не смог уберечь своих братьев. Лю Вэй не поддавался отчаянию. Он знал, что мог дать богу отпор. Как мог сражаться с демонами, так же легко мог напасть на богов. Больше ореол святости не защищал их. Больше богам ничего не поможет. Когда они встретятся в следующий раз, владыка Сяолун умрет от его руки. Лю Вэй забыл о прощении и не собирался дарить его таким чудовищам. Они его не заслуживали. Он убьёт Сяолуна, но для этого нужно было выбраться. Вернуть свой облик. Вернуться в реальность и добраться до недостижимых Небес. Однажды он уже побывал на пути к Небесному Царству. Прорвётся и снова.       Лю Вэй кидался на прутья, как бешеная собака.       – Сынок.       Волк со спины услышал знакомый голос и обернулся. Он увидел Илина, сидящего в углу темницы. Он – не демонический владыка, а всё ещё ребенок, которого одолевал очередной виток ярости – страх обратиться в монстра, злоба к божественному проклятью, которое обрекло его народ превратиться в чудовищ в глазах других.       Глядя на его борьбу с проклятьем, Лю Вэй вдруг… Успокоился. Это случилось само собой. Он забыл о злобе к мерзавцу-Сяолуну и полностью переключил внимание на Илина. Хотел его спасти. Помочь. Не смог вынести взгляда демонического владыки. Илин сжался и сцепил зубы, страдая от проклятья. Доброе сердце волка тут же забыло про злость, и всё внимание обратило к мысли о его спасении.       – Илин!       Волк подбежал к демоническому владыке и беспокойно завился возле него.       – Чем я могу помочь?       Илин держал себя за ошейник. В настоящем он ходил без него, но прежде, видимо, часто пользовался духовной цепью, чтобы сдержать себя. Он корчился в муке, его ломало, но он вжимал своё тело в прутья клетки и удерживал от вспышки гнева.       – Сынок...       Илин вытянул к нему руку.       Лю Вэй потянулся носом и поласкался о пальцы.       – Всё будет хорошо, Илин. Ты можешь с этим справиться, – прошептал Лю Вэй, желая передать свои силы. Он ощутил, насколько отрезвляет чужое безумие. Насколько хочется остаться в себе, чтобы помочь кому-то, кто испытывает этот ужасный гнев, заставляющий обращаться безумным монстром.       Демоны чувствуют очень чутко, и Лю Вэй попал в капкан из эмоций. Его сопереживание оказалось выше ярости. Внутренне он понял, что это хорошо, но также осознал, что Илин чувствовал себя точно также, когда видел его озверевшим. Когда обнимал, утешая ярость. Лю Вэю тоже хотелось проявить нежность, как-то утешить, успокоить, подарить покой и чувство уверенности. Остановить это. Но Илин был на грани. Он сжимался, морщился и всё меньше походил на себя.       – Нет... – прокряхтел он, отталкивая от себя волка. – Это уже одолело меня...       – Но ты здесь, – решительно прорычал волк.       – Лишь на мгновение.       Лю Вэй непокорно замотал головой.       – Ты можешь бороться! Не сдавайся! В этом плену богов ни ты, ни я не останемся! Мы вырвемся отсюда!!!       Илин прикусил губу и замотал головой, взвыв в неистовстве. Он был на грани.       – Слушай. Ярость... Слепа. Поддавшись ей, мы себя не контролируем. Но есть чувство... Светлое чувство внутри. Оно не даст тебе… Даже если это будет проклятье, оно не даст... Чувствуй сердцем... Даже в безумии ты можешь... Остановить себя…       Лю Вэй влажно посмотрел на Илина и забрался ему на колени, преданно виляя хвостом.       – Ты можешь бороться с этим!       – Это урок, сын мой. Ты увидишь последнее... Я должен тебе показать.       Илин обнял огненного волка. Затем разум его покинул, и он обратился чудовищем, что резко вскочило и сбросило волка с себя. Одним движением Илин разорвал божественные оковы и выпрыгнул из темницы, возведенной Сяолуном.       Лю Вэй упал на пол темницы и тут же рывком последовал за Илином.       Они спрыгнули в бездну, бесстрашно и отчаянно, но приземлились в самом центре поля боя за пылающий демонический мир. Лю Вэй не понял, как они здесь оказались. Все видения перемешались в голове. Затем на сердце нахлынула ярость. Лю Вэй почувствовал, как злоба Илина к богам заволокла всё, как заразительна и опасна ярость и на какую грань она толкает разум. Демонический владыка бросился в бой и сцепился с одним из богов, а затем растворился в хаосе ожесточённой бойни.       Все смешалось. Боги и демоны отчаянно бились. Лю Вэй уже видел эту сцену в воспоминаниях Илина, но на этот раз он не просто созерцал – он был участником события. Он чувствовал ярость созданий, что теряли свой мир, отчаянное желание спасти свой дом, скорбь, жажду отмщения. Столько тяжёлых чувств... Они перемешались в нем жгучей смесью.       Лю Вэй поддавался общей истерии. Не мог это контролировать. Ярость взяла над ним верх. Она ослепила его. Он перестал видеть мир, и чувство разрушения влекло его наброситься на всех, кто находится здесь, но то самое светлое, жившее в центре его души, не позволяло ему подчиниться. Он слышал крики, лязг оружия, проклятья и грубую брань. Тысячи звуков наполнили его разум и рвали душу на части, но среди хаоса он услышал отчаянный рев Илина и понял, что обязан следовать за ним.        «Я не должен этого допустить!»       Лю Вэй почувствовал, что у ярости должен быть конец. То светлое, что способно вытащить его из самых глубин. У него самого этим чем-то была искорка Су Юна. У Илина – его народ. Мечась в ногах бьющихся созданий, уклоняясь от стрел и взмахов оружия, безумной погони и магических взрывов, огненный демон осознавал, что не может навредить им. Не должен. Эта ярость должна стать освобождением, а не проклятьем. Они бьются с богами, чтобы обрести свободу, а не стать рабами их проклятья. В тот момент Лю Вэй осознал свою цель – остановить и защитить. Он здесь, чтобы бороться с этой яростью и остановить кошмар. Помочь Илину.       Боги нашёптывали на ухо искушение. Сяолун снова пытался поиграть в кукловода, направляя пасть Лю Вэя на демонов – его союзников, но вместо того, чтобы подчиняться слепому безумию, Лю Вэй обрывал нити, которыми желали вести его боги, и настиг Илина.       Поле боя затихло. Ослепший волк слышал лишь два сиплых дыхания. Одно принадлежало Илину. Второе – Белио. В войне, где сражаются боги и демоны, два друга сошлись из-за зова ярости, но такого никогда не должно случиться.       Никогда.       – Илин!       Лю Вэй позвал его.       Илин не ответил.       Не отреагировал.       Он натягивал стрелу. Поразительно точно для того, кто сражается в ледяной ярости. Белио рычал, стоя на одной точке. Это должен был стать смертельный выстрел.       Залп.       Стрела вылетела из лука и засвистела в полете. Тетива дрожала после совершенного залпа.       Уши Лю Вэя дёрнулись, улавливая даже малейшие звуки. Не раздумывая, он прыгнул и схватил пастью стрелу, раскусив её пополам и бросив на землю.       – Илин!       Рёв огненного волка отрезвил всех демонов. Лю Вэй начал видеть. Илин и Белио – тоже. Белый Демон дрожащим взглядом посмотрел на раненного Илина и, падая на колени, разозлился на самого себя – и эта ярость была самой глубокой и страшной из всех, что чувствовал Лю Вэй когда-либо внутри других.       Илин выронил лук. Он потерянно и несчастно посмотрел на волка, на мир вокруг, не понимая, где он и что происходит. Он совсем запутался в ярости, терзающей его со всех сторон.       Волк подошёл к нему и уткнулся влажным носом в кончики пальцев. Его пламя греет и успокаивает демонического владыку.       – Ты не чудовище, – сказал он, говоря это и Белио, и самому себе. Это фраза, которая должна отрезвлять, которая вновь и вновь становится лозунгом борьбы. Лю Вэю тяжело принять её в отношении себя. Он всё ещё не смирился с тем, что стал демоном и никогда не сможет принять свою суть. Но Илина она спасает.       Демонический владыка откликнулся на эти слова и сел на колени, ласково обнимая огненного волка. Не обжигаясь, но греясь о его пламя.       – Вот так, сынок, – прошептал он. – У ярости всегда есть конец. Она не охватит чистое сердце. Не даст сотворить зло. И никакое проклятье не может опорочить те чувства, что лежат в ее основе. До тех пор пока ты помнишь, что ты – это ты, ты будешь в порядке. Я верю... Верю, что ты сможешь побороть ее. И ты станешь светом, что спасает других. Желание уберечь – истинный свет души, а ты... Пропитан им, создан им, воплощен. И ты не один.       Огненный волк распластался на нем и уткнулся носом демону в подбородок.       – Ты тоже не один, – мягко прорычал Лю Вэй. – С тобой весь твой народ.       Илин тепло улыбнулся.       – Да. И эта мысль... Она всегда придает мне сил.