Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Скорбь тяжело пережить. Она разъедает душу, мучает сердце и причиняет нестерпимую боль разуму. Возвращает мысли любящего человека к трагедии вновь и вновь. Илин не считал Лю Вэя слабым. Видя, как юноша скорбит, он видел его созданием с большим сердцем, искренне любящим своё утерянное счастье, горестно переживающим вечную разлуку и льющим слезы сердцем. Это была глубокая боль, хорошо знакомая ему лично, трогательная и трагичная. Владыка демонов сопереживал волку и дал ему немного времени привести мысли в порядок.        «Ты всегда знал это.»       Лю Вэй заставил себя справиться с тяжелыми мыслями, задавив в себе чувства. У него впереди была целая вечность, чтобы предаваться сентиментальной скорби, но сейчас ему нельзя терять времени и раскисать, нельзя позволять себе слабость. Скоро вернётся тьма, а чтобы сражаться с ней, ему нужно учиться.       У владыки Илина не возникло новых идей, но сегодня он приготовил для сына важный урок, который должен был помочь лучше понять себя. Лю Вэй помнил, что учитель обещал показать ему ярость – то чувство, на которое давила тьма. Яркая демонстрация всепоглощающей, тяжелой эмоции должна была показать разницу между собственной злобой и тем, как терзала душу энергия инь с божественным проклятьем, но от одной мысли о том, что его снова может подобрать тот гнев, Лю Вэю было не по себе.       «Ты ведь хочешь научиться бороться с тьмой? Тогда ты не должен бояться ни своей ярости, ни чужой. Окунешься и выплывешь. Поймёшь, что тебе это под силу. Это не страшно. Это всего лишь чувство, такое же, как любое другое. Наставники учили тебя хладнокровию. Тебя учили, как возвращать рассудок в спокойствие. Ты просто должен вспомнить эти уроки. Ты ведь хорошо усвоил их.»       Лю Вэй глубоко набрал воздух в лёгкие и успокоил себя. Бережно спрятал скорбь вглубь сердца, прогнал небрежным движением навязчивые опасения и поднял на демонического отца решительный взгляд, готовый бороться с любой трудностью.       – Я бы хотел начать наш урок.       – Оу? – Илин заинтересованно приподнял брови. – Ты так нетерпелив сегодня.       – Просто у меня мало времени.       – Ты вбил себе это в голову так, будто ты скоро умрёшь, – нахмурился Илин. – Не будь так строг к себе. Пока что тьма спит, и у тебя достаточно времени подготовиться. Будешь так спешить, упустишь самое главное. Внимательность – не менее значимое качество, чем скорость и величина.       Лю Вэй понимал это, но сердцем чувствовал, что должен делать. Жизнь научила его верить своей интуиции и смело идти за собой.       – Следующая битва очень важна, – решительно произнес волк. – Я должен победить. Я не могу позволить себе слабость, не могу откладывать учебу на потом. Этого «потом» может не быть. Чтобы победить, я должен учиться сражаться. Иначе никак.       Илин явно был иного мнения, но он не стал ничего говорить. Лю Вэй только-только нашел в себе силы выкарабкаться из уныния, обрел цель и храбро шел к ней. Задачей Илина было присмотреть за ним на этом пути, а не отговаривать.       – Ты победишь. Несомненно. С твоим-то упорством.       Лю Вэй почувствовал в словах Илина настоящую веру, и она согрела его сердце.       – Мне нельзя проигрывать. Никогда. Я... Я хочу жить. Жить и быть собой. Потому, учитель, пожалуйста, покажи мне. Я хочу увидеть ярость, хочу познать, что такое ярость демона, и запомнить её.       Илин вальяжно прошел по темнице и сел за спиной сына.       – Прежде чем мы начнем, я хочу тебя кое-чему научить.       Лю Вэй испытал неприязнь от того, что демон устроился у него сзади. Волк доверял своему демоническому отцу, но когда могучее создание, аура которого по прежнему впечатляюще влияла на Лю Вэя, начинала давить со спины, это вызывало дискомфорт. Волк недовольно взмахнул хвостом и невольно задел ноги отца.       Илин схватил его за хвост двумя руками и начал гладить против шерсти.       Лю Вэй взбеленился и покраснел. Прикосновения к хвосту были очень интимными, сентиментальными и личными – что-то настолько сокровенное, что нельзя было доверить никому. Как если бы... Илин начал вдруг стимулировать его нижние меридианы. А помимо того, что это взволновало Лю Вэя, Илин, гладя волчий хвост против шерсти, причинял ему боль и безмерно раздражал.       Раздражение стремительно перерастало в дикие порывы злобы.       Это было что-то звериное, рефлекторное, настоящее.       – Отпусти хвост!       Лю Вэй беспринципно приказывал демоническому владыке. Ему было всё равно на разницу их статуса. Волк отстаивал свои границы и свободу своего тела.       Илин не стал ему подчиняться.       – Сиди смирно и терпи, – строго приказал демон, потянув волка за хвост. – Я хочу показать тебе, что злоба берется не только из тьмы. Такие вещи, как нарушение личного комфорта, неуместные прикосновения, нарушение сути и даже разница могущества могут вызывать злобу. И это нормально.       Лю Вэй с трудом это терпел, потому что Илин совершенно не стеснялся в своих прикосновениях и теребит хвост с особым зверством. Так ещё и его рука была ледяной. Прикосновения обжигали холодом и заставляли нервничать. Лю Вэй чувствовал, что злится, и ярость становилась всё сильнее, но пока что ещё мог её сдерживать.       – Все демоны злятся, когда их трогают за хвост? – надув щеки, ворчливо спросил волк.       – Хвост – чувствительное место любого существа, – спокойным тоном поучал Илин. – Нравятся тебе прикосновения к нему или же нет зависит от степени доверия и характера прикосновений. Если бы я гладил тебя по шерсти, ты мог бы возбудиться.       – Никогда! – яростно рыкнул Лю Вэй.       – Хочешь проверить?       – Не надо ничего проверять! – оскорбленно ощетинился Лю Вэй. – Я и так это знаю! Я ничьим рукам не поддамся!       Илин и не собирался его ласкать. Он просто выводил сына из себя, используя различные методы, чтобы его спровоцировать.       – Кроме прикосновений выводить из себя могут слова: хамство, оскорбления, унижения, небрежное прикосновение к святому – как если бы я пожелал обладать твоим возлюбленным. Злиться – значит отстаивать свои границы. Осознавать, что на их территорию заступили. Злость – естественное чувство, понимаешь?       Лю Вэй кивнул, глянув на владыку через плечо. Илин ударил его хвостом по щеке и заставил повернуться обратно, а затем до боли сжал хвост сына.       Лю Вэй зарычал. Демон затронул что-то глубинное, животное. Илин прекрасно знал, что делает и что его действия могут привести зверя в неистовство. Добивался этого.       – А ещё может злить грубость, пленение и боль, – продолжал учить владыка. – Если кто-то схватил тебя там, где тебе не нравится, если кто-то вонзил в тебя когти, если кто-то насильно заставляет тебя сделать что-то, что тебе не нравится или не хочется, или против воли делает это с тобой, это очень злит.       Илин прижался к сыну со спины и коснулся губами уха, дёрнув сына за хвост.       Ярость с новой силой начала разгораться в юном демоне. Лю Вэй думал, что поборол её, что запретил себе злиться, но даже когда восстановил душевное спокойствие, чужие прикосновения, грубая хватка, нарушение границ и когти, что причиняют боль, вызвали ярость. Не такую, как охватила его, когда напала тьма, не такая, что одолевала его, когда он узнал о предательстве учителя, не такая, как когда он осознал свою вину в смерти любимого. Это была злоба жажды освобождения.       Илин не выпускал сына из рук и продолжал держать его в неудобном положении.       – Злоба бывает разной, сын мой. Она возникает в крайне непредсказуемых и даже совершенно обычных ситуациях. Ты можешь быть раздражительным и злым просто потому что ты промок или тебе жарко, просто потому что встал не с той ноги. И это не тьма сделала тебя таким. Просто что-то не так. Что-то сделало тебя несчастным, что-то тебя потревожило, нарушило твои личные границы, обидело, задело за живое, причинило боль. И когда тебя трогает такая злоба – злоба, что пытается тебя защитить, это хорошо. Это значит, что у тебя есть сердце и чувства, значит, что твоя душа оберегает тебя и сигнализирует о том, что тебе неприятно, а происходящее идёт против твоей сути. Злоба – это не только вред, но и защита, оборона твоей души. Ты понял меня?       Лю Вэй задумчиво кивнул. Он бы хотел, чтобы ничто не трогало его, чтобы он не реагировал столь чутко, чтобы злоба вовсе не возникала в нём, а всякое неприятное он воспринимал спокойно, но после действий, слов и прикосновений отца осознал, что демоны более эмоциональны, чем люди. То, как Лю Вэй подавлял злобу обычно, больше работать не будет. Его душа разрушена, сердце – разбито. Злоба – естественный механизм защиты. Но как бы Лю Вэя ни обидела жизнь, он преодолел это и поднялся с колен для продолжения борьбы. Молча спускать и позволять другим делать с собой то, что оскорбляет и обижает его, он намерен не был. Он повзрослел. Только вот Лю Вэй не хотел, чтобы его зрелось выражалась в агрессивности. Пусть Илин говорил, что это нормально, Лю Вэй желал приструнить свои волчьи инстинкты и не выпускать когти там, где это не требовалось. Люди держат себя в руках даже если их что-то злит, а себя он всё ещё считал человеком и жить хотел по-людски. Пусть использовать злобу – совершенно нормально, выпускать её и срываться направо и налево Лю Вэй считал неприемлемым и собирался работать над собой.       Он воспользовался ситуацией и позволил себе применить дыхательную технику, чтобы постараться успокоиться и принять ситуацию мягче. Рычание сдержать получилось – уже хорошо.       – Сидишь смирно... – прищурившись, отметил Илин испытывающим тоном. – Какой самоконтроль. А если так?       Илин впился когтями Лю Вэю в живот. Волк оскалился и схватил владыку за руку, отодвинув от своего тела. Он понимал, что учитель просто показывает ему возможности и не намерен серьёзно ему навредить, но когти зашли достаточно глубоко, чтобы инстинкт защищать себя взял верх. Если бы Лю Вэй не среагировал, он мог бы получить серьезную травму.        «Это ради обучения. Это не серьёзно. Тише.»       Лю Вэй говорил с собой, чтобы привести себя в порядок. Это было опасной практикой, ведь неизвестно, что могло ответить ему, но привычкам было не изменить. Через диалог он лучше понимал себя, а сейчас всё чаще отдавал себе приказы, дисциплинируя.       Оскалился, но не зарычал.       – Хорошо.       Илин остался им доволен и убрал руку от живота сына. Теперь он уложил ее ему на шею и начал душить.       – Злоба бывает разной, – повторил Илин, желая, чтобы сын раз и навсегда усвоил этот урок. – Безысходность, желание защитить, раздражительность, обида, отчаяние, боль... Все это естественно. Злоба познается через сопутствующие чувства. Отличить её настоящую от зарождающегося безумия можно по причине её возникновения, поэтому, когда ты смотришь на ярость, ты ищешь не саму ярость, а то, что кроется под ней. Представь себе дворец, в котором сотня этажей. Этот дворец охватывает пламя. Все, кто живут в этом дворце, начинают в панике убегать. Сбегаются демоны, показывают пальцами и кричат: «Пожар, пожар!». Так большинство реагирует на проявление любой злобы. Но представь себе ситуацию: во время застолья пьяного демона оскорбляет поведение другого демона, начинавшего задирать его партнёра сердца. Это справедливая злоба или проклятье?       Лю Вэй боролся с удушающим чувством. Илин имитировал действие проклятья, чтобы приблизить сына к состоянию реальной опасности. Чтобы дать ему почувствовать разницу.       Лю Вэй рефлекторно ухватился за его рукав и попытался сдвинуть руку, но хватка демонического владыки была железной. Чтобы Лю Вэй не расплавил ему ладонь огненной ци, пульсирующей в венах, он душил его своей живой рукой.       – Норма... Нормаль... Но...       Илин чуть ослабил хватку, чтобы сын смог дать ответ, а затем снова сжал его глотку.       Лю Вэй пытался убрать его руку отчаянными рывками, но не выпускал когтей – это показывало его абсолютную власть над собой. Он был раздражен, зол, но не безумен. Он контролировал себя и не хотел причинить отцу вред.       – Конечно это нормально, – подтвердил Илин. – Как и многие другие ситуации, в которые демоны злятся, грызутся и дерутся между собой, однако, в демоническом обществе любое проявление злобы вызывает опасение и страх. Точно так же, как ты боишься себя и подавляешь в себе злость, это делают очень многие юные демоны, что в корне неверно, ведь подавление злобы не решает проблему. Оно лишь усугубляет боль на душе. Это большая проблема моего народа: демоны боятся показать, что они звереют, из-за чего они держат это в себе и становятся несчастными и беспомощными в своей зажатости и сдержанности, ведь не могут бороться за свои границы и замалчивают проблемы. Тех же, кто свободно показывает гнев, ошибочно уводят в Башню Смирения и сажают на цепь рядом с безумными монстрами, одержимыми энергией инь. Это несправедливо. Бывает даже унизительно. Ты ведь понимаешь, как мы себя чувствуем, когда кто-то звереет, правда?       Илин разжал руку, чтобы дать сыну отдышаться и ответить.       Лю Вэй закашлялся, отдышался и вымолвил слабым, прерывистым голосом:       – Это отвратительное чувство. И если в этом обвиняют... Я бы был оскорблен, ведь изо всех сил стараюсь сдерживать себя.       – Правильно. Какой ты у меня умный, – Илин гордо улыбнулся, а затем стал строже и, не дав как следует набрать воздуха в легкие и подготовиться, снова сжал ладонь на шее сына, не давая ему расслабиться. – Именно поэтому детей прежде всего учат различать гнев от действия проклятья. Если тебе наступили на ногу, и ты врезал локтем этому человеку по носу – это не проклятье. Если ты убил того, кто убил твоего близкого – это не проклятье. Если ты ненавидишь того, кто совершил над тобой насилие – это не проклятье. Это просто справедливая злоба, означающая, что твои интересы были задеты насилием со стороны.       Лю Вэй начал слабеть от чувства удушья и крепче вцепился в руку демонического отца, но тот его не отпускал. Лю Вэй не выпускал когти, хотя начал невольно рычать.       Илин погладил его носом меж ушей, утешая.       – Люди тоже злятся. Людская злость тоже приводит к последствиям. Уверен, ты лучше меня знаешь, что злобу можно контролировать. Ярость можно контролировать. Если ты – светлая душа, ты никогда не сделаешь то, что против твоей совести. Даже если тебя будут унижать, оскорблять и бить. Ты останешься собой. Не оцарапаешь меня, даже когда я душу тебя. Ты мягок, потому что ты доверяешь мне, но ненавидишь то положение, в которое я тебя поставил. Тебя злит, что я продолжаю гладить твой хвост, но ты ничего не можешь мне сделать – я держу тебя крепче. Я чувствую, как ты боишься, что это чувство перерастет во что-то большее. Боишься…       Лю Вэй несвязно прохрипел и кротко кивнул. Он силился сказать, но Илин его не отпускал. Демонический владыка и так знал, о чем переживает сын.       – Конечно ты боишься. Ты – бесстрашный воин, ты – мой сын, но этот страх сильнее всего. Мы все этого боимся. Божественное проклятье так похоже на злобу. Так хочется запретить себе чувствовать, но это не выход, потому что мы не можем лишить себя чувств. Мы живём ими. Мы получаем блаженство через эмоции. Нельзя просто лишиться этого. Поверь, все демоны боятся проклятья, оно заставляет нас быть внимательными к себе и другим. Каждый раз, когда ты будешь злиться, другие будут проявлять бдительность. Ты сам будешь проявлять бдительность. Этого страха не стоит стыдиться. Это инстинкт выживания. Но не позволяй страху овладеть тобой. Вот она злоба. Вот она пульсирует в твоих венах. Я сожму покрепче, и ты почувствуешь.       Лю Вэй чувствовал. Гнев стучал в висках так, словно внутри завелся одержимый демон и колотил кулаками по черепу. Вены напряглись и разбухли. Кровь вскипела. Злоба охватывала сознание, перехватывая дыхание, учащая сердцебиение. Это была звериная злоба. Не эмоциональная, а именно рефлекторная, вызванная самым наглым и беспринципным образом, но лучше всего показывающая суть вещей. В ней не было лишних эмоций, поэтому она была безопасна. Единственное, что стояло за ней, это желание жить – честное намерение защитить себя от того, что причиняет боль и удушье. Она не задевала сердечные раны, она не давила на больное. Это был простейший способ потренировать самообладание ученика и оценить, насколько он готов столкнуться с другой, эмоциональной яростью.       Лю Вэй боролся. Он пытался дышать и вместе с тем сохранял разум ясным. Пусть чувствовал злобу, различил, что контролирует её, знает, почему злится, чувствует градус своей ярости, но может себя удержать. В нем нет желания причинить боль. Илин прав. То, что идёт против души, никогда не вспыхнет в его разуме. Это просто злоба. Лю Вэй выносил унижения и гораздо хуже. С этим он легко может справиться.       – Чувствуешь? Ярость становится сильнее.       Лю Вэй кивнул, потому что не мог сказать. С его губ слетело тихое рычание.       – Чувствуешь, что тебя разрывает изнутри от желания что-нибудь сломать? Освободиться? Нарычать на меня?       Лю Вэй честно кивнул, продолжая тянуть руку, что вцепилась ему в шею. Он так и не оцарапал отца, хотя был на грани того, чтобы обвиснуть и погибнуть от удушья. Его лицо побледнело, а тело начало потряхивать.       – Ты на пике злобы. Я унизил тебя, я касался тебя, где не стоит, я душил тебя. Но где же монстр?       Лю Вэй прислушался к своему телу и осознал, что энергия инь молчит. Она темными змеями скользит внутри него, вызывая отвращение к себе, но не нападает. Не атакует. Лю Вэй слышал лишь свои мысли и ничьи больше.       Лю Вэя это поразило. Больше всего он боялся, что первая же вспышка злобы разбудит ярость, но этого не произошло. Она даже не пыталась овладеть им. Проклятье работало какими-то иными законами.       – Монстр спит, верно, – убаюкивающее прошептал Илин и наконец выпустил сына из объятий удушья       Лю Вэй закашлялся, потёр шею и уложил хвост на колени, поджав его и не позволяя больше его трогать. Рефлекторно пригладил на место шерсть, продолжая закашливаться.       Илин отошёл, чтобы больше не доставлять ребенку дискомфорта. Выждал, пока Лю Вэй оправится от шока, чтобы продолжить учить его.       – Это один из самых главных уроков: не всякая злоба переходит в бесконтрольную ярость. Ты можешь позволять себе чувства. Даже опасные чувства. Ты можешь жить полной жизнью и быть честным с окружающими. Ты должен быть честным прежде всего с самим собой. Тьма настигнет тебя, когда захочет, она просто ужалит, и ты не будешь к этому готов. Если ты разозлился – это не безумие сводит тебя с ума. Ты прекрасно переносишь негативное влияние. Ты очень терпелив. Очень честен. Очень добр. Ты никого не обидишь сам по себе, поэтому не нужно постоянно думать о тьме, о том, что она вот-вот нападет на тебя из любого угла. Несомненно, нужно быть бдительным, но если ты превратишь осторожность в паранойю, ты сойдешь с ума и не сможешь жить – запрёшь себя в страхе и похоронишь все надежды, всё хорошее, что может у тебя быть. А ты хочешь жить, и ты увидел сегодня.       Лю Вэй отдышался и кивнул, так и не убирая ладони с шеи. Подрагивающие пальцы потирали посиневшую кожу.       – Не делайте так больше! – рыкнул он, скорее просто чтобы обозначить границы. Затем тут же успокоился. Его гнев потух благодаря одной из техник, что он изучил в столице, чтобы подавлять эмоции. Обычно он ими не пользовался, но сейчас вспомнил каждую и строго следил за собой. – Но я не могу просто расслабиться и позволять ярости делать со мной, что ей вздумается.       – Сама по себе ярость с тобой ничего не сделает. Тьма действует гораздо хитрее и сложнее. Божественное проклятье ищет уязвимость и бьёт в неё. Она искушает и пользуется гораздо более извращённым методами, чем напрямую использовать твой гнев. Она берет за основу твои сомнения и слабости. Гнев, конечно, тоже, но когда ты в ярости, ты меньше думаешь, чем обычно. Тьме тяжелее подловить тебя в таком состоянии, но легко направить, если она вводит тебя в это состояние. Я хочу ,чтобы ты понимал, что просто разозлившись, даже впав в сильную ярость, ты никого не убьешь и не обидишь. И тебе не нужно бояться ярости, не нужно впадать в ступор сразу, как ты ее видишь, но всегда быть к ней справедливо бдительным. Если видишь вокруг себя приступ, то ты обязан различить его от обычной злобы. Именно этим мы и будем учиться заниматься сегодня.       Лю Вэй завилял хвостом. Он почувствовал, насколько полезен этот урок для него, ведь Илин раскрыл ему главное – у настоящей злобы была причина. Надуманная злоба, созданная энергией ян, возникала противоестественно и не имела под собой никакого иного основания, кроме затаившихся в глуби сомнений. Эта ярость была просто угрожающей и жестокой, идущей против него. Очевидная подсказка, что она помогла Лю Вэю лучше понять себя. Понять механизм проклятья.       – Значит, если я буду отличать причины возникновения злобы, я смогу определять приближение проклятья... Это очень полезно!       – Да, но... Перед тем, как мы перейдем к практике, я вынужден тебя предупредить: ярость – это самое чудовищное чувство, что есть у демонов. Я подумал, что ты готов к тому, чтобы соприкоснуться с ним, но это может быть опасно для твоего разума. Любое соприкосновение с яростью может повлечь за собой возникновение проклятья. Сама ярость не несёт его, но те чувства, что ты испытываешь... Они способны. Ты можешь столкнуться с тем, что твоя изувеченная душа может не вынести. Я предлагаю тебе этот смелый шаг только потому, что вижу твою решимость. Прежде чем обречь тебя заглянуть в бездну, я должен быть уверен, что ты не боишься сделать это.       – Я готов! – решительно произнес Лю Вэй, не желая откладывать. Он верил, что справится, и даже если будет сложно, это станет его тренировкой.       Илин вытянул руку. Он взял сына очень крепко и сказал:       – Не отпускай. Пройдя через это, ни ты, ни я не выпустим когти. Это – наша борьба. Сейчас ты увидишь ярость, но на проклятье. Проклятье ты уже видел сам. И пусть тебе кажется, что обычная злость – это пустяк, демоны реагируют на неё очень остро. Все, что связано с яростью, это очень сильные, сложные, запутанные эмоции. В них можно потеряться и увязнуть.       – Я не боюсь, – решительно ответил Лю Вэй. – Я хочу обрести силу. А для этого мне нужны знания. И я шагну даже в самую страшную бездну, если это поможет мне спасти свою душу от проклятья.       – Хорошо сказано, сынок, – улыбнулся Илин. – Тогда... На счёт три. Сожми мою руку покруче... Да, вот так. И считай вместе со мной.       – Три.       – Три…       – Два.       – Два…       – Один…       Лю Вэй не успел повторить. Маска спокойствия с демонического повелителя спала, и Лю Вэй погрузился в настоящий кошмар.