Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Тёмное облако мрака густыми тучами наслаивалось на барьер. За тьмой не было видно ни принца, ни Клинка, но оба продолжали рычать. Значит, были живы.       Белио выдохнул. Затем взгляд его стал тяжелее. Он подошёл к барьеру Хаорана и положил на него руку.       – Что-то не так.       Голос принадлежал Цзиньсю. Он озвучил всеобщие опасения, после всего Хаоран рыкнул и с раздражением посмотрел на боевых братьев.       – Доигрались?! А могли оборвать это в самом начале!       – Умерь свой обвиняющий тон, – прошипел Белио. Сегодня Хаоран невыразимо его раздражал. – Не строй из себя благородного героя, желающего всем блага и спасения. Это бой принца. Если ты хотел этому помешать, ты бы запер Сьэо в Башне и не пустил бы на бой. Но нет. Ты желал воспользоваться Тёмной стороной Сьэо и убить Юншэна. Только принц на твоё несчастье оказался ему не по зубам.       Клинки изумленно переглянулись. Повисло молчание, принимающее осознание истинности предъявленного обвинения.       – Это правда? – спросил Мун.       Остальные Клинки тоже пребывали в недоумении. Поступок Юншэна уже изменил их мнение о нём, потому они говорили о принце мягче. Если бы Белио сказал точно такие же слова до откровенных воспоминаний Сьэо, Клинки бы совершенно точно приняли бы сторону Хаорана. Да и что скрывать, почти все Клинки на протяжении битвы болели за успех Сьэо и унижение принца. Если бы Юншэн не справился бы, они бы лишились наследника и ликовали, столкнув с повестки дня главную угрозу демонического рода. Не только смерть – позор Юншэна на всё демоническое царство вынудил бы Илина отказаться от ребенка (на самом деле нет, но они в это искренне верили). Однако открывшиеся обстоятельства перевернули ситуацию с ног на голову и являли принца своего рода... Героем?.. Спасителем, пришедшим, чтобы увидеть истину и открыть её другим. Юншэну удалось если не расположить к себе Клинков, то впечатлить уж точно, и теперь они относились к нему совсем иначе. Теперь поступок Хаорана казался им недопустимым и разделяли подозрения Белио в связи Хаорана с делами Тёмного Сьэо. Усмирителя это оскорбляло. Он всегда обладал безупречной репутацией.       – Да, я хотел, чтобы Сьэо унизил и убил принца, – цыкнув, признал Хаоран. – Ради нашего общего блага! Но всё прошло наперекосяк… И это нужно остановить!       – Принц справится, – уверенно сказал Белио, удерживая Хаорана за руку.       – С каких пор для тебя он «принц»? – раздраженно прорычал Усмиритель.       Все Клинки изумлённо уставились на Белио. Им тоже цепляло это слух, ведь другие, пусть и обращали внимание на Юншэна, принцем его не называли.       Белый Демон смотрел на чёрный дым, ища во тьме рычащего с мукой волка. Он не любил его. Все ещё внутреннее не доверял и был раздражен, что ему ставят в укор его поддержку, ведь человек на престоле – это оскорбление демоническому роду... Но в тот момент, видя рвение и могущество новообращённого принца, Белио оставался верен долгу, а не чувствам. А может, и сердце его слегка пригрело пламя раненной, но несломленной души. Юншэн просил его о поддержке. Просил о капельке уважения. Как он мог не ответить на столь сокровенную просьбу сына Илина? Ещё и в такой момент?       – Того желал владыка, – строго произнес Белио, оставаясь верным приказам. – Владыка Илин нарек Юншэна принцем. Наши сомнения в его решениях – вот что настоящее предательство. Не переводи на меня стрелки, Хаоран. Я всегда был и останусь на стороне Илина.       – Что-то раньше ты волчонка не защищал, – хищно прорычал Лаоши, не доверяя резкой перебежке Белого Демона. Клинки не были близки друг другу и соперничали за внимание Илина, однако, Юншэн в роли наследника сплотил их. Все единогласно были против… Но что-то изменилось, и Клинки ещё не приняли этих изменений.       Белио гордо вскинул голову. Он подозревал принца из верности владыке, всё ещё сохраняя осторожность в общении с ним. Клинки должны были это понимать.       – Я одинаково строг ко всем. Даже к вам.       Белио дал понять, что он не доверяет даже другим Клинкам. Служба вынуждала его быть бдительным, а где бдительность, там не до дружбы и симпатий.       – Вот поэтому тебя никто не любит, – злобно шикнул Хаоран.       Белио не позволил чувствам отреагировать на эти слова. Он вглядывался во тьму и вспоминал о чем-то далёком.       – Мне не нужна ничья любовь, кроме любви владыки, – обыденно произнес он, как очевидную истину.       – Владыка тебя тоже не любит, – намеренно причиняя ему боль, рыкнул Хаоран.       На этот раз Хаоран попал в цель. Белио зашипел, оскалился и набросился на него, не сдержавшись. Они бы подрались, если бы новый выплеск энергии инь не привлек бы всеобщее внимание.       Волна высвобожденной энергии была такой сильной, что тьма разлетелась во все стороны и, словно мокрые ошмётки, облепила энергетический барьер. Когда они, пачкая серостью магическую защиту, сползли вниз, демоны увидели, что Сьэо надавил плечами на Юншэна и пытался поставить его на колени. Юншэн не давался и вцепился в его руки, пытаясь высвободиться из мертвого хвата соперника. Они боролись. Магия Юншэна померкла. Несколько мгновений ци продолжала рисовать спутанные картинки, но потом развеялась.       По толпе побежали взволнованные комментарии:       – Что происходит?..       – Принц проигрывает?       – Сьэо взял его под контроль?..       – Смотрите, тьма!       За спиной Сьэо вился хвост из тьмы. Он развеял державших его зубастыми пастями волков... Аура зла пронизывала пространство. Голос Сьэо начал раздваиваться:       – Ты поплатишься... Явил мою тайну... Всему миру… Ты… Ничтожество… Умрёшь за это!!!       Юншэн сопротивлялся, но это была мучительная, смертельно опасная борьба. Душевные раны трещали по швам и продолжали рваться. Принц забрался слишком глубоко в разум Сьэо. Держась за осколок его души он не подумал о том, что в конце концов эта часть сознания стремится вернуться к тёмной душе, чтобы слиться воедино со своим порождением. Когда Юншэн достиг дна, когда он приблизился к осознанию истинности сущности Тёмного Сьэо, его вдруг схватил за ментальную руку пробужденный монстр, что ждал там, куда не проникает и капля света.       Сущности тьмы слились воедино. Сьэо вернулось его могущество, и он вспыхнул тьмой с новой силой. Держа Юншэна в путах, он окружил его душу энергией инь и начал душить, удерживая его пламенный дух вне тела и обрушивая свою ярость на то, чтобы потушить последний светоч, соединяющий тропы между душами. Путеводная нить серебряного заклятья начала с натугой рваться. Юншэн задыхался, а его ментальный образ начал покрываться черной коркой – такими страшными были ожоги, оставленные тьмой.       – Ты сгинешь здесь, тварь! – раздваивающимся голосом шипел Сьэо. – Сгинешь в том унижении, которому подвергнул меня!       – Я ни мгновения не желал тебя унизить!       Юншэн мог говорить. Мог противиться. Он горел и боролся, не позволяя тьме влиять на его разум, не позволяя ей пробудить его собственные сомнения. Волчья тьма уже принялась дергать за ниточки искушения. Она шипела, обвиняя Юншэна в жестокости, укоряя в том, что он намеренно порочит честь Сьэо, чтобы выставить себя в выгодном свете, но это было не так. Юншэн желал справедливости и правды. Он увидел её и показал другим. Не до конца понял, но знал одно – Сьэо одновременно виновен и нет, и теперь он нуждается в защите от того, что поселилось внутри него. У Юншэна было два пути – отступить и спасти себя или остаться и попробовать победить тьму Сьэо внутри него. Он выбрал второй вариант, более рисковый, безумный, но отважный и добрый. Волк не мог бросить того, кто нуждался в его помощи, и верил, что может решить корень проблемы.       У демонов был закон – преступления, совершенные под действием энергии инь, не являлись таковыми. Часть души Сьэо оказалась в распоряжении у тьмы, и она вольно использовала её: захватила контроль над телом, властвовала, а слабого Сьэо держала в заложниках и отпускала подышать свежим воздухом и пожить в редкие дни, когда уставала или начинала скучать. Светлый Сьэо не был виноват в том, что произошло с Гораном, и Юншэн ни в чем его не винил. Если принц прижмёт темную сторону, были все шансы, что светлый Сьэо сможет вернуть контроль над собой. Юншэн хотел этого для него. Читая воспоминания, он увидел много моментов, которые не мог выразить магией – они просто прошли сквозь него знанием. Принц прочувствовал на себе, как отчаянно Сьэо боролся за своё время, что демонический владыка помогает ему, и что именно Илин оберегал Сьэо и позволял ему так невозмутимо ходить на завтраки. Как горько стало от мысли, что демоны ещё посмели шептаться, что с Сьэо что-то не то и он слишком мягок к принцу! А ведь это был настоящий Сьэо. И, помня горькие слова, сказанные Сьэо со слезами на глазах, Юншэн хотел его защитить. Только как это сделать?..       Сьэо перехватил инициативу боя. Юншэн сильно ослаб, после тяжёлого боя шагнув в его разум, а ведь это была его территория. Его обитель, самое сердце мрака, что способно разорвать душу на части.       Гуань дао вибрировала и жглась, умоляя Юншэна перестать спасать всех несчастных и отверженных. Обсидиановый Хвост желал уберечь и вывести хозяина из тьмы, но Сьэо выбил оружие из лап волка, сломав ему кисть руки. Юншэн не смог этому воспротивиться. Он был слишком глубоко. Он даже не почувствовал, что его связь с оружием разорвали. Разум не мог справиться с восприятием чужой боли, самосознанием, поддержки нескольких заклинаний и борьбой за самого себя. Пламенный дух настроился на борьбу и пламенем обжёг путы, что держали его. Он извернулся, скрутился калачиком, потянул руки на себя, разорвал оковы из тьмы когтями, а затем воссоздал копию Обсидианового Хвоста из ци.       Тёмный Сьэо заполнял собой пространство. Он ухватил Юншэна в плен из мрака, что сочился из отверстий разорванной души. Глаз, томящийся во мраке, был настоящим, живым, хотя и напоминал серую дыру в черном магическом плаще, а вот оторванная оболочка демонической души выглядела мертвой. Из лишённого воли глаза текли кровавые слезы, а на коже, словно татуировка, застыл узор всех капель муки, что скользили по его телу. То, что тьма сделала с душой демона, было чудовищным, жестоким и нереальным – ничего настолько жуткого Юншэн никогда не видел.       «Нельзя вредить его телу. Только тьме!»       Юншэн поднял гуань дао над собой и закрутил между пальцев, отбиваясь от темных отростков, что тянулись к нему, чтобы вновь схватить. Он горел, и его пламя ранило тьму.       Извечный бой тьмы и света проходил в яростном противостоянии, но времени было мало – нить продолжала трескаться, а рука Сьэо легла принцу на живот.       – Защищал Горана? – прошипела тёмная душа. – Тогда прими на себя то, что должен был пережить он! То, что я хотел сделать с ним! Защити его, разделив его судьбу!       Сьэо смеялся. Его хохот громким эхом разнёсся по всей Лунной Арасии. Он явил себя. Больше не сдерживал и не таил свое желание унижать и чинить зло другим. Юншэн открыл правду демонам, и теперь тёмная сторона Сьэо бесновалась. Впитывая презрение и злобу из-за этого откровения, чувствуя на себе всеобщую жалость к светлой стороне, которая была услышана, тьма разыгралась, раздулась, разгневалась и обратила всю свою ненависть к Юншэну. Она стала копьём, что намеревалось пронзить душу принца и забрать себе то, из чего состоял он. Забрать его пламя, жизнь, а затем разобраться с остальными. Со всеми, кто посмел косо на него посмотреть, как всегда разбиралась с теми, кто причинял светлому Сьэо боль. Она защищала его... По-своему. Но свои интересы преследовала гораздо сильнее, чем идею быть «защитником» своей слабой стороны души, ведь быть «героем» – ужасно скучно.       Темная личность Сьэо была разоблачена, и стало очевидным, что как прежде жить он уже не сможет. Амбиции, мечты, положение тёмной стороны – всё было разбито вдребезги дерзким вызовом Юншэна. А, значит, тьма должна была сокрушить его, чтобы отомстить за разрушенную судьбу. Юншэн забрал у него славу. Возможно, забрал титул Клинка. Сейчас он хотел забрать само существование мрака, а этого допустить темный Сьэо не мог.       – Ты умрёшь в муках, жалкий принц!!! Умрёшь за то, что сотворил!!!       Юншэн использовал ци, не щадя себя. Он озарил пространство ярким светом, коля тьму полной ее противоположностью.       – Я никогда не умру! – прорычал Юншэн, отбиваясь от темных отростков.       Тьма нападала со всех сторон, но он высвобождал свои чувства и теснил её. Сияние принца было настолько ярким, что оно прожгло дыры и порвало единое полотно мрака на лоскуты, одерживая первую победу.       – РРРРРРААА!       Юншэн расчистил пространство и освободил себе путь к сердцу тьмы. Он впился взглядом с изувеченное тело души и помчался, вкладывая ци в ноги, с волчьим проворством уклоняясь и отбиваясь от атак серебристой гуань дао.       «Я должен пронзить тьму, но сохранить сосуд. Тогда полости заполнит свет... Тогда...»       Физическое воплощение Сьэо объяло свою руку тьмой. Демон был в шаге от того, чтобы уничтожить ядро Юншэна.       Принц почувствовал холод тьмы возле живота и замедлил восприятие, чтобы дать себе больше времени. Юншэн был слишком увлечен боем и, видя цель, не мог остановиться, решив рискнуть и воспользоваться единственным шансом уничтожить тьму Сьэо изнутри. Перепрыгнув через очередные темные отростки, он в прыжке нацелился на тьму внутри фарфорового сосуда. В тот момент витки тьмы схватили его со спины. Юншэн обжег их, высвободился, оттолкнулся и продолжил полет… И тогда сам фарфоровый сосуд вытянул руку и перехватил гуань дао.       Юншэн был вынужден развеять оружие, чтобы не навредить душе демона. В тот момент его вновь схватила тьма, стянув все силы с барьера, чтобы обвить пламенную душу и скрутить в безжалостные путы.       Юншэн зарычал и обратил весь свет души, чтобы освободиться. Он мог спасти себя, но на это требовалось время. А времени у него не было. Атака Сьэо, нацеленная на его тело, уже коснулась его тела и обожгла болью.       В тот момент Юншэн увидел доброго Сьэо. Он стоял в стороне, за пеленой мрака, что стянулся на удержание Юншэна. В его руках лежал серебряный коготь – небольшое, но верное оружие, с которым он прошёл все бои на арене. На душе волка затрепетала надежда. Сьэо прислушался к нему! Действительно представил себе оружие для борьбы с тьмой, но робко мялся, в страхе глядя на монстра, что метался по его душе и крушил всё, что не мог подчинить себе.       – Сьэо! Сьэо, не бойся сражаться за самого себя! – прокричал Юншэн, придавая светлому Сьэо смелости.       На глазах зашуганного демона выступили слёзы, так похожие на одинокие звёзды. Он нерешительно мялся и искал поддержки и помощи в пламенном взгляде… А мгновение спустя Юншэна что-то резко выдернуло из лап тьмы. Нить, соединяющая его с реальностью, натянулась, едва не лопнув. Кто-то дёрнул за неё с такой силой, что тело Юншэна взлетело и полетело сквозь потаённые уголки души Сьэо.       Ревущий ветер стряхнул с принца ошмётки тьмы, высвобождая из цепких пут, а яркий свет принца выжег всю тьму, что встречалась ему на пути. Что-то призывало его в реальность, но Юншэн желал продолжить бой, только не мог вернуться назад и помочь беспомощному крохе-Сьэо – полёт был неконтролируемым и стремительным. Если бы Юншэн перерезал нить, он бы навеки остался в плену тьмы демона. Охваченный пылом страстной битвы, он непокорно тянулся вниз, надеясь, что ещё может что-то сделать, и с ужасом смотрел на то, как темная душа оборачивается к светлой.       – Сьэо!!!       Крик огненного волка эхом разнёсся по измерению души, а затем стих...       И всё закончилось.