Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      «И вот он опять ушёл.»       Юншэн проводил Белио взглядом, поёрзав от неприятного чувства одиночества. Он понимал, что у Белого Демона достаточно дел, ведь он исполняет обязанности демонического владыки и должен присматривать за порядком в городе, но Белио всегда уходил как-то резко, словно боялся, что Юншэн начнет заговаривать с ним о чём-то кроме объединяющих их трудностей. Более близкого общения он не желал и показывал это ворчливым шипением и грозным рычанием, чётко обозначая личные границы, которые не дозволял нарушать никому. Даже принцу. Только владыка Илин мог владеть им, распоряжаться его временем, телом и судьбой. Только владыка мог ему приказывать, только о нём нужно было переживать. Должно быть, Белио и сам не понимал, что существование Юншэна нарушает с таким трудом созданную клетку из долга и преданности. Заботиться о ком-то ещё значило выбраться из неё, а ведь он сам запер себя на ключ… Поэтому Белио до последнего брыкался от навязчивого влияния пламенного сердца, пробуждающего в нём дремлющие к миру чувства.       «Но он провел со мной со мной много времени, – осознавал принц со смесью благодарности и беспокойства. – Три дня... Всё это время...»       Юншэн сжался. Обнял себя руками, поглаживая по рёбрам.        «Нельзя больше допускать, чтобы со мной так водились. Никогда.»       Он переживал, осознавая, что не просто отрывал слугу владыки от дел. Своей слабостью он доставлял другим неприятности и боль, а это было недопустимо. Одно дело, когда он был ещё щенком, когда ещё учился и делал первые шаги. Тогда падать было не страшно, тогда каждая шишка была мотивацией идти вперёд. Сейчас любая неудача – это падение в бездну, которого нельзя допустить. Юншэн – демонический владыка. Он должен соответствовать своему статусу. Должен быть авторитетом, а не посмешищем. Если не справится… Если снова кому-то проиграет, в глазах демонического общества станет всё равно, что Ланг Бао на троне. Юншэн не желал себе такой репутации. Он хотел подняться и взойти на вершину. Стать символом борьбы, несломимым клинком, что сражается во славу мира на земле. Он мечтал больше никогда и никому не проигрывать. Больше никогда не быть на месте подопечного, неспособного подняться и исцелить свои раны без посторонней помощи.       «Я больше никогда…»       Тьма игриво выползала из подсознания, перебивая его мысли. Зашипела:       – Оооо. Сколько раз ты повторял эти слова, волчонок?       – Увы, ты все ещё очень слаб.~       – Но я могу сделать тебя таким сильным, что все будут вздрагивать при виде тебя!       Юншэн схватился за голову и зарычал, борясь с враждебными мыслями, шептавшими в его голове. Мало было бед, так ещё и тьма атаковала разум! Ну уж нет! Ей он покоряться не собираться. Эти злые мысли он легко отличил от своих. Они не принадлежали ему. Они желали ему зла. Решимость Юншэна бороться с божественным проклятьем и так была крепкой, а теперь у него был пример того, что может случиться, если ответить на зов тьмы… Очень дурной пример. Волк не желал разделить судьбу Сьэо.       – Это не то, чего я желаю! – прорычал волк в ответ. – И ты это знаешь.       – Я могу предложить тебе и другое.~       Тьма не сдавалась. Она игриво вилась в его мыслях.       – Столько могущества, что ты сможешь уберечь всех, кого любишь!       – Только представь! Больше никто не умрёт.       – Совсем никто!       – Ты всех защитишь!       – Сразишь богов!       Раздваивающийся голос пытался объять разум волка, усластить его мысли сладкими обещаниями, прижать к себе, чтобы удушить, но Юншэн не верил ни единому слову тьмы. Он никогда не искал лёгких путей. Все его силы и способности были выплавлены тренировками, мукой и страданиями. Никаких даров Небес.       – Это я могу сделать и без тебя!       Юншэн принципиально зарычал, отгоняя от себя назойливый голос, и гордо задрал нос.       – Поправлюсь и смогу справиться с чем угодно! Буду тренироваться! Я сильнее Сьэо, но не всех Клинков. Чтобы стать принцем, нужно быть сильнейшим, нужно иметь силу убивать богов. И я достигну этого!       Вольное время, что дал ему Белио, так и хотелось использовать для тренировки. По венам текла разгоряченная ци. Юншэн скучал по этому чувству. Чувствовал, что теперь это его пламя, его первозданный огонь. Им хотелось наслаждаться. Хотелось вплести горящую ци в умелые заклинания, сразиться с великими мастерами в динамичной медитации, подружиться с Обсидиановым Хвостом в бою. Хотелось доказать себе, что он вовсе не слаб, просто ему нужно продолжалось работать над собой. Хотелось не винить себя за смерть Су Юна и раны на ладонях Белио. Хотелось довести свое мастерство до того состояния, когда он перестанет быть проблемой для других. Каждый раз волк обещает себе, что больше никаких ран и травм, и каждый раз все шло не по плану. Это чувство вызывало в нём желание продолжать рвать себя на части, чтобы стать сильнее, но правда в том, что разорванная душа не может быть по– настоящему сильной. Она слаба в надрывах и трещинах и не даёт раскрыть свой потенциал до конца, слишком слаба, чтобы выдержать по-настоящему тяжелый удар.       «Я обязательно стану сильнее и буду много тренироваться, но пока я не исцелю свою душу хотя бы немного, я не должен напрягать своё тело. Хватит делать одни и те же ошибки. Сейчас никто не зовет тебя на бой, волк. Никто, кроме тебя самого. Остановись. Ради тебя и так многие пострадали. Ты сам пострадал от своего неугомонного старания. Своим страданием делаешь только хуже тем, кто находится рядом. Хватит. Хватит! Пришло время наконец-то помочь себе.»       Юншэн бережно воплотил наряд из энергии инь, вырывая тьму из назойливых голосов, и затянул тёмные нити потуже, чтобы сдержать тьму, вякавшую слишком громко, хотя слова ей никто не давал. Затем принц высушил магией волосы и хвост. Пальцами он нежно расчесал спутавшиеся пряди, не став заплетать их причёску, а шёрстку бережно пригладил. Простая забота о себе помогла ему почувствовать себя лучше.       «Вот так. Шаг за шагом. Медитация за медитацией. Взмах гуань дао за взмахом. Я обрету силу. У сильной души сильное тело. У сильной души несгибаемая воля. Я могу быть сильнее, чем есть сейчас. Не нужно корить себя. Нужно просто идти вперёд. Меня ждёт мой народ.»       Юншэн поднялся и, последний раз окинув взором купальни, покинул комнату, прихватив с собой обувь и новую верную гуань дао.       – Скучал по мне? – спросил Юншэн у Обсидианового Хвоста.       Оружие сделало вид, что не слышит его, и спокойно лежало за спиной. Оно все ещё дулось на хозяина за то, что он не стал убивать Сьэо, хотя у него был отличный шанс сделать это.       Принц не стал объясняться с оружием, а просто ласково погладил его по древку.       – Ничего. У тебя ещё будет время, чтобы увидеть то, что я хочу тебе показать.       Юншэн чувствовал, что у гуань дао сложилось неправильное суждение о демоническом народе. Даже глядя на то, как они обращались с Юншэном, действительно можно было подумать, что среди них полно озлобленных, неблагодарный, жестоких созданий, но Юншэн знал, что это не так. Он понимал, почему с ним обращались с налётом предубеждения. Война длилась слишком долго. Волк не мог винить демонов в страхе за своё будущее, а сам желал соответствовать занимаемой почётной должности наследника тёмного престола, поэтому критично думал, что сам должен неустанно становиться лучше и много работать над собой. Если он будет терпим и продолжит сражаться, народ увидит его настоящего. Нельзя вечно жить во лжи и слепой ненависти. Что-то уже сдвинулось с мертвой точки с раскрытием тайны Сьэо, и Юншэн надеялся увидеть настоящий демонический мир, прочувствовать его изнутри, как один из них.       «Может, поэтому Илин и ушел так скоро?.. Он хотел, чтобы я что-то увидел. Чтобы не его влияние сделало меня частью общества, а я сам стал его частью, будучи самим собой. Величайшее признание – признание сути твоей души. После того, как я показал им, кто я… Они должны были увидеть меня настоящего.»       Юншэн не знал, откуда у него вдруг взялись силы, но от этих мыслей каждый шаг становился уверенней предыдущего. Вера, воодушевление и надежды вели его вперёд. Он знал, что лёд наконец-то тронулся, и надеялся увидеть в лицах демонов хотя бы немного тепла. Хотел наконец стать частью этого мира, а не враждебным элементом, чьё появление прерывает все разговоры и обращает на себя недовольные взоры.       Может быть, льдина недоверия растает не сразу, но трещина уже должна была пойти, а мысли о том, что он жив и продолжает бороться, ободряли принца, вдохновляли и вели вперёд. Стоило хоть чуточку позаботиться о себе, как настроение Юншэна уже стало заметно лучше, силы возвращались, а переживания и сожаления не так сильно мучили его душу. Он выстраивал оборону не только эмоциональными барьерами, но и углублением осознания, насколько крепки и нерушимо его принципы, насколько важны его воспоминания и насколько он любит мир, что окружает его, любит жизнь. Любит Су Юна, которому обещал беречь себя.       «Ради тебя, искорка, стоит стараться. Сегодня у нас с тобой прогулка. Подыши воздухом. Белио сказал, это полезно. Думаю, он хочет, чтобы я привел мысли в порядок, но... Они в порядке. Я переживаю за Сьэо, но в остальном… Мне полегче. Действительно полегче благодаря тебе и музыке Белио. Так что пойдём гулять по городу! Как в старые добрые времена. Было так здорово просто гулять по улочкам и изучать кусочки Хэкина, в которых мы ещё не были… А в Лунной Арасии полно мест, куда мы ещё не совали свои носики. Куда хочешь сходить? К морю или в лес?»       Су Юн, несмотря на все попытки Юншэна разговорить спрятанную в глубинах души искру, молчал. Принц грустно улыбнулся, прижав ладонь к груди.       «Верно, верно... Ты всегда был рад просто выбраться погулять вместе и совсем неважно, куда идти. Давай просто посмотрим, что приготовил для нас новый день. А ещё зайдём проведать Горана. Как на это смотришь?»       Искорка молчала. Юншэн боролся с чувством одиночества и щемящей тоской, что влекла за собой попытка говорить с мёртвым любимым, но он скучал, тосковал и ничего не мог с собой сделать. Ему не хватало Су Юна, и с каждым днём их вечная разлука становилась всё более тяжким грузом.       «Да... Нужно проведать его. Видишь, Су Юн, я даже чуточку подрабатываю тобой! Тоже для кого-то лекарь. Но, знаешь? Ты всегда был моим любимым подопечным. Я хотел исцелить твоё сердце. Думаю, в какой-то момент у меня даже получилось, ведь ты... Мы… Полюбили друг друга. Если бы ты был жив, сейчас бы я крепко-крепко тебя обнял. А ещё показал бы море. Ты никогда ведь его не видел, а тебе бы точно понравилось! Я бы погладил тебя по щекам и долго, нежно смотрел в твои безмерно добрые, нежные, любящие глаза. Я бы хотел вновь увидеть тебя. Но даже так, я всё равно рад, что ты со мной. Я безмерно тебе признателен за всё, что ты для меня сделал.»       На Юншэна нахлынули мысли о любви. Он вспомнил про обряд подношения и остановился посреди коридора. В этой части дворца было тихо, так что его никто не видел, но даже если бы увидели, он бы не прервался, а довёл желаемое до конца. Он встал на колени и создал из ци красивый, крупный пион с пышными лепестками.       «Мне пока нельзя использовать много ци, Искорка, но вся моя душа твоя. Сегодня всего один цветок, но когда я поправлюсь, я создам крупный букет из твоих самых любимых цветов.»       Молитва снова вернула Юншэну решимость идти вперёд. Он продолжал говорить с Су Юном, не желая отпускать его образ, искренне тоскуя и скучая, но разделяя с ним настоящее, которое, он верил, ещё возможно построить светлым. Он слегка волновался перед встречей с народом, но желал увидеть, изменилось ли что-то. Не смел надеяться на большой результат, но хранил веру в то, что добрые слова и помыслы его были услышаны.       Первым демоном, которого Юншэн встретил, оказалась служанка, которую принц уже встречал. Именно она проводила его к тронному залу в день его прибытия в Лунную Арасию и храбро заявила, что не может ему верить. Тогда она вела себя настороженно и дрожала, как кленовый лист на ветру. Сейчас же... Завидев принца издалека, внутренне дрогнула. Ее охватило волнение, но прежнего страха, ужаса и тотального недоверия в глазах уже не было. Она поклонилась принцу, как полагается по этикету, но в этом жесте помимо положенного по статусу принца уважения чувствовалась и благодарность. Демоница не смогла выразить её, когда Юншэн заступился за неё на пиру, но теперь благодарить принца не считалось бы в глазах других постыдным. Наблюдая за жизнью Юншэна, демоны меняли о нём своё мнение, а те, кто был зависим от общественного порицания, могли отныне свободней выражать свои настоящие чувства. Демоница больше не боялась его. Она наконец-то увидела в нём доброго, надёжного принца, что заботится о своём народе.       Юншэн кивнул ей, принимая ее благодарность, но разговор у них так и не завязался, потому что служанка тут же робко убежала, смущаясь тёплой улыбки принца.       Следующие встречи с демонами выглядели примерно так же. Юншэн приветствовал обитателей и гостей дворца кивком головы, а в ответ чувствовал признание разницы статуса и силы, но настороженную отстранённость. Народ не желал стать ближе или поговорить. За один день Юншэн стал в глазах обычных демонов чем-то недосягаемым и могущественным, а к воинам, обладающим огромной силой, не смели открыто подходить. Про Клинков и Владыку не ходило открытых слухов, на них смотрели... Иначе. Юншэн почувствовал, что его признали аристократом, но осознание разницы могущества и положения в обществе неожиданно создало другую проблему – образовало пропасть между ним и его народом. Демоны видели в нем могучего воина и защитника, а не демона с большой и доброй душой. Собственно, это было гораздо лучше, чем всеобщая ненависть и давление, эмоциональное насилие и отрицание, чем взгляды, наполненные желанием его смерти. Больше никто не желал прогонять прочь сына владыки, на него поглядывали с интересом и осторожностью, но Юншэн всё ещё оставался для них не то чужим, не то просто недосягаемым.       «Конечно... Как в Арасии тут не будет ещё долго. Народ должен привыкнуть ко мне. Я должен узнать их, чтобы мог о чем-то говорить. Учёба, которую предлагает Белио, отличная возможность познакомиться с новыми демонами. Чтобы узнать поближе этот мир.»       Юншэн держал хвост высоко поднятым. То, что он увидел, было не совсем тем, что он желал обрести, но всё равно приятным открытием. Дело явно сдвинулось с мёртвой точки. Его больше не ненавидели. Принц получил признание. Исчезло давление, что ранило его душу, и он мог свободно идти, не боясь, что его вот-вот ударят в спину. Он свободно мог прогуляться по городу и решил воспользоваться этой возможностью, дыша полной грудью и улыбаясь миру.       На пути к Горану Юншэн рассматривал быт демонов, пытаясь прочувствовать темп и быт города. Лунная Арасия была мирным, спокойным местом. Некоторые демоны, конечно, порой дрались, но в основном все относились друг к другу дружелюбно. Демоны жили без особых забот. Они играли, резвились, занимались любовью, творчеством, музыкой... Разве что почти не работали, но им оно было и не нужно. Демоны трудились из осознанного желания приносить обществу пользу, а когда работа обращается в желание, это перестает быть работой, а становится удовольствием. Юншэн видел, как демоны с удовольствием перекрашивают старые здания, пытаясь о них заботиться, как эту самую краску делают, как развешивают новые декорации на улицах и занимаются ремеслами. Не у всех все получалось, но никто не ругал и не судил других за то, что у них там чего-то не получилось, потому что в сущности результат не имел никакого значения. Значение имела лишь цель и движение к ней, сам процесс.       Юншэн с любопытством водил носом. Люди на улице, как и во дворце, обращали на него внимание и выражали почтение, но спешили где-нибудь скрыться, чтобы обсудить то, что видели принца. Шлейфом за ним пронеслись разговоры:       – Это же принц!       – Живой!       – Да уж, а то болтали, что он бой не пережил... Не просто же так в столовую не приходил!       – Ну и хорошо, что жив.       «Хорошо, что жив,» – повторил про себя Юншэн и улыбнулся. Гораздо приятнее думать, что тебе больше не желают смерти, а кто-то даже радуется тому, что ты ещё жив. Может, Хаоран и его приближенные будут против принца и какое-то время война против него будет продолжаться, но Юншэн уже перестал быть пустым звуком. На этом он мог остановиться... Но останавливаться принц не собирался. Юншэн хотел помогать своему народу. Хотел стать для демонов защитником и опорой. Пламя огненной души вело волка по пути героя. Он мог выбрать лёгкую судьбу. Раз ему представляли возможность выбора, он мог легко примкнуть к строителям или поварам и жить спокойную жизнь без тревог и забот, подружиться с обычными работягами и жить размеренно, даже праздно... Но это был не его путь и Юншэн не простил бы себя, если бы пошёл по нему. Он желал быть рядом с теми, кому больно, и искать способ их спасти. Не из желания славы, не из необходимости заработать репутацию. Он не собирался кричать о своих делах на каждом повороте. Защищать свой народ – такова была его жизненная цель, воспитание, что дал ему клан Вэй. И даже если это тяжелый путь через боль, Юншэн хотел пройти по нему. Знал, что уговорит демонического отца. Знал, что однажды станет Усмирителем. Пока он вольно прогуливался по городу, он видел вокруг жизнь. Он видел счастливых и безработных созданий, что нуждались в защите. Илин верил, что его новообращённый сын поможет одолеть богов и исцелить божественное проклятье. Верил и Юншэн. Глядя на счастье демонического народа, юный наследник хотел его уберечь. Глядя на беззаботные игры, слыша смех, хотел, чтобы так было всегда. Чтобы такой же свободной и счастливой всегда стояла вечная Солнечная Арасия, чтобы мир избавился от давления зла. Юншэн знал, что будет сражаться со злом не один, что все демоны разделят его судьбу, пойдут за ним и будут сражаться плечом к плечу. Такой путь был его возможностью стать частью общей картины, частью демонического племени, членом их большой и дружной семьи. Только такой.       «Мы с тобой обязательно справимся, Су Юн. Непременно.»       Юншэну нравилось пребывать в этих фантазиях. Он шел неспешно, не напрягая тело и меридианы, дышал морским воздухом и с надеждой смотрел в будущее. Он улыбался своему народу, каждому взрослому и не зрелому. Он нёс в себе солнце, что грело и окружающих, и сам не заметил, как добрался до резиденции Горана.