Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Летом темнело поздно. Солнце уже клонилось к горизонту, но было ещё светло, когда Юншэн покинул город. Вслед за ним устремились взгляды жителей, провожающие волка, но никто не решился с ним заговорить или увязаться хвостом следом. Демоны даже перестали бросать принцу вызовы, словно отныне он стал чем-то неприкасаемым. Юншэн пока не знал, как к этому относиться, да и сами демоны ещё не определились, что они чувствуют к своему принцу. Одно стало ясно точно – всё изменилось, а эпоха ненависти осталась позади. Эта мысль приносила волку облегчение.       Юншэн никогда не бывал в Башне Смирения. Негласно Илин запретил ему ходить туда. Слова владыки о том, что он покажет ему Башню позже, должна была закрепиться в разуме волка осознанием, что раньше того, как его приведут туда за ручку, делать там нечего, ведь даже приближаться к Башне опасно для хрупкой, раненой души. Юншэн знал, что тьме его не поглотить, потому он не сильно беспокоился из-за предупреждений и чужих сомнений в его стойкости. Даже слова Белио о том, что это место может сломать его, волк воспринимал бесстрашно и решительно. Он прекрасно понимал угрозу, что могла его там ждать, как понимал, что сможет с ней справиться. Вместе с восстановлением души к нему возвращалось и упрямство, и вера в себя, но в этот раз он обуславливал её своими прошлыми победами. Он ведь мог побороть энергию инь? Мог. Он воспротивился даже психической атаке взбеленившейся тьмы во время боя на арене, а это уже показатель его стойкости. Конечно, его душа была ещё слаба... Но Юншэн не чувствовал из своей затеи угрозы. В конце концов, если произойдет что-то нестерпимое, он повернет назад, чтобы не навредить себе. Он обещал Су Юну, так что зря рисковать не собирался. Вряд ли Сьэо будет рад, если ради его спасения душа принца окончательно развалится, так и не принеся обоим желанного спокойствия и счастья. Юншэн намеревался соблюдать осторожность, но просто не верил, что его может ждать что-то настолько ужасающее, с чем он не мог бы справиться. Даже с раненной душой Юншэн был сильнее многих демонов хотя бы потому, что успешно боролся с проклятьем и знал себя, имел четкие принципы, постоянно анализировал свои слабые и сильные стороны и мог прикрыть бреши в обороне более крепким барьером и признанием своей уязвимости. Тьме нечем было его подловить, а к Су Юну волк её не подпускал. Юншэн надёжно держал оборону, а теперь ещё и воспоминания о самых близких хранил под светом искры Су Юна. Всё должно было быть хорошо.       Примерно помня направление, Юншэн направился в чащу леса к западу от города. Листва, шелестя, дёргала его за уши. По началу Юншэн пугался этого. Он никак не мог привыкнуть к своим власти ушам и постоянно что-то ими задевал. Зрительно они сделали его ещё выше, но Юншэн продолжал ощущать себя старым собой, так что время от времени такое случалось. Он рефлекторно поджимал уши к голове, призывая себя постоянно так ходить – ему не нравилось, когда что-то постоянно его одергивало, но всякий раз, когда он сталкивался с деревьями, он напрочь об этом забывал, пока листва вновь не щекотала его по кончикам ушей. Обычно волк вздрагивал, но сегодня от нежного прикосновения природы он не нервничал. Напротив, ему казалось, что мир наконец-то погладил его, что его наконец-то начинал признавать демонический мир и даже лес встречал его нежностью.       «Горан сказал, что отношение демонов стало ко мне меняться. Значит, мне не показалось. Всё налаживается, Су Юн. Действительно налаживается.»       Юншэн испытывал воодушевление, придававшее ему сил продолжать бороться за свою душу. Вместе с силами к нему вернулось и беспокойство за Сьэо. Станет ли демону лучше от того, что его погрузили в сон? Проснется ли он после такого? Что это вообще за сон такой? Разве полезно бедной, запуганной душе остаться наедине с озверевшим монстром? Юншэн растеребил раны и болезненные воспоминания, он уничтожил блаженное молчание общества, закрывающего глаза на злобу и преступления. Теперь Белио охотится за пособниками Тёмного Сьэо – теми, кто выполнял жестокие, перечащие закону приказы, а сам Сьэо оказался заперт – всё равно, что заточен в темнице до возвращения владыки, что будет судить демона и решить вопрос о его жизни, смерти или наказании. Но что Усмирители делали с ним? Способен ли тот самый «сон» уберечь юношу от самого себя? Внутри него неостановимо шла война за выживание истинной сущности. Пока Сьэо чувствовал поддержку и тепло, у него получалось противостоять злу… Но один? Во тьме? Справится ли он? Что, если в магическом сне осколки души бились также яростно, как текло вечное противостояние энергий инь и ян? Если прямо сейчас темный Сьэо душил светлого? От этих мыслей было невыносимо горько. Тревожно.        «Надеюсь, ты в порядке, Сьэо.»       Юншэн вспомнил слова Хаорана, ругающие его за самоуверенность и пылкость, и немного успокоился.       «Хаоран наблюдает за Сьэо дольше меня. Он не сделал бы того, что ему навредило. Раз Илин приказал ему наблюдать за Сьэо, он будет его беречь. Может, он и ко мне прислушается. Проявит мягкость и чуткость. Илин не сделал бы клинком кого-то плохого. Хаоран тоже страдает... По-своему. Он постоянно сталкивается с болью и видит ужасы. Я не чувствовал от него желания навредить Сьэо. И нечего думать, что я тут один самый умный!»       Юншэн растрепал свои волосы, успокаивая мысли, затем пригладил их обратно.       «Всё будет хорошо. Сьэо никто не навредит больше, чем он может сам себе. Илин и мне советовал спать. Может, именно из-за того, что он исследовал разорванную душу Сьэо, он давал мне такие советы. Сон даёт силы, обнуляет мысли. Пока он спит... Пока оба сознания Сьэо спят, он не пострадает.»       Юншэн на мгновение застыл. Он вдруг осознал, что идти сейчас к Хаорану – всё равно что показать, что он ему не верит, и укоренить их вражду.       «Усмирители – стражи порядка демонического мира. Они борются за души, защищают их. С ними Сьэо в безопасности.»       Юншэн понимал, что глупо просто заявиться в Башню Смирения и требовать встречи с Сьэо после всего, что сказал ему Хаоран, и всё равно волку очень хотелось увидеть несчастного демона.       Волк нервно завилял хвостом, пытаясь сделать выбор. Борясь со своими сомнениями, принц почувствовал, что верит Хаорану и что правильно будет не лезть и не нервировать Клинка. С другой стороны… Вдруг Юншэн мог чем-то помочь? Рыжий хвост вился из стороны в сторону, терзаясь сомнениями.       «Я могу что-то сделать... Дать ему своё тепло, погреть своей душой и сердцем. Но если Сьэо не нужна моя помощь? Усмирители должны знать, что делать в таких случаях. Они ведь уже долго изучают души. Они знают, как успокоить Сьэо. Ему ведь стало лучше после того, как владыка Илин вытащил из ямы… Значит, есть лекарство, что способно отрезвлять его. Да и что я с настолько израненной душой смогу сделать? Снова рисковать жизнью, не зная наверняка, помогут мои действия или навредят? Я едва не умер... Вытащил наружу его боль, память, обнажил проблему, но понятия не имею, как выскрести из него тьму так, чтобы светлая душа не пострадала. Да и о демонах и душах знаю не настолько много, чтобы лезть со своими советами и помощью. Главный принцип лекарей – не навреди. То, что я могу помочь Горану, я всегда был уверен. Но если я сделаю что-то не так с душой Сьэо, я убью его. Я не знаю лекарства, которое может ему помочь. Так глубоко, как прежде, темный Сьэо меня вряд ли пустит, ради этого придется снова сражаться, а поговорить с Сьэо я не смогу с потому что он находится во сне. Пойду к нему, только поругаюсь с Хаораном. Я должен быть умнее и проявить терпение. Когда владыка Илин вернется, мы вместе решим, что будем делать.»       Юншэн усилием воли принял решение, что как бы ему ни хотелось побыть рядом с Сьэо, сейчас ему лучше остаться в стороне. К тому же, существовала вероятность, что Тёмный Сьэо и энергия инь могут взбеситься из-за его присутствия и поднять измученное тело в бой. Юншэн не хотел навредить Сьэо и снова мучить его. Юноше и так досталось. Отныне с ним нужно быть ласковым и осторожным.       «Иногда лучше ничего не делать, чем сделать и всё сломать.»       Этот урок ему тоже преподала жизнь. Юншэн не умел проявлять равнодушие к чужим судьбам, он всегда был в центре всех происшествий и всем, кого встречал, пытался помочь, но он бы не простил себя, если бы его помощь обернулась очередной трагедией. И из-за него и так умер Су Юн и поранился Белио, да и с Сьэо теперь неизвестно что будет... Он растеребил его рану, а её последствия были неизвестны, и добраться, чтобы узнать, Юншэн попросту не мог – любое чтение души и попытки проникнуть глубже повредило бы несчастному. Хватит горестей. Юншэн не трусил. Он пытался поступить по-взрослому рассудительно, а не на поводу у любопытства и чувств... И в тот самый миг, когда он твердо решил, что нужно повернуть назад, когда остановился на перепутье троп и глядел на огороженную высокой сухой травой дорожку, проложенную между высокими бамбуковыми зарослями, из-за угла ему навстречу выполз никто иной, как Цзиньсю. Улыбка тут же нарисовалась на устах змея.       – Ооо. Ши-ши-ши, какие демоны! Приветики!       Юншэн слегка поклонился, обратив внимание на то, что змей не кланяется в ответ. Цзиньсю облизывался, тихонько шипел, но совершенно не выказывал принцу уважения, однако, судя по эмоциональной энергии, явно был рад его видеть и крайне взволнован неожиданной, но долгожданной встречей.       – Здравствуй, Цзиньсю. Как твои дела? Помирился с мужем?       Змей расхохотался на всю округу, услышав вопрос неравнодушного принца.       – Ши-ши-ши! Какой ты милый! Ну лапочка! Не могу! Ши-ши-ши! – Змей отсмеялся и, выровняв дыхание, заверил: – Не беспокойся, моей счастливой семейной жизни ничего не угрожает! Сегодня вечером мы идём на свидание! Можешь себе представить? У нас двадцать лет не было свиданий!       – Так долго? – изумился Юншэн.       – Ага! Ши-ши-ши, любовью-то мы каждый день занимаемся, да и не раз на дню, – Цзиньсю говорил об этом очень гордо и явно намеренно хвастался, – но вот чтобы просто для души погулять! Это совсем другое! Так что у нас всё прекрасно. Второй медовый месяц, все дела!       – Я рад, что у вас двоих всё в порядке, – искренне произнес Юншэн. Он испытывал чувство вины, осознавая, что мужья ругались из-за того, что он устроил. Даже в пылу битвы он умудрился услышать и почувствовать их ссору. Демоническое чутье поистине уникально! – Хочу, чтобы у вас всё было хорошо. Вы чудесная пара.       Цзиньсю растаял.       – Ооо, спасибо, спасибо! Я бы пригласил тебя с нами, раз ты так чутко переживаешь о нашей судьбе, но, боюсь, тогда Лекхо точно меня выгонит! Так что изволь, изволь. Да и вижу твоё сердечко тоже разгорелось. Небось, Сьэо тебе приглянулся?       Змей игриво толкнул волка в живот локтем. Юншэн нахмурился, не позволяя таким слухам гулять, и резко отдёрнул его руку, не позволяя себя трогать.       – Не говори глупостей. У нас с Сьэо ничего нет и быть не может.       – Разве? У вас был такой странный бой на арене.~ Между прочим, вы бы стали отличной парочкой. Даже осмелюсь предположить, что ты был бы сверху, ши-ши-ши.~       Юншэн ударил его хвостом по бёдрам в отместку.       – Не придумывай! Я сражался за Горана...       – Ну так это не порочно! Гарем и в мире людей дело обыденное, а у нас так и вовсе...       – Прекрати, прошу! – взвыл волк. – Мне не нравится Сьэо. То есть, он хороший и славный демон, но у меня уже есть тот, кого я люблю, и никто другой моему сердцу мил не будет. Никогда.       Юншэн расчертил пространство ладонью, как оружием, обрубая предположения Цзиньсю на корню.       – Не будет таким категоричным! Жизнь продолжается!       – Это не то, что можно просто взять и заменить, – упрямо прорычал волк. Ему было больно думать и говорить о смерти Су Юна. – Я так не могу. Не хочу. Я люблю того, кого люблю, и это навечно.       – А чего тогда к Сьэо бегаешь? – не унимался Цзиньсю.       Юншэн возмущённо покраснел.       – Я не бегаю! Как тебе вообще такое в голову пришло?       Змей рассмеялся. Больно уж ему нравилось смущать принца.       – Так вот она, дорога-то, – он указал в сторону, откуда пришел сам. – В той стороне кроме Башни Смирения ничего и нет.       – Правда?..       Тут уже змей заинтересовался.       – Интересно, интересно... Выглядишь так, будто и правда там ещё не бывал.       – Илин сказал мне туда не ходить.       – А ты, как настоящий демонический ребенок, решил ослушаться всех запретов? Ши-ши-ши!       Цзиньсю постучал кончиками пальцев друг о друга с заговорческой улыбкой. Он ещё не решил, утаить это и стать соучастником преступления или же использовать полученную информацию для хитрого шантажа ради каких-нибудь наслаждений в будущем.~       Юншэн оборвал его влажные фантазии.       – Нет. Как раз... Наоборот. Не буду скрывать, что переживаю за Сьэо, но я подумал... Решил, что мне не стоит сейчас туда идти.       – Правильно подумал, – сказал Цзиньсю, взяв волка под локоть и уводя прочь. – Тут кругом Усмирители. За три ли тебя учуют! Не ходи в окрестностях, если не хочешь нервировать Хаорана. Он и без того на взводе после того, что случилось.       Юншэн отметил, что змей даже не спросил о его состоянии. Должно быть Белио ему уже все рассказал.       – Он меня ненавидит, да?       – Ооо, это не ненависть, – с улыбкой протянул Цзиньсю. – Это что-то более сильное. Он даже слушать не хочет, что ты на самом деле демон! Он всё ещё считает тебя человеком, врагом Илина, так ещё и теперь трясется за своё местечко. Знатно ты его напугал!       – Боится? – удивился Юншэн. – Почему?..       – Тогда как его самого чуть проклятье не охватило, ты уже его поборол и утешал Сьэо. Так ещё и чужой приступ смог унять, не трогая энергетическую цепь! Ты уникум, волк, просто ещё этого не понимаешь. Илин просил тебя сильно не хвалить, но мне прям хочется. Кстати, поздравляю с победой!       Юншэн смущённо потёр кончик носа.       – Да ладно тебе. Я не чувствую, что на самом деле победил. К тому же, в нашу дуэль вмешались.       – Это ли не победа? Ты добился всего, что хотел, так ещё и остался в живых, получил признание... Ну почти получил. Первый шаг уже сделан! Ши-ши-ши. Остальное тоже устроится!       – Нет. Победа будет лишь тогда, когда Сьэо будет здоров.       – Так ты всё же запал на него, красавчик?~       Юншэн недовольно завилял хвостом.       – Нет, это просто по-человечески. То есть, по-демонически... Ну ты понял.       – Ши-ши-ши, конечно, конечно. Ладно, так и быть, сделаю вид, что я тебе поверил.~ Между вами ничего.       – Абсолютно ничего, – строго подчеркнул принц.       – Абсолютнейше! – расхохотался Цзиньсю и запетлял вокруг волка. – Так что тогда ты тут делаешь?       – Я ведь уже объяснил... Я размышлял о возможностях и понял, что мне не стоит идти дальше. Не сейчас, хотя я действительно переживаю и хотел бы увидеться с Сьэо.       Жалостливый взгляд однозначно давал понять, что Юншэну не терпится расспросить демона по поводу состояния его подопечного. Цзиньсю почувствовал его волю и хитро улыбнулся.       – Неет. Нееееееет. Даже не думай. Хаоран будет в ярости, если я буду делиться с тобой информацией.       – Судя по тому, как ты говоришь, ты совершенно счастлив от того, что я утер ему нос.       Цзиньсю усмехнулся, даже не став этого скрывать.       – О, да, его страх приятен, но у Хаорана долгое время не было конкурента. Как ты понимаешь, никто не хочет заниматься его работой.       – Почему?..       – Потому что демоны себя от тьмы спасти не могут. Что говорить о других? Усмирители живут в вечной боли: своей, чужой... Они видят самое ужасное в душах демонов, постоянно чувствуют ненависть, злобу, кровожадность других. Таким светлым созданиям, как ты, там будет очень сложно, но месяцок там побудешь, неминуемо изменишься. Много чего увидишь, много чего узнаешь. Вот тебе и жизнь.       – Я хочу быть Усмирителем, – прямо сказал Юншэн.       Цзиньсю это совершенно не удивило. Должно быть, он уже догадывался, раз там прямо сравнивал его с Хаораном.       – Ши-ши-ши, говорю же, ты уникальный. Возможно, ещё не знаешь, с чем столкнешься. Именно поэтому в тебе столько храбрости. А эта храбрость пугает Хаорана. Потерять своё нагретое место? Какой будет позор! Он этого не переживёт. А если папочка поставит сына на руководящую должность также, как сделал наследником? Вся его польза обществу в миг исчезнет.       Юншэн нахмурился. Ему не нравилось, что демоны так об этом думали.       – Я не собираюсь ни у кого ничего отбирать. Я просто хочу помогать демонам. Пожалуйста, Цзиньсю, я же знаю, что ты тоже хочешь помочь Сьэо. Чего тебе стоит ответить на пару вопросиков?       В ход пошли знаменитые щенячьи глазки.       Змей шикнул.       – Это тайна, которую приказал мне хранить владыка. А то, что происходит сейчас, и вовсе. Тебе не нужно это знать.       – А как же верность семье владыки? Я ведь не для своей выгоды спрашиваю. Я был в нём. Был в самом центре его души. И я пытаюсь понять, как помочь ему, ради нашего общего дела.       Принц не сдавался и ловко маневрировал словами. Змею это понравилось.       – Ши-ши-ши, каков хитрец. ~ Знает, как подлизываться. Кто тебя этому научил? Наш малыш Белио?~       – Почему сразу малыш? Он тебя старше.       – Но в длину то он меня раза в три меньше, ши-ши-ши! Да и другими местами он тоже похвастаться не может! У него там тот ещё ма…       Юншэн уже пожелал, что спросил.       – Цзиньсю, молю! Не уходи от темы.       – Темы?..       Змей невинно заморгал, делая вид, что не понимает, о чём речь.       – Ты же змея, а не рыбка. Напряги свою великолепную многовековую память. Мы говорили о...       – Попрошу! Я – демон, а не какое-то там зверьё!       – Змея – это не животное, а рептилия.       – Тем более! Ещё и рептилия!       – Цзиньсю!       На змея снова уставились попрошайничьи щенячьи глазки. Это становилось практически запретным приёмом, при том, что Юншэн не пытался делать такой взгляд намеренно. Демоны просто считали его крайне милым.       – Ладно. Лааадно. У меня есть пара минут до начала свидания с Лекхо, так что на несколько вопросов я отвечу. Что ты хочешь знать?       – Обычно тебя не утихомирить, а сейчас слова не вытащить, – улыбнулся Юншэн. Его хвост ожил радостью. – Я понимаю, что тебе нельзя много болтать, но я должен знать.       – Ты вроде спросить что-то хотел! Ши-ши-ши! Знаешь, настроение у меня переменчиво.~ Спеши, пока не передумал.~       – Как сейчас состояние Сьэо?       – Он впал в глубокий сон.       – Его... Ничто не тревожит?..       Змей вопросительно наклонил голову на бок.       – А что его должно тревожить?       – Я переживаю, что во сне тьма может навредить ему...       – Тьма никогда не убьет светлую сторону. Она нужна ему для баланса и существования. Сьэо поистине уникальный случай, но его существование невозможно без одной из частей. Ты же понял, что с ним произошло?       – Тьма разорвала его душу на части...       – Верно. Обычно демон бы умер от такого, но не Сьэо. Он существует в разорванном состоянии. Практически как раздвоение личности. И его тьма, и его свет – часть его настоящего. То, что ты зовёшь темной стороной – его защитный механизм защиты, воплощение идеала, который хотели видеть его родители. А светлый Сьэо – это его внутренние раны, его боль и чувства. Темный Сьэо холоднокровен, он воплощает силу, он ведёт вперёд, он хочет быть первым, лучшим, сильнейшим. У него есть амбиции и способности. А у светлого Сьэо есть чувства. Обе эти части крайне важны для формирования его личности. Это всё он, волк. В сущности, нет никакого светлого и темного Сьэо, ты же понимаешь? И то, и другое – это одно существо. Хотя, чем больше времени проходит, тем сильнее различие. Они развиваются своим путем, словно проходят стадии взросления отдельно друг от друга. Очень занятно.       Юншэн поджал уши. Ему больше нравилось думать, что это два разных создания, а тёмной стороной личности управляет тьма.       – Но ведь изначально именно энергия инь порвала его душу на части. Она наполнила тьмой разорванную половину.       – Верно. Но энергия инь не управляет им. Сам он в это верит, потому что свой второй облик он видит злодеем. Вторая половина души также похищает контроль над телом, как энергия инь, но что удивительно, она не безумна. Она способна общаться, шутить, заводить друзей и любовников, сознательно управлять энергией инь и также проигрывать приступам божественного проклятья. Это уже не тьма. Но ещё не Сьэо. И это совершенно уникально, ведь никто не может жить с половиной души. Но если мы поймём причину существования такого явления, что, возможно, сможем спасать больше жизней.       – Так вы правда.... Изучаете его?       – Как иначе? Когда встречаешь что-то, что никогда не видел, что-то, что не можешь понять, ты начинаешь изучать, чтобы понять лучше. Не беспокойся, боль ему никто не причиняет и страшными экспериментами его не мучают. Но мы пока не нашли решения тому, как соединить его душу обратно.       – А если уничтожить тьму? Ту, что в его душе?       Цзиньсю выглядел поразительно серьёзно.       – В каждом есть тьма, Юншэн. Если вырезать из создания то, что нам не нравится, останется ли он собой? Нет тех, кто идеально светел. Идеальность в своей сути до ужаса скучна.       Юншэн вспомнил Су Юна, что был светлым, добрым воробушком, которого так сильно хотелось защищать от всего... В нём был только свет.       – Светлые создания совсем не скучны!       Он помнил, как Су Юн из-за этого переживал, и рьяно защищал своё сокровище, даже если в такой защите уже не было никакого смысла.       – Ну… Смотря что с ними делать, конечно, ши-ши-ши...~ Но нельзя смотреть и видеть только то, что хочешь видеть. И люди, и демоны, и даже боги создания многогранные. Тьма есть в каждом и у каждого она своя. Лишить Сьэо его темных чувств... И что от него останется? Тот образ, что ты хочешь из него слепить? Но будет ли он собой? Обретёт ли целостность? Едва ли. Убери что-то из своей души, и ты сразу потеряешь что-то важное. Это часть его развития, существования, памяти. Это нельзя просто выкинуть.       – Но ведь это энергия инь разорвала его на части! Это не было его решением.       – Как сказать… Он сам протянул руку ко тьме, и это случилось. Он принял решение, но не знал его последствий. Теперь он такой… И это уже очень долго такой, волк. Властны ли мы решать? Раны нужно лечить.       Юншэн задумался об этом.       – Я хочу помочь найти решение. Если исцеление ран – разговор о его боли, я могу помочь. Хочу помочь!       – Тебя велено не пускать, так что вряд ли это возможно.       Цзиньсю хитро улыбался. Ему нравилось играться с принцем.       – Так не будет вечно! Я добьюсь и стану Усмирителем. Но... Мне не кажется, что оставлять тьму управлять одной из частей его души – хорошая идея. Я уверен, что для единения Сьэо сам должен победить свою тьму.       Цзиньсю рассмеялся.       – Ши-ши-ши! Вот же яблоко от яблоньки! Вылитый сыночек!       – Владыка Илин тоже так считает? – завилял хвостом волк.       – Да. Но пока толку от этого мало. Когда владыка Илин не занят им, все усилия словно идут насмарку.       – Сьэо нужна регулярная забота... – осознал волк.       – Да, но никого другого он к себе не пускает. Илин единственный, у кого получается пробуждать «Светлого» Сьэо. Кроме того, мы ещё не раскрыли тайну существования его разделенной души. До тех пор...       Юншэн разозлился.       – Вы готовы рисковать его жизнью ради исследований?! Намеренно тянете?!       – Его жизнь вне угрозы. Но подумай – все хотят жить. А его способности и вовсе на совсем ином уровне. Ответы могут помочь прежде всего ему. Я понимаю, он тебе понравился, особенно «светлая» его часть – такая же наивная, как ты, а с тёмной у тебя и вовсе случилась жгучая пляска, но терпение – одна из добродетелей. Мы все хотим помочь Сьэо и ищем ответы, пока он дремлет.       – Именно поэтому… Я не пошел дальше, – прошептал Юншэн. – Я верю и доверяю всем, кто заботится о Сьэо. Но я хочу быть частью этой команды.       – Думаю, владыка Илин разрешит тебе, – улыбнулся Цзиньсю. – Хотя за это придется ещё посражаться, ши-ши-ши. Твоя душа ему дороже, чем спасение Сьэо. Думаю, ты и сам это знаешь.       – Все жизни равноценны, – хмуро возразил Юншэн. – А с моей душой всё в порядке. Нечего о ней переживать.       – Ши-ши-ши, вижу, ты уже все решил. Тогда мои слова для тебя ничего не значат. Пойду! Мне ещё наряжаться! Какие смешные традиции – нарядиться покрасивее, чтобы потом всё это с себя снять! А ты не ходи тут, если не хочешь поругаться с Хаораном. Лучше ступай к морю. Там всегда поспокойнее.       Юншэн благодарно поклонился змею. Он хотел спросить больше, но понимал, что змей и так нарушил приказ и разболтал ему больше, чем положено было знать его любопытным рыжим ушам.       – Спасибо, что рассказал.       – Пустяки, ши-ши-ши. И я тебе ничего не говорил.~       – Совсем ничего.~       Юншэн подмигнул ему, давая понять, что понял змея. От разговора с лекарем ему стало гораздо легче, а на сердце уверенно пылало пламя. Оно никогда не погаснет и всегда будет верно вести его вперёд. Юншэн знал, чего хочет от жизни, верил своим внутренним ориентирам и оставался верным себе. Он верил, что сможет помочь Сьэо и уже примерно знал, что должен делать со своей жизнью дальше. Осталось только осуществить.