Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн решил прислушаться к советую Цзиньсю и сходить к морю. Волны, искрящиеся волшебством заката, умиротворяли и наполняли сердце покоем. Глядя на живописный пейзаж, Юншэн обретал уверенность, что всё будет хорошо. Это ощущение просто осело в его мыслях, пропитало его разум, позволило немного расслабиться.       «Больше нет никакой гонки со временем. Раньше у меня был всего год, чтобы достичь уровня мастера, но теперь никто не требует, чтобы я по щелчку пальцев стал сильнейшим демоном. У меня впереди вечность. Каждый день – маленький шажок вперёд.»       Юншэн уложил ладонь на грудь, чувствуя тепло от томящейся внутри искорки.       «Как тебе, родной? Красиво, да?»       Искра ему не ответила, но, закрывая глаза, Юншэн чувствовал её свет гораздо сильнее обычного. Су Юн пытался его исцелить изнутри. Пытался согреть.        «Всё хорошо, родной мой. Не трать силы, пожалуйста. Всё плохое уже позади. Правда.»       Искорка упрямо грела его душу.       «Су Юн!»       Последняя частичка Су Юна, конечно же, прекращать не собиралась. Это было крайне мило, и Юншэн испытывал невыразимую признательность к Су Юну за верность и любовь, но он до дрожи боялся слов Илина. Боялся того, что осколок души возлюбленного просто истощится и исчезнет... Если это вообще была часть души, а не заклинание. Если последнее, то и вовсе – однажды кончится, и тогда... Тогда у Юншэна не останется ничего. Совсем ничего…       «Побереги себя, любимый. Для меня ты дороже всего. Умоляю тебя, Су Юн...»       Искорка чуть-чуть притихла, но от его заботы все равно было тепло. Даже после смерти Су Юн берег его, защищал его, не оставлял его одного, как и Юншэн берег и защищал его от всего мрака, что жил в его венах и питался его болью и слабостью. Их любовь была вечной, она связала их, и даже когда всё, что, казалось, могло быть разрушено, пало, любовь никогда не исчезла, она продолжала жить, даже лишённая всякой надежды, пропитавшаяся скорбью, измученная и отчаянная, она всё равно была светлой, путеводной, нежной, все ещё вела волка вперёд. Если бы с Юншэном не было искры Су Юна, всего, что он смог пережить, он, скорее всего, просто не выдержал.       Безумие ли это – говорить с мертвецом? Подносить ему цветы, искать след его искры? Или в том истинная сила любви? Юншэну не было дела, как он выглядел бы со стороны. Он любил всем сердцем, любил искренне, пылко, самозабвенно. Он бы сам обратился искрой, чтобы спасти Су Юну жизнь. Только ему не представилось такого шанса. Теперь он носил любимого в себе и смотрел на море за них двоих. Теперь он жил, дышал и кушал ради того, чтобы Су Юн продолжал жить. Пусть так. Может быть, однажды он найдет способ вернуть его.        «Сьэо же живёт с разорванной душой. Может, и Су Юн...»       Эти надежды были так отчаянны... Но без них Юншэна душила бы безысходность. Ему казалось, что должен быть какой-то выход, просто обязан! Но пока он не видел его, пока не знал, Юншэн продолжал жить свою демоническую жизнь и становиться сильнее. Эти мысли неостановимо крутились в его голове. Он постоянно думал о том, что должен сделать и каким стать, потому что, когда мотивирующие его мысли затихали, на душе образовывалась пустота, мрак душил болью, а одиночество сдавливало грудь. Демоны не спешили становиться в очередь, чтобы стать ему другом. Юншэн мог только надеяться, что, продолжая жить, он сможет что-то изменить, что демоническое общество в конце концов примет его, а вскоре домой вернётся владыка Илин, принявший его, как родного сына. Червоточина душевных ран никогда не затянется полностью, но, может, сможет хоть немного зарасти. У Юншэна не было ничего кроме веры, но в этих надеждах он чувствовал себя гораздо свободнее, чем когда мог молиться только богам. Теперь всё зависело только от него, и он верил, что сможет проложить светлую тропу сквозь непроглядный мрак боли.       Юншэн просидел на берегу моря до самой ночи. Ему нравилось безмятежно наблюдать за тем, как демоны живут свои жизни, играют и резвятся, как купаются, рисуют на песке, играют в мяч, упражняются в магическом искусстве. К нему никто не подходил, но и принц не проявлял ни к кому внимания. Он просто сидел на берегу, моча ноги в солёной воде, и думал о будущем до самой темноты, пока под покровом ночи не решил вернуться во дворец.       Демоническим телам не нужно было столько отдыха, сколько людским. Лунная Арасия не затихала с наступлением ночи. Город продолжал жить, но людские привычки влекли Юншэна домой. В темное время суток он привык давать телу отдых. К тому же, он хотел продолжить лечение своей души. Усердствовать в этом не стоило, но и оставлять без внимания – тоже. Он верил, что отдохнул и набрался сил, что готов вновь столкнуться с тяжестью своих мыслей, чтобы продолжить разгребать разрушения и восстанавливать измученную душу. О себе нужно заботиться. Хотя бы перед сном.       Вернувшись в летний дворец, Юншэн вспомнил про библиотеку. Где-то среди сотен живописных залов, оставленных наследием клана Вэй, дремали священные тексты и исторические записи, древние легенды и сказочные романы, тайные знания и секреты драконьего клана. Волчье любопытство влекло прикоснуться к тайнам, дремавшим сотни лет. Даже Горан уже начал читать! А принц всё отставал! Но этой ночью принц преодолел соблазн и остался верен своему волевому желанию исцелить душу.        «Я ещё найду время на чтение. Сейчас мне нужны не знания, а исцеление.»       Это было большой победой над собой. Прежде Юншэн всегда выбирал учебу, тренировки, книжки... Но сейчас расставлял приоритеты иначе. Он всё успеет узнать. У него всё получится. Сначала нужно поправиться, а потом уже думать обо всём остальном.       Вернувшись в свои покои, Юншэн помедитировал, насколько хватило его сил, а затем позволил себе поспать до утра. Где-то в глубине души теплилась надежда, что этой же ночью к нему вернутся сны, ведь он начал восстанавливать душу, но вместо красивых пейзажей сон вновь погрузил его в мучительный плотный мрак. Одного дня усилий недостаточно. Трёх – тоже. На то, чтобы душа восстановилась, нужны годы. Столько же нужно и снам... А пока, в темноте и покое, Юншэн мог просто спрятаться от реальности и укрыться в объятиях тьмы, что перестала пугать его и начинала казаться родной и доброй.       Проснулся волк ещё до рассвета. Он сделал разминку, помедитировал, поднес цветы Су Юну, привёл внешний вид в порядок и навестил Горана. Демон в свойственной ему манере начал ворчать, критикуя его приход: «Не надо навещать меня каждый день! Иди занимайся своими делами!», но волк, пропустив его реплики мимо ушей, всё равно осмотрел рану и лишь после этого покинул резиденцию.       На улице, к огромному удивлению, его ждал Белио.       – Ты теперь каждый день будешь к нему ходить? – шикнул Белый Демон. По его тону чувствовалась лёгкая степень недовольства. – Подумай. Пойдут слухи.       Юншэн важно задрал голову.       – Брось! Кому есть до этого дело? У Горана полно мужей и жён. Я исполняю свой лекарский долг.       Белио придирчиво на него посмотрел, но не нашел причин отчитывать принца. Смягчился.       – Ты хорошо выглядишь сегодня.       Юншэн совершенно не ожидал комплемента и оробел, но не стал акцентировать внимание, иначе вновь вызвал бы эмоциональную реакцию Белого Демона. С ним стоило говорить осторожно, чтобы не спугнуть проявление чувств.       – Готовлюсь к новым испытаниям. Сегодня ведь я буду учиться чему-то новому, да?       Юншэн энергично завилял хвостом. Было видно, что ему не терпелось проявить себя, а боевой дух был на высоте. Он пылал, ища новых испытаний. У него были силы справляться с ними.       – Скорее, проявлять себя. Ты, между прочим, уже опаздываешь на урок.       – Ещё даже не рассвело... – изумленно заметил волк.       – Кухня начинает работать ещё затемно.       Юншэн изумлённо приподнял брови и оживился.       – Кухня? Я буду готовить?       – Если Лекхо доверит тебе, то да.       – Конечно доверит! Он ещё на пиру пытал меня по поводу того, как люди готовят пищу! – с улыбкой припомнил Юншэн.       Его вдохновляла мысль о кулинарии, потому что это было понятное и знакомое дело. К тому же, с Лекхо у него складывались неплохие отношения. Паук не проявлял к нему агрессии, с самого начала был в нем заинтересован, принял его сторону и действительно был приятным собеседником. Юншэн видел в этом уроке возможность стать ближе и узнать паука поближе. Может, у них даже получилось бы стать друзьями. С Цзиньсю ведь вышло! К тому же, проводить время с Клинками – крайне полезно для репутации. Узнавая их ближе и лучше, Юншэн получал знания, которые мог использовать, чтобы стать для мира демонов своим. С какой стороны ни посмотри, предложение Белио было крайне удачным и тепло встречалось пламенной душой.       – Ты губу не раскатывай! – рыкнул на него Белио из чистой вредности. – Я тебя не отдыхать отправляю и не друзей заводить. Сегодня ты узнаешь о тонкостях подготовки пирам и званым ужинам, будешь весь день готовить для гостей и обслуживать их.       – Демоны, что приходят на завтраки, славные ребята...       – Нет. Ты будешь готовить не для них.       Юншэн застыл, пытаясь разгадать тайну загадочных слов Белого Демона.       – Не для них? – он всё никак не мог перебороть свою привычку переспрашивать. Кажется, она была неотъемлемой частью его характера. – А кто тогда? Придут особые гости?       – Да. Так что постарайся.       – Владыка Илин? – обнадёженно спросил Юншэн, виляя хвостом.       – Его бы кормить я тебе не доверил, – рыкнул Белио.       Юншэна это обижало.       – Я бы никогда не навредил владыке Илину!       Белио ощетинил хвост.       – Почему ты вообще об этом подумал, раз так? Я имел ввиду, что ты понятия не имеешь о его вкусах! Владыка Илин – гурман, и чтобы угодить ему, нужно быть светочем в кулинарии.       Юншэну стало ужасно стыдно. Прежде всего из-за то, что он подумал, что Белио мог обвинять и подозревать его, а ведь он был к нему добр. После того, как много Белый Демон на него рычал, не было ничего удивительного, что Юншэн его неправильно понял, но от мыслей о том, как некрасиво это выглядело и как в итоге несправедливо было по отношению к Белио, Юншэн сжался и показал Белому Демону искреннее рассеяние и сожаление.       Ему не нужно было даже извиняться, чтобы Белио почувствовал, что он признал свою неправоту.       – Ладно, это в прошлом, – рыкнул Белио, махнув рукой. – Важно – это то, что ты обязан хорошо проявить себя. Помни об этом.       – Я всегда стараюсь по полной!       – Мне нужны не старания, а результат. И поторопись! Лекхо за тебя готовить ничего не будет.       Юншэн прибавил шагу, ступая ко дворцу гордо и кивком головы здороваясь с горожанами, что выказывали ему честь. До народа постепенно начинало доходить, что перед ними принц... А, может, они просто кланялись Белио.       – Кстати, раз ты заговорил об этом...       – Да?       – А какие у владыки Илина предпочтения? Он, наверно, тоже любит острое?       Белио распрямил плечи, важно вытянувшись. Когда нужно было говорить о хозяине, он всегда становился серьезнее и важнее.       – Владыка Илин не любит горячее. Подавать ему блюда нужно тёплыми, но не холодными. С солью нужно быть осторожным, владыка предпочитает умеренность. Он не любит слишком острое, слишком сладкое. Не воспринимает сочетание сладкого и соленого. Не ест слишком жирное, не любит пареные овощи, из мяса предпочитает мясо птицы, особенно бедра. Из лапши предпочитает собу. Из закусок – маринованное. Соусы исключительно горькие. Любимое блюдо: перцы, фаршированные куриными сердечками. Любимый напиток: змеиное вино. Любимый салат: чука с ореховым соусом. Из рыбы владыка любит карася и сома. Так же креветки и морских гадов. Кальмары, конечно же. У нас они считаются деликатесом. Особенно их чернила. Ммм.       Разговоры о еде пробуждали аппетит. Белио был охотным едоком, да и выпить любил, но держал себя в руках. В каждом его слове слышалось почтение к владыке, его щепетильное и внимательнее отношение к хозяину. Неспроста он рассказывал обо всем Юншэну – хотел быть уверен, что сын владыки ничего не испортит.       – Ты действительно знаешь о владыке всё, – с улыбкой произнес Юншэн.       Это была очень весомая похвала. Белио этим сильно гордился.       – Ещё бы! Знать вкус господина – мой долг. Я знаю о нем всё, что нужно, чтобы позаботиться о его благополучии и комфорте: в какой позе он больше всего любит спать, какую музыку предпочитает, какие сны ему снятся, сколько ему следует просидеть в воде, какую прическу ему заплести, как позаботиться о его ледяных конечностях. В мои обязанности входит всё, что связано с телом господина, потому я просто обязан знать такие вещи.       – А есть что-то, чего ты пока не знаешь, но хотел бы узнать о владыке?       – Хозяин мне всё рассказывает! – резко ответил Белио, повысив голос.       Юншэн сразу же понял, что его резкость – явная попытка подавить свои чувства. Демон не врал, но и не признавался себе в том, что у него действительно затаились вопросы. В последнее время он не мог бы с былой уверенностью сказать, что действительно знает своего хозяина. Они отдалялись друг от друга. Сначала Илин начал пропадать в мире людей, затем полюбил человека, принес в дом «ребёнка». У Белио голова шла кругом от перемен и череды странностей, но самое ужасное, что у владыки Илина менялись привычки. Он начал вести себя иначе. У него появились другие вкусовые предпочтения, он начал отвечать менее предсказуемо, но что самое страшное – перестал доверять некоторые истории из своей жизни Белио. У хозяина появились секреты. Владыка Илин плотнее контролировал свою эмоциональную защиту, не позволяя читать свои чувства, поэтому даже желая, Белио не мог выведать правду, да и не посмел бы лезть без разрешения, хотя безмерно беспокоился, не зная, где постоянно пропадает любимый хозяин. Даже когда находился дома, владыка Илин оказывал Белио меньше внимания, чем прежде, стал склонен к проведению времени в одиночестве, а порой и вовсе спрашивал какие-то странности, вроде, нормально ли от него пахнет и симпатичен ли он ему без руки. Это были влюбленные изменения, охватывающие трепетом душу, меняющие что-то в привычном, знакомом Илине, красившие и оживлявшие его, но казавшиеся Белио непонятными и чуждыми. Белый Демон настороженно следил за этими переменами и хотел верить, что ему все ещё останется место подле. Но ведь чувствовал, что его двигают в сторону. Цеплялся, надеясь, что он останется при своем положении... Но во взгляде владыки все чаще мелькала снисходительность. Совсем не то чувство, которое хотел бы увидеть верный защитник в отношении себя. Всё больше тайн, недомолвок, молчания... И хотя прикосновения владыки не изменились, он относился к нему также, как прежде, почитал, уважал и по-своему любил, мысли его лежали далеко и зачастую, гладя верного слугу, он будто и не замечал его. Белио мучился от этого, но запрещал себе чувствовать боль. Он повторял себе, что все так и должно быть, что владыка обращается с ним согласно тому, как ведёт себя господин со слугой. Даже после всего, что между ними было... Белио обязан был молча следовать за господином, давя в себе эмоции. Он ему не супруг, чтобы доверять абсолютно все, но верил, что близок к другу. Посему недоверие, внезапно взявшийся из ниоткуда человеческий ребенок, отношения с Тэем Шу – всё это вызывало у него только вопросы, задавать которые ему запрещалось. Даже если пытался, ответов он не получал, потому терпением и лаской пытался добиться правды, с поджатыми ушами надеясь, что Илин однажды по своей воле всё ему расскажет.       – Должно быть, за триста лет между вами не осталось никаких тайн. – дружелюбно улыбнулся Юншэн. Он не хотел, чтобы от его вопросов Белио чувствовал себя хуже. Понимал, что играет с огнем, ведь каждый разговор об Илине поднимал со дна души чувства, но Белио говорил довольно открыто, так что Юншэн почувствовал, что ему нужно выговориться.       – Я всегда был подле. В самое тяжёлое время.       Его явно мучило, что сейчас Илин больше уходил в себя, чем опирался на своего советника. Он чувствовал, что не мог оказать помощь, как желал этого. Что, возможно, владыке перестали помогать его советы или надоело его внимание. Его терзали сомнения, глубоко впивающиеся в сердце. Каждый раз, говоря о владыке, о своей верности ему, он словно каждый раз доказывал себе, что все хорошо, что он – идеальный исполнитель, верный слуга, что он нужен ему и что никто другой никогда не сможет заменить его, ухаживать за ним, знать о нём всё.       – Уверен, владыка Илин это ценит.       Белио смущённо завилял хвостом.       – Владыка не обязан ценить мои усилия. Для меня приоритет его благо и спокойствие. Я забочусь о его внешнем виде, здоровье, питании, порядке в его покоях...       – Ты убираешься у него в комнатах? – удивился Юншэн.       – Да.       Белио был крайне серьезен, словно это была величайшая честь. На самом деле, демоны не были свойственны злодеяния против владыки. Илину не нужно было, как Лангу Бао, трястись, опасаясь того, что его убьют враги отца, завистники матери, предатели империи, данийские шпионы и демоны. Воровать у владыки тоже никто бы ничего не стал, так что не было никакого особенного таинства в палатах господина. Илин свободно приглашал в свою спальню многих гостей, слуги тоже могли бывать там свободно. Илин не просил Белио убираться у него. Белио просто хотел сделать идеально, и полагал что только он способен расставить и разместить всё так, чтобы господину было удобно, чтобы усластить его вкус, чтобы окунуть его в комфорт и помочь расслабиться после долгих путешествий и тягостных забот. Белый Демон действительно очень старался.       – Ты молодец. Владыке Илину с тобой очень повезло.       Белио смутился.       – Но в твоих убираться не буду! – строго предупредил Белый Защитник. – И никто не будет. Будь добр сам заботься о своём доме.       Юншэн решил, что это часть испытания, ведь было странно слышать, что слуги не могут убираться у него, потому спокойно согласился. Даже если это действительно так, домашнем дела не были ему в тягость, а на удивление помогали успокоиться и расслабиться. Он вспоминал, как с Су Юном было уютно вместе мыть пол, протирать полки от пыли и обновлять постельное белье... В сердце снова защемило от воспоминаний.       – Без проблем.       Белио был доволен его покорностью.       – Тебе владыке в покои вход воспрещён. Пока тебе дозволено лишь посещать купальни, и то под моим присмотром.       – Тот обряд... Он будет продолжен?       Белио кивнул.       – Ты способен медитировать и без моей помощи, но лекарство поможет тебе лучше переносить лечение, погружаться глубже. В этом больше смысла. К тому же, ты не останешься один. Мали ли что-то пойдет не так.       – А что-то может?..       – Конечно да! Ты же каким-то образом довел свою душу до такого состояния! Так что теперь за тобой двойной контроль. Слишком часто погружаться не стоит, сейчас дай своей душе отдохнуть и принять изменения. Время, что у тебя освободится, посвяти тяжёлым физическим тренировкам. Без фанатизма, но тело должно прочувствовать нагрузку.       Юншэн понимал, к чему он ведёт.       – Тело и разум должны совершенствоваться вместе.       – Верно. Ты в хорошей физической форме, но каждодневные тренировки приводят тело в баланс, который способствует раскрытию способностей и образованию стабильной обстановки для души. Проще говоря, когда ты имеешь четкий график жизни, не обременённый волнениями и дисгармонией, когда в твоей жизни, комнате и голове порядок, когда твой хвост расчесан, а волосы собраны – тогда ты сам собран и более уверен. Душе комфортно находиться в состоянии покоя. Привычки помогают к нему возвращаться. Начни хотя бы с зарядки по утрам.       Юншэн надул щеки.       – Вообще-то я занимался сегодня.       – Правда что ли?       Белио придирчиво принюхался к нему.       – И омылся, – добавил волк, не желая, чтобы Белио думал о нем плохо.       Белый Защитник задумчиво согласился.       – Раз мылся... Ладно. Но перед сном тоже нужно заниматься. Ещё помогает плаванье...       Юншэн улыбнулся.       – Владыке Илину правда повезло с тобой. Ты такой внимательный и заботливый. Переживаешь и подмечаешь мелочи. Настоящий защитник.       Белио смущённо завилял хвостом, приободрившись.       – Я не забочусь о тебе! Я выполняю приказ владыки. Понял? Когда он вернётся, он должен увидеть принца. Моя задача тебя подготовить к великой роли, что была тебе отведена. Сегодня ты обязан перенять кулинарные традиции и научиться вести себя на приёмах. Ты должен быть безупречен.       – А ты будешь в числе гостей?       – Обязательно. Я буду пробовать первым.       Юншэн удивлённо заморгал.       – Почему?       Белио не хотел отвечать на этот вопрос. Он как-то замялся, что вызвало у Юншэна беспокойство.       – Ты серьёзно думаешь, что я готовлю настолько плохо? Конечно, людская кулинария отличается от демонической, но это все ещё вкусно, вот увидишь. Я не собираюсь травить гостей!       – Иначе гости на званом обеде участвовать в нем не согласились бы.       Юншэн поджал уши.       – Ты что, Хаорана позвал?..       – Как ты узнал?       Юншэн глубоко вздохнул, а после ободрился и добродушно улыбнулся.       – Знаешь, я рад, что именно ты попробуешь мою еду первым.       Белио смутился.       – Прекращай говорить глупости. Я, между прочим, рискую больше всех. Как подопытный кролик!       Юншэн задумчиво посмотрел на него.       – А что нравится тебе, Белио?       – Мне?       Белый Демон совершенно не ожидал такого вопроса и немного растерялся.       – Да. Ты рассказал о том, что любит владыка. А как насчёт тебя?       – Я ем то же, что и владыка, – гордо произнес Клинок. – Когда он поест, я доедаю то, что осталось и вылизываю миску.       Юншэну тяжело было это представить, но Белио этим очень гордился и довольно повиливал пушистым хвостом.       – А ещё владыка кормит меня с рук. Из его дланей вся еда особенная.       – Я тоже много что ем, а из рук любимого был готов выпить хоть яд, и тот показался бы мне слаще нектара. Но у тебя ведь должны быть свои предпочтения? То, что тебе больше нравится?       Белио даже не раздумывал.       – Нет.       – Что значит «нет»? Курица или рыба? Сладкое или острое? Ты же разделяешь грани вкуса. Должно быть что-то, что нравится тебе в большей степени из того, что любит твой владыка.       – Когда ты сказал про яд, я подумал, что это действительно в моем вкусе…       Юншэн нервно почесал затылок. Он всё время забывал, что демоны спокойно хлещут яд гадюки и считают это деликатесом.       – Уже что-то. Змеиное вино… Ты с таким удовольствием пил его в хижине Цзиньсю.~ А вкусности? Теплое, холодное?       – Мне без разницы. Я не ем без господина.       – Как так?..       – Демонам не нужна пища. Для меня ощущение вкуса – это награда за службу. Господин кормит меня, если я хорошо справился.       Юншэну показалось это крайне печальным.       – Но так ведь нельзя...       – Почему?       Белио искренне не понимал.       – Демоны едят, чтобы наслаждаться жизнью и получать впечатления. Выходит, ты совсем не хвалишь сам себя. Мне себя по хвосту гладить советуешь, а себя? Сам себя ты гладишь?       Белио зашипел на него.       – Не твое дело, что и когда я глажу! И вообще, если чувствовать вкус слишком часто, он пресытится и перестанет доставлять удовольствие! Разделять пищу, вместе наслаждаться ею, получать наслаждение.... Один я могу разве что выпить змеиного вина, и то, когда слишком тяжело выносить происходящее.       Юншэн припомнил, что Белио не ел со стола во время завтрака. Прежде Юншэн думал, что он просто пристально за ним наблюдает, поэтому ограничивает себя, но на деле он лишал себя минутных удовольствий ради чего-то большего. Он и правда не жил, когда владыки не было рядом: не радовался, не придавался увлечениям, не испытывал наслаждений. Он просто ждал хозяина, чтобы разделить впечатления вместе с ним. Для него поесть из рук Юншэна было чем-то таким же сложным, как для Тэя съесть что-то, приготовленное чужими руками. Мотивы у них были разные, но проблемы общи. Юншэн почувствовал сердцем, что должен сказать.       – Я благодарен тебе за доверие, Белио. Я приготовлю свое самое лучшее блюдо, какое только умею. Будешь пальчики облизывать после него.~       Белио недоверчиво посмотрел на принца и осторожно спросил:       – И тарелку?       – И тарелку.       Белио облизнулся.       – Ты уж постарайся.       – Я добавлю в блюдо секретный рецепт, – подмигнул Юншэн.       – Секретный? – заинтересовался Клинок.       – Даже генерал империи Хао не смог перед ним устоять!       Юншэн напустил интриги и улыбнулся, подняв им обоим настроение. Он был уверен, что у него все получится, и готов принять вызов кухни. Уж с чем-с чем, а с этим то он должен был справиться!