Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн едва устоял на ногах. Кровь густым потоком пошатнула с трудом выплавленную позу. Цепи оглушительно запели, колтыхаясь под потолком кровавой жижи и сбивчивым движением рук волка, что пытался удержался на влажных плитах. Ноги начали разъезжаться, скользить, утопая в прибывающей крови. У Юншэна не было времени понять откуда эта кровь вообще взялась. Она полила с небес, словно вырвалась из другого измерения, положив начало полнейшему безумию.       «Это нереально. Это всё нереально.»       Юншэн в ужасе раскрыл глаза, чувствуя, как одежда из энергии инь липнет к коже, как она мокнет, хотя не должна, как ноги щекочет алая река.       «Нет…»       Волк поджал уши, чтобы кровь не затекала в ушные раковины. Опустил взгляд и увидел, что у него нет сапог. Ноги с отросшими когтями босыми ступнями гоняли воду. Пол накренялся, меняя точки опоры, не давая встать устойчиво.       «Нет!»       Цепи начали стихать, хотя волк шатко тряс руками, едва удерживания равновесие и пытаясь поймать баланс. Звуки искажались, удалялись, едва проникали сквозь пелену тёмных чар, вскруживших волку голову. Юншэн почувствовал, что его хвост опускается, шерсть мокнет в крови, а яд энергии инь травит его тело. Она поглощала ци, пожирала её, как голодный монстр.       «Нет!!!»       Юншэн замотал головой. Он взвыл, и его вой утонул в крови, что налилась ему в рот. Посмотрел наверх и увидел источник кровавого водопада. Им оказался… Су Юн.       Тело Су Юна было подвешено к потолку. Его тонкие изящные ручки были изломаны, чтобы изобразить изгиб перебитого крыла. Кто-то одел его в скромное белое похоронное одеяние, что сделало лик искорки похожим на мученика. Живот ангела был вспорот, кровь текла из вскрытого, изувеченного сотней колющих и режущих ранений желудка, сочилась из жуткой бездонной дыры в груди, текла с губ и глаз. Это был труп... Труп, который посмертно лил слёзы, беззвучно крича.       – НЕЕЕЕЕЕТ!!!       Крик вырвался из глубин души вместе со слезами.       – Нет!!! Су Юн!.. Мальчик мой... Родной... Тебя здесь нет. Я знаю это... Тебя здесь нет...       Нижняя губа Юншэна дрожала. Он не видел Су Юна со дня его похорон: ни во снах, ни в видениях не являлся ему его любимый ангел, его сокровенный возлюбленный, половинка его сердца, и вдруг... Под воздействием энергии инь, под наркотическим воздействием демонических ягод... Он увидел его. Впервые увидел, но это зрелище... Оно было ужасно, чудовищно, нереально и безмерно жестоко.       Сердце Юншэна рвалось на части. Он не мог на это смотреть, задыхаясь в крови любимого, что залила его лицо, кровь, волосы, одежду, хвост... Только глаза почему-то могли видеть сквозь поток алых слёз.       Это всё нереально. Юншэн знал это и до дрожи злился.       – Демон! – взревел он, шипя на энергию инь. – Ты – истинный демон! Не смей делать этого с образом Су Юна!!! Не смей! Этого нет!       Разум Юншэна дрожал. Его восприятие было обострено до предела. Он видел парившие в воздухе искры магии, видел пыль, частички энергии инь, чью-то ци, старую кровь... Забытые неясные нити судеб, связи, которые не поддавались объяснению. Среди мириадов невыразимых частичек разрозненных кусков мироздания Юншэн видел Су Юна... И, видя его таким – своего любимого измученного мальчика – он чувствовал, что это и есть та страшная причина его тревоги, которая никак не хотела проходить, словно она наконец обрела тело, обрела образ, смысл. Су Юн так страдал...       Он был мёртв.       – Я?.. – усмехнулась энергия инь. Она подползла к волку и села у его ног. Коснулась его ступень. – Неееет, это ты с ним сделал.~       – Довольно!       Юншэн замотал головой. Он перенес опору на одну ногу и развеял образ тьмы ударом второй. Едва устоял, но отогнал от себя мрак, не позволяя ему касаться себя. Пытался прийти в себя. Вернуться и увидеть реальное...       Кровь продолжала течь водопадом немыслимой моли. Юншэн тонул в ней, захлебывался и умирал.       – Су Юн, маленький мой… Искорка… Бедный… Что с тобой сделали… Родной… Я тебя люблю. Ты знаешь. Всегда знал.       – Гос… Подин... Господин... Лю… Вэй...       Мёртвые, бледные губы прошептали его прежнее имя. Позвали, как звали всегда. Тот же голос, которым всегда звал его искорка... Та же боль. Та же любовь... Только вот… Никакой надежды. Лишь жгучая скорбь.       «Это неправда! Всего этого нет! Су Юн с тобой, а это... Игра энергии инь с разумом. Тебя пытаются свести с ума. Не ведись. Стой ровно. Приди в себя.»       Тьма оказалась над Су Юном. Уродливый образ тёмного Юншэна сел ему на спину, заставляя спину прогнуться и исторгнуть из ран ещё больше крови. Желудок с треском разорвался. Рана на животе соединилась с дырой в груди. Хрупкое нежное тело Су Юна всё больше напоминало распотрошённый кусок мяса. Тьма ухватила его плечи, когтями приподняла измученную голову, неспособную держаться самостоятельно. Несчастный Су Юн открыл глаза. Зрачки вымученно, сломлено дрожали.       – Господин... Лю Вэй... Господин... Мой... Огонёк...       Юншэн не выдерживал этого. Душа рвалась защитить возлюбленного. Даже если это память о нём, даже если образ, даже если этот Су Юн соткан из тьмы ради зла… Даже если это и вовсе не Су Юн. Он не мог терпеть надругательства над святым ликом любимого создания.       – УБЕРИ СВОИ ЛАПЫ!!!       Юншэн ринулся вперёд. Цепи снова потянули его обратно, а шипы вытянулись и стали длиннее. Влажные от крови ноги скользили, не в силах противиться влекущей его назад силе.       – Ты проиграеешшшь... – зашипела тьма. – Проиграешшшь собственной скорби. Реальность искажается. Думаешшшь, это ложь? Сейчас ты видишшшшь истину. Видишшшь, что сотворил! И я тут ни при чем!       – Убери свои поганые лапы!       Юншэн когтями на ногах зацепился за старые царапины в нефрите. Несколько ногтей с жутким хрустом отошли от плоти. Он не обратил внимание на боль – сердце болело сильнее, взвыл и высвободил пламя, что стрелой пронзило пространство и разогнало мрак над телом возлюбленного.       Огненная стрела взорвалась, как новогодний салют, и яркими огнями очертила защитный барьер. Душа волка пылала.       – СВЯТОЕ НЕ ТРОНЬ!       – Кому ты должен был это сказать? Уже поздно!!! Ты уже потрогал его везде, где можно. Глупый. Ты – это я. Мы единое. А это – лишь результат твоей эгоистичной похоти. Ахахах!       Тёмный волк безумно хохотал, щёлкая белыми челюстями. Юншэн атаковал его пламенем, пытаясь прогнать прочь и тьму, и злые видения. Невольно посматривал наверх и обретал решимость через молитву.       «Су Юн, родной мой, любимый...»       – Правильно. Пытайся попасть. Убей меня. Уничтожь!       Тьма игралась с Юншэном. Она мерцала, появляясь то тут, то там... Юншэн атаковал её, разгоняя мрак темного зала, озаряя его светом своей души.       – Ты не сломаешь меня! И Су Юна я тебе не отдам!       Тьма смеялась.       – У тебя ничего нет.~ Ты потерял своего ненаглядного Су Юна.~ Он теперь во тьме. Он теперь мёртв. Он теперь ничто. Грязь под ногами. Как думаешь, ты уже ходил по пеплу его души? Небось вытер о него свои грязные ноги!       – Заткнись!       Юншэн находился на грани. Энергия инь и вид Су Юна, тревога, что скопилась внутри, наркотик практически столкнули его в пропасть. Хаоран не обманул – эмоциональная защита волка стёрлась до нуля. Он не выдерживал давления, и всё же сопротивлялся энергии инь и безумию, в которое она пыталась его утопить. Он осознавал, что происходящее нереально, что это всё игра зла. Волк боролся, но когда выпускал пламя из себя, слабел. Высвобождать энергию через скрученные руки было больно. Юншэн превозмогал себя, но, высвобождая ци для создания заклинаний, выпускал её во вне и освобождал место в ядре для энергии инь... И когда осознал это, живот скрутило ужасной болью.       – Мнишь из себя невесть что… – хмыкнула энергия инь, – а на деле слабее прочих! Стоило съесть пару ягод, и вот видна вся твоя «сила». Только болтать и можешь, слабак!       Тьма вновь завилась вокруг Су Юна. Она не могла проникнуть в сферу, но хотела, чтобы Юншэн смотрел на его муки. Су Юн бессильно стенал:       – Господин... Лю... Господин... Мой...       Его голос был слабее писка умирающего котёнка.       – Ха-ха-ха!!!       – Чудовище!       Юншэн не мог сдержать слёз.       Су Юн плакал.       Они разделяли одну боль на двоих.       – Родной... Прости меня. Больше... Больше не будет боли. Мы с тобой справимся...       Тьма смеялась.       – Ты жалок! Давай. Добей меня. Давай. ~       Юншэн с нежностью посмотрел на любимого, не обращая внимания на тьму.       – Я обещал тебе… Я помню, родной. Я стараюсь. Изо всех сил стараюсь идти верным путем. Ты всегда... Направляешь меня. Я так сильно хочу сказать тебе... О своей любви. Су Юн! Я люблю тебя, мой нежный мальчик! И я не сдамся, как никогда не сдавался!       Юншэн успокоился. Его душа была в смятении, она кипела от пламени, его разум ломало от воздействия тьмы и демонического наркотика, но Юншэн не терял мысли. Он воспринимал мир, чувствовал его и осознавал, что нужно изменить подход. Тьма не снаружи, она... Она внутри. И уничтожать её тоже нужно изнутри.       Юншэн потушил всё пламя. Всё пламя, кроме того, что горело вокруг Су Юна, потому что его он хотел оберегать, касаясь нежными, как листья пиона, языками пламени. Он грел и отогревал его, он лечил эти жуткие раны, потому что мог это сделать. Су Юн прижимал ладони к груди и продолжал беззвучно плакать, бессильно хватая дрожащими губами воздух. Ему было очень тяжело.       «Больше никакой боли.»       Юншэн снова воззвал энергии ци. Тьма потешалась над ним, роняя какие-то глупые словечки и вовсе не воспринимая демона всерьёз. Она чувствовала, что уже победила, и в тот самый миг пожелала о своей самоуверенности. Юншэн не выпустил ци из себя, а сосредоточился на том, что происходило в его теле. Слабые ноги едва удерживали его, но, несмотря ни на какие сложности, слабости, звуки, скованность – ни на что, Юншэн пошел в атаку на энергию инь, из которой состоял так же, как из крови. Он раскалил магические вены, причиняя меридианам нестерпимую боль, озарил тьму сиянием пламени и распространил огонь по всему телу. Это было так больно... Больно и без усиления чувств, а сейчас и вовсе чем-то безумно-нестерпимым. Эту боль он мог сравнить лишь с предсмертной агонией и скорбью по Су Юну, но Юншэн не боялся. Он смотрел на изувеченный лик Су Юна, святого мученика, что погиб ради него, и не смел жаловаться. Он стерпит любую муку. Он пройдет через всё. И он выживет, не сдавшись тьме.       – Ррррраааа!       От натуги с губ сорвался рык. С губ потекла кровь – на сей раз она принадлежала Юншэну. Раны Су Юна почти затянулись, водопад крови обратился редкими каплями, и, глядя на свое измученное солнце, что мертвое все ещё пыталось светить для него, Юншэн праведной яростью подавлял энергию инь. Огонь бежал по меридианам, огонь горел в ядре. Непостижимой силой Юншэн расщеплял энергию инь в себе, заставляя ее подчиняться. Взбеленившаяся тьма пыталась атаковать в ответ, она ранила меридианы, но демоническая регенерация тут же заживляла раны, а ци становилась плотнее. Огонь прорывался сквозь плоть. Юншэн горел. Горел и смотрел на Су Юна, чей лик медленно мерк. Слабая рука опустилась, словно пыталась дотянуться.       – Господин...       Слабые медовые уста ангела едва шептали.       – Су Юн... Искорка, я с тобой... С тобой...       – Лю... Л-Лю...       Бессильная рука шевельнулась. Указательный палец дрогнул в бессильной попытке достать, но он не смог и обмяк, тая искрами и рассыпаясь бело-алыми лепестками. Юншэн узнал бы их из тысячи других цветов – лепестки бело-алой азалии. Цветки Су Юна. Птицы, чей крик боли никто не слышал…       – Искорка...       У Юншэна в глазах мутнело от слёз. Он взвыл, и в тот момент его скорбный вой разогнал тени видения. Юншэн подавил тьму. Он вырвался из оков ведений и воем боли нейтрализовал действие наркотика. Он сплюнул вместе с кровью сок ягод и закашлялся. Сознание начало проясняться. На плитах не было крови, кроме нескольких скромных луж его собственной. Ступни скрывала обувь. Одежда была сухой. Всё это действительно оказалось просто кошмаром.       Юншэн поднял взгляд. Во тьме витала только тьма. Его реакция замедлилась, чувства притупились. Людское тело отвергло демонический наркотик, как демоны отвергали людские. Он пришел в себя, очнулся и протрезвел, чувствуя себя подбитым на ухо и слегка подслепшим. Знал, что глаза привыкнут к прошлому уровню восприятия, но столь резкая перемена вызывала у него приступ тошноты. Хорошо, что сегодня утром он ничего не ел.       Живот скручивало нестерпимой болью. Юншэн сильно обжог себя, и все внутренние органы дрожали от высвобожденной энергии. Его кожу всё ещё покрывали вьющиеся языки пламени, но они утихали, развеиваясь медной дымкой.       Демонический принц поднял взгляд вверх, но там, где прежде была клетка из пламени, теперь не было ни Су Юна, ни цветов, ни огня. Лепестки развеялись по ветру в пыль, как и сам Су Юн, и от этого Юншэну стало ещё тоскливей. Энергия инь притихла. Темный волк на время исчез, но Юншэн знал, что он вернётся. Всегда будет возвращаться, но получать беспощадный решительный отпор.       «Су Юн... Искорка… Родной мой…»       В воцарившейся тишине душа принца продолжала рваться на части. Он тоскливо взвыл, влажными глазами смотря в пустоту и тяжело переживая потерю. Говорят, самцы-волки, потеряв возлюбленную, теряют аппетит, впадают апатию и медленно умирают от голода и тоски. Юншэн чувствовал, что никогда не сможет перебороть это. Дрожал от мысли, что тьма может вновь попытаться использовать Су Юна... Что вновь сотворит с его телом, образом, памятью что-то подобное… Юншэн не собирался этого позволять. Су Юна никому не тронуть! Никому!       Юншэн тоскливо выл, скорбя о возлюбленном. Его вой подхватывали своды башни. Металлические решетки резонировали и дрожали, даже колокол, высившийся на улице над Залом Испытаний, начал раскачиваться. Вой эхом пронизывал Башню Смирения, без слов передавал всю боль скорбящего мужчины. Энергия инь растеребила его раны и даже так – проиграла... Но ночь ещё не началась. Впереди было много, очень много времени... И боли. Случиться могло что угодно.