Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Чувствительные волчьи уши уловили далекие, медленно приближающиеся шаги пары созданий. Одни звучали тяжело и принадлежали демону грузного телосложения, казались размеренными, спокойными, подчинёнными логике, вторые же – влажными, склизкими, хлюпающими, словно кто-то полз по мокрому полу, разбрызгивая воду во все стороны.       Сначала шаги раздавались очень тихо – поднимались откуда-то из глубины, но с каждым мгновением нарастали и становились всё более отчётливыми. Юншэн затаил дыхание, зная, что идут к нему. Прислушался к ощущениям.       «Ведут кого-то. Зловещая аура…»       Зазвенели цепи. Послышался утробный рык, а следом и влажные, мокрые клацанья сломанных клыков друг о друга. Рык был жуткий, тревожный, но что страшнее – вместе с ним след в след полной беспросветного зла поднималась энергия инь. Приближалась медленно, чужая и злая, дикая и неистовая тьма.       Юншэн напрягся всем телом. Это ощущение... Отличались от того, что он испытал на первом этаже Башни. Никакой человечности. Ничего... Светлого. Нет чувств или жалости. Нет воли. Усмиритель, казалось, вел на привяли не демона, а какое-то чудовище, но этот монстр дышал, этот монстр мог мыслить... И когда-то был кем-то, кого теперь отныне позабыл.       Шаги становились всё громче. В них чувствовалось безумие. Каждое незримое движение рисовало в голове волка чудовищные образы о том, что происходило за стенами: как приближающийся монстр безумно мечется, как пытается сорваться с цепи, как жаждет свободы и всеобщего уничтожения. Эта злоба такой сильной, что Юншэну закладывало уши, что от нее слезились глаза. Эта злоба пробиралась в нутро, она угрожала самому понятию жизни. Но самым ярким чувством была вовсе не всепоглощающая ненависть, а жалость и сожаление Усмирителя, что видел своего брата таким. Его сердце смятением охватывала глубокая скорбь, столь понятная и знакомая Юншэну – глубокая рана, для которой нет исцеления. Для которой уже нет надежды.       «Неужели демоны могут стать такими?..»       Юншэн слышал о падших только краем уха, но ему ещё не доводилось их встречать. Падших держали в клетях, огороженных такими сильными чарами, что энергия инь не вырывалась из них. Их присутствие нельзя было почувствовать намеренно, потому что само их существование вызывало мощнейший резонанс дисгармонии, утягивающей разум в чистый хаос.        «Вот из-за чего злился Хаоран...»       Стоит выпустить Падшего, вся башня может сойти с ума. Это очень опасное испытание. Не только для Юншэна, но и для всех обитателей Башни. Волк чувствовал, как все напряглись. Как взоры подглядывающих чар заострились, как демоны велели друг другу держаться наготове, а где-то глубоко внизу возводился мощный барьер, оберегающий неиствовавших от зловещей ауры с верхних этажей. Вся Башня хранила бдительность. Все воители держали магию наготове, приготовившись усмирять Юншэна. Они не верили, что он вынесет ночь с Падшим.       Волк собирался доказать им обратное.       Круглая дверь, таящаяся за одной из алых штор, вспыхнула магическим сиянием. Усмиритель снял защитную печать. От её силы замерцал воздух, а ткань начала шелестеть и виться, как от сильного ветра. Затем раздался щелчок. Металлическая дверь вошла во внутрь и медленно открыла проход, впуская в комнату ауру страха, ужаса и безумия... А также дикий вой, от которого больше не способны были огородить стены.       Тьма Юншэна тут же явила себя, воплотившись перед лицом принца, словно зритель на задорном представлении.       – Скучал, малыш?~       Она намерено над ним издевалась, но пред ударившей в ментальный барьер энергией чистого зла темный волк, подразнивающий Юншэна, казался всего лишь ребенком-волчонком, не набравшим силы. Жалким проказником. За спиной Падшего же таился настоящий монстр.       «Если тьму кормить, она растет. Если отвергать – глупеет...»       – Эй, ты кого глупым назвал?!        «…и обидчивой.»       – Тццц! Вообще то я – это ты! Так что если кого и считать слабым, так это тебя! Маленький обидчивый эгоист! Как ему начало не нравиться, что его трогают. Капризная девка на выданье. Может всё же сказать Илину, что тебе нужен муж? Палка любую собаку усмирит. Особенно если она будет много и часто бить тебя между ягодиц.       Тьма показала непристойный жест – кольцо из пальцев, в который проникали другие. Юншэну стало мерзко, но все это ребячество его обиженной тьмы помогало отвлекаться от того давления, что просачивалось в комнату.       В зале испытаний и без того было мрачно и темно, но безумный Падший затмевал свет души волка, из-за чего ему тяжелее было ориентироваться во тьме. Глаза болели от внутреннего давления, тьма жгла их, заставляя жмуриться. Юншэн противился. Он знал, что если закроет глаза, окажется во мраке, под влиянием темной энергии. Он непримиримо боролся, не желая потеряться.       – Глупый маленький волчок! Ты чувствуешь? Тебе не спрятаться от тьмы!       Юншэн глубоко дышал, контролируя каждый свой жест. Он игнорировал слова тьмы, не позволяя себя задеть. Хуже, чем боль от узретого образа Су Юна, быть уже ничего не могло. И самое страшное, что лицо возлюбленного таяло. Тьма отбирала даже этот образ, не позволяя ему видеть. Она желала стереть саму память о внешности Су Юна, но Юншэн не позволял этому случиться. Нет. Он всегда будет помнить свою искорку. Даже если не может увидеть его во снах, даже если не визуализирует образ в измерении души. Он помнил. Каждый изгиб совершенного лица, добрый блеск необыкновенных двухцветных глаз, изящные тонкие руки... Мягкие пушистые вьющиеся волосы... Гладкая, нежная кожа без единого изъяна. Ни царапинки, ни шрама, ни неровности. Совершенство, достижимое лишь кукольными мастерами высшего искусства. Настолько прекрасный, что всегда казался сознанием из снов. Его счастье... Волк ни за что не забудет любовь всей своей жизни. Не позволит тьме покуситься! Рыком воли Юншэн гнал мрак от себя, сражаясь за воспоминания. Огородил их от тьмы, а та, смеясь, подплыла к занавесу, игриво повиливая хвостом.       – Тебе не страшно, Юншэн? Не страшно?       Принц не испытывал страха. Могучее создание, что оказалось по ту сторону занавеса, не пугало его. Доброе сердце перенимало жалость и скорбь. Он понимал, что это была сломанная душа, которая не могла найти исцеления.       – Да что с тобой не так?! – ворчливо зашипела тьма, а затем показала зловещий оскал. – Знаю, знаю. Ты хочешь посмотреть на чудовище. Давай помогу. Смотри! Таким по утру станешь ты.~ Да что там утром! Уже через пару мгновений! Хаааа!       Тьма выпрямилась, манерно поклонилась, а затем, словно угодливый слуга, отодвинула занавес.       Юншэн увидел несчастное создание, запертое в клетке. Сердце его сжалось от боли. Демон, который предстал пред его взором, выглядел совсем молодо. Когда-то он должно быть был прекрасен, подобно Илину и Белио – совершенное создание с аристократичным лицом, но боль сломала его. Губы покрывали уродливые рубцы от укусов, а щеки от уголков губ до самых скул разорвало в бесконечном вое и крике. Демонические тела хорошо заживали, но это создание нескончаемо страдало, и пасть прекратила попытки регенерировать. Язык был искусан в неутолимой жажде крови. Волосы спутались и свалялись. Безумный Падший не подпускал к себе Усмирителей, не позволял о себе позаботиться, омыть его и причесать. Встрёпанный, словно уличный пёс, он был неухожен, годами не стрижен и пробыл в таком состоянии, должно быть, уже не один десяток лет.       Шею создания крепко стискивал ошейник, но Усмиритель отпустил цепь, и падший, впервые за несколько лет оказавшись на свободе, озабоченно завился, гоняясь за своим длинным лисьим хвостом, искусанным и сломанным. Каждое движение Падшего было дико и непредсказуемо. Он вился, резко менял положение рук и босых ног. Движения его не имели логики. Они были рваные, дерганные, безумные, наполнены агрессией и ненавистью ко всему. Вот Падший гоняется за хвостом, а вот уже бьётся плечами о стены. Кинулся на прутья, затем, быстрый, словно ветер – к двери, но Усмиритель запечатал её, оставшись снаружи.       Юншэн почувствовал, что «брату» стало плохо. На помощь Усмирителю тут же пришли другие. Безумие Падшего ломало чужие разумы, как орешки, но Юншэн был крепким. Он выдержал первую волну агрессии с волевым рыком, противящимся лезущим на подкорку дурным мыслям. Сопротивляясь тьме и чужой воле, он страдал ментально и физически.       Стоять снова стало невыносимо. Ноги задрожали, но Юншэн расставил их пошире и взвыл, мотая головой из стороны в сторону. Цепи запели, оккомпонимируя ему.       – Нравится?~ – прошипела тьма. – Загляни в его глаза. Увидишь себя.       – Нет!       – Разве? Смотри, он тоже сладенький и несчастный! Вот такими становятся те, кто злят внутренний голос. Стоило согласиться на моё предложение, когда была возможность, но всё... – тёмный волк артистично развёл руки в стороны. – Повозка уехала, меч улетел. Никакого тебе больше счастья! Никакой тебе больше силы. Я буду тебя мучить. Вот, например, так...       Энергия обратилась сотней лезвий и рассекла нежную плоть меридиан в нескольких местах. Она попыталась ранить и ядро, но Юншэн вовремя воспротивился, защитив его с помощью защитных чар ци. Из-за этого ему пришлось переключить внимание на оборону тела, и он пропустил ментальный удар безумия. Оно всплыло в его глотку, подобно огромному шару, застыло незримым препятствием. Юншэн начал задыхаться и кашлять.       – Оу. Не отвлекайся! Это ведь очень легко – сломать тебя.~ Вот увидишь. Боль тут, боль там… Ты этого не выдержишь.       Юншэн попытался зарычать, но шар энергии инь не позволял. Он начал растекаться темной жидкостью, что потекла сквозь череп к мозгу, касаясь разума. Само это ощущение уже было безумно.       Юншэн тряс головой, словно мог стряхнуть с себя скверну. Он понятия не имел, как от неё защититься и бросал себе на помощь все заклинания защиты, что приходили в голову, возводя барьер за барьером, но тьма находила, где протечь, тогда как энергия инь продолжала резать меридианы, нанося удары под дых.       – Ой... А ядро ведь тебе подарил твой любимый Су Юнчик, да?       Юншэн вскинул голову от боли и чуть было не потерял равновесие. Цепи потянули его назад, и ему снова пришлось бороться со всем миром: и тьмой, и безумием, и головокружением, и механизмом, и собственным телом. Боль не отпускала его ни на мгновение.       «Тронешь ядро... Самому себе навредишь,» – прошипел Юншэн в мыслях.       Он не мог говорить. Шар продолжал раздуваться и течь. Он вызывал позывы тела, мешался в глотке, словно кусок застрявшей пищи, и Юншэн отчаянно пытался прокашляться. Тьма подползла к нему и, покрывая тело влажной мерзкой слизью, прижалась, обвив когтистыми лапами и шею.       – Удушье ослабит твой разум.~ Ты же знаешь. Не противься.~ Тебе не выдержать. Посмотри. Посмотри!       Тьма схватила Юншэна за волосы. Подняла его голову и ткнула носом к камере, где бесновалась безумная душа. Падший тряс лапами клети, извиваясь всем телом, он бросался лбом на металлические прутья, застревал рогами в прорезях и безумно бил хвостом по земле, рыча так, что от этого жуткого звука сердце опускалось в пятки.       – Вот твоя судьба, мальчик мой. За непослушание ждёт наказание. Бе-зу-мие.~ Давай, слопай его.       – Нет...       Мощный выплеск непокорной воли породил внутри пламя. Оно расползлось по телу и вновь отбросило тьму, прочистило ему горло и разум. Шар тьмы лопнул и вытек мерзким горьким ядом. Юншэн сплюнул его вместе с кровью, но тьма лишь сильнее сдавила горло снаружи.       – Я не отпущу! Даже не надейся. ~       Юншэн объял пламенем своё тело и развеял тёмную руку. Сделал жадный вдох и выпустил волну, что осветила зал.       – Нет!       – Ты уже даже не можешь связно ответить. Бедный...       В ответ на его рев падший тоже взвыл, и тьма потушила пламя. Юншэн почувствовал, что его сознание снова куда-то проваливается. Его мутило, голова кружилась, сил стоять не было. Боль разрывала каждый кусок его тела. Мышцы дрожали от напряжения. Давление усиливалось. Мир становился все менее реальным.       Юншэн молился.       «Су Юн..»       Лишь одно имя родного создания разгоняло тьму, словно являлось волшебным заклятьем, придавало сил держаться и освещало мир.       – Су Юн...       – Конечно, конечно... Зови на помощь мамочку, папочку, своего мертвого возлюбленного! Хотя… Постой-ка. Разве ты кому-то нужен? Хааа!       Юншэн снова мотнул головой. Мир кружился. Глаза смыкались. Сознание дрожало, душа сжималась. Лёгкие отказывались дышать. Сердце снова забилось неистово, содрогаясь в припадке передававшегося ему ритма безумия.       – Нет, нет...       Тьма ползла по венам, она растекалась, становилась сильнее, подпитываемая чужим сумасшествием.       – Думал, с тобой шутки шутят? Что меня легко победить? О, малыш, я был до тебя. Буду после. Я извечен. Меня не победить.       Юншэн противился. Он корчился, прогонял тьму прочь, выселял её из своего тела и прижимал душу ближе к себе. Ему казалось, что он стоит на кусочке безопасной суши, которую медленно поглощает вода, и он всеми силами пытается выкарабкаться.       Борьба волнами раскачивала баланс сил. В сознание Юншэна проникали видения безумия Падшего, какие-то образы, воспоминания, голоса... Принц всё это игнорировал, сосредотачиваясь лишь на борьбе.       – Эй! Не сдавайся!       Юншэн крикнул это и себе, и Падшему.       – Я знаю, ты ещё там! Ты можешь себя... Себя... Спасти. Не сдавайся!       – Что ты делаешь?!       Тьма снова уколола его, болезненно вонзилась т проникла глубже. Морда тёмного Юншэна искажалась в игривом оскале.       – Поговорить не с кем? Здесь есть я. И... О. К тебе ведут ещё гостей.       – Ч-что?..       Юншэн так увлекся борьбой с тьмой, что даже не заметил, что за стенами и правда раздавались шаги.       «Нет...»       – Да.~       Тьма победно усмехнулась. Одна за другой начали спадать печати, а в комнаты привели ещё пятерых Падших. Они бесновались за закрытыми шторами и содрогали башню в неистовых диких движениях. Они рычали, и их голоса сплетались в жуткий звук безумия. Защита Юншэна таяла под напором незримых рук, что когтями рвали защитные чары.       Темная сила набросилась на него.       Чужая воля сжимала его разум.       – Даааа.       – Дааааааа!       Тьма глумилась над ним. Падшие безумно верещали:       – Ауффф!!       – Рррр!       – Шааа!       – Грххх       – Аааа!       – Дааааааа!       В какофонии звуков раздалась тихая, отчаянная молитва:       – Су Юн...       Тьма рассмеялась.       – Он больше тебе не поможет! Ты убил его. Теперь ты один.       Не выдержав давления, Юншэн зажмурился... И его разум снова унесло в ожесточенную битву за существование.