Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Разум Юншэна раскачивало, как маятник. Во времена хулиганистых похождений к Су Юну он интересовался тем, как появляются ментальные заболевания у людей. Все темы, что были связаны с хирургией, травами, болезнями внутренних органов всегда были ему трудны, но ментальные заболевания казались более понятными и приближенными к жизни. Лю Вэй застал несколько уроков Бэй Сёна, на которых лекарь рассказывал о сломленных людях и состоянии безумия – разума, теряющего волю и само понимание происходящего вокруг, застрявшего вне времени, рамок пространства, без осознания собственной персоны, личности и причинно-следственных связей.       «Пока человек осознает кто он и где находится – у него всегда будет возможность вернутся назад, – сказал тогда Бэй Сён. – Но человек потерянный, человек, утративший последнюю нить, соединяющую со своей душой, никогда не отыщет дороги назад.»       Эти слова всплыли в памяти, стоило миру вокруг завертеться. Юншэн не понимал, что с ним творится, но чётко знал кто он, и цеплялся за единственную мысль, что осталась с ним:       «Я должен уберечь Су Юна. Должен.»       Любовь к Су Юну вытаскивала Юншэна из самых страшных бед, и он цеплялся за неё, как за спасительный круг. Быть может, и не существовал больше без него. Быть его возлюбленным стало синонимом быть собой. Юншэн не представлял себя без Су Юна, он тосковал, скорбел, плакал, преодолевал боль и снова падал на колени в молитве.       «Скоро рассвет. Я хочу сделать ему пламенный цветок.»       Ради этого стоило бороться и выживать. Что это за жизнь, если в ней не найдется места на то, чтобы дарить любимому цветы? Какой глупой и бессмысленной будет такая жизнь!       «Я вернусь к тебе. Я должен вернуться.»       Юншэн чувствовал, что его мысли звучат хаотично, но именно из этого хаоса и рождалась его осознанность.       «Нужно понять, где я.»       Разум Юншэна помотало между реальностями, пока он не заставил себя остановиться, противясь потоку, что уносил его. Юншэн не сошел с ума. Он не утратил осознанности, не забыл ничего из своей жизни. Он просто... Потерял сознание, если это можно было так назвать. Он не утратил связи с телом, как это было, когда тьма отпихнула его и завладела его телом, вынуждая смотреть на то, как он терзает и ранит демонического отца, какой-то кровожадной осознанностью заставляя думать, что он делает это сам, что это он ранит, режет, рычит, бьёт, метается, что это он делает все это... Он и не он одновременно.       Сейчас ситуация была иной.       Юншэн ощущал себя в теле. Он не управлял им, но и не чувствовал, чтобы кто-то иной посмел шевелиться за него. Это было похоже на глубокую медитацию, где Юншэн оказывался в измерении души... Но место, где он был, не было его душой. Его засосало в общее безумие – воплощённое энергией инь пространство, где демоны видели общие видения, где тьма держала их под контролем всех разом, ведь так управлять было гораздо проще.       «Что?..»       Юншэн приподнял уши, оглядываясь по сторонам. Он понимал, где он, хотя никогда не слышал о таком явлении. Илин рассказал ему о тьме далеко не всё, и Юншэн сам не понимал до конца, чем является энергия инь на самом деле. Она говорила внутри разными голосами, получала облики, командовала телом и выглядела осознанной, а стоило получить контроль над телом, становилась безумной аурой разрушения. До этого момента Юншэн не задумывался, но ведь тьма могла соединять сознания. Когда демоны умирали, их энергия инь переходила к другим демонам... А ведь ци рождалась и погибала внутри одной особи. А у демонов энергия, выходит, была общей. И мысли могли быть... Общими. Они общались какой-то особой телепатией, а сейчас и вовсе находились в одном ментальном пространстве, разделяя коллективное безумие.       «Эти знания принадлежат не мне. Я получил чужую память. Оказавшись здесь...»       Это было плохо. Юншэн сознавал, что если кто-то мог отдать свою память, то и память Юншэна кто-то мог забрать. В этом пространстве демоны лишались воли. Возможно, именно потому они не могли вырваться. Они терялись, не находя выхода, увязали, словно насекомые в янтаре, и уже никогда не выбирались, забыв, кто они есть.       «Нужно найти выход. А после - вернуться и уйти отсюда всем вместе!»       Юншэн почувствовал, что искорка внутри него переживает. Если Юншэн задержится слишком надолго, он отсюда попросту не выберется. Это испытание, в котором на кону стояло его здравомыслие, а он решил снова играть в героя! Тьма шипела на него за такое поведение, Илин осуждал, а Хаоран - критиковал... Но Юншэн не был бы собой, если бы помыслил уйти отсюда один.       «Я должен хотя бы попытаться!»       Решив это, Юншэн пошел вперёд.       Сложно описать мир, сплетенный тьмой из безумия, сотканный из сломанных воспоминаний и боли, которую не могли выдержать Падшие. В нём не существовало законов, не было дорог, ориентиров, логики. Только хаос. Идя вперёд, Юншэн вдруг переворачивался и оказывался вверх головой над целым миром, словно земля и небо поменялись местами, а затем вдруг нависал над бездонными пропастями, ступая словно по отвесным скалам боком совершенно обычной походкой вперед.       Продолжая идти, принц видел, как мир искажался прямо на глазах, как он вертелся, вращался, искажался, воплощался заново. Из леса волк попадал в море, из моря – в демонический мир, а затем в какие-то дома, дворцы, комнаты, подворотни, подвалы, уезды... Разные эпохи, разные запахи, звуки – всё менялось так быстро, что происходящее было похоже на бредовый сон больного разума.       Чтобы происходящее не сломало Юншэна, он принял к сердцу мысль, что удивляться здесь ничему не стоило. Он крепко обнял собственную душу, прощупывал её пальцами, убеждаясь, что она цела, и шел дальше, пытаясь найти что-то живое. Его разум поразительно трезво смотрел на всё вокруг. Юншэна не мучила боль, не рвало на части, не плющило. Он шел здесь, как гость, и полагал, что это спокойствие – именно та причина, почему никто не выбирался отсюда быстро. Сначала кажется, что проходит всего ничего и опасности нет. Но она была, и Юншэн чувствовал её. Тьма дышала, выглядывала из солнца и моря, глядела из теней гор, из мрака туч, она была в свете и тьме, во всем этом измерении. Это заставило Юншэна ускориться.       Мир вокруг становился больше. Дорога вперёд, бездорожье, реки, моря – ничто не имело значения, потому что Юншэн мог идти куда угодно. Он мог бы даже забраться на гору, потому что она напоминала не больше чем детский рисунок – высокий треугольник над травой, изображенный чёрной тушью. Да уж, эту часть карты тьма и рисовала явно сама...       «Нереальное.»       Юншэн остановился. Он задумался, что именно в таких деталях и может крыться настоящий ответ. Остальные места казались созданными из воспоминаний, но не это. Оно было чуждым всему происходящему безумию… Хотя может ли вообще что-то быть необычным в таком непредсказуемом и подлом месте?       «Я могу блуждать тут вечно.»       Это было так странно. Идти и видеть что-то настолько разное на каждый раз. Не слышать ничего, кроме звука своих шагов и шорканья одежды, ворочающейся за спиной...       Тьма хитрая. Юншэн хорошо помнил, как Сьэо затаился в его тени, чтобы сокрыть своё присутствие. В безумии нужно было искать что-то безумное, однозначно неестественное и странное. Как эта треугольная гора. Скорее всего, она вела глубже в безумие. Скорее всего, потом выбраться будет ещё труднее, но другого выхода Юншэн не видел. Может, гора – это ключ? Если так, она укажет дорогу дальше, только идти к ней нужно правильно. Она располагалась далеко, а каждый шаг волка словно перелистывал страницу книги с яркими объемными иллюстрациями. Вернуться и перелистнуть страницу обратно тьма, конечно же, не позволяла.       Юншэн серьёзно задумался, что ему следует делать дальше.       «Если идти не могу... Может, могу лететь?»       Согласившись с собой, он призвал парящую гуань дао. Здесь его не сдерживали цепи, здесь не было никаких ограничений, здесь он свободно пользовался энергиями ци, инь и ян, потому среди сияющего, лживо спокойного и сиятельного солнца было так комфортно, умиротворяюще, спокойно. Лживо радостно. Душу охватывала усыпляющая бдительность эйфория, укутывающая, убаюкивающая, манящее. Юншэн продолжал уменьшаться и чувствовал, что думать становится тяжелее.       «Гора.»       Зажмурившись и борясь с странным чувством, словно сужающим рамки его восприятия, он забрался на гуань дао и полетел вперёд. Сначала осторожно, боясь, что страница может перелистнуться и отыскать гору будет невозможно, затем более уверенно и как можно быстрее – времени было в обрез.       «Провалю испытание – Усмирителем мне не быть. Надо выбираться. Я у самого входа. Выход всегда в конце. На самом дне безумия. Окунусь и выйду невредимым.»       Юншэн не сомневался в том, что справится. Он уже видел Су Юна в истерзанном состоянии. Чтобы ему ни показала тьма, хуже уже не будет, а трупы он видел. Его разумом не раз пытались манипулировать через брата. Ему уже являлись страшные ведения смерти матери и отца. Всё это он пережил, а большего отнять у него уже было нельзя. Юншэн уже был на самом дне. Когда пал так низко, когда уже всё потерял, бояться нечего. Может, он даже поймет, что находится на своем месте. Эти ироничные мысли его угнетали, и он прогнал их.       «Тьма всё ещё здесь. Нужно контролировать себя. Теперь она будет нападать ещё чаще. Мы враги. Никакой пощады. Никакой слабости. Я дам ей достойный бой.»       Обсидиановое Пламя донесло Юншэна до горы. Оказавшись перед ней, волк с изумлением отметил, что она была совершенно небольшой для горы - ростом с самого Юншэна. Он вытянул руку и почувствовал, что гора на ощупь похожа на картон. Он провел пальцами по текстуре и ощутил, что гора движется.       «Тот же механизм, что в дверях...»       Юншэн отодвинул бумажную гору и увидел проход. Он был маленький, в шесть раз меньше Юншэна, и пролезть не предоставлялось возможным – он бы попросту не влез.       «Тьма хочет, чтобы я ждал, пока уменьшусь? Нет уж!»       Он непокорно подхватил гуань дао и в несколько взмахов расширил проход вперёд, чтобы тот стал достаточно широким, чтобы протиснуться, после чего встал на колени и пополз вперёд, стараясь двигаться практически беззвучно, чтобы не будить притаившееся впереди зло.       По ту сторону принца ждал картонный сад. Он был создан той же кривой, безобразной техникой рисования, что и гора. Серый с белыми пятнами на бумаге, зернистый, он окрашивал мир эффектом шума. Несмотря на всё уродство и сюрриалистичность окружающего пространства, картина оказалась Юншэну до боли знакомой.        «Этот сад... Резиденции клана Сён!»       В тот момент и нарисованный стиль стал Юншэну понятен. Тьма играла с ним, брала любимое из воспоминаний и изображала из него свои картины. Вот оно – настоящее безумие. Когда из твоих воспоминаний вытворяют целый мир, когда ты не понимаешь, где находишься, а даже если понимаешь и узнаешь, не можешь ничему верить, ведь всё вокруг враждебно и желает тебе неудачи. Неудачи, но не смерти, ибо если ты умрёшь, никто ничего не получит, другие станут сильнее. Тебе нужно сломаться, чтобы тьма была счастлива.       Юншэн не хотел её кормить. Его совершенно не удивили бумажные цветы, бумажный дом, бумажный пруд и кошки. Он пошел вперёд, ища следующую дверь. Она должна была быть где-то здесь. Ещё более безумная, ещё более неявная, абстрактная, не подходящая этому месту. Она могла быть спрятана среди цветов, в доме, на дереве: где угодно. Юншэну нужно было быть внимательнее.       «Главное не реагируй на провокации тьмы. Сосредоточься и пойдем. Без паники всё осмотрим и увидим.»       «Дааа...»       Юншэн снова услышал голос тьмы. Это был первый раз с тех пор, как он оказался здесь.       «Её власть растёт.»       «Даааа. Ха-ха-ха.»       «Нужно двигаться быстрее.»       Юншэн плотно сомкнул губы и пошел вперёд, ускорив шаг и осматриваясь по сторонам. Это была не настоящая резиденция. Она отличалась от того, каким волк помнил это чудесное место. Отдалённо образ очень напоминал родное сердцу место, но детали... Скамьи и камни стояли в других местах, цветы нарисованы из рук вон плохо. Тьма явно ленилась сделать сад как следует... Или намеренно сделала всё, чтобы Юншэн чувствовал, как ужасна тропа в безумие, как она искажает образы его памяти, как она умирает и отсыревает, причиняя ранимой душе боль оскорбительной пренебрежительностью в отношении к любимым вещам. Она НАМЕРЕННО расставила предметы иначе, разбросала, словно детали пазла, который совсем необязательно собирать правильно. Какая разница, что на картинке, если детали прекрасно встают в пазы?       «Не о том думаешь. Не ищи в этом хаосе закономерности и логику! – обругал себя волк. Однако, когда вокруг только нечто неясное, чтобы сохранить рассудок, приходится искать необъяснимому объяснения. – Ищи!»       Голова начинала болеть. Что-то неясное, обволакивающее рассудок, притупляло мышление. Это было похоже на пение райских птиц... Нечто насколько умиротворяющее, что заставляет обо всем позабыть. Юншэн мотал головой, прогоняя покой, не позволяя застилать себе глаза и вредить разуму.        «Верни мою боль!»       Юншэн оскалился, показывая тьме острые непокорные клыки.       «Тебе всё же нравится страдать.~»       Юншэн дрогнул. Тьма снова заговорила его голосом. Так сладко, так близко, что его едва можно было отличить от собственного. Она училась. Она узнавала его. Она видела все его слабости, привыкала, и здесь, в глубинах искаженного мира, созданного ей же, обретала большую власть. Силу, какую страшно было представить. Юншэн держал хвост высоко поднятым, чтобы не даться ей.       «Сосредоточься!»       Он обошел сад. Снаружи не увидел ничего примечательно и отодвинул дверь главного входа резиденции.        «Что?..»       Не стоило ничему удивляться в мире безумия, но когда Юншэн открыл дверь и увидел внутри не знакомые комнаты и коридоры, а снова сад и резиденцию клана Сён, его это встревожило. Мир сделал оборот. Играл с ним. Рекурсировал, повторялся, становился всё безумнее и непредсказуемее. Пытался переиграть, запутать, солгать. Заманить и сломать.       «Другой дороги нет. Тьма водит меня по кругу, путает и испытывает. Я спускаюсь глубже в безумие.»       Юншэн смело шагнул вперёд, не подпуская к своей душе страхи и веря, что он найдёт выход их лабиринта, нарисованного гнетущими образами тьмы, воплощёнными тушью энергии инь.