Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Цзиньсю выглядел счастливым. Он несколько дней не видел волка и встречал его так, словно принц должен был принести ему какие-то сладости. На самом деле, Юншэн даже несколько завидовал непробиваемости демонического змея – чтобы ни происходило, Цзиньсю веселился, шутил, развлекался, заигрывал с другими, даже если находился в таком мрачном месте, как Башня Смирения. Усмирители, мявшиеся в очереди, выглядели тревожно, да и на улицах у них чаще всего можно было встретить печаль. Цзиньсю же улыбался во всю ширину губ, выглядя беззаботным и простодушным. Юншэн предположил, что тот намеренно ведёт себя так, чтобы успокоить своих подопечных, но стоило войти в кабинет и услышать пошлое хихиканье, решил, что Цзиньсю просто неисправим. Стыд был не знаком этому демону, как само явление, и он везде вёл себя одинаково вольно, за что его любили и ненавидели.       – Сладенький.~       Змей широко улыбнулся, встречая гостя. Юншэн прошел в комнату и застыл на ковре при входе. Он наспех осмотрел кабинет лекаря и отметил, что он был практически пуст в сравнении с лабораторией. У Цзиньсю в распоряжении был стол для заметок, пара циновок, чтобы уложить демонов, несколько сдерживающих цепей на стенах – они располагались почти в каждом помещении Башни Смирения. На столе лежали бинты и несколько склянок с лекарствами, большинство из которых пахли домашним алкоголем. В помещении не было совершенно ничего интересного... Зато стены окрашены в белый, поразительно яркие для этого жестокого, жуткого места. С первого этажа досюда доносились крики, вопли и рычания измученных демонов, что желали всеобщего уничтожения, отчего белый – традиционно принятый людьми, как цвет скорби – воспринимался особенно остро.       Юншэну стало немного не по себе, но именно такого эффекта и хотел добиться Цзиньсю. Этот разговор – испытание и чем дольше он будет тянуться, тем сильнее они начнут давить.       – Ши-ши-ши, чего стоишь в дверях? Проходи, волк. Здесь полно места. Можешь сесть, можешь сразу лечь, чтобы нам обоим было приятнее.~       – Я постою, – мягко ответил Юншэн, не желая обижать Цзиньсю.       Юмор змея был крайне своеобразным, но все же волк уже привык к его поведению и даже узрел глубину души змея, его трагедию и серьезность. Он знал, что в Цзиньсю было не только веселье. Змей мужественно справлялся с собственным безумием и давлением энергии инь. Сложно было представить, как он себя чувствовал, день за днём подпуская к себе чужую боль, осматривая душевные раны и пытаясь их залечить. Это огромная ответственность.       «Когда Белио поручил мне работу лекарем, при обходе Цзиньсю не водил меня к Башне в тот день... Он… Берёг меня. Но ведь выходит, что он не только обходит город, но ещё и помогает Усмирителям. Он так много трудится.»       Волчий взгляд наполнился неизмеримым уважением. Цзиньсю заинтересованно наклонил голову на бок, не понимая причины его поведения.       Чанжи встал рядом, но Цзиньсю отреагировал на его появление несколько резко.       – О, нет. Дружок, иди в очередь.       – Я хотел помочь принцу, – добродушно произнес Чанжи.       Змей подполз к нему, облизываясь.       – Я знаю, что у тебя доброе сердце. И помню, что было с тобой при нашем первом разговоре, но... Нет. В том ведь и суть. Принц должен справляться один. На нем ответственность за весь демонический род, за наше будущее. И своими тяготами он не сможет делиться с теми, кто находится ниже. Он должен учиться носить их в себе, быть выше и сильнее боли и обязанностей. Как его отец.       Цзиньсю украдкой посмотрел на волка. Он явно провоцировал его. Давил на чувство ответственности, на гордыню, проверял реакцию обоих. Змей ничего не делал просто так. Глаза его блестели хитро, при том, что поведением он вызывал лишь улыбку. Казался таким непосредственным и легкомысленным. Но Юншэн чувствовал, как его слова колются, как душа отзывается и стыдится.       «Не должен делиться… Я должен быть сильнее.»       Тьма не ждала приглашения. Выползла сразу же, как почувствовала пищу для давления.       «Отец ведь говорил тебе не держать в себе.»       «Но ты правитель! Правитель не плачет никому в жилетку.»       «Ты видишь? Он тебя не знает, но жалеет!»       «Об этом и говорил Илин! Ты стал принцем, что не вызывает ничего, кроме жалости!»       «Всё ноешь, ноешь, ноешь. Плачешь. За тобой все бегают.»       «А ты слышал, что сказала Шишу? Ооо, бедному принцу плохо!»       «Даже она жалеет тебя! Да что там, она вызывает жалость у других.»       «Потому что ты жалкий.»       Голоса хором навалились на разум волка. Он не ожидал, что тьма так внезапно оживится, но энергия инь понимала – если Юншэн провалит проверку, его не допустят к работе с подопечными, а именно этого она и желала – помочь обезумевшим демонам освободиться и жить во тьме, стать чем-то большим, диким, неразумным и просто сеять хаос.       «Помолчи,» – шикнул Юншэн, затыкая чужой голос, звучавший практически, как свой.       «Ты будешь отпираться от правды?»       «О, не переживай, я не дам забыть тебе, какое ты ничтожество.»       «Плак-плак, Су Юна не спас… Ну мужчина! Самец! Каждое утро рыдаешь в подушку из жалости к самому себе. Даже мне тебя жалко.~»       «Ты ни на что не способен.»       Юншэн раздражённо зарычал. Цзиньсю любопытно приподнял брови.       – Ооо. Что-то происходит, происхооодит. Видишь? Кипит. Не думаю, что тебе нужно об этом знать, Чанжи. Боль волка очень личная.       – Я доверяю... – произнес Юншэн, пытаясь сосредоточится. – Доверяю. Но раз это испытание, я должен пройти его. Я благодарен Вам за симпатию и доброту, брат. Вы многое для меня сделали. Я справлюсь.       Чанжи видел, что принцу непросто. Ему самому было тяжело от слов Цзиньсю, ведь он понимал, что они были намеренно жёсткими.       – Вы не одиноки, сиятельный брат.       – Никогда, – решительно кивнул волк.       Вручив слова, что были важнее всего, Чанжи ушел. Цзиньсю громко задвинул за ним дверь.       – Может, все-таки ляжешь? – с игривой улыбкой спросил змей. – А то, смотрю, голова уже кружится. Должно быть, в ней кружит много всяких… Идей.       – Всё… Нормально, – подавляя голоса в голове, ответил волк.       «Ты лжешь.»       «Говорил, что всегда будешь честен с демонами, но это ли нормально?»       «Ты морально разлагаешься.»       – У меня всё хорошо!       «Ты сказал это вслух. Ты знаешь?»       Юншэн вздрогнул.       «Веришь ли ты своим словам?»       Юншэн зажмурился.       «Не слушай шепот. Не слушай шепот.»       «О. Нет. Ты просто хочешь, чтобы это было так, будто если ты скажешь, то всё сбудется. Но как часто судьба давала тебе твои желания? Ну-ка, давай, попроси. Пусть Су Юн воскреснет. Ой, это точно сработает!!!»       Кровь вскипала, но Юншэн мотнул головой.       – Тьма здесь? – понимающе произнес Цзиньсю.       – Она всегда здесь, – прошептал волк, качая головой и выбрасывая чужие голоса прочь. – И она не хочет, чтобы я был Усмирителем.       – Это нормальная практика, – поразительно серьёзно заверил Цзиньсю. – Усмирителям достается больше других. Тьма защищает себя.       – Но ведь она – нечто разное. И общее в том числе. Мне сложно понять её.       – Удивительно, что ты вообще пытаешься. Тьма абсолютна. Божественное проклятье – единое заклинание, пронизывающее разумы и кровь всех демонов.       – Удивительно, что я только вчера узнал, что... Всё это вы поняли лишь три года назад.       – О... Да.       Цзиньсю грустно поджал хвост.       – Понимаешь ли, боги не соизволили сказать нам сами. Этот ответ дорого обошёлся нашему народу, но в конце концов принёс покой и облегчение. Владыка Илин полагает, что Мутьин – мать всех богов – в свое время отравила владыку Энлэя. Она пустила проклятье в его кровь, в его сущность, и когда он создал первое потомство, они унаследовали проклятье, родились с ним. Даже ты, рождённый человеком, не смог избежать этой доли. Кровь владыки передала тебе боль нашего народа. Ты стал демоном, принял проклятье, как часть себя. Это и дар, и проклятье. Наша доля и учесть. Но владыка обещает, что ты со всем разберёшься, ши-ши-ши.       Скрывающее голоса в комнате чары позволяли свободно говорить о чувствах, не боясь, что их подслушают.       – Я буду бороться. Я обещаю себе это вновь и вновь. Каждый раз, когда тьма шепчет, когда мешает. Я нахожу новые способы отодвигать её.       – Но ее голос становится все ближе к твоему, верно?       Юншэн кивнул.       – Она говорит почти также, как я.       – Это естественны процесс. Ты сближаешься с ней. Со своим любимым у тебя тоже самое. Сначала вы друг другу незнакомцы, а потом всё равно, что родные души.       – Тьма никогда не будет мне родной, – мотнул головой Юншэн. – Но, полагаю, проведя так много времени вместе, не только она узнает меня, но и я её. Это противостояние вечно. Мы пытаемся перехитрить друг друга в сложной игре. Просто я не могу многого сделать против нее. Я могу выпустить тьму, сплести из неё одежду, прогнать от сердца других. Но я не могу задеть её, обидеть, зацепить. Проклятье ведь не обладает эмоциями и чувствами. Оно лишь играет ими. Оно изображает их, чтобы казаться человечнее. Чтобы быть ближе к нам.       Цзиньсю задумчиво посмотрел на волка.       – Не все считают так.       Юншэн распахнул глаза в изумлении.       – Что?..       – Есть те, кто верят, что энергия инь обладает собственным разумом. Она способна говорить, думать, проникать. Только ли это проклятье? Или это ещё один разум внутри нас? Прежде, когда мы не знали про проклятье, многие демоны верили, что в них живёт две души. Что в нас есть и добро и зло, что мы разделены на части. Сейчас эта теория притихла, но она не исчезла.       – Но энергия инь связывает не только нас внутри. Она что-то общее. Она знает и чувствует боль других, она абсолютна. Это что, какой-то общий разум, который способен делиться на сотни демонов? Разве такое возможно?       – Я не знаю, – пожал плечами Цзиньсю. – И никто не знает. Мы до сих пор не смогли почувствовать следы божественного влияния внутри нас самих. А потом появился Сьэо.       – Демон, душа которого разделилась на две...       – Да. И то, что ты закричал об этом на все демоническое царство, всколыхнуло старые теории. Если разум способен делиться, возможно ли, что проклятие вынуждает нашу душу раскалываться? Что, если энергия инь не просто проклятье, а живая сущность? Тебя бы это напугало?       – Разумная?..       Юншэн испытал от этого тревогу, но упёрто замотал головой.       – Нет. Нет. Это просто тьма. У нее нет души. Я бы почувствовал что-то чужое в себе. У души есть облик, есть свое измерение...       – Разве ты не видишь её? Разве ты не бывал в безумии?       Юншэна пугали слова Цзиньсю.       – Нет. Это... Заклинание. Это не присутствие. Ты же... Ты же занимался парным совершенствованием с Лекхо. Ты должен знать, как души воспринимают друг друга. Тьма иная. В ней нет души, но она вобрала в себя осколки меня. Как по мне, то, что мы слышим голоса, это влияние проклятья. Боги хотят, чтобы мы так думали, чтобы боялись и сомневались. Демоны ведь тоже способны влиять на разумы людей, стирать воспоминания, вкладывать ложные чувства и голоса. И! Вот! Перед моей смертью... Второй! Меня вел голос Сяолуна. Он был в моей голове и говорил моим голосом. А потом стал голосом бога. Но все это время он мной управлял, подавлял мою волю и... В общем, это все происки богов! Тьма не может быть живой. А то, что мы слышим и чувствуем... Раз тьма для каждого своя, то это просто восприятие. Давление на наши слабости, попытки сломать нас любым способом. Во мне нет чужих душ, во мне нет иного разума и тьма мной не управляет!       Юншэн говорил взволнованно и пылко, но уверенно. Цзиньсю присматривался к нему. Затем взял за руку и прощупал пульс.       – Ты мыслишь очень здраво. Я согласен с тобой, волк. Я не думаю, что в нас есть ещё одна душа, но энергия инь, как по мне, все равно живая. Она течет в демонах, течет в людях, она пронизывает пространства. Она абсолютна. Она помнит многое, видела многое и она сохранила память обо всем этом.       «Как звёздная пыль…» – невольно подумал Юншэн. Его тяготели эти мысли. В них был простор для размышлений, а ещё – для влияния тьмы.       – Я чувствую то, что чувствую, – сказал волк твёрдо. – В энергии инь нет души.       – В таком случае, как, порождая их энергии демонов, в них появляется душа? Как мы вкладываем ее внутрь? Нам это недоступно, но она рождается. Распускается, как цветок во мраке. Может, все гораздо сложнее. И Сьэо это доказывает. Мы не можем осознать всей глубины. Мы не можем навредить тому, что вечно, что существовало до нас и из чего созданы мы сами. Так может и нет возможности ее победить?       Юншэн даже не хотел об этом думать. Он твердо знал ответ.       – Энергия инь и божественное проклятье – две разные вещи. Тьма сама по себе даёт силу. Но зов агрессии – это проклятье. Мы сразим её, когда победим богов.       – Но ведь мы слышим голос не только тогда, когда боремся с тьмой, – заметил Цзиньсю. – Она шепчет постоянно.       – Потому что она постоянно пытается сломить нас.       – То есть ты не веришь в ее слова о дружелюбии?       – Конечно нет! Тьме нельзя верить и доверять, потому что тьма – это не я. И моей души ей не коснуться.       Цзиньсю облегчено выдохнул и широко улыбнулся.       – Славно, волчонок. Очень славно. Ох, как же я устаю от этих серьезных проверок!       Лицо Цзиньсю расслабились. Напряжение и серьезность сменила свойственная ему веселость.       – Ши-ши-ши, ты стойкий. Смелый. Отважный. Я должен был убедиться. Ты побывал в безумии. Порой это кардинально меняет мысли, но ты верен себе.       – Чем больше тьма на меня напирает, тем более упрямым я становлюсь.       – Ты взрослеешь, волчонок. Ши-ши-ши! Когда я услышал от твоего отца, что ты вытащил шестерых, я сразу же хотел пойти к тебе! Но, знаешь, он меня остановил.       – Потому что доверяет Хаорану? – предположил волк.       – Тебе. Он верил, что ты оклемаешься. Пережив две смерти, ты – все ещё ты. Может, и с какими-то проблемами. Но разве не чудесно? Мы все восхищаемся тобой, принц. Или теперь тебя лучше звать сиятельным братом? Тебе подходит! Ши-ши-ши!       Юншэн смутился.       – Я просто проходил испытание. У меня получилось что-то сделать, и я рад. Правда. Я бы переживал, если бы не смог им помочь.       – Владыка сказал, что уже всё тебе объяснил, так что не буду читать лишние нравоучения. Должно быть, тебя уже все достали с опекой и заботой.       Юншэн тихонько рассмеялся.       – Ладно тебе! мне приятна доброта со стороны других. К тому же, я бываю слишком упрям. Смотря вперёд, видишь только одну дорогу. Но советы друзей и близких напоминают, что мир – гораздо шире, чем одна полоса, даже чем горизонт. Есть дорога позади, впереди, по всем сторонам света. И даже если ты повернешь – это все ещё будет дорога вперёд. Без вашей заботы я бы не справился с тем, что со мной случилось.       – Так ты хочешь услышать совет? – украдкой протянул змей.       – Почему нет?       Цзиньсю широко усмехнулся.       – Думаю, ты из тех, кому запрещено сидеть на месте. Тебе надо лечить душу, но и что-то делать. Любого другого демона в таком состоянии я бы до работы не допустил.       Юншэн почесал затылок.       – Всё так плохо?       – А ты будто не чувствуешь. От тебя пахнет гарью.       Юншэн не стал отпираться и признал:       – Дворец памяти горит... Я тушил пожар всю ночь.       – Усилия прошли прахом? – невесело усмехнулся змей. – Буквально.       Юншэн поджал уши. Ему не было смешно. Он постоянно чувствовал боль от состояния своей души.       – Я восстановлю всё.       Цзиньсю посмотрел на него сурово и безжизненно.       – Нет. Тебе ли не знать, что после пожара есть то, что сгорает безвозвратно? Не позволяй своей душе гореть. Особенно самой важной ее части. Ты теряешь себя каждый раз, когда это происходит. А пустоты заполняет тьма.       – Ничего не изменилось. Я понимаю это. Я должен сосредоточиться на том, чтобы восстановить душу. Тогда я окрепну и смогу делать больше.       – Да. Сейчас тебя определили в безопасную зону. Думай о том, что делаешь с другими. Ты очень ласковый. Это видно. Приноси эту ласку другим. Когда вернёшься домой, скажи то же себе. Медитируй, тренируйся, совершенствуйся. Это время дано тебе для обучения и восстановления. Пока что я не рекомендую тебе тренировки с Усмирителями…       Юншэн поджал хвост. Он явно расстроился.       – Что? Как? Почему? Я должен тренироваться!       – Они затрагивают тему тьмы. Тебе не нужно ворошить еë лишний раз. Она с тобой и она говорит. Сейчас она молчит, потому что слушает, и потому что понимает, что сейчас тратить силы нет смысла. Ты сжал ладонь, ты держишься, а я не нападаю. Но... Это не всегда будет так.       – Я признателен тебе за то, что ты допускаешь меня до работы.       Юншэн низко поклонился.       Змей рассмеялся.       – Ши-ши-ши, у тебя такой взгляд, что отказать и прогнать тебя просто невозможно. К тому же, одному уныло, а у тебя уже появились друзья. Чанжи всегда хотел к тебе подойти. Ещё после спасения Сьэо. Они друзья.       – Вот как, – понимающе произнес волк. Теперь дело становилось понятнее.       – Шааа! И с Синсином они хорошие знакомые. Синсин был его учителем. Так что ты завоевал его сердце, можешь не сомневаться.       Юншэн улыбнулся, думая об этом.       – Он прав в том, что сказал. Я никогда не буду один.       – Но никогда и не будешь с кем-то, – напомнил Цзиньсю.       Должно быть, это было частью испытания, но Юншэна это глубоко задело. Он возмутился.       – Это не так! Я уже с кем-то. На всю жизнь.       – Раз ты сегодня слушаешь советы, то вот ещё один: отпусти своего любимого иначе умрёшь вместе с ним.       – Я живу ради него, – упрямо прорычал волк.       – Нельзя жить ради мертвеца!       – Думаю, одного совета на день было бы достаточно, – с вялой улыбкой произнес Юншэн, желая закончить этот разговор.       Змей рассмеялся и снова взял его за руку.       – Как скажешь. Тогда пройдемся по обычным тестам. Реакция на боль....       Цзиньсю сжал со всей силы. Юншэн спокойно терпел.       – Теперь на тактильность...       Змей прильнул к Юншэну и обнял его.       Принцу стало неприятно, но он не хотел обижать лекаря. Как никак, тот старался ради него.       – Всё ещё неприязнь, понятно.       Демон отлип от Юншэна. Тот почувствовал что-то липкое на одежде и брезгливо смахнул. Чешуя змея действительно была странной материей. А ещё пахла…       Цзиньсю сделал заметки о состоянии волка. Затем он ещё несколько минут ощупывал и осматривал его, а Юншэн терпеливо позволял трогать свой хвост, нюхать себя со всех сторон и тянуть за уши. Только к ядру по коснуться не разрешил – это оставалось страшнейшим табу.       – Шшшоттош. Что могу сказать. Плоховатенько тебе, красавчик, но пока живёшь. Иди, трудись на благо демонического рода.       Юншэн бережно пригладил взъерошенный Цзиньсю хвост.       – Спасибо тебе. Правда.       – Ой, брось. К тому же, я хочу, чтобы тебя как можно скорее подпустили к Сьэо. После того, что ты сотворил с Синсином и остальными, владыка уверился, что ты сможешь ему помочь.       – Он в порядке?.. – осторожно спросил волк, волнуясь за Сьэо.       – Пока да, но он не может ждать тебя вечно. Не дави на себя, но и не расслабляйся. Владыка тебя любит, он переживает. Но ты действительно нужен здесь. Ты и сам это знаешь.       – Да. Знаю.       Цзиньсю подполз к выходу и нацепил на лицо свою знаменитую улыбку. Он развеял заклинание и распахнул дверь.       – Ну что! Встречайте своего любимчика! Наследный принц!       Он артистично взмахнул руками и вытолкал волка хвостом из своего кабинета.       – Абсолютно обаятельный, невероятно привлекательный, могучий и совершенно точно готовый работать до посинения на благо Демонического Царства!       Юншэн неловко почесал затылок. Хаоран посмотрел на Цзиньсю крайне скептично. Его взгляд говорил о недоверии к вердикту и даже обвинял волка в том, что он умудрился околдовать змея, может, даже подкупить, но Цзиньсю заверил:       – Такого талантливого Усмирителя, как Юншэн, ещё надо поискать. Замечательная выдержка! Я бы на твоём месте бросал его прямо в пекло, Хаоран! Ши-ши-ши!       – Только горящей волчьей шерсти нам тут для вони не хватало – хмыкнул Хаоран и кивнул Юншэну.       – Ладно. Иди к палатам восстановления и жди Шишу. Сегодня она снова присмотрит за тобой.       – Урааа!!!       Шишу не сдержала радостного крика, а затем покраснела и опустила голову.       Юншэн ответил на это улыбкой.       – Спасибо за доверие. Сделаю все, что в моих силах.       Рядом с Хаораном нервно стоял Чанжи. Он беспокоился, зная, что с волком не все хорошо. Да и все знали. Но, раз лекарь разрешил, значит, действительно была надежда.       – Сиятельный брат...       Он хотел ни то спросить, но то попросить, ни то найти утешения. Юншэн добродушно улыбнулся ему.       – Ты тоже не один. Я буду рад услышать твою мелодию вновь. Приходи, чтобы сыграть. На наш этаж.       Рэнши вдохновенно завилял хвостом.       – Хорошо! Когда вернусь с границ, я сыграю. Завтра. Держитесь, сиятельный брат!       Они улыбнулись друг другу и простились. Может, Юншэну было непросто справляться с вызовами, но не идти на них было бы ещё тяжелее. Цзиньсю позволил ему дышать, Илин в него верил, и волк чувствовал, что он может и должен. А с душой... С душой он будет обращаться гораздо бережнее, ведь он должен жить.       «Долго ты так не проживёшь,» – шипела тьма, но Юншэн, как и всегда, её не слушал.