Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Ночь в медитации прошла спокойно. Юншэн сосредоточился на лечении души, а тьма, на удивление, ему не мешала. Она затихла, как затихли сомнения и опасения, и позволила волку заниматься лечением. Принц оставался бдителен даже в блаженной тишине и покое, постоянно ожидая подвоха и нападения. Это по-своему давило на разум.       Духовный мир наследного принца находился в упадке. Здесь снова разгорелся пожар, земля пошла трещинами, дверец памяти накренился, а в воздухе витал пепел. Угрюмое зрелище, от которого становилось не по себе. Всё, что Юншэн таким огромным трудом выстраивал последние дни, обрушилось и выгорело. Ему пришлось начинать восстановление души с начала.       Ночь длинная, но её не хватило и на то, чтобы ликвидировать все очаги возгорания – огонь очень упрямо цеплялся за жизнь. Юншэну пришлось зацепить часть утра, чтобы задавить пламя до конца, ведь знал, что если отложит на потом, духовному миру станет только хуже. Он должен был вылечить жгучую рану, а затем – в следующую ночь – приступать к строительству дворца.       «Больше я не позволю ему рухнуть!»       Когда Юншэн проснулся, с рассвета уже минуло несколько палочек благовония. Волк помолился Су Юну, размялся, привел себя в порядок и посетил завтрак, ведь принц обязан посещать его каждый день. К тому же, Юншэну – единственному из демонов – действительно нужна была еда. Живот изрядно бурчал, жалуясь на два дня голодовки.       Посетив завтрак, Юншэн в очередной раз убедился, что отношение к нему начало меняться. Демоны больше не приставали к нему с предложениями сыграть, а держались в стороне, соблюдая субординацию, отдавая дар древним традициям и выказывая уважение. Самые смелые спрашивали волка о подвигах, о причинах его становления Усмирителем, о выходе шестерых из безумия... Юншэн уже не удивлялся тому, как быстро разносятся сплетни среди демонов.       Принц отвечал на все вопросы честно, но не хваля себя. Он оставался скромен в оценке своих достижений и живо интересовался происходящим в Демоническом Царстве, пусть понимал, что мало на что мог повлиять. К великому облегчению, у всех всё было хорошо. В демоническом городе редко случалось что-то плохое. Самой большой проблемой была тьма, но с этим волк и так помогал народу. Юншэн чувствовал, что делает доброе дело, что доверие к нему растет, и он заслужил своё место при дворе не только кровью, но и поступками. Это приносило ему облегчение и даже некое подобие радости. Он осознавал, что находится на своем месте, что добился того, к чему стремился, и невероятно хотел приступить к службе. Кушая демонические угощения, он едва мог усидеть на месте, однако, прежде, чем отправиться в Башню Смирения, Юншэн решил навестить ещё и Горана. Хождение принца по мирам безумия могло отразиться на подопечном, поэтому волк переживал, что мог как-то повлиять на состояние здоровья демона, однако, самообладание волка было на высоте. Он не позволил себе ранить бывшего гладиатора даже когда его сознание погружалось в пространства тьмы. Горан находился в полном порядке и огорчался лишь из-за того, что не удалось занять призовое место на турнире минувшим вечером. Горан серьёзно увлекся настольными играми, а его мужья и жены составляли ему компанию. Юншэна он встретил радостно, пусть и гнал прочь всеми силами красноречия, не желая, чтобы принц относился к нему, как к калеке. Горан быстро шел на поправку. То ли дело было в его железной воле и стремлении поправиться, то ли в том, что он был связан с кровью и ци принца, а сердце Юншэна заботилось об окружающих, но Горан уже свободно ходил сам и почти не чувствовал дискомфорта в теле. Принц был рад это увидеть.       Убедившись, что с подопечным всё хорошо, Юншэн попрощался с демонами и отправился в Башню Усмирителей. У него было приподнятое настроение, вдохновлённое воодушевлением от добрых встреч и добродушного отношения окружающих. Дома его ждал любящий отец, в городе уже появились связи, народ начал принимать его, как принца, и, пусть демоны не могли полюбить его, как любили бы кровного демонического наследника, к нему проявляли уважение и интерес. Его больше не ненавидели, но продолжали бдительно за ним следить. Каждый шаг, каждый жест... Теперь принц нёс ответственность за демонический народ и обязан был соответствовать своей роли. Мысли об этом ободряли волка и держали его настрой в тонусе.       Хорошее настроение подорвалось, стоило Юншэн приблизился к Башне. Темная энергия впилась в душу, чужие страдания надавили на разум, и принца обуяла уже привычная для него тревога, изводившая невозможностью помочь далекому, родному, любимому созданию, хотя очень хотелось дотянуться до небытия и исцелить развеянную душу. Юншэн скучал по Су Юну. Куда бы ни пошёл, чтобы ни чувствовал, тревога пробуждалась и кричала, умоляя о спасении того, кого спасти уже не было никакой возможности.       Сбросив с себя сомнения и поборов назойливые голоса в голове, Юншэн отворил врата и вошёл в Зал Смирения. На цепи сидели шесть демонов. Некоторых он прежде не видел, некоторые неистовствовали со вчерашнего дня. Команда работающих с ними Усмирителей тоже сменилась, но волк поймал себя на мысли, что видит знакомые лица – он уже с многими успел познакомиться и запомнил абсолютно все имена.       В который раз доброе сердце заныло от боли при одном лишь взгляде на истерзанных созданий, обратившихся дикими монстрами, но, выражая почтение своим братьям, он не стал проявлять участия к их судьбам и направился прямиком к кабинету Хаорана, полагая, что сначала стоит доложить о своем прибытии на службу.       Хаорана на месте не оказалось, но Юншэна встретил его сын, Чанжи. Аловолосый демон немало изумился, увидев Юншэна возле кабинета отца.       – Сиятельный брат? Что Вы тут делаете?       «Это обращение закрепилось за мной,» – удивился Юншэн. Оно звучало благозвучно, так что он совершенно не возражал, разве что изумлялся, что демоны, которые сотканы из тьмы, видят в нём свет. В этом было что-то символичное. Неуловимое, но отрадное.       – Я прибыл на службу и хотел...       Чанжи посмотрел на него несколько снисходительно, а затем добродушно пояснил:       – В такое время проходит осмотр у достопочтенного Цзиньсю. Пойдёмте, я Вас провожу.       Юншэн учтиво поклонился.       – Буду весьма признателен.       Чанжи ответил улыбкой на вежливость, но затем та сползла с его лица, словно он боялся выражать к волку симпатию и лишний раз говорить с ним. Хаоран долго запугивал своих сыновей, не дозволяя им и слово говорить волку, заставляя щетиниться и обращать против принца гнев, так что перемена отношений у всей семьи Хаорана вызывала диссонанс. К этому нужно было привыкнуть и Юншэну, и его новым братьям.       – Вы сегодня без флейты? – поддерживая незатейливый разговор, спросил Юншэн.       – Сегодня я чувствую себя лучше, так что отправлюсь на границы.       – Границы тоже сторожат Усмирители?       – Да. Один из самых важнейших постов – чтобы наши разъярённые братья не набросились на окрестные деревни. Леса обширны, отследить на такой территории злобу бывает трудно, поэтому границы укрепляют. Мы не должны допустить, чтобы кто-то пострадал.       Чанжи говорил пламенно и искренне. Юншэн чувствовал, что демоны не желают зла людям. С кем бы ни говорил, у всех, кто хоть раз видел людей, оставались сожаления. Они видели людей хрупкими и слабыми, оттого чувствовали себя скверно, когда намеренно или нарочно причиняли им вред и пугали своим видом. Люди, что заключили контракт с демонами, были скорее редкостью, чем постоянством. Культ не мог обеспечить всю демоническую расу связями, а связывать людей с несколькими демонами было опасно для людских душ и тел. Им приходилось нелегко.       – Я бы хотел однажды составить Вам компанию, – добродушно произнес Юншэн.       Чанжи обернулся на него и посмотрел слегка удивлённо, не ожидая открытого выражения дружелюбия. Отец долгое время предупреждал его не верить волку, поэтому теперь говорить невозмутимо, забыв о приказах, было неудобно. Чанжи предпочел просто кивнуть и молча проводить волка на второй этаж.       Возле тренировочной площадки находилась комната досмотра. Хаоран упоминал это, но Юншэн всё равно согласился на сопровождение, считая, что это могло бы укрепить братский дух и познакомить их ближе. Он постарался завести разговор, но Чанжи умело проигнорировал его попытку. Юншэн не унывал, ведь ему удавалось справиться и с задачами посложнее. Он свято верил, что, оставаясь собой, он сможет подружиться со всеми Усмирителями. Даже с сыновьями Хаорана.       На осмотр у Цзиньсю выстроилась целая очередь, что вилась хвостом до самой лестницы. Хаоран стоял у дверей лекарского кабинета, сложив руки на груди, и следил за тем, чтобы демоны следовали указанию лекаря. Цзиньсю громко объявлял свой вердикт. Его заливистое шипение раздавалось на весь этаж, а демоны взволнованно переглядывались всякий раз, когда лекарь сообщал, что кому-то из братьев или сестер сегодня лучше отдохнуть.       Когда Юншэн поднялся на этаж, Хаоран как раз общался с одним из братьев, утешая его пыл. Третий Владыка выглядел одновременно строгим, но в жестах чувствовалась ласка и искреннее беспокойство. Юншэн почувствовал, что для усмирителей он был и наставником, и отцом, и старшим братом, и другом, и голосом разума. Его слушались, за ним шли, его слову следовали, и, пусть демонам хотелось проявлять характер, Хаоран каждого сдерживал по-своему, утешая, ободряя и поддерживая.       Чанжи заметил в очереди своих братьев. Они махнули ему рукой, подзывая поболтать. Демон подал знак Юншэну, и они вдвоем, огибая всю очередь, пошли к ним. Демоны недовольно заворчали, скучающе подвывая. Цзиньсю затягивал осмотры, поэтому народ хотел поскорее пройти необходимые процедуры и отправиться выполнять обязанности, а тут Юншэн вперёд лезет! Поползло недовольство, которое тут же попыталась замять Шишу. Краснея, демоница заверила, что принц – исключительно порядочный волк и что ему, должно быть, просто нужно внимание лекаря.       Услышав об этом, Юншэн притормозил и хотел было встать в конец очереди, но Чанжи потянул его за собой:       – Нечего принцу стоять в конце.       Юншэн нахмурился, встав как вкопанный.       – Я тут на равных правах с другими. Это неправильно.       – Мой принц! – влюбленно воскликнула одна из демониц, покорённая его принципами.       Шишу возмущённо покраснела, глядя на «соперницу».       – Что?..       Она сказала это ни то сестре, ни то принцу, но все обернулись, заинтересованные её яркой реакцией.       – Вы что же? Посмотрите на сиятельного брата! Как лицо побледнело! Ему точно нужно к Цзиньсю!       Шишу искренне хотела о нём позаботиться, и Юншэн это чувствовал, но упрямо пошел в конец, не желая никого тревожить, избегая взглядов, которые смотрели на него с жалостью.       – Я в порядке, – уверенно заверил Юншэн.       Хаоран задумчиво посмотрел на воспитанника, но не стал вмешиваться и как-либо комментировать происходящее. Порой демоны вели себя, словно дети в детском саду, и им просто нужно было позволить возиться и разбираться самим.       Чанжи посмотрел на волка с уважением. В самом деле, он ничем не был обязан принцу и мог просто уйти, но то ли ему стало совестливо за сложившуюся ситуацию, то ли его влекло любопытство, он хвостом направился за Юншэном и встал рядом. Принц изумлённо приподнял брови.       – Вы хотели пообщаться с братьями...       – Первый раз кто-то должен быть рядом, – сказал он так, словно осмотр у Цзиньсю – это что-то настолько шокирующее, что может понадобиться моральная поддержка.       – А в чём заключается проверка? – поинтересовался волк.       Чанжи оказался немного общительней своего отца и спокойно отвечал на вопросы. Выглядел он как добродушный парень, пусть и вида, весь в отца, был строгого и статного.       – У каждого она разная, но сводится к одному – проверка реакции на боль, раздражение, прикосновения.       – Прикосновения?..       Юншэн невольно поджал уши. Демонический мир словно состязался в том, кто больше смутит и облапает волка. Затем Юншэн взял себя в руки и напомнил себе, что Цзиньсю – лекарь, и ему можно и нужно доверять такие вещи. Для его же блага.       – Да. Считается, что раздражение при прикосновениях – признак поражения души.       Чанжи вспомнил, что болтали про волка и добавил:       – Цзиньсю хорошо знает нас всех. Ему известно, какие реакции для нас обычны, а какие – аномалия. Его не обмануть, даже если попытаешься. Всегда будь честен. Это для твоего же блага.       – Третий Владыка объяснил мне. Я не собираюсь подвергать опасности себя и вас всех.       Юншэн не считал, что может впасть в безумие, но его слабость могла стать причиной беды. Он серьезно относился к тому, что происходило в башне, и не хотел подвести своих боевых братьев.       – Говоришь, как Усмиритель. Это хорошо.       Юншэн услышал приближающиеся шаги и поднял взгляд. Он увидел, что к ним идут братья Чанжи. Звуки их шагов сопровождались громким возмущением:       – Брат, ты чего?       – Мы заняли тебе место, а он!       – Принца поддерживать вздумал?       Третий голос прозвучал с осуждением, да ещё так громко, чтобы все точно услышали. Это был показательный рык, напоминающий, что принц здесь чужак. Говоривший явно хотел дискредитировать принца, а ещё покрасоваться перед отцом, который явно дал понять, что Юншэн – враг рода.       Бегло окинув взгляд братьев, Юншэн сразу понял, что в семье царил внутренний конфликт. Братья разделились на тех, кто верит Юншэну и его подвигу, и тех, кто хочет угодить отцу. Среди вторых были и те, кто вроде как хотели узнать принца поближе – из банального любопытства, но боялись отца.       «Хаоран не отменил приказа? Он все ещё мне не доверяет или у него не было повода говорить с сыновьями?»       Юншэн не таил на Хаорана зла. Он понимал, что тот не обязан защищать его, а свою репутацию принц должен строить сам, потому любезно улыбнулся демонам так, как улыбался всем друзьям.       – Прошу простить меня за то, что я украл у Вас Вашего достопочтенного брата. Я пока обживаюсь тут, так что он показал мне дорогу.       – Чанжи добрый, – улыбнулся один из братьев.       – Даже слишком! – рыкнул старший. – Пойдем. Наша очередь уже почти подошла.       Чанжи заметался между тем, чтобы поступить, как хочет, и давлением старшего брата.       – Я...       Он взглянул на отца, который ответил строгим взглядом, никак не облегчающим муку выбора. Возможно, это испытание было не только для Юншэна, но и для сыновей третьего владыки.       – Не переживайте, я справлюсь, – мягко произнес Юншэн, видя, что Чанжи выбор даётся непросто.       От каждого слова Усмирительницы ахали и блаженно закатывали глаза. Кажется, Юншэн быстро стал желанной целью среди них, и они ревниво поглядывали друг на друга. Мужская часть коллектива вела себя не лучше – среди них тоже было немало любопытных и заинтересованных взглядов. Умея создавать детей велением воли, демоны совершенно не переживали о поле своего партнёра. Хотел бы Юншэн, чтобы у людей было бы также! Тогда он смог бы представить Су Юна отцу, как любимого человека. Поздно, конечно, об этом думать, но как же сладки были эти фантазии... Юншэн чувствовал, что скучает, но не терял концентрации на происходящем. Не так, как было минувшим утром.        «Я в норме.»       Учение Шишу стало для него отличительным показателем своего состояния. Своеобразной границей, которая обозначает, что его разум уже не выдерживает давления.       «Ты уверен?» – в насмешку спросила тьма.       Юншэн болтнул головой, прогоняя прочь мысли.       – Сиятельный брат просто замечательный! – шептались девушки.       Остальные демоны тоже начали тихонько обсуждать. Терпение принца из покорило, хотя некоторые думали, что он сделал это намеренно, чтобы получить внимание.       – Пойдем, – устало произнес старший из сыновей Хаорана. Он взял Чанжи за руку и резко дёрнул на себя, желая уволочь силой.       – Я останусь, – решился Чанжи. – Помню свой первый раз. Мне не хватало кого-то рядом.       – Брось. Что за нежности ты разводишь? – раздражённо рявкнул старший брат. – Ещё и для ЭТОГО.       – Отец же... – поддакнул ему другой.       Чанжи плотно сомкнул губы. Он и сам ловил себя на мысли о том, что не хочет расстраивать отца, а затем мотнул головой, выдерживая суровый взгляд Хаорана.       – Отец привёл Юншэна сюда. Он принял его Усмирителем. Если бы волк был плохим демоном, он бы ни за что не стал нашим братом.       – Какой он нам брат? – хмыкнул старший.       – Да он даже не демон!       – Он вытащил Синсина из безумия! – воскликнул Чанжи на эмоциях. – Помог Сьэо! Прекратите уже! Даже отец уже смотрит на Юншэна с беспокойством. Сколько можно? Вам же никогда не нравилось, что над ним измывались! Всем вам!       Братья растерялись и покраснели. Старший цыкнул, пытаясь сохранить лицо:       – Не говори глупостей. Такого не было.       Демоны очень плохо лгали. Очень. Аура вокруг демона противоречила его словам. Юншэн почувствовал, что они сопереживали ему.       – Не ссорьтесь, прошу, – решительно произнес принц, вмешиваясь в ссору. – Вы в праве испытывать ко мне недоверие. Я только стал членом вашего братства и ещё многому учусь. Я хотел бы учиться у вас, как у старших братьев, и готов перенять опыт. Не стесняйтесь говорить мне об ошибках, я буду исправляться.       Юншэн слегка склонил голову, выражая почтение. Этот жест был не так показателен, как поклон, и все же, изумил братьев. Они застыли на месте с несколько глуповатым выражениям лица, а Чанжи улыбнулся.       – Я просмотрю за тобой сегодня.       Юншэн слегка смутился. Дружелюбие Чанжи показалось ему крайне неожиданным. Он догадывался, что Синсин был другом ему, иначе он не упомянул бы Синсина в разговоре, но ему показалось, что было что-то личное.       – Почему?..       Вопрос сорвался с губ сам собой.       – Потому что это правильно. А ещё потому что Вам нравится моя музыка. Вот и всё.       В этот момент из кабинета выполз Цзиньсю. Он выволок одного из Усмирителей и передал его Хаорану:       – Этот сегодня не годен. Пусть идёт проспится.       – Но я!..       Усмиритель попытался воспротивиться, но Хаоран посмотрел на него достаточно жестко, чтобы смирить его характер.       Демон жалобно заскулил и подчинился.        «Какой жёсткий отбор...»       Стоило об этом подумать, как Цзиньсю приметил волка среди толпы. Его яркие уши тяжело был не заметить, да и пах принц по-особенному. Кровью владыки.       – Ооо, ши-ши-ши! Какие демоны! Сам наследный принц! Иди сюда, красавчик.       Юншэн смутился. Ему было приятно внимание... С одной стороны. А с другой, он ведь решил стоять в очереди и изменять своему решению значило прослыть пустословом.       – Я не могу... – мотнул головой волк.       – Что значит не можешь? – гаркнул Хаоран, уже достаточно долго наблюдавший за всем этим представлением. – Иди уже и не беси меня!       На этот раз народ возражать не стал, поддерживая слова командира, так что озадаченный взгляд волка сменился решимостью. Принц шагнул вперёд, а Чанжи последовал за ним, чтобы сопроводить и оказать моральную поддержку. Просто потому, что мог. Потому что был благодарен. Потому что признавал принца и не хотел оставлять его одного.       «В Усмирителей не берут слабых и бессердечных. Все, кто есть здесь, замечательные люди.... То есть демоны.»       – Удачи, сиятельный брат! Я в Вас верю! Жду Вас!       Отчего-то Юншэна передёрнуло от голоса Шишу, обращенного ему вслед. Демоница была исключительно заботлива, но слишком уж усердна. Подумав, что с ней надо вести себя крайне осторожно, Юншэн вошел в лечебный кабинет, переключив свои мысли на предстоящее испытание. Разговор с Цзиньсю, судя по переживаниям Чанжи, будет непростым.