Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Подопечные встречали Юншэна, как луч надежды. В какую бы комнату он ни зашел, он везде был званым гостем, к каждому находил подход, каждому приносил исцеление. Принц заботливо и ласково заботился о вверенных ему душах. Был так точен и нежен, словно каждый Усмиритель отдал ему на хранение своё сердце, а волк мог свободно держать его в руках и читать судьбу, видеть порванные нити и переплетать их в крепкие узелковые обереги, что будут хранить и оберегать до конца дней. Юншэн извлекал слова из глубин сердца, он обволакивал ими больной разум и сам был лекарством – тем теплом, что недоставало другим, тем светом, что осветит дорогу, тем голосом, что окликнет, вечным спутником, что пойдет рядом. Юншэн выручал одного демона за другим. Он поднимал их на ноги, воодушевлял, согревал и направлял. Хватило и одной беседы, чтобы всем подопечным стало значительно лучше.       Госпожа Шишу невероятно радовалась успехам брата. Она с самого начала твердила, что сиятельный брат – исключительный усмиритель, даже когда понятия не имела, какие у него способности. Статус принца изначально превозносил Юншэна до мастера высшего ранга, так что Усмирительница верила волку и ждала от него больших успехов. К тому же, слухи об исключительности принца окрепли с его битвы с Сьэо. Прохождение испытания Усмирителей доказало, насколько невероятной душой был Юншэн. Помощь Синсину не была случайностью. Юншэн – воистину чудотворец!       Госпоже Шишу хотелось кричать об этом на каждом углу, превознося своего кумира, ей хотелось немедля помчаться к Хаорану и сообщить об успехах принца, изливаясь витиеватыми поэтичными похвалами, но не могла оставить брата одного, ведь была за него ответственна и желала каждое отведенное мгновение быть с ним рядом. Сестры уже сделали это за нее – так не терпелось поскорее поделиться новостями о чудесном восстановлении демонов.       Юншэн значительно помогал Усмирителям, но при всем усердии не снимал все недуги. Души оставались слабыми, раненными, но они обретали силу, что меняла их. Возвращала им самих себя, о которых они совсем уже позабыли. Он делал самое важное. То, чего порой так тяжело было добиться, то, что действительно исцеляло и давало толчок вперёд. Юншэн был путеводной звездой, и им восторгались. За ним шли. Как за принцем, как за Усмирителем, как за чистой душой. Ему доверяли.       Госпожа Шишу млела, без остановки разбрасываясь комплиментами. Она вилась хвостиком за Юншэном, восторженно охала и играючи закрывала глаза на то, что принц нарушал некоторые из правил Башни. Для неё самым главным оставалось то, чтобы подопечные получили помощь, а слепое следование правилам не позволило бы принцу раскрыть полный потенциал измученных душ. Она не пускала все на самотек, а бдительно смотрела за принцем. Сестра Шишу следила за каждым действием Юншэна, запоминала каждое его слово и жест, словно влюбленный в наставника ученик. Принц только прибыл, но его невероятная чуткость и внимательность уже были примером. Она ставила его в пример другим Усмирительницам и не скупилась на восторженные слова.       Лишь одно вызывало у неё тоску – Юншэн уверял, что ненавидит прикосновения, но он свободно касался всех подопечных, держал их за руки, обнимал и даже прижимался носом к макушке для утешения! Как несправедливо! Ей ведь тоже хотелось! Почему подопечным можно, а ей нельзя? Прежде она полагала (и почти поверила), что Юншэн в принципе неприкосновенен, но он позволял себе вынужденные касания, и Шишу хотелось стать той, кого принц будет касаться просто так.       Грёзы о близости в сущности были единственным, что способно было заставить сестру хотя бы немного помолчать и не отвлекать принца от работы.       Юншэн по воспитанию своему был очень вежлив, но даже его терпение уставало от ее эмоционального навязчивого поведения. Принц реагировал на похвалу скромно, молча кивая и не придавая ей особого значения. Восстановление других забирало у него силы, так что энергии на Шишу у него просто не хватало. Он держался так, чтобы не выглядеть умирающим и раненным, чтобы не доставлять другим беспокойства и волнения.       Шишу не замечала, что ему нелегко. Усмирители тоже. Искра волновалась, но Юншэн обещал Су Юну быть осторожным, и он и в правду очень бережно обращался с чарами, не позволяя себе вредить. Эта тонкая работа требовала огромного сосредоточения и тишины (чего Шишу всеми силами его лишала даже после его корректных и вежливых просьб вести себя тише), но волк был достаточно терпелив, чтобы следовать за волей сердца и воплощать чудеса. Считалось, что на них способны только боги, но Юншэн разрушил этот миф. Его пламя лечило даже самые отчаянные души.       Когда Юншэн навестил Синсина, оказалось, что демон в полном порядке. Он выглядел здоровым, крепким и радостным. Его присутствие в палатах восстановления казалось несправедливым пленением. Глаза демона блестели энергией, тело окрепло. Он здраво мыслил, прибывал в хорошем настроении и был счастлив увидеть волка, осыпая его благодарностями и дружелюбно делясь подробностями минувшей встречи. Синсину пообещали скорое свидание, так что из всех подопечных он имел самую мощную мотивацию вылечиться.       Синсин выглядел столь здоровым и крепким, что, казалось, что ему уже не нужен уход Усмирителей, но Юншэн в равной мере провел время со всеми подопечными, кому-то даря ци, кому-то пламя, а кому-то простой душевный разговор. Юншэн был уверен, что все его подопечные скоро поправятся, и это наполнило его душу спокойствием.       После обхода он почувствовал необходимость отдыха. Душа слабела, и Юншэн, не желая навредить себе, спросил у Шишу, где он может отдохнуть. Демоница взволновалась, наконец осознав, что душа волка находится в плачевном состоянии, но без лишних нотаций и вопросов проводила принца к свободным покоям.       Комнаты для медитаций и отдыха Усмирителей как правило были общими, поскольку братья не брезговали отдыхать вместе, а укрепляли братский дух через физическую и ментальную близость друг с другом, но принцу в виду его положения выделили отдельные палаты, свидетельствующие о его особом статусе. Юншэн сначала пытался возразить, желая оставаться с братьями на равных условиях, но затем рассудил, что так даже лучше – он мог бы спокойно говорить с Су Юном и никто не посмел бы его отвлекать. Учитывая, какое внимание он получал со всех сторон и как утомлялся от рвения перевозбужденных Усмирительниц, комната, в которой нет никого, кроме него стала лучшим подарком наследному принцу.       Юншэн искренне поблагодарил Шишу за такой подарок и приступил к медитации, пока за ним не пришел Хаоран, недовольно ворчащий и требующий, чтобы он отдыхал дома. В отличие от Шишу, Хаоран понимал, что восстановление подопечных не было лёгкой беседой. Юншэн тратил духовные силы на чудеса, он вкладывал нечто большее, чем просто ци. Это заставляло Третьего Владыку нервничать. Юншэн всем Клинкам казался хрупким волчонком с пораненной лапой.       Хаоран практически насильно выгнал новоиспеченного ученика отдыхать, объявив, что тот будет приступать к службе постепенно. Так и произошло. Следующие пару недель Юншэн работал с увеличением нагрузки и большим возложением обязанностей. Цзиньсю каждый раз допускал его до службы, хотя неизменно давал рекомендации больше отдыхать. Юншэн, за неимением иного выхода, сосредоточился на восстановлении души. Он практически не виделся с отцом и отдал всё своё свободное время собственному здоровью, что с облегчением встречалось Илином. Юншэн старался поправиться, ответственно относился к работе и душе. Всё в его жизни начало подчиняться строгому расписанию, дисциплине и здоровью. Дворец Памяти постепенно начал восстанавливаться. Пожар больше не разгорался. В жизни волка не было никаких потрясений, он проводил дни спокойно и собрано, что шло ему на пользу.       Постепенно служба в Башне Смирения становилась чем-то обыденным. Юншэн привыкал к месту, обязанностям, демонам. Он не сближался ни с кем достаточно близко, чтобы мог назвать их друзьями, но со всеми поддерживал приятельские и теплые отношения. Синсин и другие подопечные вернулись к службе. Их сменяли другие демоны, находящиеся на восстановлении, но никто не задерживался в Палатах Восстановления надолго благодаря удивительным целебным рукам Юншэна. Усмирительницы даже стали шутить, что он лишил их работы, а по ночам тайно воздыхали, мечтая, чтобы эти руки коснулись и обласкали их...       Кровь владыки, смешанная с людской и волчьей, действовала на сестёр очень странно, и Юншэн по-прежнему не понимал, что делать с вниманием энергичных демониц. Он предпочитал игнорировать их намеки, избегать прикосновений и общаться сугубо по делу, позволяя себе лишь изредка спрашивать, как у них дела. Любой другой проявленный интерес – пусть даже из банальной вежливости – тут же воспринимался девушками, как тот самый знак внимания, которого они искали, волновал, будоражил и вызывал целый ворох сплетен и разговоров. Это доходило до какого-то абсурда и никакие слова или действия принца не могли изменить сложившейся ситуации. Стоило ему появиться на этаже, как за ним уже обязательно кто-нибудь вился хвостом, ища его общества. Демоницы находили любой повод, шли на самые хитрые женские уловки, лишь бы разжалобить принца и попросить о помощи, они искали темы для разговоров, выдумывали причины для встреч из воздуха и следили за каждым шагом принца... Юншэн даже не представлял, что может оказаться в такой сложной ситуации. Это было сложнее, чем разгадать секрет тайной техники клана Вэй! И обидеть не хочется, и как отвязаться не знаешь. Хотелось, чтобы просто всё наладилось своим чередом. Юншэн хранил надежду, что время поможет Усмирительницам успокоиться и образумиться, терпеливо напоминал им, что он не заинтересован в отношениях, но они его словно не слышали и продолжали приставать, соблюдая приличие, но ни о чем приличном конечно же не думая.       Хаоран ясно дал понять, что не собирается вмешиваться в эту ситуацию, поэтому Юншэн остался с проблемой наедине. Ему не у кого было спросить совета, а обращаться с таким вопросом к отцу было попросту стыдно. Белио бы не понял его возмущений, Цзиньсю просто высмеял бы и предложил отдаться наслаждениям, забыв о прошлом, Лекхо, паталогически верный, подобных сложностей не испытывал, потому принцу приходилось думать самому. Это выматывало гораздо сильнее самой работы.       К счастью Юншэна на третью неделю его пребывания в Башне Смирения Хаоран начал привлекать его к тренировкам и обучению, что на большую часть дня спасло его от компании назойливых сестёр. Ему показали, как управляться с колоколом – он служил оповещением на случай, если обезумевшие демоны сбегут из Башни. Оказалось, что у языка колокола было несколько зачарований и в зависимости от мелодии можно было добиваться разного эффекта: предупреждать горожан об опасности, воздействовать на разум беглецов и даже вызывать Хаорана на расстоянии десяти тысяч ли! Юншэну даже дали попробовать позвонить в него, и принц нечаянно переполошил весь город.       На уроках Усмирителей Юншэн внимательно слушал о работе братьев и их опыте в борьбе с тьмой. Энергия инь в волке никогда не затихала надолго, она бесновалась и портила жизнь в каждое удобное для себя мгновение, поэтому Юншэну было особенно интересно слушать, как демоны побеждали тьму в себе и в других. Больше, конечно, ему захотелось приступить к боевым тренировкам, но Хаоран пока берег его от этого, потому что техники Усмирителей касались управления духовными цепями и контроля энергии инь более глубоко уровня – использование заклинаний из тьмы «во благо» с полным контролем энергии. Хаоран считал, что Юншэн ещё не готов, зато познакомил его с некоторыми исследованиями о природе демонических душ, тел и энергии.       Принцу было интересно послушать о Сьэо, но Третий Владыка продолжал избегать этой темы, а волку было жутко от мысли, что уже больше месяца несчастный юноша дремлет вместе со второй личностью, запертый в одном теле во тьме бессознательности. Просто ждёт его. Юншэн неоднократно поднимал тему Сьэо при беседах с отцом, настойчиво добиваясь своего, но Илин оставался непреклонен, уверяя, что прежде всего Юншэну нужно восстановить свою душу до безопасного состояния. Он находился на грани смерти души, раны, с которыми принц боролся каждую ночь, были очень тяжёлыми, а состояние Сьэо – бездна, не уступающая ужасом безумию. Илин не хотел, чтобы сын пострадал. Демонический владыка и так уже несколько раз рискнул, позволяя ему творить своеволие, но теперь стоял на своём твёрдо. Юншэн, к счастью для своего здоровья, слушался, пусть и с большой неохотой. Для него помочь Сьэо было мощнейшей мотивацией лечить себя, и Илина это устраивало. Принц наконец стал покорным, послушным, спокойным и им можно было управлять. Большего отцу и не нужно было.       Дни сменяли друг друга ежедневными хлопотами. Юншэн креп, учился у Усмирителей и отбивался от излишнего внимания демониц манерной вежливостью, что удавалось ему с переменным успехом. В какой-то момент они немного притихли, что давало Юншэну надежду на долгожданное изменение... Пока однажды, вернувшись на время отдыха в свои комнаты восстановления, он не обнаружил, что вся комната заполнена...