Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Сознание Юншэна опустилось во мрак. Сначала оно было спутанным, неясным, глубоким. Ему казалось, что он тонет в водах, прозябает в пучине, утопает в бездне. Он не мог этому противиться и тонул, как камень, затянутый бурными водами в реку, проволоченный по речному дну и скинутый водопадом.       Дух Юншэна мотало из стороны в сторону. Он падал. Густые волны тьмы пинали его, проверяя на прочность. Они атаковали его, как что-то чуждое, но не могли пробить защиту, что окружала пламенную душу, оттого это было похоже на игру в мяч. Темная энергия перебрасывалась им, как ножным волчком, но всё равно тянула вниз, в своё логово, надеясь там разобраться с проблемой, вырвать душу волка из тела навсегда, сломить, подчинить, овладеть им. Ооо, у энергии инь было много планов на принца! Но у Юншэна был свой взгляд на будущее, и подчиняться тьме в него не входило. Волк в который раз отважно шагнул во тьму, чтобы побороться с ней, чтобы вытащить из глубин отчаяния своего друга... И он не проиграет.       Слабость духа объяснялась состоянием сна, через которое Юншэну пришлось проникнуть в чужой кошмар. Илин намеренно усыпил его, чтобы разум волка мог проникнуть в чужой сон, но стоило рукам владыки прекратить умиротворяющие поглаживая, как Юншэн начал ворочаться, выбираясь из магической дремы. Его разум пробуждался. Свернувшийся калачиком дух гибко изогнулся и выпрямился.       Узрев вокруг тьму, Юншэн попытался остановить падение, и воля его была так сильна, что он смог затормозить и вернуть себе контроль над движениями.       Тьме это не понравилось. Она зашипела, завилась, попыталась на него напасть, но барьер был плотным и не пропускал к себе чужую энергию.       «Нужно двигаться туда, где тьма больше всего не желает меня видеть.»       Этот урок Юншэн хорошо уяснил, блуждая в безумии Падших. Он полагал, что кошмар – такое же искаженное злое измерение, управляемое энергии инь, а, значит, живет по тем же законам. Тьма, как дикий зверь, защищала свою добычу от «хищника», что желал её освободить. Она враждебно относилась к волку, и когда речь заходила о разрушении ее планов, шипела и гневалась. Могла, конечно, и строить коварные планы, пытаясь поймать принца в ловушку разума и сыграть на его суждениях, но в такие моменты Юншэн очень чутко реагировал на подвохи и не позволял водить себя за нос. Тьма не могла его обмануть. Он прислушивался к своему сердцу, и искра, как ориентир света, показывала ему правду. Божественное проклятье могло заставить Юншэна страдать, оно могло надавить на больное, могло использовать против него сокровенные, тяжёлые воспоминания, но оно никогда не смогло бы сломить принца и заставить делать то, что ему нужно. У Юншэна была железная воля, и когда на его личное посягали, когда его пытались обмануть, он чувствовал это. У Усмирителя был очень чуткий нюх и обостренное чувство справедливости.       Создав для себя гуань дао – самый привычный способ перемещения в пространстве – Юншэн рассекал тьму, как небеса над Хэкином. Тьма пыталась сопротивляться его рвению, но демонический принц прорывался сквозь бездну мрака с пламенной решимостью. Его дух горел, прогоняя тьму, стремясь к свету и ища в темноте свет душ. Он гнался, не позволяя шепотом нагнать его, своей волей отпугивая от себя назойливые злые голоса.       Принц больше не падал. Он сознательно летел на самое дно, пока вдруг не пронзил собою кокон света, возведенный осколками души Сьэо. Он пробил защиту с лёгкостью, с какой мошка могла пролететь в решетчатые окна, но оставил после себя рваный край барьера. Он не регенерировал, что говорило о том, что душе Сьэо была слишком сильно ранена. Он не справлялся, а барьер, что окружил осколки борющейся с кошмаром души, уже не мог их защитить. Если Юншэн так легко смог проникнуть сюда, то и тьма без труда могла проползти сквозь дыры и трещины. Снаружи защитный кокон выглядел как сияющий купол, но изнутри он являл свой истинный образ – потрескавшееся, словно от времени, бумажное полотно, продавить которое могло любое неосторожное прикосновение.       «Дело плохо.»       Юншэн взмахнул рукой и с помощью ци восстановил барьер. Он затянул трещины надёжными швами, словно зашивал нитями дыры в одежде, а затем укрепил светлой энергией всё пространство, понимая, что этого укрепления надолго не хватит. Какой бы могущественной ни была бы магия волка, это не его сон, не его мир, и если тьма надавит на Сьэо, барьер рухнет в тот же миг. Юншэн уже не спасет его, сколько бы барьеров он ни возвёл.       «Нужно скорее его разыскать!»       Юншэн обернулся и опустил гуань дао на землю. То, что предстало пред его глазами, было жалким зрелищем. Юншэн увидел разрушенный город. Тьма паутиной оплетала строения. Древние людские постройки были разрушены, божественные алтари сожжены, надзорные башни покосились. С моря дул порывистый, южный ветер, сухой и гадкий. Он нес с собой песок, из-за чего дышать было трудно, а улицы замело им, словно снегом.       Знакомые улочки Лунной Арасии было практически не узнать. Разруха кошмара перевернула всё вверх дном. Улицы были пусты и бездеманны. Сьэо было не видно: ни темного, ни светлого, но Юншэн чувствовал чьё-то присутствие впереди.       «Я опоздал… Тьма уже поразила душу. Она пробила защиту. Вот отчего Сьэо так мучился во сне... Скверно. Медлить больше нельзя!»       Юншэн направил гуань дао к месту ощущения ауры. Он надеялся быстро проскользнуть сквозь завесу, но энергия инь сбивала его с верного пути. Она делала всё, чтобы потянуть время: водила кругами, путала, перестраивала улицы, возводила на пути стены, но Юншэн справлялся со всеми преградами. Он поджигал темную паутину, оплетавшую разрушенный город, выжигая заразу огнем.       Пламя быстро распространилось по городу, но вид горящего кошмара был ничуть не лучше омраченного тьмой. Это место погибало, и пламя лишь временно сдерживало натиск тьмы. Юншэн чувствовал, что сам Сьэо сдает позиции. Чтобы ни происходило в центре кошмара, обе половины души были на пределе. Тьма разъедала их.       «Быстрее, Юншэн! Быстрее!»       Энергия инь всячески препятствовала движению вперёд. Она атаковала, пускала пыль в глаза, даже пыталась забраться внутрь головы Юншэна и нашептать ему о болезненном, но на принца ничего не работало. Он услышал впереди крик Сьэо и после этого уже не мог позволить остановить себя. Времени не было. На кону стояла жизнь Сьэо, его здравомыслие, вся его судьба. Юншэна ничто не могло остановить.       Через несколько минут ожесточенной борьбы с уловками энергии инь принц добрался до высокого дома, некогда принадлежавшего аристократической семье. Юншэн узнал его из воспоминаний Сьэо – то самое имение, где он был воплощён и провел свое детство. То самое место, где впервые появился темный Сьэо. Где умерли родители светлого и жизнь разделилась на до и после.       Юншэн без колебаний вошёл в дом. Ему в лицо закричал ворон, залетевший в дом, но Юншэн даже не шелохнулся, когда тот забил крыльями и полетел ему навстречу. Он отмахнулся от него рукой и стеклянным взглядом уставился на трупы, лежавшие на полу. Они были изуродованы, и тьма ничуть не меняла эти образы... Они и без того были жуткими, изученными с особой жестокостью.       Над телами навис светлый обезображенный разрывом души Сьэо. Он дрожал и держал в руке окровавленный нож. Темный Сьэо прижимался к нему со спины и ласкал рукой ладонь, что сжимала клинок. Можно было подумать, что они любовники, если не знать, что они – всего лишь две половины одной души, если не слышать, как светлый Сьэо отчаянно всхлипывает, умоляя прекратить. Но темный не выпускал его. Он обвил его хвостом, вжимал в себя и жестоко усмехался, мучая интимной пыткой и не обращая внимания на присутствие чужака. Светлый дрожал, скуля, как побитая собака. Их противостояние длилось уже не одну ночь и обратилось бесконтрольной жестокостью. Юншэн увидел кровь на теле светлого Сьэо, кровь на ноже, на металлическом когте, надетом на пальце у темной сущности. Увидел раны. Темный терзал его, а светлый не мог победить в противостоянии. Он пытался, боролся, но в конце концов... Они убили своих родителей снова. В этом кошмаре, в воспоминании, в тяжёлом осознании... Под влиянием энергии инь.       – Отпусти его! – закричал Юншэн, едва осмотревшись в старом доме.       Вокруг была жуткая разруха. Мебель перевёрнута, картины скинуты со стен, разлита бочка с вином. Жуткая вонь смерти смешалась с кислым алкоголем. По полу тянулись кровавые полосы. Даже Юншэну было жутко смотреть на такую картину.       – Ооо. О! Смотри-ка кто пожаловал.       Темный Сьэо развернул светлого лицом к Юншэну. Глаза демона дрогнули, ни то умоляя о помощи, ни то прогоняя прочь. В дрожащем взгляде смешались слабость, ненависть и беспомощность.       – Это же тот предатель, что надоумил тебя поднять на меня нож! Как глупо. Ты думал, что способен меня победить? Меня? Ха! Мы с тобой здорово повеселились, убивая нашу родню.       Темный Сьэо провел языком по щеке своей второй сущности. Светлый задрожал от отвращения к этому мерзкому ритуалу и жалобно заскулил.       – Это всё из-за него, – гневно прошипел Тёмный, жестко обхватывая шею светлого. – Точно. Тебе сейчас больно, потому что ты посмел открыть на меня пасть! А не стоило...       – Это тебе не стоило так обращаться со своей второй сущностью! – прорычал Юншэн в гневе. – Сьэо, отпусти его! Отпусти и давай поговорим!       – Поговорим? Ха!       Тёмный Сьэо приставил острый коготь к шее светлого. Руку, что держала нож, он силой вывернул так, что лезвие смотрели прямо на живот.       – Ты не хочешь говорить, волк. Ты желаешь всё уничтожить. Нас уничтожить. Какие тут могут быть разговоры?       – Нет.       Юншэн застыл на месте, не делая ничего, что могло бы быть воспринято, как агрессия.       – Нет! – повторил он решительно, отпуская гнев и выравнивая дыхание. – Я долго думал о том, что случилось тогда. О тебе, Сьэо. И я осознал, что был не прав, пытаясь уничтожить тебя, виня тебя во всем. На самом деле ты – защитник своей второй части души. Ты всегда помогал более слабому и уязвимому Сьэо, пусть для того и оттеснил его далеко. Ты пытался выжить, как знал. Как умел.       – Сладкоголосый принц... Тцц. Конечно.       Темный Сьэо не вёлся на речи о добре и переосознании. Светлый дрожал и плакал, находя в словах принца искренность. Он услышал не столько слова, сколько волю, желание помочь, и поверил Юншэну, его намерению вытащить их обоих из кошмара... Но темный всю жизнь прожил во тьме. Он не знал, что такое проявление сочувствия и сопереживания. Он видел только уловку, чтобы получить желаемое.       – Верно. Такие слова могут разжалобить только этого наивного дурачка. Овечка, беспомощная, напуганная, дрожащая в моих руках… Как же я люблю заставлять таких рыдать...       – Отпусти его! – жестко повторил свое требование Юншэн. – Ты же понимаешь, что он – часть тебя. Навредишь ему – погубишь себя.       Тёмный Сьэо совершенно в это не верил и цыкнул, не позволяя водить себя за нос.       – Зачем он мне нужен? Он поднял на меня клинок. Даже я не позволял себе такого.       – Ты тоже не безгрешен, – напомнил волк. – Ты не давал Сьэо жить. Забирал его время, крал его жизнь, не давал ему свободно дышать. Заточил его волю настолько глубоко, что он забыл, что такое жить. Лишил его самой возможности обрести кого-то близкого, отогнал от него прочь всех, кто протягивал ему руку помощи. Тебе бы это понравилось? Жить в темнице?       – Слабые должны оставаться в стороне, – фыркнул тёмный Сьэо. – Я защищал нас, но этот дурак решил, что я один во всем виноват! Нет уж! Он первый пожелал мне смерти, и я задушу его после того, как измучаю вдоволь. Он должен поплатиться за свое предательство. Посмевший скалить на меня клыки! Ооо, нет. Такое не прощают.       – Если бы я не дал ему оружие, он бы уже был мертв, – прорычал Юншэн, уверенный в том, что не ошибся.       – А? О. Действительно. Он сопротивлялся, ха-ха-ха. Даже пытался ранить меня этим смешным ножичком. Но это всё глупости. В конце концов он проиграл. Слабый не может одолеть сильного. Здесь я хозяин. И телом властвовать тоже буду я.       – Сьэо… – Юншэн тяжело вздохнул и посмотрел на тёмную сущность строго и необычайно холодно. – Ты действительно считаешь себя сильным?       От взгляда принца у светлого Сьэо побежали по телу мурашки. Тёмный не понял его и оскорбленно оскалился, прижав коготь к нежной фиолетовой коже своей второй половины.       – Ты совсем оборзел, пёс вшивый? Безродная шавка, вылезшая из зада людской матери... Как ты смеешь тявкать на меня?!       Юншэн не вёлся на его провокации, а гнев принял за очередное проявление слабости.       – Оглянись вокруг. Ваш сон уже давно не ваша земля. Здесь всё поросло паутиной кошмара. Энергия инь использует тебя, чтобы творить полный хаос. Она отделила тебя, чтобы было легче тобой управлять. Сила в вашей душе – это тот Сьэо, которого ты прятал. Он единственный способен ей воспротивиться. Если ты задушишь его, следом энергия инь задушит тебя. Ты не получишь власть над телом. Ты не станешь целостным или единым. Ты просто застрянешь здесь, потому что тебе не хватит сил побороть тьму. Потому что создан ею, и она имеет над тобой власть.       – Ты врешь! – прошипел Тёмный Сьэо.       – Нет. И ты это знаешь. Только подумай. Что ты сказал мне? Ты защищаешь Сьэо. Ты защищаешь вас, и это твоя роль – спасать его. Ты появился в тот миг, когда родители унижали его, тогда, когда никого не было рядом, чтобы протянуть руку помощи. Тьма разделила вас, и даже так. Ты всегда делал все, чтобы помочь ему. И себе. Ты сражался, ты стал сильным, ты добился того, чтобы тебя признали Клинком. Так почему сейчас ты уничтожаешь то, что все это время защищал?       – Он поднял на меня клинок!       – Это ли причина?       Слабый Сьэо зашмыгал носом. Он дрожал от боли, но отчаянно хотел сказать. Боялся, чувствуя, как лезвие когтя давит на его кадык.       – Дай ему сказать.       Принц приказывал. Его голос прозвучал так властно, что Тёмный Сьэо, на миг засомневавшийся в себе, отвёл руку. Сохранял бдительность, но позволил говорить. Он хотел услышать правду, пусть даже искренне верил, что от светлого он не услышит ничего нового.       Однако…