Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн зажал нос рукой, скалясь от дурного предчувствия. Чуткий нюх, обостренный демоническим восприятием, распознал запах смерти за несколько ли. Смердящий, зловещий и свежий, он являл в голове волка страшные картины.       Энергия инь тут же оживилась и зашипела принцу на ухо:       – Ооо... Вот оно, кем ты стал.       - Демон… Истинное чудовище…       - Как тебе это нравится?       – Ещё немного и сам будешь убивать детей...       – Когда ты закрываешь глаза и думаешь, что спишь...       - Кто знает, чем занимается твое тело на самом деле.~       Юншэн брезгливо смахнул с себя нечто незримое, словно таким жестом защищался от энергии инь, и сосредоточился на своих мыслях, не видя смысла отвечать зловещей энергии и отвлекаться на её провокации.       «Крови... Много. Малыш может быть ещё жив. Должен быть жить! Лоньа, ты не мог его тронуть! Не смей!»       Мерзкий кровавый запах становился всё ярче. Чуткий волчий нос с трудом вдыхал его, впуская в себя отголоски чьей-то смерти. Демоны восприимчивы к внешнему миру, а изувеченные когтями безумца тела... Смерти, людские или же животные, на пике обострённого восприятия давили на разум. Демоны чувствовали предсмертную муку несчастных жертв. Она отголосками проникала в их сознание. Это всегда было так, но сегодня Юншэн особенно ярко видел видения, всплывающие перед глазами жестокими картинами. Багряные, зловещие...       Болезненные.       Когти. Острые, окрашенные кровью. Они безумно врезаются в плоть, тормошат, вырывают куски мяса...       Летят клоки шерсти.       Вдох.       Волк вынырнул из потока мучительных воспоминаний, пытаясь отдышаться и осознать узретое. Глаза его заблестели отчаянной надеждой.       «Это не... Не людская кровь!.. Смерть... Это… Животное...»       Юншэн зажмурился от боли. Пытался прогнать яркие образы и ощущения, но энергия инь услужливо возвращала их на место, словно накидывала на плечи въедчивую вуаль кошмаров, от которой принц никак не мог освободиться.       «О, нет... – с усмешкой измывалась тьма его голосом. - Ты должен видеть... Своё будущее. Совсем скоро мы с тобой сделаем тоже самое.~»       Юншэн дико рыкнул. Он ни разу не подавался безумию за три года и не собирался когда-либо уподобляться злобе богов. Да, ему время от времени было тяжело бороться с проклятьем, да, она знала все его тайны, она выучила его болевые точки, она всегда приходила в миг слабости и испытывала его измученное сердце на прочность, но принц никогда не склонял головы перед тьмой, никогда не терял над собой контроль. Даже после того разговора... Как бы мучительно ни было, он оставался собой и цеплялся за внутреннее мироощущение, за верность своей человечности.       «Этого не будет!» - прорычал он тьме, волей подавляя её попытки въесться ему в разум.       Энергия инь не намеревалась покорно затихать.       «Ты собрался кромсать богов... Это ли не то же неистовство? Они тоже чьи-то дети! Ах, точно… Вы же решили оставить Мутьин на последок… Выходит, твоя месть… Убийство детей свершится на глазах у матери!!! Жестокие твари... Как тебя только свет носит, чудовище?»       Юншэн не хотел об этом думать. Он силой воли заглушил голос и справился с приступом тошноты. Бедра и живот болели так, словно это ему изодрали когти взбесившегося демона. У сверхчувствительности и восприимчивости была масса плюсов, но в такие моменты она обращалась тяжелым проклятьем.       «Это были не люди. А значит, надежда есть.»       – Принц!       – Достопочтенный принц!       Пытавшиеся угнаться за Юншэном Усмирители изрядно запыхались. Они никогда в жизни не догнали бы его, ведь движения наследника темного престола были на ином уровне, если бы боль не сковала движения волка.       – Подождите нас! Впереди кто-то умер!       Юншэн резко замер, позволяя братьям сократить дистанцию. Его зрачки подрагивали в волнении за жизнь ребенка, но он чувствовал её – слабую энергию, что трепыхалась в ужасе. Ребенок был напуган. Его страхом пропиталось окружающее пространство на несколько ли... Сердце малыша билось учащенным пульсом, но оно билось. Он был жив и находился где-то совсем рядом. Это трепетное, тонкое, хрупкое чувство Юншэн едва смог различить средь подавляющей энергии тьмы, зловещей пеленой укрывающей десятки ли. Пытающейся скрыть местонахождение дитя. Но Юншэн чувствовал. Сквозь все невзгоды и преграды чувствовал. Его чутьё было абсолютным.       – Это не человек, – сказал Юншэн, когда Усмирители наконец с ним поравнялись.       – Что?.. – изумился младший.       – Да.       Старший брат принюхался и распознал животную кровь.       Младший выглядел взволнованно и нервно. Должно быть, он впервые сталкивается с чем-то настолько жутким, как нападение демона на человеческого ребенка. Большинство Усмирителей держались в стороне от людских поселений, некоторые даже никогда не видели людей. А мысль о том, что кто-то мог напасть на человека... На ребенка... Для молодых Усмирителей сталкиваться с таким – огромное испытание.       – Ребенок ещё жив, - решительно произнёс Юншэн. - Нужно спасти его любой ценой, иначе быть беде. Дальше пойдем по одному. Тихо, не издавая шума. Смотрите под ноги. Не наступайте на корни деревьев, сухую листву и ветки. Лоньа, пусть и безумен, слышит хорошо, и нюх у него тоже отменный. Нельзя его напугать.       – Будем медлить – ребенок умрёт! – нервно прошипел старший Усмиритель. Гордыня не позволяла ему просто молчать, когда он был не согласен с тактикой и решением принца. - И тогда это спровоцирует арасийцев на глупости! Им не победить нашу армию, но смерть ребенка они нам не простят. Точно пойдут с оружием, особенно когда наместник здесь. У Тай Вэя горячая голова. Хотя… Тебе ли не знать?       У Юншэна были очень хмурые мысли на этот счёт. У младшего брата тряслись поджилки от мысли о войне с людским родом. Он не боялся самих людей… Он боялся тех сожалений, что обрушатся на демонов следом.       – Не нагнетай. До войны с людьми как до луны. Мы этого не допустим. К тому же, если бы Лоньа хотел просто убить ребенка, он бы... – Юншэн сглотнул, с трудом говоря столь жестокие вещи. – Сделал бы это на людях, чтобы отомстить и причинить «врагам» наибольшую боль. Однако, он забрал ребенка с собой. В его голове все гораздо сложнее. Нужно спешить, но действовать осторожно, чтобы не навредить ребенку.       Юншэн извалялся в грязи и потерся о деревья, чтобы сбить свой запах. В волосы он заплел несколько пахучих цветов и проследил, чтобы демоны сделали тоже самое. После этого они выдвинулись вперёд, навстречу детскому страху и боли.       Парящие пушинки одуванчиков, казавшиеся прежде маленькими и незримыми, вблизи детской энергии становились всё крупнее и гуще, прокладывая путь путеводным покрывалом из пуха. Усмирители наконец увидели след, по которому всё это время искал дорогу наследный принц, но молча следовали за командиром, не позволяя себе комментировать узретое и лишний раз дышать.       Сквозь густую чащу они пробрались к мрачному уголку забытой древности. За плотными зарослями через половину ли демоны обнаружили заброшенный каменный храм. Он был возведен ещё до нападения демонов на людской мир, но давно безнадежно разрушен. Должно быть, даже местные не знали об этой святыне, потому что вокруг не было ни следов, ни остаточных аур энергии. Земля словно была лишена всякой памяти, и только зловещая демоническая энергия, смешанная с повинной детской, наполняла пространство жизнью. Остальная жизнь в округе была безжалостно уничтожена.       От развернувшегося пейзажа троице Усмирителей стало дурно. Они многое видели в своей жизни, но распотрошённые животные и птицы, безжалостно изуродованные когтями, лишенные внутренностей, выложенные кровавым рисунком вокруг заброшенного храма, поразили их жестокостью и безумством деяния Лоньа. Деревья здесь росли плотно, закрывая солнечный свет, что придавало картине зловещей атмосферы. Клоки шерсти, куски плоти, мяса... Всё в беспорядочном ужасе устилало проход к старой святыне.       Юншэн перегородил рукой дорогу, призывая братьев к остановке.        «Храм…»       Лоньа явно не хотел, чтобы его нашли. Он стёр свои следы, после чего, вновь нарушив правила, ринулся в святыню богов. Ни одному Усмиритель не было позволено заходить в божественные храмы, а раз так, то это было идеальное убежище, чтобы укрыться от преследования.       «Энергия инь умна... Делает все, чтобы исполнять свои темные желания, сеять разрушения и отравлять душу сожалением. Но на этот раз у нее не получится свершить злодеяние.»       – Этот негодник!       – И что теперь делать?       Усмирители-помощники обменивались ментальными сообщениями. Юншэн обучился этой технике к концу прошлого года и отныне легко участвовал в ментальных разговорах.       – Это только видимость. Смотрите.       Юншэн указал на зловещую статую владыки Чжёнгью, что высилась подле миловидного и добродушного образа госпожи Мутьин. Поразительным образом за время болезни Матери люди совсем перестали возводить ей памятники. А ведь раньше именно она была в центре каждого храма… Быть может, чтобы исцелить её загадочную болезнь, именно ей нужны были молитвы, а вовсе не её старшему сыну… Однако, с каждым годом её всё меньше и меньше вспоминали.       «Интересно, что происходит с богами, которым не молятся?.. И что, если Чжёнгью намеренно лишил мать молитв, чтобы не дозволить ей исцелиться? Чтобы удержать власть в своих руках?.. Нет. Нет…»       Сейчас размышлять об этом было некогда.       Демоны присмотрелись и невольно раскрыли рты.       – Их глаза!       – Верно. Лоньа... Или кто-то до них, осквернил статуи. Ослепил их. Этим он нарушил святость места, кровью зверей завершил ритуал. Боги покинули этот разорённый храм. Мы можем смело идти вперёд.       – Так божественное проклятье просто позволило разрушить божественные статуи?       Ходило много споров о том, почему энергия инь делает то, что делает. Юншэн искренне полагал, что сейчас не лучшее время для того, чтобы вступать в такие диспуты, и постарался ответить максимально однозначно:       – Боги не контролируют нас. Они используют наши слабости и заставляют быть чудовищами. Я думаю... Это вполне в их духе – позволить рушить святыни, чтобы демоны ненавидели ещё больше.       – А демоны не пойдут внутрь! – подхватил мысль принца младший брат.       Юншэн кивнул.       – Лоньа, сам того не осознавая, сделал всё за нас: укрыл от богов след своих деяний, ослабил бдительность, веря, что недосягаем в своём укромном убежище. Мы его остановим! Вперед! И… Будьте осторожны. В приоритете жизнь ребенка.       К сожалению, Усмирителем приходилось делать выбор. Если Лоньа будет опасен, придется применять силу. Очень грубую силу.       Юншэн знаками отдал команду следовать за собой и направился к храму. Он крался бесшумно, как ночной хищник, и зажимал рукой нос – смердящий запах смерти был просто невыносим.       Древние храмы мало чем отличались от современных. Названных гостей встретил разоренный зал молитв. Арасийцы были честным народом, они никогда не брали чужого, так что Юншэн был уверен, что разруху внутри устроили демоны и лесные разбойники. Всё ценное давным-давно вынесли, не оставив ни золотых пиал для подношений, ни драгоценных камней в колоннах. Статуи богов были изувечены, из глаза измазаны звериной кровью. Стены потрескались от времени и происходящих здесь баталий. Кости сгнивших служителей веры застыли в изображении своих предсмертных поз. Некоторые кости лежали отдельно – должно быть, их потревожили дикие двери или разбойники. Картина выглядела жуткой и неправильной, но что страшнее всего – из глубин храма раздавались детские всхлипы и утробное рычание демона.       Теперь место расположение Лоньа не вызывало никаких сомнений. Юншэн, не тратя времени на разглядывание драматичного окружения, пошел по кровавому следу, ускорив шаг. Он не мог выносить жалостливых стонов дитя и намеревался его спасти.       «Потерпи ещё немножко, малыш. Помощь уже близко.»       Юншэн до боли сжал кулак. Острые когти вонзились в ладонь. Прошло уже три года, а он так и не избавился от привычки ранить себя, когда нервничает…       «Клянусь, я спасу тебя!»