Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн возглавлял отряд из двух воинов. Магический след Лоньа оставался ярким и, как и доложили Усмирители, вел к Цужангу. Демоны скрыли своё присутствие, подавив свою энергию и окружив себя иллюзорными чарами, помогающими замаскировать их фигуры издалека. Глядя в бескрайние поля, люди не заметили бы тени, что блуждают среди ржи и полевых трав.       Наследник демонического рода в совершенстве овладел искусством маскировки и вел своих помощников за собой, контролируя их движения. Как старший, он бдительно присматривал за ними и оставался в меру строг – не жесток, но внимателен. Он указывал на ошибки, обращая погоню не только в задание, но и в обучение. Каждое слово принца было точным и верным. Усмирители слушались его, благодаря чему дорога до Цужанга оказалась спокойной.       «Если бы люди поймали Лоньа, они бы выставили дополнительную стражу, – размышлял принц на подходах к деревне, – но мир спокоен. Люди его не заметили. А вот боги...»       Юншэн напряжённо крался к деревне. Его глаза узрели то, о чем говорили братья – энергетический след демона исчезал прямо посреди дороги к деревне.       Цужанг стоял на старом кладбище. Из-за нападок демонов деревню не раз и не два перестраивали, и поселение неизбежно сдвигалось на запад. На территориях, где происходили ожесточенные бои, отстроили кладбища и божественные святилища. Полоса божественного поклонения была поразительной – один ли изувеченной скорбью земли в два ряда от песчаной, истоптанной дороги украшали богатые алтари и статуи. Божественная благость этого места, освещённого, облюбованного богами, ощущалась за несколько ли и заставляла демонов вздрагивать от неприязни и ярости. Казалось, божественная энергия дразнила их и вызывала на бой, но стоило подойти ближе, как Усмирители оказались бы под взорами жестоких владык, глядевших с каменных изваяний, и нарушили бы один из запретов владыки Илина.       Юншэн с тяжёлым сердцем глядел на Цужанг. Ребенком он несколько раз бывал в этом поселении. Отец брал его на прогулки и в гости к своим друзьям.       «Должно быть, он снова гостит в доме Хаю.»       Сердце сжималось от трепетной ностальгии и сложных чувств. Юншэн впервые пересёк границу родных земель за три мучительных года взросления и становления истинным принцем демонического рода. Он нервничал, ступая по родной земле. В мыслях то и дело всплывало воспоминание о разлуке с отцом, жестокие слова, что кричал господин Тай Вэй, прогоняя чудовище прочь. Сейчас, ступая по родной земле, Юншэн чувствовал, что оскверняет ее. Хотя волк давно уже смирился с тем, что стал демоном, хотя принял произошедшие изменения, душа неизменно трепетала и сжималась от боли, помня, как её изгнали прочь, как унизили, отвергли, растоптали, изрезали и вышвырнули, утопив в море слёз. Господин Тай Вэй сохранил сыну жизнь, но приказал убираться и никогда не возвращаться. Как верный сын, Юншэн должен был слушаться, и сейчас, ступая там, где ему запрещено, болезненно ощущал, что переступал через слово отца. Это терзало юношу. Изнутри выворачивало от сложностей, заточивших его в теле чудовища и лишавших надежды вновь стать человеком и вернуться в спокойное, родное прошлое. Сердце рвалось в клочья от осознания, что отец совсем рядом, что они могут увидеться всего через какие-то считанные мгновения!..       От волнения кружилась голова.       Юншэн не знал, что сказал бы отцу, встреть он его прямо сейчас. Чувствовал, что не должен быть здесь, что подобно преступнику проникает на чужую территорию и порочит её. Чувство родства к Солнечной Арасии омрачала вынужденная, выклейменная энергией инь отчуждённость. Принц тяжело переживал своё нахождение здесь. Он хотел вернуться домой, но не мог там оказаться.       У него больше не было дома.       Невыносимым казалось и чувство, что он смотрит на алтари богов, которым некогда поклонялся. Ребёнком Лю Вэй бегал от святилища к святилищу и с улыбкой здоровался с богами. Джань с улыбкой, наслаждающейся озорством и пытливостью младшенького, придерживал его за руку, чтобы маленький братик не ушибся и не наделал делов. Богам оставляли сладости, и ручки юного Серебряного Дракона так и тянулись набрать себе конфет. Джань терпеливо объяснял ему, что у богов ничего нельзя брать – им можно только подносить, благодаря за защиту и помощь, а затем подхватывал брата и усаживал себе на шею, чтобы тот мог получше разглядеть лица величественных статуй. Лю Вэй чувствовал себя самым счастливым ребёнком на свете! Он сиял под благостью взоров богов, озаренных ярким светом арасийского солнца. Тогда Небесные Владыки казались ему добрыми, тогда он чувствовал в них защиту... Но лишь сейчас осознал, что ощущаемое им в детстве спокойствие было вовсе не помощью богов, а заботой любящего брата, оберегающего его от всех невзгод. Боги ничего не сделали для него. Они забрали у него зонтик. Они приговорили его страдать в боли до скончания дней. Они попытались отнять у него искру Су Юна – последнее, что у него осталось от любимого человека... И теперь Юншэн глядел на них со злобой, обжигаясь о детские воспоминания радости. Тогда он не думал о том, что Цужанг построен на кладбище, на костях людей и духовной пыли демонов. Не знал, что демоны сходят с ума по воле богов. Тогда он ничего не знал и был таким счастливым в своей наивной вере в лживых чудовищ...       Больше верить было не во что.       Юншэн шёл вслед за сердцем, оберегая искру в груди, молчаливую, но тёплую, неизменно греющую его изнутри и не позволяющую свернуть с намеченного пути.       «Даже если я увижу отца... Моя задача – спасти Лоньа. Никаких разговоров. Никаких взглядов. Никаких встреч. Нужно избегать его любой ценой.»       Юншэн с трудом преодолел минутное оцепенение. Напарники уже успели заволноваться, глядя на то, как их командир вдруг застыл на месте и смотрит на усыпанные цветами алтари богов, на деревушку, улицы которой практически не изменились за прошедшие годы, на красоты людской архитектуры и простоту деревенской жизни. Умиротворяющий, спокойный пейзаж, тесно связанный с прошлым... Люди, которых южный принц прекрасно знал. Здесь было слишком много, связанного с детством и памятью о клане Вэй, но принц не позволил воспоминаниям взять над ним верх, не позволил чувствам поддаться искушениям увидеться с близким человеком.       Юншэн чувствовал запах отца даже на расстоянии двух ли, но не разрешал себе сворачивать с пути. Он должен был вернуться в Солнечную Арасию лишь когда падут боги – не раньше. До тех пор ему нечего было сказать отцу, до тех пор он – лишь призрачный гость, прогуливающийся по родным землям незримой тенью… И хотя, отбросив все сложности, хотелось немедля броситься в самый центр толпы и разыскать родного человека... Хотя игривый ветер, манящий запахом главы рода Вэй, шептал о возможной встрече, о теплых объятьях и желанном прощении, Юншэн знал, что ничего доброго от встречи с отцом не случится. Его наивность рассыпалась в прах после разговора со звёздной пылью. Демонам не полагалось никаких чудес – только боль и страдание, одиночество в осознании себя жуткими монстрами. Им нельзя было мечтать о том, что их примут люди. Им вообще нельзя было мечтать о чем-либо. Единственное, что Юншэн мог – цепляться когтями за свою цель и продолжать карабкаться к Небесам, чтобы явить истинную справедливость и совершить над богами истинный, безоговорочный и безжалостный суд, который они заслужили своими коварными и гнусными игрищами. Лишь с их смертью демонический род сможет подняться с колен и вернуть себе власть над своей волей.       – След Лоньа обрывается здесь, – прошептал Юншэн.       Демоны затаились за зарослями клюквы на холме, высившимся над Цужангом, и следили за религиозной дорогой, ведущей к деревне.       – Я же говорил! – пропищал молодой Усмиритель, чувствуя некое облегчение. Если бы принц сказал, что видит продолжение следа, он бы со стыда сгорел, коря себя за слабость несовершенной души.       Юншэн оставил его радостный писк без внимания.       – Оставайтесь здесь, – приказал принц. – Я осмотрюсь ближе.       – Подходить ближе – опасно... – предостерёг Усмиритель-патрульный. Он был опытнее Юншэна и считал своим долгом предупредить о том, что в близости с божественными святыми нужно действовать очень осторожно.       – Опасно? – захлебываясь в возмущениях, пропищал младший брат. – А на меня он бочку гнал, чего это я не последовал дальше!       Молодой Усмиритель толкнул старшего брата локтем.       Юншэн глянул на них крайне строго, напоминая, что они на важной миссии, а не прогулке.       – Оставайтесь здесь, – повторил приказ принц и направился к месту исчезновения следа.       Магическое зрение демона четко различало границы божественного влияния и последних следов демонического присутствия. Они пересекались.       «Боги не сразу сокрыли его присутствие, – задумчиво отметил принц. – Он выбежал на тропу в безумии... Не скрывался. Не прятался. Люди могли его заметить, но следов боя нет. В деревню прибыл глава клана Вэй, наверняка там сейчас огромный праздник по этому случаю. Люди были увлечены, праздновали...»       Юншэн принюхался. В воздухе пахло выпивкой и смесью ароматных угощений. Он оказался прав. Смех и веселые голоса, приглушённо раздававшиеся со стороны деревни, это подтверждали.        Стража его не заметила. Патрульные...»       Юншэн оглядел местность призрачным зрением. Стража оставалась на посту, но почему-то ни один из воинов не следил за божественной тропой. Должно быть, деревенские верили, что сами боги охраняют её. Несколько скучающих воинов вместе пили, отмечая приезд господина Тай Вэя. Может, один из них должен был следить за религиозной тропой, но проявил слабость. Судя по его состоянию, он был пьян уже достаточно долго, а следу Лоньа было не больше часа.       «Люди его не заметили. Демонической кровью не пахнет. Следов боя нет.»       Юншэн увидел царапины на алтаре владыки Чжёнгью. На сухой, мертвой от палящего солнца жёлтой земле, прямо под статуей поблескивали каменные крошки.       «Царапины свежие... Иначе камни давно бы отнесло прочь ногами посетителей святилищ. За ними хорошо следят и прибирают. Лоньа, должно быть, принялся крушить статую, но что-то его отвлекло... Он не закончил начатое. Энергия инь заставляет разрушать всё в щепки. Он бы не оставил статую всего с парой царапин, он бы снёс ее грубой силой. Магией, силой... В таком состоянии он бы себя не контролировал. Другое дело, что раз энергией инь управляет божественное проклятье, оно может защищать алтари, таящие силу, управляющую им. Возможно ли, что сами боги остановили его когти?»       Юншэн сосредоточил свой взор на видении. Энергия ци колебалась, показывая последние движения демона в замедленном времени. Юншэн бдительно вглядывался, тормозя восприятие реальности, чтобы отследить мельчайшие детали и просмотреть ментальный отпечаток события в максимально замедленном состоянии.       «Удар... Ещё один удар.»       Лоньа обрушился на статую. Он рассек алтарь левой лапой, затем поднял правую и совершил ещё один яростный удар. Он напоминал разъярённого медведя, что размашистыми ударами лап валил своего каменного соперника, но затем что-то вдруг заставило его оцепенеть и обернуться. На этом видение резко обрывалось.       «Странно.»       Юншэн застыл, вновь и вновь пропуская через себя этот эпизод. Если бы он мог подойти ближе, он бы окунулся внутрь него, но на территории богов показываться ему было запрещено. Он – ключ к победе над богами, козырь, который нельзя показывать раньше срока. Приходилось работать издалека. Расширять своё сознание, проникать в мгновение сознанием на расстоянии, цепляя осколки парящей в небе памяти.       «Обернулся... Будучи в ярости, обернулся... Безумные обычно никого не слышат. Среагировал на что-то? Увидеть не мог, но мог услышать... Что-то стряслось? Если бы его кто заметил, праздник в городе тут же закончился, но люди продолжают беззаботно пить, а стража выглядит расслабленной. То, что случилось... Тот, кто его окликнул, не поднял панику. Значит, либо Лоньа его убил, либо он куда-то увел Лоньа. Если бы это был кто-то из стражи, то о встрече с демоном тут же доложили бы господину Тай Вэю, отец бы точно усилил стражу деревни. Всё тихо. Либо Лоньа стёр свидетелю память, либо этот кто-то... Мог быть богом. Могла сама энергия инь заставить обернуться?.. Предупредить о чём-то? Позвать? Заманить в ловушку?»       Юншэн вновь и вновь просматривал видение, пытаясь найти, что он упустил. Вот Лоньа оборачивается. Его взгляд...       «Куда он смотрит?»       Принц присмотрелся и определил:       «Со стороны деревни... Вниз. А ведь если там кто-то был... Кто-то ещё… Должна быть аура. Остаточная энергия...»       Он попытался прочитать сторонние энергии. Демоническая мощь подавляла все прочие, различить другую ауру той же свежести было сложно. Тысячи энергий пронизывали религиозную тропу, пропитывая её силой веры и энергией ян, являя древние, не относящиеся к пропаже Лоньа события, происшествия и смерти… Бои.       Алтари мешали взору принца.       «Боги... Постоянно стоят на пути.»       Юншэн осторожно сдвинулся, следя за границей божественных территорий и взорами людей. Стража, спрятав выпивку в ханьфу, решила обойти пограничье. Принцу пришлось припасть к земле, чтобы его не заметили. Чары иллюзий хорошо маскировали его рыжий хвост издалека, но рисковать не стоило.       Проведя в траве несколько минут и убедившись, что всё в порядке, Юншэн сместился и осмотрел место происшествия с другого угла обзора. Он надеялся, что в видении отпечатается образ того, кто позвал Лоньа, но второй фигуры видно не было.       Юншэн досадливо рыкнул, но продолжал рассудительно размышлять:       «Кажется, боги подтёрли за собой... Но это странно. Если они хотели стереть своё участие в инциденте, они бы стёрли и этот эпизод, не позволили бы следу демона привести прямиком к ним. Для умного и то, что Лоньа окликнули, достаточная улика для обвинения Небесных Владык. Но ведь боги сидят на Небесах и не спускаются в мир людей… Они являются лишь фантомными образами или управляют статуями. Тогда что это было? Боги намеренно провоцируют? Установили внутри своих земель ловушку? Или это всё-таки были не они?»       Юншэн пристально следил за взглядом демона и акцентировал внимание на том, что он смотрит вниз.       Вниз.       «Лоньа – демон невысокого роста. Су Юн говорил, что все боги – высокие и статные. Да и во всех легендах они описываются изящными, грациозными созданиями. Статуи, построенные людьми, превосходят средний людской рост, они высились над Лоньа. Если бы его позвали из статуи, Лоньа задрал бы голову, а не опустил её. Невысокий бог... Или...»       Юншэн вдруг почувствовал едва различимую ауру. Он обострил свои ощущения до предела и почувствовал отдельную энергию. Она была людской, очень слабой, словно энергии ци в этом создании было ничтожно мало. Она едва проявляла себя...       На душе Юншэна похолодело.       «Ребенок!»       Волк резко вскочил, скаля клыки.       «Ну конечно! Безумный приступ горюющего демона могло прервать только что-то столь же трагичное! Лоньа потерял сына... И если его окликнул ребенок... Потерявшийся, гулявший и заметивший, что кто-то ранит статуи богов... Тогда...»       У Юншэна дрогнуло сердце. Он очень тепло относился к детям: беззащитным созданиям, добрым, открытым миру... Они не должны были видеть зла этого мира. А Лоньа... Под действием божественного проклятья, что он мог сделать с этим ребенком? Что боги могли нашептать ему, чтобы в очередной раз очернить демонов и спровоцировать конфликт?!       Принца охватил гнев, вскипевший в крови. Он злился, а энергия инь шипела свои ужасные речи его голосом, пытаясь сбить с толку и смутить его разум. Юншэн не позволял проклятью играть с собой и мыслил трезво.       «Спокойно. Спокойно, Юншэн. Крови нет. Раз так, Лоньа не убил его. Варианта два: ребёнок мог убежать... Но тогда бы Лоньа не стёр свой след – прятать было бы нечего, а ребёнок, вернувшись в деревню, рассказал бы о демоне. Значит, малышу не удалось... – Юншэн болезненно сжал ладонь, борясь с наплывом эмоций. – Не удалось сбежать. Должно быть, Лоньа похитил ребенка. Вопрос только жив ли он ещё. Лоньа потерял сына, но... Хватит ли у него воли противостоять желанию мести? Забрать чьего-то ребенка в отместку за своего? Или... Что он вообще мог с ним сделать?!..»       Юншэн нервно сглотнул и сосредоточил всё свое внимание на едва читаемой ауре ребенка. Если аура Лоньа точно повторяла его образ, собирая из искр энергии точную копию тела, объятого сиянием, то аура ребёнка напоминала парящий в воздухе пух одуванчиков. Уловить взглядом это движение было практически невозможно, но оно, в отличие от яркой заметной ауры демона, не исчезло, а вело куда-то на север.       – Вот оно!       Юншэн, объятый азартом поиска, ринулся вперёд. Он обогнул территории, подконтрольные божествам, и помчался по следу, в глубь лесов, совершенно забыв про своих помощников, ждавших его в зарослях клюквы.       – Эй, он куда? – спохватился младший брат.       – Кажется, напал на след...       – Сказал же ждать? Ждать?..       Усмирители и моргнуть не успели, как фигуру принца было уже едва видно среди сгущающегося на севере леса… Переполошившись и поняв, что под сокрытием ауры разыскать принца будет просто невозможно, братья вскочили со своих мест.       – За ним!       – Скорее за ним!       Юншэн мчал вперёд со всех ног. От мысли, что мог пострадать невинный ребенок, его сердце рвалось на части, и он мысленно заклинал:       «Не смей. Лоньа, не смей трогать это дитя!!!»       Из леса тянуло зловонным запахом смерти.