roccaforte

      На подъезде к особняку Тэхен чувствует нарастающую панику. Она сжимает сердце, подкатывает к горлу, хочет добраться до головы и затуманить разум. Тэхен чувствует и напряжение ребят, особенно Чонгука, который всё время пути пытается отвлечь то ли себя, то ли самого Тэхена. Расспрашивал о фамильном особняке Кимов, ярко восхищался природой вокруг. Тревога не отступала, но голос Чонгука заставлял оставаться ум холодным, не позволяя окунуться в чувства.       Когда за очередным поворотом лесной дороги стал виднеться дом, Тэхен попросил Намджуна сбросить скорость.       — Что-то не так? — интересуется Намджун. Он сбавляет скорость и внимательно оглядывает дорогу и окружающий лес с мыслью, что Тэхен заметил то, что не заметил сам Намджун.       — На территории подозрительно тихо, — говорит Тэхен, сводя брови у переносицы. Пристально смотрит на дорогу.       — Разве так не должно быть? — Чимин тут же подключается к разговору, перепрыгивает через сиденья заднего ряда вперёд, на что Тэхен цокает. Он не жалуется. Скорее благодарен за то, что его вырвали из потока нескончаемых мыслей.       — Обычно в этих местах стоит охрана деда. На КПП, вон, тоже никого не видно. А ведь он очень печётся о своей безопасности и не терпит названных гостей, — спокойно отвечает Тэхен.       — Может, встретят у ворот? — слегка обеспокоенно говорит Чонгук и отсаживается к окну, освободив больше места Чимину.       — Возможно, — не теряет надежды Тэхен.       Никто их не встретил. Ворота никто не открыл.       — Сидите, я сейчас, — Никто не спорит. Тэхен не дожидается, когда внедорожник остановиться, спешно открывает дверь и выпрыгивает. Он быстрыми шагами добирается до поста охраны и останавливается у самой двери. Прислушивается. Какая бы ни была ситуация, не стоит забывать о собственной безопасности.       Вот только, единственное, что слышит Тэхен, это шаги за спиной.       Недовольно цокнув себе под нос, он поворачивается к источнику звука.       — Я же попросил сидеть в машине, — устало произносит Тэхен, встретившись взглядом с Чонгуком. Но сразу же отводит взгляд. За дверью тихо. Там тихо, потому что никого нет? Или просто Тэхен ничего не слышит?       — Зачем вышел? — кладет руку на ручку двери, но не открывает её. Ждёт действий Чонгука.       — Я за тобой хоть на край света, — Чонгук бросает совершенно невесёлый смешок, подходит ближе и протягивает автомат с серьезным видом. — Ты оставил свою эмку, — Тэхен отмечает, что он мило хмурит брови.       Но Чонгук прав. Тэхен поступил опрометчиво. И это он ещё говорил о собственной безопасности?       — Это льстит, — Тэхен принимает оружие. Чуть замешкавшись, он все же смотрит на Чона. Спокойный взгляд, расслабленная улыбка. Странно, Тэхен точно видел краем глаза неподдельный страх, слышал дрожь в голосе. Но сейчас Чонгук видится расслабленным. — Всё нормально?       «Всё не так» — хочет ответить Чонгук. Со мной всё не так, с тобой всё не так. Вообще всё не так. Но вместо этого он говорит отрешённое:       — Не ходи без оружия, — прячет руки в карманах.       — Волнуешься за меня?       Чонгук даже не пытается скрыть своего беспокойства за Тэхена. Это забавляло. И льстило.       — Хён, — только начал Чон.       — Что? — Тэхен сразу прервал его, — Ты вспомнил, что я старше тебя? — Тэхен скрещивает руки на груди и наклоняется вперёд, сохраняя при этом расстояние между ним и закатывающим глаза Чонгуком. Тот по-доброму усмехается.       — Да. Хён. Я помню, что Вы чуть старше меня.       — Эй, всего-то три года, — шепчет Тэхен, приближаясь еще ближе в лицу Чонгука.       — Вам уже двадцать. Можно сказать что, там и тридцать не за горами, да? — снова драматично закатывает глаза.       — Да ты издеваешься над своим хёном? — по-детски дуется Тэхен, заглядывая тому не в глаза, а в душу. Что у этого парня на уме? На душе? Когда-нибудь Тэхен сможет ответить на эти вопросы. Обязательно.       А сейчас он должен открыть ворота.       Внутри поста охраны слышится возня. Сердце замирает обоих.       Тэхен проверяет количество патронов в обойме. Больше для успокоения нервов, ведь уже делал это на базе Кана, когда готовился к уходу. Снимает автомат с предохранителя. Кивком говорит Чонгуку встать возле двери. Тот прижимается спиной к стене и жестами начинает отсчёт. Тэхен обхватывает оружие поудобнее, готовясь стрелять.       Три. Два.       Один.       Чон резко открывает дверь. Техен залетает внутрь. Осматривается по углам.       Никого.       Из-под столика выползает кошка.       Тэхен шумно выдыхает. Кошка. Это была всего лишь кошка. Нет ни шизиков. Ни людей Кана. Вот только и охранников тоже нет. Тэхен замечает, как Чонгук хочет войти, но не дает ему это сделать и закрывает дверь.       Тэхен подходит к пульту управления воротами и открывает их. По камерам видит, как внедорожник въезжает на территорию поместья. Дожидается, пока через ворота пройдет и Чонгук, и закрывает ворота, затем выходит через вторую в помещении дверь.       — Вау, — выдаёт Чонгук реакцию, подобную реакции любого гостя, впервые побывавшего в особняке. Он обводит взглядом большую и внушающую территорию особняка. Несколько садовых дорожек вели к особняку. Непримечательному, простому. Без архитектурных излишеств. — И не скажешь, что здесь живёт бывший капитан армии.       Чонгук, выбрав одну из тропинок, заворачивает за угол дома и уходит глубже изучать двор. Уходит настальгировать.       Ещё несколько лет назад, до того, как госпожа Ким заболела, Тэву сам посадил ей этот самый сад. Он наблюдал из окна кабинета за тем, как его любимая женщина вальяжно расхаживала по саду или распивала чай в беседке.       Тэхен как стоял у ворот, так и продолжал стоять.       Перед глазами картина из детства. Тэхен никогда не забудет как его, пятилетнего мальчишку, привезли родители в этот дом. У него реакция была похлеще, чем сейчас у Чонгука. От воспоминаний о том, как он в первую очередь побежал не к дедушке с бабушкой, а в их новый дом с его личной комнатой, на лице появляется слабая улыбка. Долго же ему припоминали этот случай. А родители-то как были счастливы, что сыну здесь нравится.       Ох, родители. От мысли о них у Техена сердце обливается кровью. От слабой улыбки на лице не остаётся и следа.       — Обещали же, — тихо говорит себе под нос Тэхен, опустив голову вниз и ковыряясь в плитке от дорожки носком берцев.       Издалека Тэхен видит, как Намджун остановил машину возле дверей поместья.       — Всё чисто, — говорит Чонгук, выйдя из другой части двора. — Теперь в дом?       Тэхен коротко кивает, направляется в сам дом.       — В саду никого не было? — с долей надежды спрашивает Тэхен, не поворачиваясь к Чонгуку, только слепо вперёд. К дому, к дедушке, который наверняка видел как они зашли на территорию дома и теперь сидит в своём кабинете и ждёт его.       Тэхен старательно отгонял тревожную мысль о то, почему нет охраны. Нигде. И прислуги нет.       Создавалось ощущение, что на территории нет ни одной живой души.       — Никого.       — Понятно.       Ничего не понятно. Начиная с бешеного сердцебиения и заканчивая громкой тишиной в доме.       Они заходят в дом аккуратно, держа оружие наготове.       — Нужно осмотреть особняк. Разделимся, — говорит Хосок. Почти шепотом.       Чонгук стоит рядом. Не торопит, стоит и ждёт. Сделав шаг вперёд, Чонгук собирался взять Тэхена за руку, но видит, как тот заламывает себе пальцы. Чонгук не решается. Не находит себе места.       — Я осмотрюсь, — оповещает Чонгук и уходит, оставив Тэхена наедине.       Он изучает особняк так, словно уже бывал тут. Эффект мимолётного дежа вю помогает быстро освоиться. Останавливается в гостиной, внимание привлекли красивые панорамные двери с выходом как раз к тому самому саду.       Белые и древесные оттенки мебели не резали глаза. Лаконичность и простота. Дом словно состоял из того, чем точно будут пользоваться. В доме царит порядок и чистота, каждая вещь на своем месте. На стеллажах ровным рядом стоят книги, а на свободных полках аккуратно стояли статуэтки.       Уже собираясь выйти и оповестить Тэхена о том, что здесь безопасно, Чонгук цепляется взглядом за камин, на котором стояли семейные фотографии.       Из глубины дома донёсся голос Тэхена.       — Иду, — коротко бросает тот, напоследок ещё раз осмотрев фотографии. Теперь взгляд зацепился за фото маленького Тэхена, где он стоял рядом с, как понял Чонгук, родителями. Несмотря на юный возраст у него лицо довольно серьёзное. Не меняется даже с годами. Чонгук усмехается своим мыслям и покидает гостиную, поднимаясь вместе с Тэхеном на второй этаж.       — Дедушка должен сидеть в своем кабинет, — говорит вслух Тэхен, поднимаясь на второй этаж. Говорит с надеждой.       Аккуратно продвигаясь по дому, Тэхен чувствовал, как панический звон в ушах нарастает. Оглядываясь на Чонгук, который пошел вместе с ним, он замечает, что тоже начал нервничать. Теперь и ему обстановка кажется подозрительной.       Кажется, что их шаги звучат громче, чем должны звучать в тишине. Все в доме виделось остывшим и покинутым, словно время здесь замерло.       Гостиная, кухня, столовая, — везде тихо.       Чонгук не говорит ничего в ответ. Лишь кивает головой и отходит на пару шагов назад, разрешив Тэхену самому открыть дверь.       Тэхен молча кивнул, указывая на дверь, ведущую в кабинет дедушки.       — Дедушка, вы дома? — хриплым голосом сквозь угнетающую тишину зовёт Тэхен, когда до двери остается еще каких-то пара петров.       Стены начинают давить, голоса стихли, дышать получается через раз. В районе груди что-то застряло. Что-то непозволительно большое.       Зажмурив глаза, Тэхен тянется к ручке двери. Знает же, что дверь открыта. Как и всегда.       Сладковато–тошнотворный запах бьёт в нос, стоило только открыть дверь. Тошнота подкатывает к горлу, но Тэхен держится.       Дедушка сидит в кресле. В окровавленной рубашке.       Нет. Этого не может быть.       Его дедушка мертв.       Он не мог оставить его одного. Только не он.       Нет. Нет, нет, нет-нет-нет.       Слёзы, мысли и чувства накрывают волной, стоило Тэхену окончательно убедиться в своих догадках, которые он, как мог, отодвигал вглубь сознания. Ким Тэву мёртв. Его дорогой дедушка теперь мёртв. Тэхен хватается за грудь, чувствуя удушье: кажется, что ещё немного и сердце не выдержит боли и остановится. Смотрит на дедушку. Глаза его открыты. Его кожа неестественно посерела, рот был чуть приоткрыт, а на груди видно кровавое расплывшееся пятно. Кровь видна и на столе.       — Ты не мог меня оставить, — сбитым из-за слёз дыханием шепчет Тэхен в пустоту.       Тэхен на ватных ногах подходит к дедушке. Звон в ушах не позволяет услышать даже собственные шаги. Ноги подгибаются, и Тэхен резко падает перед дедушкой на колени, так и не дойдя пару шагов. Глаза дедушки, пугающие, мёртвые, смотрят прямо на него. Аккуратно взяв руку дедушки, Тэхен прислоняет её к своему лбу. Слёзы не позволяли разглядеть ничего более. Тэхен с силой сжимает зубы, жмурится: пытается взять себя в руки и встать. Но выходит лишь жалкий скулёж. На плечо ложится чья-то рука. Наверное, Чонгука. Тэхен и забыл, что пришёл сюда не один. Вздыхает протяжно, смаргивает слёзы и вновь смотрит на дедушку. «Ты же обещал мне не оставлять меня одного,» — с детской обидой думает Тэхен, прикрывает ему рукой глаза, когда-то смотревшие с теплом. Тепло покинуло этот мир вместе с душой.       Для Тэхена теперь весь мир кажется ледяным замком, в котором он заключён до конца своих дней. Все в комнате кажется застывшим в трауре и молчании. Он закрывает глаза, пытаясь отогнать реальность кошмара, в котором его дедушка уже никогда не откроет для него своих добрых объятий, не скажет мудрых житейских советов. Горечь утраты несёт в себе пустоту, которую невозможно заполнить, и Тэхен понимает, что никогда больше не будет таким, как раньше. С каждым ушедшим человеком из жизни Тэхена, он ощущал, как кусочек его самого уносится в самую бездну, оставляя за собой лишь пустоту и грусть.       Ёбанный Кан.       Прикрыв опухшие от слёз глаза, Тэхен пытается восстановить дыхание. Он чувствует объятия, которые сейчас как никогда были необходимы.       — Тэ, я рядом, — тихо говорит Чонгук, только сильнее сжимая обмякшее тело.       Объятия возвращают Тэхена назад в те сладостные времена, когда он, маленький мальчик, сидел на коленях у дедушки в этом самом кабинете, дедушка гладил его по голове, пока разговаривал по телефону на незнакомом языке. Тэву всегда был опорой и поддержкой ему. Он единственный, кто принял внука таким, какой он есть. Он единственный, кто приехал в три часа ночи забирать покалеченного внука из клуба на другой конец города. Он единственный, кто смог сделать его мужчиной и достойно воспитать. Он, в отличие от других, никогда не считал внука неправильным и не таким. Он был безопасным местом. И он, и бабушка, и этот дом. Тэхен надеется, что дедушка и бабушка теперь, спустя несколько лет разлуки, встретятся там, куда они ушли.       Тэхен ещё какое-то время сидит на коленях, опустив голову, опирается спиной о грудь Чонгука.       — Надо позвать ребят, — говорит Тэхен, поднимаясь на ноги. — Идём.       — Стой, — Чонгук в последний момент хватает Тэхена за оба запястья, заставляя смотреть на него. Понимает же, что так им легче. Чонгук теряется. Чувствует, что должен что-то сказать, но не знает что.       Винит себя за пугающую мысль, что Тэхен может от него отвернуться из-за действий отца.       — Пошли, лучик, — говорит Тэхен спустя некоторое время молчания, и, отпустив руки Чонгука, уходит вниз.       Ещё утром было приятно слышать это от Тэхена, а сейчас это звучало как проклятье.       Уже внизу, в гостиной, они сталкиваются с остальными.       — Вы нашли капитана Кима? — спрашивает Хосок.       — Внедорожник загони в гараж, — холодно бросает Тэхен, спешно проходя на кухню мимо Намджуна. Хосок увязывается за ним. Пришедший следом за Тэхеном Чонгук предпочёл остаться в гостиной.       — Слушаюсь, — хмыкает Намджун. Красуясь перед Сокджином, крутит ключи на пальце и выходит из здания.       Чонгук замечает, как Юнги стоит неприкаянной статуей чуть поодаль. Он понял.       Юнги медленно садится на кресло. Он мыслями все ещё перед Каном, всё ещё пытается защитить Тэву.       Закрыв ладонями лицо, Юнги упирается в свои колени. Чувство вины заставляет сгорать заживо. Он уверен, что если бы послушал Кана, то смерти можно было бы хоть как-то избежать. А как — его не волнует. Он бы лучше направил на себя самого пистолет, чем убил бы капитана Кима.       Когда-то он приезжал с Каном в этот особняк. В тот день было солнечно, несмотря на то, что дела обстояли хуже, чем сейчас. Тогда капитан Ким и сказал Юнги, что не боится смерти. Он словно предвидел свое будущее. Знал, что умрёт. Если не от рук Кана, то от рук бывшего начальства. Казалось, что тогда капитан Ким задавался лишь одним вопросом: кто доберется до него первым? Правительственные шавки или поехавший Кан.       Сейчас Юнги просто не готов столкнуться с результатом своей самовольности. Каждый раз из-за этого кто-то страдает. Сначала Инсон, потом Хосок, а теперь и многоуважаемый капитан Ким.       — Сокджин, — позвал спокойным голосом Тэхен, когда вышел из кухни. За ним растерянный и бледный вышел и Хосок. — Нужно чтобы ты обследовал тело, — всё также отстранённо. Его взгляд опущен в пол, чтобы не смотреть никому в глаза.       Сокджин, подойдя ближе крепко сжимает плечо Тэхена, мол он рядом, он здесь, всегда поддержит.       Чимин озирается по сторонам и не представляет, как было бы круто жить в таком огромном доме. Живя большую часть жизни от копейки до копейки, в подвалах и стояках многоэтажек, с надеждой дожить до завтра, ему кажется этот чем-то на уровне королевского дворца, только принцессы не хватает.       — Есть смысл интересоваться состоянием Тэву? — аккуратно, словно он может спугнуть Чонгука как зверька, спрашивает Чимин, подойдя ближе и заглядывая тому в глаза. Чимин не дурак и чувствует напряжённую обстановку.       — Он мёртв. Отец расправился с ещё одним «предателем», — чувствуется дрожь в пальцах, Чонгук все-таки тянется за сигаретой в карман. И пока табак не заполнил собой лёгкие и разум, он пытается найти хоть какие-то слова, чтобы описать то, что он увидел в кабинете. — Тэхена нельзя оставлять одного, — наконец, найдя подходящие слова, говорит Чонгук, смотря на Чимина с полной серьёзностью. — И ты позаботиться о Юнги, — говорит напоследок и уходит за Тэхеном и Сокджином. Слышит позади себя шаги Хосока.       Чимин, проводив их всех взглядом, уходит к Юнги.       Тот всё также сидит с поникшей головой, крутя в руке складным ножом. Надо было хоть как-то вызволить его из этого угнетающего состояния, которое ощущается за километр.       Широкая сгорбленная спина Юнги –единственное что видел Чимин. Решив немного поиздеваться, Чимин стал ногтями стучать по спинке кресла. Юнги не реагировал. Потом в ход пошли костяшки пальцев. Тот напрягся, что было понятно по тяжело вздымающейся груди.       Поняв, что Юнги теперь осознал, что рядом кто-то есть, Чимин обходит кресло и приседает перед ним на корточки. Юнги, тяжело вздохнув, переводит взгляд Чимина. Рядом с ним Чимин выглядит маленьким мальчиком, слишком крошечным.       Склонив голову в бок Юнги стал прислушиваться к тишине в доме, не переставая разглядывать Чимина. Черные волосы вечно падали на лицо из-за своей длины, поэтому тот вечно откидывал голову назад и поправлял волосы.       Юнги одной рукой погладил щёку и склонив голову к уху сосредоточенного Чимина, шепнул:       — Тебе нужна помощь?       Чимин тут же замирает. От испуга. Не отскакивает. Просто медленно поднимает глаза на Юнги, при этом чуть не столкнувшись с ним носом.       — Нет, спасибо, — также шепотом отвечает тот. Глаза бесстыдно изучают бледное лицо Юнги, вечно цепляясь за мягкие губы.       Юнги тоже не промах. Протягивает руку в волосам, убирая их за ухо, получая короткое «спасибо», от которого бабочки в животе.       — Что-то хотел? — неожиданно спрашивает Юнги, гладя волосы и рукой спускаясь к загривку, путая свои длинные пальцы в мягких волосах.       — Я хотел убедиться, что ты в порядке. Слишком уж поник, — заторможено отвечает Чимин, сосредотачиваясь на действиях Мина.       — Убедился? — прямо в губы шепчет тот.       Чимин не отвечает. Он готовит себя к движению либо вперёд, либо назад. Но не одно из них не выбирает. Юнги поднимается на ноги, ещё больше возвышаясь перед ним. Он протягивает руку, помогая Чимину встать.       Выйдя в сад, он замечает, что с того места, где он стоит, прекрасно виден пост охраны, через который они проезжали. Оборачивается и осматривает особняк Кимов. Если память не подводит, то он был тут в последний раз месяц назад, когда Кан снова пришел клянчить у старика деньги. Глазами ищет окно кабинета капитана Кима. Не находит. Может, окна выходят на другую сторону дома?       Слабый дневной ветерок приятно остужает тело. Прикрыв глаза, Юнги просто наслаждался, оттягивал момент.       — Пойдём обратно в дом? — внезапно спрашивает Чимин, следя за реакцией Мина. Тот даже сейчас хмурится.       — Идём, вишенка, — бросает через плечо Юнги уходя первым.       Теперь Чимин хмурится на эту фразу.       Уже поднявшись на второй этаж, Юнги видит, как Хосок и Чонгук стоят у порога в кабинет. Протолкнувшись между ними, Юнги заходит внутрь. Тэхен стоит тихий и излишне расслабленный, опираясь плечом о книжный стеллаж, все также не поднимает глаз от пола, избегает взгляда с остальными.       За массивным столом сидел главный проёб Юнги. Капитан Ким. Мёртвый капитан Ким.       — Сможешь что-нибудь сказать? — спрашивает Хосок, чувствуя всем нутром напряжение в помещении.       — Это убийство, — без колебаний выдаёт очевидную мысль Сокджин, — он умер от потери крови. Трупное окоченение уже наступило. Значит, умер не менее четырех часов назад.       На последнем слове Юнги готов был провалиться сквозь землю. Тяжело сглотнув он отвернулся от Джина. Осматривает кабинет. Каждая деталь интерьера, будь то книга на полке или украшение на столе, выглядела так, будто она находилась именно там, где должна быть. Во всем доме каждая вещь находилась на своем законном месте.       Дорога до поместья Кимов занимала три с половиной часа. Значит, люди Кана пришли сюда ещё до того, как Юнги и остальные покинули базу. Он изначально не собирался оставлять Ким Тэву в живых.       Видимо, отдал приказ убить капитана Кима сразу, как решил от себя отречь Юнги и часть других своих последователей. И Тэхена.       Но как люди Кана добрались сюда за столь короткий срок?       Кан. Точно. Юнги чувствовал себя, будто по-мультяшному не загорелась над головой лампочка. В памяти всплыло воспоминание о том, как при каждом посещении поместья Юнги на выходе из кабинета, чтобы не мешать разговору двух влиятельных людей, замечал краем глаза, как Тэву тянулся к ящикам стола. Захотелось убедить себя и остальных присутствующих в одной догадке.       Юнги быстрым шагом подходит к столу. Никто ничего не спрашивает, лишь Тэхен исподлобья смотрит на него.       — Что ты делаешь? — задаёт вопрос Тэхен, подходя ближе. Пристально наблюдает за Юнги. Это его дом.       Юнги поднимает на него глаза полные детского азарта. Свет, камера, мотор, Тэхен. Сейчас узнаешь секрет на миллион.       И вот он — пакетик с обычными, на первый взгляд, пилюлями, который показывает всем Юнги. На лице злая ухмылка. Сука, как же жаль, что на этот раз догадка подтвердилась.       — Те самые наркотики? — интересуется Хосок.       — Возможно, — кивает Юнги, передавая пакетик Джину. — Можешь узнать что это?       — Без лаборатории я ничего не могу, — быстро бросает тот, собирая свои медицинские штучки, намеревается уходить, но замирает. — Хотя. Могу.       Сокджин достает из пакетика одну пилюлю-капсулу, раскрывает ее, высыпает содержимое прямо на стол. Быстро мажет пальцем, набирая на него немного порошка, затем облизывает его.       — Да, это те же самые наркотики. Ну, я пошел. Намджун внизу уже заждался.       После ухода Сокджина в кабинете повисает неловкая тишина. Все были той или иной степени удивления. То ли от действия Сокджина, то ли от его невозмутимости после.       — Кан запланировал это изначально, — скрестив руки на груди, хриплым голосом разрушает молчание Юнги. Взглядом изучает прекрасный сад в окне заднего двора. Из этого окна действительно не видно КПП. Юнги никогда раньше не обращал на это внимание.       — Почему так уверен в этом? — встревает Тэхен.       — По плану Кана, — медленно начинает Мин, — Это я должен был всё это проделать, — он отворачивается от окна. Лицо его выражало скорбь. Факт того, что он мог быть причастен к этому пугает.       — Ты знал? — Тэхен спрашивает с комом в горле.       — О его плане — да. Но чтобы он решился на такое, — Юнги прикусывает язык на этих словах. — Он не из тех, кто будет марать руки. Он предполагал, что я устрою здесь маленькую диверсию и впущу на территорию заражённых.       — А почему передумал? — спрашивает Чонгук.       Тэхен смотрит на него уставшим взглядом, глаза всё также опухшие.       — Не бери в голову. Юнги, — обращается к нему Тэхен, — накрой чем-нибудь дедушку и помоги отнести его в подвал. Там есть холодильная комната. А вы, — обращается он к остальным, — пока спуститесь вниз и отдохните. Ближайшие несколько дней мы отсюда не уедем.       Спокойный голос Тэхена настораживает, но никто ничего не говорит.       — Тэ, если ты не хочешь, то можешь не заставлять себя, — с беспокойством предлагает Юнги.       — Я справлюсь, — тихо отвечают.

***

      Тэхен поднимается вместе с Юнги из подвала, куда недавно отнесли труп дедушки. Он заслуживает лучших похорон, которые его внук в скором времени обязательно организует.       В гостиной все уже сидят за поздним ужином, приготовленным Чонгуком и Чимином.       Чонгук только готов был сесть за ужин, как заметил Тэхена, который застыл в дверном проёме. Его уставший взгляд и заплаканные глаза говорят всё сами за себя.       Тэхен замечает на себе его пристальный взгляд и, не сумев выдавить из себя хоть одну эмоцию, поднимается к себе в комнату. Есть сил совершенно нет. Безумно хотелось спать.       Чонгук, закусив щеку изнутри, глазами провожает Тэхена. Посмотрев на свою нетронутую порцию ужина, он молча берёт её и порцию Тэхена в руки и поднимается наверх.

***

      Комната встречает Тэхена мёртвым молчанием. Одолевало ощущение, что время остановилось. Вместе с сердцем Тэву.       Обведя комнату взглядом, Тэхен думает, что время, которое прошло с его вынужденного переезда на базу Кана, было безумно долгим. Столько всего произошло.       Прежде чем лечь на кровать, Тэхен переодеваться в свою любимую мешковатую футболку и шорты, открывает окно, впуская свежий воздух, облегчённо выдыхает. Лёгкий ветерок помогает успокоить роящиеся мысли. Рухнув на кровать, Тэхен уставился взглядом в потолок. Белый и чуть потрескавшийся, прям как сердце Тэхена сейчас. Прикрыв глаза, Тэхен пытается хотя бы на немного убежать в царство Морфея.       Стоило только провалиться в сон, как Тэхен почувствовал движение рядом с собой. Он не брыкается, всё также лежит с прикрытыми глазами.       Чонгук, войдя в комнату, начал ёжится от холода. Время хоть и не позднее, но весенняя прохлада всё-таки ни к чему хорошему не приведёт. Особенно сейчас.       Днём, когда Чонгук обыскивал комнаты второго этажа в поисках незваных гостей, он заглядывал и в комнату Тэхена. Определить, кто её хозяин, было не сложно. Картины на стене, постеры с любимыми героями, спортивный уголок.       — Тэхен, — тихо позвал его Чонгук, войдя с подносом еды в комнату.       В ответ тишина.       Чонгук делает несмелый шаг в комнату и оставляет на тумбочке возле кровати ужин и ещё раз зовёт Тэхена.       Тэхен спит. Он мирно лежит на кровати. Из-за усталости даже расстилать её не стал.       Чонгук с минуту смотрит на Тэхена и зарывает в его волосы свои длинные пальцы. Тэхен еле сдерживает себя, чтобы не развернуться к нему лицом и не начать целовать эти руки.       Одной рукой Чонгук тянется к пледу и укрывает Тэхена им. Окно всё также остаётся открытым.       — Знаешь, — тихо начал Чонгук, гладя Тэхена по загривку и выше, — я так благодарен тебе. За сегодняшний день. Да и вообще, произошло слишком много, — на губах слабая усмешка. — Я никогда не чувствовал себя в безопасности. Никогда, чёрт возьми. Как в замкнутом круге я бегал из одного места в другое. То прячась от отца, то от его друзей, — рука неосознанно сильнее сжала волосы, но тут же расслабилась. — Но знаешь, когда я, наконец, почувствовал себя в безопасности? — Тэхен, даже если бы открыл глаза, всё равно не смог бы дать ответ. — Когда ты ворвался в мою жизнь. Не знаю, говорили тебе это уже или нет, но твои глаза говорят слишком многое. Начиная целями и амбициями, заканчивая отношением к другим. На меня даже в детстве так не смотрели. Ну, ладно, — усмехается сам себе Чонгук, — было один раз.       Тэхен вдруг поворачивается на другой бок, из-за чего рука Чонгука ложится ему на щеку. Чонгук подсаживается ближе, убирает с лица Тэхена назад спадающие волосы. Ему хотелось уже встать и уйти, но безмятежно спокойное лицо Тэхен заставляет его остаться на месте. Хочется вечно разглядывать родинки, хочется трогать их. Целовать. Хочется лечь с ним под бок и обсудить насколько тяжелым выдался день.       Хочется просто быть с ним.       Чонгук улыбается своим мыслям, хотя сам чувствует, как и без того хрупкое сердце крошится. Слишком много пережито, чтобы вот так снова дарить свое сердце кому-то. Да и нужно ли оно. Ему — возможно.       Всё-таки не сдержавшись, Чонгук оставляет легкий поцелуй на лбу и уходит в душ.       Тэхен чувствует фантомное прикосновение мягких губ Чонгука. Стоило тому скрыться за дверью, как Тэхен тут же сел на кровати.       Посмотрев на давно остывшую еду, Тэхен понял, что не потерял желания есть. Теперь ощущалось чувство голода.       Счастье к сердцу мужчины лежит через желудок. И это правда. Тэхен готов поклясться, что ни дедушка, ни бабушка так вкусно ему не готовили, как Чонгук сегодня.       Лучик не перестаёт удивлять.

***

      — Да, всё в порядке, Минджун, — Хосок сумел, наконец, связаться с базой.       — Как там Тэхен? — Хосок уже успел поделиться с Минджуном новостью о Ким Тэву.       Он слышит через динамик телефона, как Минджун закуривает уже третью за всё время их разговора сигарету. Кашляет, но курить не перестаёт. А Хосок ничего и не говорит.       — Спит. Слишком многое свалилось на него.       — Не дай ему свихнуться, — рекомендует Минджун, хотя сам находится не в лучшем состоянии. Слёзы только недавно перестали обжигать кожу.       — С ним рядом Чонгук, — усмехается Хосок, уверенный на все сто в своих словах.       — Ты идёшь? — слышится из коридора голос Чимина. А затем и удаляющиеся шаги.       — Иду, — бросает тот, не оборачиваясь на чужой голос. — Береги себя, — возвращается к телефонному разговору. — И докладывай обо всём, что происходит на базе.       — Всё стабильно. Даже на пост поставили меньше ребят, чем обычно. Дела налаживаются. Кстати, не на одной базе, — Минджун отходит от своего шатра, чуть переместившись к главному зданию, на последнем этаже которого горит свет в кабинете переговоров Кана.       — Ты о чём?       — Предводитель объединяется с Правительством, — Минджун выбрасывает окурок, туша его носом берцев. — Странно, что всё резко начало улаживаться, — хмуро продолжает тот. — Ощущение, что Тэву мешал им объединиться.       — Юнги и Чонгук сказали, что капитан Ким незадолго до кончины перестал работать на Правительство.       — Он явно им мешал.       — Возможно, это как-то связано и с наркотой.       — Отделили шизов от нариков. Гениально. Мы жили всё время в обмане и каждый второй заражённый — наркоман, — саркастично отвечает Минджун, направляясь в шатёр. Только не в свой. В Хосоков. Так будет лучше. По крайней мере, ему уж точно.       — Не преувеличивай. С этим ещё придется разобраться.       — Но не стоит исключать этого варианта, — Сняв обувь, Минджун мешком заваливается на кровать. — Хо, спокойной ночи.       — Тебе тоже, — с улыбкой отвечает Хосок. Невольно представляет, с каким убитым видом тот будет сегодня спать.       Отложив телефон в сторону, Хосок смотрит в окно. Луна только взошла на небосклоне. День обещает продолжаться дальше. Хосок выходит из кухни и направляется в столовую, где уже все собрались ужинать. Все, кроме Тэхена и Чонгука.       — А Чонгук где? Разве он не хотел просто отнести еду Тэхену?       — Ещё не вернулся, — говорит Чимин.       — Может, он с Тэхеном остался? — сам себе од нос бурчит Юнги, накалывая макаронину на вилку.       Больше никто ничего не говорит.

***

      Зайдя в ванную комнату, Тэхен осознаёт, что он не один. По-хорошему, ему лучше бы выйти. Но желание смыть остатки сна было выше. Подойдя к запотевшему стеклу душевой кабины, Тэхен рукой провёл по ней, стирая осевший пар. Взглядом он изучает рельефный силуэт смутно напоминающий ему Чонгука. Низ живота затянулся приятным узлом. Желание зайти к нему в кабинку стало выше.       Чонгук, сразу понял, что к нему бесцеремонно зашли, даже не постучав. Включая воду ещё сильнее и теплее, он смывает последние капли усталости сегодняшнего дня гелем с кокосовым запахом. Показательно игнорирует даже со скрипом открывшуюся дверь кабинки.       Тэхен не может понять, в ванной жарко только из-за температуры, или из-за вида нагого Чонгука. Стянув с себя футболку с шортами, он остаётся в одном нижнем белье, стремительно намокающей из-за летящих в него капель воды.       Чонгук сам себе победно улыбается, чувствуя, как Тэхен проводит своей рукой по его намыленным волосам, чуть сжимая в руке.       — Не помешал? — как бы невзначай спрашивает Тэхен, заметив как Чонгук оглядывается на него через плечо.       — Продолжай, — усмехается тот, отпустив руки вдоль тела, разрешая Тэхену массировать его кожу на голове.       — Нравится?       — Когда это делаешь ты — то да, — Чонгук спокойно умалчивает о том, что к нему так не относились, даже когда он был ребенком.       Закрыв воду одной рукой, Тэхен разворачивает Чонгука лицом к себе, прижимая его спиной в тёплый от воды кафель за спиной.       — Что? — опьянённость их положением не позволяет Чонгуку сфокусироваться на Тэхене. Лишь из-за руки, выводящей узоры на бицепсе, он ощущает что-то ещё, кроме медленно накатывающего возбуждения.       Слишком интимно. Слишком горячо с ним. Слишком тяжело будет отказаться от такого удовольствия.       — Красивый, — Тэхен закусывает губу продолжая изучать тело напротив.       Чонгук тянется к Тэхену, настолько близко, что может почувствовать его обжигающее дыхание, покрывающее его тело мурашками.       — Насколько? — горячо шепчет Чон в самое ухо, краем глаза наблюдая за ухмылкой, расплывшейся на лице Тэхена.       Чонгук снова смотрит ему в глаза. Тэхен чувствует, как сердце бешено колотится в груди, стоит ему встретиться взглядом с Чонгуком. Его внимательные глаза изучают каждую черту лица, каждый изгиб тела. Под этим пронзительным взглядом Тэхен ощущает, как по телу пробегают мурашки. Они обжигающе-приятные, такие желанные.       — Настолько, что я не могу дышать, когда ты рядом, — тихо произносит Тэхен, кончиками пальцев очерчивая контур челюсти Чонгука. Его прикосновение обжигало кожу, заставляя Чонгука судорожно вздохнуть.       Тэхен дрожащими руками убирает с лица мокрые пряди волос.       «Даже так он выглядит прекрасно,» — думает Чонгук. Даже усталость от пережитого за несколько дней не делает его хуже. Идеальное лицо не портит усталость.       — Настолько, — Тэхен тянет руки к лицу Чонгука, обводит шрам на левой щеке, — что хочется бросить к твоим ногам весь мир. Хочется уничтожить всё и всех, что заставляет тебя огорчаться, — в томном шёпоте отвечает он.       Тэхен не отрывает от глаз. Смотрит пристально. Он тонет в Чонгуке. Ныряет в его омут с головой.       — Ты как луч света в ночном небе. И светишь только мне. Ты как маяк.       — Я не перестану восхищаться тобой, лучик. Ты лучшее, что произошло со мной за всё время, — Тэхену хочется вырвать себе из груди сердце. С каждым словом он сильнее понимает, насколько никчемна была его жизнь.       Чонгук судорожно сглотнул, чувствуя, как по телу пробегают мурашки. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это желание, эта страсть опьяняли его, заставляя забыть обо всём на свете. В этот момент для него существовал только Тэхен.       Всё время он старался ради других, гнался и боролся за счастье других, сам утопая в наркоте и партнёрах на раз, сразу же забывая о них.       А Чонгук. Чонгук особенный. Он не уходит, оставляя после себя пустоту, и Тэхен не пытается заполнить им свою пустоту.       Он просто хочет быть рядом с ним.       — Знаешь, — начал после минутной паузы Тэхен, всё дальше утопая в омуте глаз Чонгука, — Если бы мы жили в замке, ты бы дал мне, рыцарю, спасти тебя? — перед глазами картина, которую он рисовал находясь на «карантине».       Чонгук не сразу понимает, о чём тот говорит. Какой замок? Какой рыцарь?       — Глупый, — наконец выдаёт смешок Чонгук, смотря с решительностью на Тэхена.       Чонгук кладёт руки на крепкую шею Тэхена, притягивая его ближе к себе. Тэхен опирается одной рукой на стену позади них, ожидая, когда Чонгук сам сделает шаг навстречу.       — Ты меня уже спас от него, ты стал мне крепостью. Ты спас меня от саморазрушения дракона, — шепчет тот откровенно в приоткрытые губы.       Было достаточно одного взгляда, как Чонгук тянется к Тэхену, вовлекая в поцелуй. Дурманящий, жадный, желанный.             Он делает это осторожно и медленно.       Перед глазами фейерверк эмоций, а сердца бьются в унисон.       Душевая кабина кажется ещё меньше, стоило Тэхену всем телом прижаться к Чонгуку, губами изучая тело ниже по линии челюсти и ключицам. Чонгук послушно откидывает голову назад, подставляя шею для ласк.       Тэхен единственный, кто с ним так нежен даже во время поцелуя. Тот гладит руками шею заставляя посмотреть на себя. С такой нежностью на него может смотреть только он.       Чонгук не может поверить, что это всё происходит с ним. Ещё утром он считал это глупой идеей, пока не понял, что желает этого не он один.       — Ты лучшее, что произошло со мной, — с теплой улыбкой отвечает Чонгук, ещё раз целуя Тэхена. Он опускает руки на талию Чонгук, прижимая того к себе сильнее, следы его рук на нежной коже ему гарантированны.       Прервав поцелуй, Чонгук просто по-домашнему обнимает Тэхена, слегка хлопает его по макушке и снова открывает воду в душе. Он быстро смывает с себя гель, пока сам Тэхен оставляет последний поцелуй на спине Чона и начинает намыливать мочалку.       В голову Тэхена закрадывается мысль, что дедушка знал того, кто убил его. Эта мысль заставляет начать мучительно вспоминать всё, что казалось Тэхену подозрительным с самого начала.       Чонгук по мрачному взгляду Тэхена замечает, что он погрузился в свои мысли.       Когда Тэхен выходит из душа, Чонгук встречает его долгим и скучающим взглядом. Он старательно сушит волосы полотенцем.       Тэхен, повязав полотенце на бедрах, дабы прикрыться, подходит к Чонгуку, забирает из рук лучика полотенце. Сам начинает сушить ему волосы.       Чонгук же смотрел ему в глаза, чуть задрав голову. Тэхен возится с ним с упоением. Его любимое — это заботиться о других. В особенности о Чонгуке.       — Готово, — сообщает Тэхен о законченной работе и, быстро поцеловав макушку Чонгука, уходит из ванной, оставляя Чонгука с приятным осадком на сердце.