"Нелепый мальчишка" или "Гей по соседству"

Утро расставило все по местам. Внезапно обрушившаяся суета унесла обоих в разные стороны словно потоком. Времени поговорить не было, как и смысла. Все изначально было понятно: пьяные потрахушки – ничего более, получили совместное удовольствие и разошлись. На обратном пути в машине стало теснее. Кто-то вчера приезжал на такси и теперь напросился довозом. Илья никому не отказывал. Весьма активные малознакомые родственники (а может и друзья) Виктории Сергеевны, вели себя бойко, болтали без умолка, задавали неуместные вопросы, сами отвечали на них, комментировали. Сидящий на переднем сиденье Егор, грустно улыбался, глядя в боковое стекло. Илья, время от времени, бросал на него взгляды. Общение продолжалось. Но какое-то ни такое. По приезду, ребята расстались, как ни в чем не бывало, прощаясь до утра понедельника, но этот странный холодок чувствовал каждый из них. Дружбу нужно прекратить, хотя бы на время, - понимали, не обсуждая. Как Илья и предполагал, Егор в понедельник на парковку не пришел. Подождал и уехал один, не позвонив и даже не отправив сообщение. Общение почти прекратилось. Столкнувшись в институте, пожаловались друг другу на подготовку к полугодовым экзаменам. Уроков много, заданий еще больше, и времени нет на то, чтоб навестить товарища, или хотя бы позвонить. Егор корил себя за слабость, ведь был трезв в тот вечер. Если бы он не позволил, все могло быть иначе. Но были ли у него шансы не уступить любимому? А теперь сердце болит. Он понимает замешательство Ильи и ему жалко их обоих. Ведь Кулик никогда не признается, что ему понравилось спать с мужчиной. Он уверенный в себе натурал, потому даже поцеловать его боится, словно именно это помешает его натуральности. А младшенький не хочет разрушать в нем иллюзию мужской целостности. Не хочет заставлять чувствовать себя неправильным. Потом затянула подготовка к празднованию нового года. Обменялись сообщениями и снова пропали с радаров друг друга. Но чем больше времени проходило, тем отчетливее ощущалась потребность в общении. Скучал Егор, позволяя себе, время от времени, поплакать в подушку. Скучал и Илья, борясь с желанием набрать мелкому и пригласить к себе. Ему не хватало этого нелепого мальчишки рядом. Но всякий раз, выбирая его в списке контактов, сбрасывал. Неприятно было осознавать, но велика вероятность, что их дружба снова закончится койкой. И Илья снова закроется в своей раковине, не желая признавать своих чувств и желаний, а Егор снова разочарованно выдохнет, соберет остатки гордости и сделает вид, что ничего не происходило. Кулик понимал, что тому больно и что сам является тому причиной, но изменить что-то не мог. Да и как? Его натуральность пошатнулась, но устояла. Она пока держится, а это значит – нельзя впускать Егора в свою жизнь. Нужно поставить точку. И она ставилась раз за разом, превращаясь в бесконечное многоточие. Каждый раз, замечая его в универе, или как тот выходит из подъезда своего дома, и не глядя на стоянку, топает на остановку, Илья ощущал неприятное чувство, сравнимое с тревогой, которого быть не должно. Вот и сейчас, когда стоя на своем балконе, Кулик смотрел в окно напротив и видел в нем темноту, его одолевало непонятное волнение. Ведь время уже за полночь, а он видел, как тот вечером уходил вместе со своим дружком – Семкой в неизведанном направлении. А куда можно податься двум геям в субботу вечером, парень примерно представлял. - Ну, это ни в какие ворота, - он смял так и не подожженную сигарету, поймав себя на том, что две уже выкурил, тупо пялясь на дорогу, и пора завязывать с курением, да и с наблюдением тоже. - Ты там на кого ругаешься? – сзади подошла Марина, обнимая. – Ты не замерз? Холодный весь. - Не замерз. Иди, я скоро. - Вызови мне такси. Он чуть повернулся, с вопросом глядя на девушку, - с хрена ли? У нас продолжение… Вторая серия, - с натянутой улыбкой. - А у меня странное чувство, что ты не хочешь вторую серию смотреть. - Напрасно. Дай мне две минуты и мой пульт в твоем полном распоряжении, - его малость задело предположение девушки, хотя ее мысли вполне понятны. Обычно их ночи полны страсти. Все горизонтальные поверхности соберут, пока насытятся. А в этот раз: один заход в кровати и вот уже полчаса он курит на балконе, стоя в старой футболке и домашних штанах. Ноги босые. Замерз, задумался видно, но внутрь не идет. Вывод о том, что парня что-то гложет, очевиден. - Ты, часом, не влюбился? На что Илья издал нервный смешок, - иди, дурашка. Я через минуту буду. Но не успела девушка скрыться за дверью, как тот уловил знакомый силуэт. Егор шел домой и ни один. В свете фонарей, тот отчетливо рассмотрел высокого парня, совсем не похожего на друга – Сему. Заходить внутрь резко расхотелось и Кулик снова закурил, внимательно следя за происходящим. Ребята остановились у подъезда и несколько минут просто разговаривали. А затем, незнакомец взял руки Егора в свои и принялся греть их своим дыханием. - Я все еще ожидаю следующей серии, - донеслось из комнаты. – Не придешь через минуту, начну без тебя. Но Илье уже было неважно. Он заметил, как этот нахал расстегнул свой пуховик и притянул к себе мальчишку в попытке согреть, запахивая полы и прижимая сильнее. - Ну, это уже финиш! Дожидаться продолжения, стало быть, стать свидетелем поцелуя. Не очень-то и хотелось. Не особо соображая зачем, Илья ринулся в прихожую, на ходу сдирая куртку с вешалки, роняя при этом пальто девушки и не обращая на это никакого внимания. Он уже засовывал босые ноги в кроссы... - Ты куда? – испугалась Маришка, выбегая в прихожую, прикрываясь покрывалом. А куда? Да он сам не в курсе куда и зачем, и вообще, какое его дело, с кем якшается сосед. - Я не буду терпеть этот срам в своем дворе, - выпаливает он первое, что приходит в голову и хлопая дверью, выскакивает наружу. Детскую площадку пересекал почти что бегом, опережая собственные мысли и неотрывно следя за парочкой. Он видел, как незнакомец призывно улыбается мальчику, с каждой секундой сокращая расстояние между их лицами. Как Егор, чуть опускает голову, видно не решаясь, но оппонент напорист, не сдается. Он словно старается зацепить его взгляд, поднять с уровня груди и кажется, мальчишка начинает поддаваться. И эти двое даже не сразу замечают, как к ним подходит третий. - Это какого хера здесь происходит? – разрезает тишину хриплый голос Кулика и оба спешно поворачиваются. - Не твое дело. Иди, куда шел, - выдает незнакомец, прокатываясь взглядом по его фигуре сверху вниз и обратно. - Так я сюда и шел, - гневно. - Чего надо? – успевает вскрикнуть тот, прежде чем его грубо толкают, а затем, хватают за грудки и бьют по морде. Все это время растерянный Егор стоял молча, округлив глаза и приоткрыв рот. - Чего? Сейчас я тебе покажу: чего? Раз сразу не доходит, - собирая полы его куртки в один кулак и с размаху проезжаясь вторым кулаком по лицу. Егор пикнул, дернулся вперед, но остановился. В его глазах растерянность. Такого от Ильи он не ожидал. Он видит, как горят его глаза, с какой злостью он отдается процессу. Ведь перед ним не просто малознакомый гей, а соперник, которого необходимо проучить. Это и радует и пугает. Мальчишка из всех сил хочет помочь своему новому знакомому, но все, что может сделать, это уцепиться за рукав соседа в безнадежной попытке оторвать его от несчастного. - Я тебе сейчас рожу под цвет твоей пидорской масти раскрашу, - хрипит Илья, тряся парня, как спелую яблоню, не обращая внимания на жалкие попытки мальчишки его остановить. Эти слова больно режут. Егор отскакивает в сторону. Вот, кто они для него: пидоры. Разве ж он когда-нибудь позволит себе быть причисленным к ним? Все, что сейчас происходит не праведная ревность, а чистой воды эгоизм «сам не ам и другим не дам». Мальчик горько хмыкает, осознавая природу его гнева. - Ты – сука, никогда здесь больше не появишься! Или я тебе шею сломаю, - продолжает истерить Кулик, трепля того как бульдог дворнягу. – Ты меня понял? Но смотреть на это цирк Егору не особо хотелось, к тому же, кое-где с балконов начали высовываться недовольные шумом и просто заинтересовавшиеся жители. И махнув на дерущихся, он ринулся прочь. Одно желание: укрыться, спрятаться, не видеть никого и не слышать. Забежал в арку дома и припал спиной к стене. Слезы вырвались наружу. Он еле сдерживался. Сжал в кулак собственную челку, намерено причиняя себе боль, морщился, бился, как рыба об лед, кусал губы. Вся эта ситуация была ненавистна ему. Когда Илья его нагнал, смотреть на него вообще не хотелось, общаться – тем более. - Ты чего за представление устроил? – спросил он грубо, буквально испепеляя мальчишку взглядом. - Я не собирался ничего устраивать. Он сам вызвался меня проводить, - нехотя объясняясь. - А ты дорогу не помнил? – с издевкой. - Да чего такого мы сделали то? Он всего лишь меня обнял, - негодуя. - Всего лишь? Ты мало по носу получал за свои голубые замашки? Хочешь, чтобы тебя еще и местные отхреначили? Или чтобы родители увидели? – он навис над ним, как глыба, взглядом разбивая в хлам. - Не твое дело, - начал огрызаться мальчик. – Что хочу, то и делаю. Кого хочу, того и вожу. С кем хочу, с тем и обнимаюсь. Понял? Пропусти меня, - подался вперед, но парень оттолкнул его обратно к стене. - Пусти… придурок, - с обидой. - Я тебе сейчас сам врежу, - выплевывает тот, не пропуская. - Где он? Ты убил его? - Больно надо, руки марать. Сбежал твой благоверный, стоило мне в другую сторону отвернуться, и не вспомнил о тебе. - У тебя ненавижу-у. Пусти, - попытка сбежать снова пресекается. Короткая перепалка, в которой Егор явно проигрывает. Его снова отбрасывают к стене, и больно ударившись спиной, он, наконец, не выдерживает и позволяет громким рыданиям вырваться наружу. – Что тебе от меня надо? Ты мне всю душу вывернул, - спускаясь по стене и садясь на корточки. Чьи-то слезы всегда действовали на Илью удушающее. - Прекрати! Хватит дурить. Только Егор не дурил. Ему и впрямь было плохо. Плохо так, что хотелось по земле кататься и волосы на себе рвать, но все, что он позволил себе, это спрятать лицо в ладонях и расплакаться навзрыд, как девчонка. - Я говорю – поднимайся! – продолжал свой наезд сосед. Он взвинчен и хочется не просто отругать, а наказать мелкого. - Неужели не видно, как мне плохо, - сквозь рыдания. – У меня внутри все болит. Оставь меня… Ну, что я тебе сделал, что ты так меня мучаешь? Я не нужен тебе. Так почему не забыть о моем существовании? Отпусти-и-и… Отпусти! Дай мне возможность ходить куда хочу и трахаться с кем захочу, - еще громче. - Поднимайся, - уже спокойнее, ведь эмоции постепенно пошли на спад и начало приходить осознание неверности собственного проступка. - Кто я тебе? – добивает Егор и сразу отвечает. – Никто! Даже не друг… просто сосед, которого ты трахнул два раза по пьяни. - Прекрати, - тихо. - Ты развлекаешься. Почему мне нельзя? – захлебываясь в рыданиях. – Дай мне забыться. Мне нужен кто-то рядом, чтобы сделать это… просто забыть тебя. Илья огляделся по сторонам, проверяя, не греет ли кто уши, - Егор, успокаивайся и поднимайся. Давай спокойно поговорим. Но тот не желает. - Ты же водишь баб, я вижу. Ты же спишь с ними, - поднимая лицо и руками утирая слезы. – Что, ты думаешь, чувствую я? Ты увидел нас и морду бить прибежал. Вон, как завелся. А что мне делать? - Прекращай, - сдавленным голосом. – Прекращай, тебе говорю. А самому на душе паршиво. Зачем он сделал это? Просто геев решил погонять? Хрена с два он вышел бы на улицу, оставив девушку в постели, если бы у подъезда жался кто-то другой. Ревновал? Ревновал! - Я не могу так больше. Меня, как кислотой изнутри разъедает, - продолжал причитать мальчик. – На кой я влюбился в тебя? Какого хрена именно в тебя, - с отчаянием. - Не реви, - замечая случайного прохожего. - Да пошел ты на хер! – громко. – Я тебя ненавижу, - всхлипывая. – Трахнул и ушел в закат, а мне живи, как знаешь… - Егор… - Что, Егор? Оставь меня в покое. Сам-то с разгона в чью-то койку заскочил, чтоб натуральность свою пошатнувшуюся утвердить, а мне, даже на свиданье сходить нельзя. Сразу с кулаками кидаешься. Да я… Я сейчас догоню его, - вскакивая и кидаясь в сторону. Побег не удался. Илья перехватил его, заключив в объятья. - Тише. Тише, - краем глаза наблюдая за удаляющимся прохожим, которому дела не было до разборок во дворе. Мальчишка снова попытался вырваться. - Ш-ш-ш-ш, успокаивайся, - прижимая и поглаживая по спине. Егор еще немного побарахтался и сам прижался к крепкому телу, утыкаясь носом в основание шеи и наконец, успокаиваясь. Руки, висящие плетьми, сами обвили талию, забравшись под распахнутую куртку соседа. Истерика пошла на спад и теперь из груди мальчика вырывались лишь поверхностные отрывистые вздохи. Он еще сильнее вжался в грудь Кулика, потираясь щекой о крепкую шею, размазывая последние слезы. Тот зарыл свои длинные пальцы в волосы мелкого, легонько массируя, - успокаивайся. Не рви себе душу. Я понял все… понял, только сделать ничего не могу. Был бы ты девкой, я бы может, на тебе женился, - грустный смешок. – Нам нельзя это продолжать. Это навредит обоим. Мы уже и так лишних дел наделали… Ты расстроен и я переживаю. Думаешь – я каменный, что ли? Все вижу, все понимаю. Мне самому тошно. Егор слушал, уткнувшись в плечо, глядя заплаканными глазами в стену напротив, и молчал. Что тут скажешь? - Думаешь, я не успел привязаться к тебе? Мне правда тебя не хватает, особенно в машине, - с улыбкой в голосе, - я сам с собой разговаривать начал. Я хотел бы общаться с тобой, как раньше. Хотел бы остаться другом. Но ведь все это только на время, ты же сам понимаешь. Что-то спровоцирует, подтолкнет… Блять! И все кончится тем же. Мальчик громко шмыгнул носом, почесал лоб об плечо. Все он, конечно, понимал. Не понимал только то, как они загнали себя в этот замкнутый круг. - Ну что ты хочешь, скажи, - призвал Илья. – Мы вместе подумаем, что делать с этим. - Я люблю тебя, - тихо. – Что ты сможешь с этим сделать? – чуть отстраняясь и заглядывая в лицо. – Хочешь знать, чего я хочу? – опуская взгляд на его губы, медля, давая время среагировать, но Илья застыл, словно статуя и мальчик прижался к холодным губам в почти невинном поцелуе. Он ждал ответа, но тот не отреагировал, и почти сразу отстранился. Егор горько хихикнул. Все понятно! Илья послушно опустил руки, позволяя хрупкому теплу выскользнуть из объятий. Мальчик отступил на шаг назад, наблюдая за ним пустым взглядом. Хочу, чтобы ты отвалил от меня и больше не смел вмешиваться в мою жизнь, - хотелось выпалить, но это неправда. Любовь – штука коварная, она из своих лап не выпускает. И хочется, просто быть рядом. - Мне плохо без тебя… - сознается мальчик. – Я хочу остаться твоим другом, но есть условие: ты больше ко мне не прикоснешься, как бы сильно не напился. И моих друзей тебе придется терпеть, так же, как я терплю твоих подружек. - Я понял, - понять-то понял, но вообще не согласен. – Но ты постараешься мне о них не рассказывать и домой не водить. - Постараюсь. Он смотрел на мальчика, а самому так хотелось заключить его в объятья и впиться в эти сочные губы, которые в разы привлекательнее губ любой девахи в институте. Хотелось швырнуть его к этой стенке, вжаться в него до скрипа и целовать, целовать, целовать, пока кровь на губах не выступит. И Илья гнал от себя эти мысли. Не по-дружески! Он кивнул, принимая условие договора. - Хорошо! Мы друзья и никакого интима… Никогда! Обещаю не трогать тебя… и твоих приятелей. Мы разобрались? Мальчик отрывисто кивнул. - Иди первый, - шепнул он и Егор послушно выскользнул под свет фонарей, пропадая за углом. Когда парень возвратился домой, застал Марину полностью одетую. Она сидела на диване, по всей видимости, ожидая его. - Я вызвала такси, - пояснила девушка. – Не ушла, потому что боялась захлопнуть дверь. Вдруг, ты без ключей. Замерзнешь еще… - поднимаясь. – Не знаю, какого хрена, ты напал на геев во дворе. Ну, да ладно… это не мое дело. - Извини. - Все норм, - выпалила она, но сразу осеклась, - не правда, не норм. Тебе явно нужно в себе разобраться и привести нервы в порядок. Я не знаю, что с тобой происходит и мне это не нравится. - Все со мной в порядке, - раздеваясь. - Так мне остаться? – провокационно. - Нет, - честно. - Я так и думала, - покидая квартиру. Илья устало прикрыл глаза, встряхивая головой, словно пытаясь привести мысли в норму, и подойдя к окну, улыбнулся, глядя, как в окне напротив загорелся тусклый свет.