Рецепты по приготовлению соседей

      Утром следующего дня Ань Кэюй постучал в дверь, на которой красовалась табличка с цифрами “203”, и напряженно замер. Попасть в руки еще одного сумасшедшего, набрасывающегося на незнакомых парней с поцелуями, ему решительно не хотелось.              Впрочем, беспокоился он зря.              Мужчина, открывший дверь, оказался добродушным стариком с лучиками морщин в уголках глаз. У него были уже полностью седая шевелюра и золотой зуб, мелькающий за улыбающимися губами. Ань Кэюю дядя Чжан, как тот попросил называть его, сразу же понравился, а потому он согласился на предложение вместе выпить чая.              В квартире Чжан Миндэ — электрика, слесаря и уборщика этого места в одном лице — было много проводов, досок и непонятных деталей. Конечно, даже являясь гуманитарием, Ань Кэюй мог отличить отвертку от молотка, но то, что творилось в квартире этого дяди, поразило бы воображение и бывалых механиков. Чего стоили самодельные часы в виде головного мозга, висящие на стене и с противным скрипом отсчитывающие секунды.              — Приятный ты парень, — с улыбкой похвалил Чжан Миндэ, когда чай оказался разлит по пузатым чашкам, а разговоры с погоды и новостей перешли к семье и работе. — Английскому языку, вон, учишь! Не место тебе здесь, эх, не задержишься ты… А жаль, жаль, давно таких приятных мальчишек в нашем доме не было.              Ань Кэюй растерянно уточнил:              — Дядя Чжан, почему вы думаете, что не задержусь? У меня сейчас с деньгами туго, дешевле этого места в Шэньяне не найти.              — Так-то оно так, но жить тут трудно. Практически невозможно, если не знать, как и что…              Ань Кэюй искренне поинтересовался:              — Это вы про кухню? Или про ненормального соседа?              Хэ Сяовэй, конечно, был грубым и неприятным, однако их “пылкий” поцелуй Ань Кэюй как-нибудь переживет. Тем более, что беднягу больше смущал тот факт, что поцеловали его без согласия, еще и приняв непонятно за кого!              — Да, я про соседей, — вздохнул дядя Чжан. — А ты уже успел с кем-то познакомиться?              — С парнем из двести первой, — не стал скрывать Ань Кэюй. — Он, кажется, не очень-то жалует соседей.              Чжан Миндэ хмыкнул и улыбнулся странной улыбкой:              — Это ты о Хэ Сяовэе говоришь?              — Ну да.              — Ах, зря ты так, он тут самый нормальный… После меня, конечно. Лучше бы тебе подружиться с ним, тогда, может, и продержишься, если так хочешь тут задержаться.              — Дядя Чжан, я не понимаю, — пробормотал Ань Кэюй, но вместо пояснений получил лишь подробную инструкцию о том, что делать, если загорится проводка, и номер телефона Чжан Миндэ.              После утреннего знакомства Ань Кэюй сходил в ближайший супермаркет, расположенный в двадцати пяти минутах неспешной ходьбы от его нового дома. Ни по дороге туда, ни возвращаясь, он так и не встретил ни одного соседа, хотя даже специально заглянул на общую кухню, расположенную на первом этаже. Везде было пусто, так что Ань Кэюй, захватив с собой пачку лапши быстрого приготовления, чистую тарелку и палочки, спустился отобедать. Пока ел, он листал новостную ленту, где очередной политик обещал рост цен на нефть, а синоптики прогнозировали настоящий ураган. Уже позже, моя тарелку в раковине, Ань Кэюй заметил грязную разделочную доску, лежащую на столешнице рядом с плитой. Доска была деревянная, поэтому отлично впитывала запахи. Ань Кэюй принюхался и брезгливо дернул носом — пахло давно протухшим мясом.              Днем у него было назначено несколько онлайн-занятий с постоянными учениками, так что это время он провел с пользой для своего кошелька и мозга. Занявшись любимым делом, последний хотя бы перестал транслировать Ань Кэюю картины неловкого знакомства с соседом из двести первой квартиры. Стыдно было до ужаса: ведь мог же хотя бы попробовать вырваться или отвернуться, но нет же, стоял и терпел, пока незнакомый мужик вылизывал его рот!              К вечеру отпустило. Разобрав свои вещи, Ань Кэюй добрался до последнего неисследованного места — замурованной кладовки, которую, очевидно, соорудил предыдущий жилец, сократив тем самым жилплощадь. Деревянная дверь была намертво забита досками, но так как Ань Кэюю все равно нужно было отвлечься, он наведался к дяде Чжаню и выпросил у него лом.              Никто не приходил ругаться на него за шум, да и шумел он недолго. Отодрав все гвозди и доски, Ань Кэюй с любопытством первоиспытателя потянул на себя деревянную дверь, готовясь увидеть кучи грязного белья, использованных шин или, может быть, разобранную мебель. Вместо этого Ань Кэюй увидел высокие пустые клетки из тонких прутьев, занимающие все имеющиеся пространство. На полу да и в некоторых клетках можно было заметить следы помета, один вид которых вызывал желание вызвать специалистов по борьбе с грызунами.              Вздохнув, Ань Кэюй захлопнул дверцу кладовки обратно и решил, что уберет все это дерьмо, свалившееся на него, завтра. Так и оставив отодранные доски валяться на полу, он стянул с себя штаны и так и завалился спать поверх одеяла.              Разбудили его жуткие, нечеловеческие крики. Такие, словно от кого-то отрезали по кусочку, смакуя удовольствие от продления чужой боли. Ань Кэюй подумал было, что это кто-то из соседей смотрит телевизор, но крики не прекращались слишком долго и словно бы становились все громче. Мог ли это быть просто хорошо снятый ужастик?              Не выдержав этих звуков, Ань Кэюй подскочил с кровати, сразу же наступая на осколок вазы, оказавшийся незамеченным при уборке. Вскрикнув от боли, Ань Кэюй снова сел на кровать и на весу постарался вытянуть из стопы осколок. Получалось отвратно. То ли не хватало сил, то ли смелости, но, в конце концов, атакуемый чужими воплями и собственной болью Ань Кэюй, прыгая на одной ноге, выскочил в общий коридор и постучал в дверь дяди Чжана.              Ни через минуту, ни через две Чжан Миндэ не открыл.              Раздосадованно стиснув зубы, Ань Кэюй допрыгал на одной ноге до двери с номером “201” и коротко постучал.              “Хоть бы не открыл” — подумал он, уже планируя, как вызовет такси и поедет в ближайшую больницу. Ах, новый больничный счет… Придется ему и в самом деле поголодать.              — Чего тебе?              Хэ Сяовэй дверь все же открыл. Несмотря на глубокую ночь, он выглядел свежим и отдохнувшим. На нем были простые черные штаны и такая же майка, выгодно подчеркивающая тренированное тело. Свет в его квартире был не очень-то ярким, но Ань Кэюй отлично разглядел пугающий шрам на чужой щеке и царапину на подбородке — видимо, кто-то слишком спешно брился.              — Братец Хэ, — сквозь зубы процедил Ань Кэюй, — не мог бы ты помочь мне вынуть осколок из ноги?              — Из чьей? — невозмутимо уточнил Хэ Сяовэй, переводя внимательный взгляд на обнаженные ноги Ань Кэюя, который как лег спать без штанов, так и прискакал к соседу без них. Хорошо хоть, трусы не додумался снять, а то от боли и на это внимания не обратил бы!              — Из моей!              — Ну, заходи, — благодушно хмыкнул сосед, давая Ань Кэюю пройти внутрь.              Уже через минуту прыгающий на одной ноге Ань Кэюй оказался сидящим на чужой разобранной постели. Хэ Сяовэй принес из ванной комнаты аптечку и присел на колено у его ног. Лицо мужчины не выражало ни сочувствия, ни насмешки — он словно бесстрастный доктор схватился за стекло, а затем дернул его на себя.              —*****!              Пока Ань Кэюй ругался и старался позорно не заплакать, Хэ Сяовэй с пугающей сноровкой обрабатывал его рану. Было жутко больно и, наверное, именно поэтому Ань Кэюй на некоторое время позабыл о разбудивших его жутких криках.              — Раны на ногах заживают очень долго. Хромать будешь ближайший месяц. С утра поезжай в больницу, пусть поставят тебе вакцину от столбняка.              — Это обязательно? — ахнул Ань Кэюй, чувствуя, как затягиваются плотным слоем бинты на его ноге.              — Обязательно. Готово.              — С-спасибо, старший братец… Или… Сколько тебе лет?              Хэ Сяовэй, уже поднявшийся на ноги, хмыкнул и окинул худого и угловатого Ань Кэюя насмешливым взглядом. Сказал:              — Даже если ты старше, на моего старшего на тянешь, так что и не надейся, что буду звать тебя так, как подобает.              Ань Кэюй уязвленно дернул уголком губ.              — А все же?              — Мне тридцать один, — ответил Хэ Сяовэй. — А тебе?              — Двадцать восемь только исполнилось, — сказал Ань Кэюй и, наконец-то, пришел в себя достаточно, чтобы спросить: — Хэ-гэ, что… Что это за жуткие вопли?