Тепло твоих глаз

      Во вторник вечером, заканчивая очередной чертеж, Адам почувствовал легкое недомогание. Сославшись на банальную усталость, парень не придал едва ощутимым симптомам особого значения, и это была первая ошибка. Вторая — пойти на пары в среду, с больным горлом и ознобом. И вот, наконец, третья, и самая главная — не начать вовремя лечения, отчего температура на градуснике стремительно поползла вверх.       Адам провалялся в постели дней десять. Иммунитет у него был слабый, хотя организм, вроде как, и принимал отчаянные попытки бороться с вирусом. Однако бактерии так просто не сдавались: повышенная температура сопровождалась кашлем и насморком. Адаму ничего не оставалось, кроме как, укутавшись одеялом, спать. И это немного помогало.       На пятый день Адам узнал от Скотта, что их новый преподаватель недоволен столь долгим отсутствием студента. «Я понял, если он сначала походил на мои пары хотя бы неделю, но, чтобы так сразу — это вверх смелости» — именно эту фразу (как понял Адам, дословно) Скотт передал другу.       Больничный он, конечно же, не брал. С тех самых пор, два года назад, парень заручился никогда не посещать больницы. И теперь это убогое правило сыграло с ним злую шутку.       Делать было нечего: придется сходить в университет и объяснить ситуацию. Учитывая довольно красочные комментарии Скотта, мистер Фрайзер и попросту мог не допустить блондина к зачету. А лишаться стипендии, да еще и повышенной, сейчас никак нельзя.       Дело не в деньгах, это дело принципа.       С большим трудом Адам заставил себя подняться с постели и принять в душ. Наскоро одевшись, парень, проглотив целую горсть таблеток, вышел в холодное зимнее утро, сразу же почувствовал, как мороз пробегает по каждой клеточке его тело. Вновь появился озноб и слегка кружилась голова, но Адам не сдался.       Нужно доводить дело до конца — так всегда говорил старший брат.       На саму пару Адам пришел как раз вовремя. Скотта не было, зато Саманта, едва завидев друга, прижала рот рукой:       — Господи, ты как ходячий призрак! Выглядишь…       — Прекрасно, как и всегда, — попытался отшутиться парень, с выдохом падая на скамью.       Девушка озабоченно коснулась бледного лба:       — Точно температура…да в таком состоянии тебе в больницу надо, а не…       — Доброе утро всем, кто пришел. И не очень доброе тем, кто пришел сюда.       Снова его голос, слегка насмешливый и довольно грубый. В отличие от Адама, мистер Фрайзер выглядит так же роскошно, как и в первый день. Пиджак сменился темной водолазкой, и это не могло не радовать, особенно тех девушек, которые смотрели на него с первых рядов. Адам им даже немного завидовал: хотел бы он также, разиня рот, во все глаза наблюдать за этим…человеком.       Адаму повезло, что он попал на лекцию: практику он бы точно завалил. Однако толку от его присутствия не было: писал парень через раз из-за ослабленного организма, да и информацию воспринимал с трудом. Саманта, видя состояние друга, лишь молча качала головой. Адама это не раздражало: напротив, если бы не девушка, которая любезно, вместе со Скоттом, обеспечивала его целую неделю лекарствами и домашней едой, парень бы точно умер.       У них с Самантой особая, дружеская связь: в конце первого курса, будучи не в самом лучшем состоянии, Адам помог девушке со сложным проектом по дизайну, в результате которого она получила студенческий грант. В то время в деньгах она нуждалась из-за горе папаши, который умудрился пропить не только свое состояние, но и наследство дочерей. Как итог: куча долгов и слезы младших сестер Саманты, которым то и дело угрожали.       Скотт делал все, что мог: работал на двух работах, занимал денег, но этого все равно было мало. Тогда в дело вступил Адам: помог с проектом, а затем и вложил больше половины нужной суммы. На рынке фриланса оказалось много заказов для архитекторов, а, учитывая не дюжие способности парня, выполнить их удавалось быстро. Пришлось, правда, пожертвовать здоровым сном и парой приемов пищи, но на это Адаму и раньше было наплевать.       Саманта считает блондина настоящим спасителем, в то время как он сам думает обратное. Если бы не она, вернее, помощь в ее делах, Адам уже давно скатился на самое дно от горя. Захлебнулся в своих проблемах, в своей потери, и не смог вынырнуть. Словно человек, на шею которого повесили булыжник. Именно так ощущалась вся история с Нейтом.       — Подойди к нему, — уже после конца лекции девушка указывает Адаму на преподавателя, стирающего с доски. — Объясни ситуацию. Он, хоть и деспот, но должен понять и войти в твое положение, тем более…       — Я понял, можешь не переживать.       Конечно же, она будет переживать — слова Адама ничего не значат. Но сказать ведь что-то нужно было, так ведь?       Когда последний студент покидает просторную аудиторию, Адам останавливается возле кафедры преподавателя.       — Мистер Фрайзер… — охрипшим голосом тянет парень.       — О, мистер Силвер, вы решили почтить нас своим присутствием?       Смотрит, словно на мышонка, попавшегося в ловушку кота. Адам сглатывает и, не успев подумать, задает вопрос:       — Вы помните мою фамилию?       — У меня прекрасная память, особенно на студентов, которые имеют наглость прогуливать мои пары с самого начала курса.       Леденящий душу тон, от которого у Адама в очередной раз по телу пробегают мурашки. Он дрожит, но уже не понимает от чего конкретно: то ли от температуры, то ли от человека, стоящего напротив.       — Я не прогуливал, — правда, сказанная Адамом, звучит как нечто обратное. — Я…       — Думаете, сделали невинную мордашку, слегка покашляли на лекции и все, я смилостивился и пожалел? — нещадно обрывает его преподаватель, скрещивая руки на груди. — Вы у меня не первый такой, мистер Силвер, и, к сожалению, далеко не последний.       Стоит непозволительно близко. Настолько, что Адам слышит его парфюм — кажется, тот самый знаменитый «Savage» от Dior. Аромат пробивается под кожу, окончательно захватывая. Повезло, что Фрайзер гораздо выше, сантиметров на пятнадцать точно, — не приходится смотреть в глаза.       Иначе все, окончательный конец.       — У меня нет времени возится с Вами, — отрезает преподаватель, отворачиваясь. — Мой рабочий день закончен, и Ваш учебный, как я предполагаю, тоже. Так что идите домой к своему другу, подружке или коту, и не тратьте свое время на пустые мольбы.       Адам кусает губу почти до крови. Слова, произнесенные Фрайзером, больно ударяют по самооценке. Студент никогда не «клянчил» оценки, всегда исправно выполнял задания, не задерживал работы, а в глаза преподавателя он наверняка выглядит очередным оболтусом, которому учебы проплатили богатенькие родители.       Обида жжет душу. Не сказав больше ни слова, Адам разворачивается и почти выбегает из аудитории. Спускается и выходит из университета, сразу глотая ртом морозный воздух. Ничего, как-нибудь справиться. Даже если потеряет стипендию из-за этого коз… Ничего страшного. Возьмет дополнительную работу через старые связи, возможно, даже дизайном займется, хотя и не любит он работать в данном русле.       Ничего, обойдется. Главное, чтобы не как с Нейтом.       На улице уже стемнело, хотя время только-только переваливает за пять. Адам вновь начинает дрожать, и в этот раз точно из-за поднявшейся температуры. Парень прикрывает глаза, стараясь восстановить дыхание — все же не нужно было бежать, что есть мочи. Организм ему за это спасибо не скажет.       Очередной порыв ветра заставляет пройти пару шагов в направлении к метро. Ноги подкашиваются — то ли от слабости, то ли от температуры. Впрочем, это уже неважно.       Как только мир вокруг переворачивается, а земля меняется местами с небом, Адам понимает, насколько провальной была идея приходить в университет. Но уже поздно: в глазах темнеет, и тело подается вперед.       Еще немного — и свидание с отмерзшей землей ему было бы обеспечено. Еще немного — и все, зачеты бы Адама вряд ли волновали. Еще немного — и гнев Саманты был бы страшнее смерча.       Но этого «еще немного» так и не происходит. Потому что в тот момент, когда сознание парня начинает его покидать, сильная рука сжимает его запястье, заставляя удержать равновесие. А затем Адам грудью ощущает чужое тепло, вдыхает запах парфюма, кожей чувствует приятную ткань пальто, и… до него доходит.       — Ты прикалываешься или тебе действительно плохо?       Знакомый голос заставляет широко распахнуть глаза. Сознание, насколько это возможно, проясняется, и Адам пытается отстраниться.       — Да не дергайся ты, — продолжая сжимать запястье студента, Фрайзер сильнее прижимает его к себе. — Упадешь.       — Отпустите, — хрипит Адам, хотя, на самом деле, хочет произнести обратное. — Мне…       — Ясно, идем.       Адама ведут в сторону университетской парковки. На негнущихся ногах он старается поспевать за быстрым темпом, спотыкаясь раз пять. Затем сажают в салон кроссовера. Обойдя машину, преподаватель занимает водительское сиденье, заводя двигатель.       Адаму хватает пары минут, чтобы прийти в себя. В просторном салоне бмв пахнет лесом. Когда зрение окончательно приходит в норму, парень все же заставляет себя повернуть голову влево — туда, откуда на него уже смотрит пара темных глаз:       — Ну как, лучше? — интересуется преподаватель.       Блондин не понимает, с какой интонацией был задан вопрос.       — Да…спасибо, — кашлянув, отвечает он. — Я в порядке.       Отвернувшись, Адам хватается за ручку двери, желая выйти, но бледная рука с блинными пальцами с силой сжимает его плечо:       — Куда собрался, студент? Хочешь свалиться и очнуться в больнице с пневмонией?       Тон у Фрайзера не обеспокоенный, скорее осуждающий и уверенный. Осуждающе-уверенный, если такой вообще существует.       — Да мне тут недалеко, — мямлит Адам, сжимая кулаки. — Дойду.       — Ну, раз недалеко, говори адрес, — со вздохом произносит мужчина. — Подвезу… а то меня потом ваш декан циркулем проткнет за…как он там это говорит…за халатность по отношению к студентам.       Не выдержав, Адам громко фыркает: вместе с силами возвращается и гордость:       — Вы мне руку сжали, на ней синяки останутся, — парирует в ответ он. — И вообще, с чего это Вам, преподаватель, подвозить студентов, которые имеют наглость прогуливать Ваши занятия с чуть ли не первого дня?       — Ого, а сил огрызаться, я смотрю, у тебя хватает, — ухмыляется Фрайзер и, вместо дальнейших объяснений, блокирует двери и трогается с места.       Адаму ничего не остается, кроме как смирится. А затем и назвать адрес.       Неловкая тишина нависает над салоном автомобиля словно дымовая шашка. Хотя, судя по равнодушному лицу Фрайзера, всю степень абсурдности в данный момент ощущает лишь Адам.       — Почему не соблаговолил в больницу пойти? — останавливаясь на светофоре, задает вопрос преподаватель, переводя взгляд на парня. — Тебе бы больничный выписали, лежал бы себе и таблеточки глотал.       — Я… — Адам запинается. — Не люблю их.       Вместо ответа преподаватель лишь кивает, чем удивляет блондина.       Остаток пути они проводят в тишине. Даже радио не играет, как подмечает Адам. Интересно, какую музыку слушает такой, как Фрайзер?       Чтобы ему подошло?!       — Какой подъезд? — внезапный вопрос возвращает парня к реальности.       — Второй.       Остановив машину, Фрайзер переводит взгляд на Адама:       — Сам дойдешь? Или к тебе сиделку позвать?       — Спасибо, справлюсь, — огрызается в ответ блондин, но, затем, вспомнив, благодаря кому он все еще в сознание выдавливает тихое «спасибо».       — Должен будешь, — хмыкает преподаватель.       В очередной раз Адам пытается покинуть машину, сгорая от неловкости, и в очередной раз его останавливает чужая рука.       Холодные пальцы соприкасаются с горячим лбом.       — У тебя жар, — подытоживает Фрайзер. — Таблетки-то хоть есть?       Адам молча опускает голову, заставляя длинную челку упасть на лоб. Его касания, его взгляд, его аромат…это уже слишком.       — На пары можешь пока не ходить, — добавляет мужчина со вздохом. — Не хватало еще, чтобы ты грохнулся в обморок на моем семинаре. Сколько проблем тогда будет, я же до конца рабочего дня объяснительные писать буду… Ну, а теперь иди, не задерживай меня.       Дома Адам выпивает очередную горсть таблеток, запивая все это горячим чаем. Молча заваливается в постель, обнимая подушку. Пытается заснуть, но вместо этого думает, думает и еще раз думает… о нем.       Эксцентричный. Грубый. Холодный. Эгоистичный. Такой…такой, которого следует обходить стороной.       Такой…не такой, как Нейт.       Абсолютно диаметрально противоположные личности.