Тепло твоих глаз

      Адаму семнадцать, Нейт на пять лет его старше. Он вновь стоит в ванной и видит картину своими глазами. Сейчас, спустя два года, она кажется не такой страшной — почти привычной, как бы грубо это ни звучало.       Вот только эмоции все те же. И боль никуда не уходит.       Он больше не кричит. «Не маленький ведь» — как сказал бы Нейт.       Теперь он молча смотрит и до сих пор не понимает, как такое могло произойти.       Хотя нет, прекрасно понимает. И это, пожалуй, самое страшное.       Потому что даже если бы захотел, никак не смог помешать. Бессилие порой страшнее смерти, или ее осознания.       Адаму девятнадцать, а Нейту двадцать два. Студент просыпается на своем диване, в квартире, которая им с Нейтом досталась от матери. Он медленно встает, ощущая под глазами подступившую влагу. Молча, стараясь лишний раз не заглядывать в зеркало, принимает душ, ест хлопья с молоком и пьет чай.       Сегодня без кофе. В последнее время его и так слишком много.       Третья неделя ноября начинается вполне сносно: Адама поглощен в работу над чертежами, Саманта активно распределяет задания между двумя группами, а Скотт…просто Скотт.       Пар становится все меньше, хотя загруженность никуда не девается. Адам рад этому: усталость и мысли о предстоящих экзаменах перекрывают мысли о Фрайзере.       Тот не появлялся в университете с прошлой недели. С того самого раза, как подвез студента и заставил его сердце биться гораздо чаще положенной нормы. Заменяющий профессор сказал, что мистера Фрайзера отправили на четырехдневный семинар в Лондон, поэтому ближайшую неделю он в Манчестере не появится. Приняв это за добрый знак, Адам погрузился в работу, намереваясь сделать все до начала зачетной недели.       Но порой мысли брали верх. И это пугало. И раздражало.       В один из злополучных четвергов Скотту попалось то, из-за чего Саманта и Адам были готовы попрощаться со своей нервной системой:       — Ну же, соглашааайтесь, будет весело!       Скотт размахивал перед лицом Адама яркой листовкой с не менее яркими буквами:       — «День рождение университета — приходи и приводи друзей», — в сотый раз читал надпись Скотт. — Такое бывает раз в год! Ну пойдеееемте.       — К счастью, всего лишь раз в год, — протяжно выдохнув, Саманта поправила свои очки. — Напомнить тебе, любимый, что было в прошлом году?       — А что было в прошлом году?       — Ты не помнишь, потому что напился до такой степени, что Адаму пришлось тащить твою тушу до дома! Ни один таксист не захотел нас брать.       Скотт виновато чешет затылок, улыбаясь:       — Ой, да ладно вам, было и было, перепил чутка…       Взгляд Саманты говорил сам за себя. Адам тихо посмеивался, наблюдая за этими двумя.       — Ну же, друг, поддержки меня, — выбрав в качестве поддержки того, на кого Саманта уже не так сильно могла разгневаться, Скотт приобнял парня за плечи. — Ты в последнее время и так хмурый ходишь, вообще ничего не замечаешь… Отдохнем денек от учебы, ничего не будет!       — Тебе-то, конечно, не будет, — подтвердил Адам. — Но…       — Там даже преподаватели будут, как и в прошлом году! Весело же было…ну, первую половину точно…пока я помнил.       Адама прошибает холодный пот. Преподаватели — да, в прошлом году они пытались контролировать студентов от «неподобающих действий». В итоге, сдавшись где-то на трети вечера, старались создать видимость контроля. Скотту, правда, это нисколько не помогло.       В этом году там будет он. Его наверняка заставят присутствовать — твердая уверенность не отпускала Адама. И, учитывая тематику вечеринки…       — В этом году тематика — карнавал! — радостно кричал Скотт, вертясь вокруг своей девушки и лучшего друга. — Нет, вы только представьте: парни в костюмах, девчонки в платьях, и абсолютно все в масках, прямо как в веке шестнадцатом!       — Ну, скорее, в восемнадцатом, — поправил Адам, кашлянув.       Да, он точно обязан там быть.       — С каких это пор ты стал ценителем балов? — усмехнулась Саманта, однако в ее голосе слышалось все меньше возражений.       — С тех самых, как встретил тебя, любовь моя, — вальяжно обойдя стул, на котором сидела девушка, Скотт опустился на одно колено и демонстративно поцеловал ее руку, опустив голову. — Моя королева.       Одернув руку, Саманта громко прыснула, однако на ее щеках выступил румянец. Адам улыбнулся:       — Ну, в принципе, сходить можно, — пожав плечами, начал он. Но, заметив щенячьи глаза Скотта, поспешно добавил, что ненадолго.       Но другу и этого было достаточно. Все трое прекрасно понимали, что, если на авантюру Скотта согласился Адам, у Саманты нет прав на возражение. Да и делать этого она, откровенно говоря, не хотела. Девушка никогда не признается своему соулмейту, что еще две недели назад заказала платье на этот случай. А Адам никогда не признается лучшему другу, что вместе с его девушкой это самое платье выбирал.       Дни до субботы тянутся в томительном ожидании. Адам думает о том, что стоит купить маску, а еще выбрать образ, чтобы все смотрелось гармонично. Но больше всего его волнует, конечно же, Марк Фрайзер: придет ли он? От былой уверенности не осталось и следа.       И даже если придет, увидит ли он Адама? Посмотрит ли в его сторону? Удосужит своим внимаем?       Ужасно раздражало, что он думает об этом. Не раз, после очередных идиотских фантазий, Адаму пришлось менять карандаш — бедный инструмент не выдерживал подобного натиска. И все это из-за одного человека, который не то, что не думает о нем, а даже…       Даже не пытается думать.       Провозившись со своими больными мыслями до пятницы, Адам понимает, что, по сути, толком к маскарадному балу и не подготовился. К счастью, на землю снизошла чудесная богиня стиля и вкуса под названием Саманта. Она сама выбрала из вещей Адама подобающий наряд, заставила прикупить пару аксессуаров, а под конец докупила ему карнавальную маску.       В начале седьмого Адам оглядывал со всех сторон оглядывал себя в зеркало: серые свободные брюки, белоснежная рубашка с черными подтяжками, пару колец на большом и указательных пальцах и, как дополнение, серебристая маска на половину лица. Волосы парень зачесал назад — Саманта говорила, что с такой укладкой он выглядит «настоящим принцем», а Скотт в ответ на эти слова лишь громко смеялся и чесал затылок после мощного удара.       Друзья выглядели хорошо: Саманта, со своими огненно-рыжими волосами, ниспадающими на открытые плечи, бирюзовом платье и ярко-красной маске, и Скотт в костюме «тройка», я очень важным и довольным видом. Маска друга уже успела слегка испачкаться — когда он успел это сделать, оставалось загадкой.       — Чудесно выглядишь, — Адам одарил Саманту улыбкой, а затем повернулся к другу. — И ты тоже…ну, явно лучше, чем обычно.       Друзья смотрели на него с распахнутыми глазами. Адаму стало неловко:       — Что-то не так? Рубашка грязная?       — Ннет, — промямлила Саманта. — Адам, ты…       — Охереть как круто выглядишь! — закончил за девушку Скотт. — Просто чума! Детка, ты сделала невозможное.       — Ничего я не делала, Адам всегда красивый, — парировала в ответ она. — Но сейчас…тебе очень идет этот образ.       — Ага, — хлопнув друга по плечу, Скотт заговорщически подмигнул ему. — Все девчонки будут твои… Ой, прости, ты же в последнее время на парней заглядываешься, так что…       — Дибил! — стукнув своего соулмейта под руку, Саманта отвела его в сторону. — Пойдемте уже… И не вздумай пить, Скотт, иначе я…       — Понял, понял, дома неделю могу не появляться! Проходили уже…       Адам выдавил из себя улыбку, накинул куртку и вышел вслед за друзьями. Слова парочки его смутили, но в то же время он был рад…       Он выглядит хорошо. Если даже Скотт это признал, то все остальные наверняка…       Заметит.       Просторный спортивный зал университета был оборудован под танцевальный вечер. Громкая музыка доносилась с большим колонок, из-за чего Скотту буквально пришлось кричать в ухо Адаму. Свет был приглушен, что навевало атмосферу таинственности. Повсюду слонялись молодые парни и девушки с различными карнавальными масками. Преподаватели тоже присутствовали, некоторые из них — те, что моложе, опасливо озирались, наблюдая за своими подопечными. Другие, наученные опытом, прекрасно понимали, что они уже ни на что повлиять не смогут, поэтому с усмешкой глазели на своих кропотливых коллег.       Атмосфера бала Адаму понравилась. Он увидел много девушек в красивых платьях, много парней с интересными масками, но этого было мало.       Он еще не увидел его.       На дальних скамейках обнимались парочки. Саманта со Скоттом исчезли из поля видимости Адама. Впрочем, подобному он даже был рад: при другом раскладе друзья наверняка ощутили его волнение.       Адам пробежал взглядом по всему залу. Кто-то смотрел на него в ответ, и эти взгляды смущали. Парень ходил из стороны в сторону, надеясь.       Да, он все еще надеялся уловить его взгляд, хотя ему было чертовски страшно.       Прошло двадцать, а затем и сорок минут. Смущение и волнение плавно перерастали в злость на самого себя. Адам негодовал, почему так упорно пытается найти его, выискивая среди толпы холодный взгляд темных глаз.       Бесит. Раздражает эта нездоровая одержимость.       Вот был здесь Нейт… Все сложилось иначе. Гораздо проще и правильнее. Нейту бы здесь понравилось. Он точно пригласил бы на танец Патрика.       В этот самый момент, как назло, включают характерную для медленного танца музыку. Адам вздыхает и неуклюже потягивается к выходу, стараясь не врезаться в толпившиеся парочки. Нет, хватит с него. Хватит этих безрезультатных поисков и ожиданий. Он ведь не сталкер, это неправильно!       Вот только как объяснить это сердце?       Кусая губы, Адам подходит к краю импровизированного танцпола. Ступить на шаг дальше уже не выходит — незнакомые руки обхватывают его сзади за талию, прижимая к груди.       Первым делом он слышит аромат. Затем слышит звук собственного сердца. А затем и методичный голос с прямой вопросом:       — Куда это ты собрался? Вечер только начался.       Профессор Фрайзер разворачивает Адама к себе, не ослабляя хватки. Парень поднимает глаза и во рту мгновенно пересыхает. Он в белом костюме и такой же белой маске с черным пером. Выглядит…словами не передать.       — Потанцуешь со мной. И это не вопрос.       Руки на талии стремительно сжимаются. Адам непроизвольно кладет свои собственные на широкие плечи. Сглатывает и, наконец, произносит:       — Я не соглашался… И Вы нарушаете мою личную дистанцию.       — А ты против? — парирует в ответ мужчина, улыбаясь. — Слушай, малыш, я тут от своих студенток прячусь, а ты хорошее прикрытие. Постоим так, покачаемся, и я уйду.       Слова Фрайзера могли обидеть кого угодно, и Адам не исключение. Вот только в тот момент парень был в таком шоке и восторге, что попросту не смог сложить два и два.       — Классно выглядишь, — произносит преподаватель, слегка наклоняясь. — Тебе идет маска. И не только она.       Адам чувствует, как чужие руки на его талии сжимаются все сильнее. Парень жадно глотает ртом воздух:       — Достаточно хорошо, чтобы использовать меня, как прикрытие от своих фанаток?       — Достаточно хорошо, чтобы из всей толпы непутевых студентов я смотрел именно на тебя.       Их взгляды встречаются. Адам прикусывает губу в надежде не выдать свое волнение. Не получается.       — Вы что, флиртуете со мной? — спрашивает парень. — Или успели выпить в деканате?       — Сдался ты мне тоже, чтобы флиртовать, — отмахивается профессор, продолжая испепелять взглядом. — Я просто…констатировал факты.       Мелодичный звук заканчивается, сменяясь очередным веселым треком. В зале снова слышатся довольные крики. Руки на талии Адама мгновенно пропадают.       — Ладно, бывай, студент, — повысив голос, Фрайзер отстраняется. — Сильно не пей, а то до понедельника не оклемаешься!       Он уходит так же внезапно, как и появился. Щеки Адама горят, и в надежде побороть жар парень быстрым шагом направляется к выходу. Накинув куртку, он выходит на улицу. В носу сразу начинает щипать: ноябрь в этом году действительно выдался холодным.       Прямо как тогда, одну зиму назад.       — Ну а потом я сказал ей: детка, успокоишься и перестанешь трахать мне мозг, позвони. А иначе я начну трахать твою подружку.       Громкий смех, похожий на звуки диких зверей, донесся до чуткого слуха Адама. На скамейке возле университета сидела группа парней. Выпускники, как понял он.       Один из них обратил внимание на блондина. Толкнув в бок того, кто ранее высказывал свою философию относительно отношений, первый указал на Адама, что-то шепча на ухо. Остальные трое тоже повернулись в его сторону.       Не желая нарываться на неприятности, Адам решил игнорировать косые взгляды и, спрятав руки в карман, направился в сторону метро. В этот раз Скотт, кажется, решил быть послушным мальчиком и лишний раз не нарываться на гнев своего соула, поэтому следить за ним надобности не было. Да и тот танец…все испортил. Нет, Адаму точно нужно домой.       И чем раньше, тем лучше.       — Эй, стой, куда так торопишься, красавчик? — парень почувствовал, как его локоть с силой сжимают. — Вечеринка ведь в самом разгаре, а у тебя такая красивая масочка…покажешь свое личико?       Пятеро парней моментально окружили Адама. Из зала по-прежнему доносилась громкая музыка, поэтому кричать и звать на помощь смысла не было. К тому же, раскинутые деревья, навевающие в темноте аутентичную обстановку графство господина Дракулы, все портили.       — Чего надо? — повернувшись к одну из них, спросил Адам, стягивая с себя маску.       — Полегче, я же просто спросил.       Один их парней подходит ближе, довольно улыбаясь. Словно кот, увидевший мышь в ловушке. Адам чувствует запах алкоголя: от всех пятерых разит так, будто они начали веселиться еще с четверга.       — Руку убери, — блондин с силой дергает локтем, заставляя своего собеседника все же его отпустить.       — Ух ты, а он с характером, — подхватывает другой, присвистнув. — Кошечка с характером. Все, как ты любишь, Дейв.       — Не хочешь затусить с нами? — спрашивает Дейв, подмигивая и наклоняясь чуть ближе. — С нами…       — Нет, — отрезает Адам. — Дай пройти.       — А если нет?       Парня с силой прижимают к одну из стволов деревьев. Адам чувствует боль от соприкосновения с мерзлой корой, холод, а еще страх. Как бы он не храбрился, от таких отморозков ему всегда становилось не по себе.       Пока Дейв прижимает Адама, остальные четверо начинают громко гоготать. Блондин опускает взгляд в тот момент, когда к нему прижимаются ближе.       — Тебе с нами понравится, уж поверь…       — А мне с вами можно?       Голос, появившийся из ниоткуда.       До боли знакомый голос.       Парни моментально расступаются. Один Дейв, словно и не заметив преподавателя, недовольно цыкает:       — Что такое, профессор? Мы тут просто разговариваем, или это запрещено?       — С каких это пор «просто разговариваем» значит физическое насилие?       Фрайзер спокоен, ни один мускул на его теле не дергается. Но этот тон говорит сам за себя. Адам не верит своим ушам: неужели он…зол?       — Ушли с глаз моих, если проблем не хотите, — цедит Фрайзер, подходя к Дейву ближе.       — А иначе что? — спрашивает тот, отворачиваясь от блондина.       — Поверь, тебе лучше этого не знать.       Компания начинает тихо перешептываться между собой. В затуманенный алкоголем мозг приходит осознание того, с кем они имеют дело.       Дейв отходит и разворачивается, чтобы в последний раз бросить взгляд на Адама. Но высокая фигура в темном пальто загораживает его от нежелательных глаз.       — Свободен.       И они действительно свободны. Уходят, поджав хвосты. Если бы Адам не осознавал, кто именно защитил его от этих дураков, он, как минимум, пришел в бурный экстаз.       Профессор поворачивается и подходит ближе к нему. Смотрит прямо в глаза. Адам готов открыть рот от удивления.       — В порядке? — спрашивает Фрайзер, смотря так…непохоже на себя. — Что они сделали?       Адам не верит. Прямо сейчас с ним стоит человек, который еще пару недель назад отчитывал его за прогулы в своей стандартной холодной манере, а теперь он смотрит на него так, что все тело блондина пробирает дрожь.       — Эй, Адам, прием! — профессор берет парня за плечи, слегка сотрясая. — Ты где?       — Ннормально, — опомнившись, кивает Адам. — Я…в порядке. Благодаря Вам. Спасибо.       — Глаз да глаз за тобой нужен, — Фрайзер закатывает глаза. — Зачем вышел? Там же твои друзья, вот и сидел бы с ними.       Адам прячет взгляд от дотошных глаз. Он не может сказать правды, потому как она слишком очевидна.       — А Вы зачем вышли? — переводит тему парень. — Пьяных студентов ловите?       — Да сейчас, сдались они мне. Я не ректор, чтобы таким детским садом заниматься…       Адам улыбается. С уст Фрайзера колкость про ректора звучит довольно уместной.       — Чего дрожишь, опять замерз?       Рука профессора касается его ладони, забирает маску и затем плавно сжимает худые пальцы. Адам сглатывает:       — Что Вы делаете? — шепчет он.       — А ты против?       Фрайзер близко, непозволительно близко. Он наклоняется вперед, свободная рука хватает парня за подбородок, притягивая вверх, заставляя посмотреть на себя. В этот миг весь мир, начиная от шумной залы и заканчивая предстоящим переездом, замирает.       Горячая ладонь касается его щеки. Адам начинает дрожать еще больше, прикосновения чувствуются так ярко и остро, что ноги начинают подкашиваться.       — Господь одарил тебя такой красотой, а ты ей и не пользуешься, — слова из уст Фрайзера ласкают слух. Это был французский.       Адам знает, потому как сам его учил еще в школе.       Фрайзер наклоняет голову, опаляя чужие губы своим дыханием. Адам прикрывает глаза. Он собирается с мыслями и…       Отталкивает.       — Что такое, боишься? — профессор смеется, отстраняясь.       Да, все-таки студент был прав. Он просто…       — Да ты просто играешь со мной, — вслух произносит парень, вконец осмелев.       — Ого, мы уже на «ты», Адам, вот это настоящий прогресс.       — Я ухожу, — парень разворачивается, даже не удосужившись забрать свою маску.       Адам хочет сорваться на бег, но не может. Тело будто обессилило. Он так долго ждал этого вечера, он был так близок к нему, но, в конечном итоге. Подобного финала ожидать следовало. Для Фрайзера он всего лишь…       — Игрушка? — профессор догоняет парня. — Думаешь, ты для меня всего лишь игрушка?       — А разве это не очевидно? Я всего лишь студент, а тебе лишь бы…       — Лишь бы что, Адам? Говори, раз начал.       — Лишь бы затащить меня в постель!       Фрайзер останавливается, разворачивая к себе блондина.       — Да ну? А не совпадают ли наши интересы, милый? Я же не дурак, вижу, как ты на меня смотришь. С самого первого дня.       — Это…не так!       — Твои щеки говорят за тебя.       Адам отворачивается и возобновляет путь. Фрайзер идет следом.       — Куда ты идешь, студент? Твой дом в другой стороне.       — Да мне все равно! Хочу есть.       Профессор хмыкает, кивая на 7-11. Адам заходит в супермаркет и, стараясь отвязаться от профессора, прячется среди огромных витрин. Задачка не из простых, учитывая тот факт, что вечером субботы покупателей можно пересчитать по пальцам.       Пока Адам ходит между прилавок, Фрайзер следует за ним по пятам. Не отходит ни шаг.       — И почему я должен обращаться с тобой, как с игрушкой? — вновь спрашивает он.       — У тебя репутация мудака, — фыркает в ответ Адам. — Ты грубый, холодный и…       — Красивый?       — Эгоистичный. Я с таким связываться не хочу.       Фрайзер хватает Адама за руку, разворачивая к себе и прижимая за талию:       — А с какими хочешь? Ждешь своего соулмейта, так сильно веришь в эти сказочки про истинную любовь?!       — Кто бы говорил, сам ведь линзы носишь, чтобы глаза скрывать! Наверняка ждешь свою ненаглядную и каждого встречного проверяешь.       На лице Фрайзера появляется недоумение. Адаму почти удается выпутаться из его объятий, но в один миг хватка вновь становится сильной:       — Никаких линз я не ношу. Оба моих глаза одинаковые.       Мимо них проходит женщина с большой тележкой. Недовольно окатив молодых людей взглядом, она цыкает и медленно удаляется. Адам даже не замечает ее присутствия. Все его мысли, все его чувства сосредоточены лишь на одном.       — Ты мне веришь, а, значит, у меня еще есть шанс, — Фрайзер наклоняется ниже, перекрывая Адаму доступ к кислороду. — Позволишь?       В конкретизации вопроса надобности не было. Адам прикрывает глаза, чувствуя, как его бледные губы накрывают чужие. И в этот момент окончательно сдается.       Вот так просто его целует собственный профессор — прямо в обычном супермаркете, возле отдела с молочными продуктами. Никакой романтики, признаний в любви и прочего. Фрайзер делает так, будто вся эта обстановка для поцелуя и создана. Глаза он не закрывает — напротив, смотрит на совсем потерявшегося Адама и слегка улыбается. Руки переходят на талию, оглаживая поясницу. По телу студента пробегают мурашки. Он чувствует каждое прикосновение вдвойне.       — Уважаемый покупатели, через пять минут наш магазин закрывается на технический перерыв. Просьба завершить покупки и проследовать к кассам…       Профессор отстраняется. Приглаживает волосы и, взяв мальчишку за руку, выходит из отдела:       — Нам пора.       Адам не возражает. Он напрочь забывает о цели своего визита сюда, пытаясь лишь восстановить сбитое дыхание и хоть немного привести сердцебиение в размеренный темп.       — Держи, — профессор отдает Адаму шоколад, купленный на кассе. — Надеюсь, я не прогадал с выбором.       Адам кусает губу: черт, молочный с орехами — его любимый.       Знал бы он, насколько попал в цель.       — Я… — Адам сжимает в руке упаковку, пытаясь выдавить из себя слова.       — Можешь называть меня по имени.       Этого было достаточно, чтобы окончательно раствориться.