Твой последний шанс

      Натаниэль опирался локтями о хрупкую стеклянную перегородку, задумчиво поглядывая на дотлевший окурок между пальцами. Количество скуренных сигарет превышало суточную норму, но легче не становилось. Прошла всего неделя с тех пор, как Ичиро назначил его на новую должность, о которой он успел пожалеть минимум сотню раз. Все семь дней выдались настолько утомительными, что грудная клетка разрывалась от переживаний с нервами. Натаниэль едва мог себя сдерживать и профессионально не срываться. Работать руководителем команды, которая тебя совершенно ни во что не ставит, местами трудно. Натаниэль делает всё возможное, чтобы не выбиваться из колеи.       Упрямых телохранителей ничего не брало. У Натаниэля отточенные навыки, ловкая реакция и чёткая проработка действий, но это всё оставалось в тени. Веснински не пытался угодить каждому, ведь это физически невозможно. Телохранителей более сотни, а он один. Ко всем подход не найдёшь, а понравиться каждому за гранью фантастики.       Несмотря на трудности, опускать руки не хотелось. Он упрямо заставлял даже самых обленившихся работать во всю ногу, а стажёров из четвёртой бригады загонял едва ли не до смерти – те часто пренебрегали обязанностями. С более приближёнными было несколько проще совладать, ибо понимают, почему их здесь держат. За несколько дней ежедневных тренировок Веснински смог разобрать их тактику, их работу и слабости с сильными сторонами по полочкам. Кевин всё это время прилипчиво держался рядом, непривычно спокойно и почти тихо, помогая только в критических ситуациях. Должно быть, на него серьезно повлиял уезд Эндрю, от которого было ни слуху, ни духу. Никто не скучал.        Также Веснински незадолго до окончания недели принял решение избавиться от лишних людей. В составе числились те, что слонялись без дела более двух лет, едва ли выезжая и выполняя свою работу по банальной причине нехватки опыта. Натаниэль прекрасно понимал, что просто так выгнать из этого места нельзя, потому ему не было жаль, когда от нескольких десятков людей избавились за одно нажатие курка.       Натаниэль просчитал всё до мелочей. Он привёл весомые аргументы и смог доказать свою точку зрения умно, структурировано и с объяснениями. Морияма работой был доволен. Стало заметно легче, даже если нагрузка с каждым новым днём только увеличивалась. Он знает каждого человека поголовно, чтобы влиться и понять, над чем в той или иной степени придётся сделать упор. Отдыхать не получалось; если не в зале, то за столом, но он был занят постоянно.        И Натаниэль правда не понимал, почему сейчас из кожи вон лезет, тогда как Миньярд ранее едва ли голову поднимал, лёжа на скамейке в зале. И тем не менее сотрудники посчитали его кандидатуру менее достойной.        Веснински выкинул окурок за грани балкона, где он рассеялся среди огней ночного города, после чего зашёл обратно в комнату. Стало немного прохладно. Было удобно переходить из открытого пространства обратно в помещение, не минуя при этом бесконечное количество коридоров. У Кевина с Эндрю была веранда, что ни капли не удивляло, но весьма радовало. Конечно, не настолько сильно, как курящего Питтмана. Тот не глумился врываться в личную спальню под недовольные выкрики Дэя и закрываться на балконе до тех пор, пока тот не стихнет. Он почти привык. Нату же было плевать.          Войдя в тёплую спальню, Веснински уже думает снять пиджак, как вдруг останавливается на половине пути, заприметив сидящего за столом Дэя. Кевин, ничего не стесняясь, пьёт прямо из горла, выглядя при этом настолько жалко, что смешок сам собой вырывается из лёгких. И почему Ичиро до сих пор держит его возле себя?       Но ведь у каждого есть свои слабости? Нужно лишь разузнать побольше, что Веснински и делает, садясь напротив него. Даже стакан взял, чтобы налить ту неприятную по цвету жидкость, которую вливает в себя отчаянный Дэй. Гадость редкостная, завтра взвоет, но делать нечего. Придётся подстраиваться, как и всегда, если он хочет узнать побольше. В конце концов Кевина нужно поднимать на ноги, ведь ему необходим работоспособный напарник.        — Кто ж мог подумать, что вездесущий Кевин Дэй на деле окажется таким слабаком, — довольно грубо прерывает молчание Натаниэль, залпом выпив прозрачное нечто. Едва ли заставил себя не скривиться. — Рассказывай.        Парень явно не собирается делиться своим состоянием, а Нат и не давит. Они сидят в спокойной тишине несколько долгих минут, пока Веснински обводит стакан пальцем, думая о своём. Тяжёлая обыденность начинала угнетать несколько больше, нежели когда он работал обычным телохранителем. Нужно позаботиться о личной комнате, на досуге переговорив с Ичиро, когда тот будет пребывать в хорошем настроении.       Веснински уже и не надеется на ответ, когда напарник отпивает ещё один жадный глоток, заставляя его сморщиться от одного лишь представления вкуса. Главный телохранитель Ичиро – буквально зависимый агрессор, а второй – алкоголик, который жалеет себя больше, чем кого-либо ещё. Что с Мориямой, чёрт возьми, не так?       Кевин открыл и закрыл рот, как рыба на суше. И заговорил только тогда, когда Нат ощутимо ударил его ногой по голени.       — Что тебе нужно? — раздражённо бросает Дэй, наконец поднимая на него свои глаза. Счесть по ним эмоции было на сей раз труднее – в радужках плотно засела дымка алкогольного опьянения.        Натаниэль задумчиво прокручивает стакан на стойке, спрашивая себя тоже самое. Действительно, с какого момента ему есть дело до этого человека? Он его не трогает, Натаниэль – его. Веснински даже сейчас не может ничего конкретного ответить, ведь сам не знает, что хочет слышать от Кевина. Правду? Если да, то какую? Возможно, стоило расспросить его о той ситуации, о которой так часто перешёптывались телохранители? Питтман тоже о ней ни раз заикался. Но если Нат спросит прямо, то ответа по-любому не получит.        — Почему именно тебя отправили тогда в Гнездо? — намёком не получается.       Кевин резко отшатывается, едва ли не переворачиваясь со стула. Он явно не ожидал настолько прямого вопроса, потому первые несколько минут удивлённо, почти с претензией смотрит на него. Натаниэль не собирался забирать свои слова назад, упрямо ожидая ответа до тех пор, пока Дэй не сдастся под его пронзительным взглядом. Видимо, для Кевина эта тема всё ещё остаётся болезненной, из-за чего он несколько долгих минут пилил глазами мраморную столешницу, не в силах выдавить из себя ни слова.        — Не понимаю, зачем ворошить то, что осталось навсегда в прошлом, — угрюмо заключает он и убирает полупустую бутылку в сторону. — Господин Морияма отправил меня на временную работу в Западную Вирджинию. Подозревал, что в ней происходит то, что может повлечь за собой большие проблемы. Ему нужен был там свой человек, и им стал я. Работал так, как и полагалось, но в один момент решил зайти дальше и подумал порыться в комнате Хозяина за подтверждениями улик, чтобы поскорее уехать из этого места. Я всего лишь выполнял свою работу.        — Идиот. Ты и аккуратность – пропорционально разные вещи, — не смог не вставить он, лишь закатывая глаза на ответный пинок по ноге. За таким рассказом можно позволить себе сделать ещё один глоток алкоголя.       — Заткнись, — судя по усталости в голосе его явно ненадолго хватит, а значит нужно поскорее вытягивать слова любыми способами. — Там меня и заметил Рико. После этого, естественно, не стал так просто отпускать. Дальше ты сам знаешь.        Натаниэль знает. Его весьма удивило, когда всего несколько дней назад ему рассказали достаточно давнюю историю Кевина Дэя. Ведь тот наверняка видел Веснински в стенах Эвермора раньше. Нат же не видел. Рико хорошо умел прятать тех, кого видеть не должны, а значит вполне естественно, что Дэя не замечали. Тот весьма отчаянно поступил, роясь в кабинете Тэцудзи без известия хотя бы ещё нескольких людей, ибо шанс быть замеченным практически максимален. Пребывание в Замке так и не научило Кевина действовать менее самоуверенно там, где не помешала бы помощь других. А кто ему поможет, если тот ведёт себя настолько погано?        Теперь Нат знает историю от лица Кевина. Скупо, без объяснений, но это тоже неплохо. Тот не выглядит слишком встревоженный темой, хотя заметный дискомфорт ощущается. Всё, что происходило в стенах Эвермора, там навсегда и оставалось, именно поэтому настаивать на более подробном рассказе он не станет. Да и несложно догадаться.        — Это понятно. Но я вот никак не могу взять в толк, — медленно продолжает Натаниэль, не замечая, с какого именно момента стакан стал пустеть быстрее. — Почему ты так убиваешься? По кому, может быть. Неужели тебя так поломал отъезд Миньярда?       Натаниэль вновь ловит на себе убийственный взгляд. Он не сказал это с целью в очередной раз взвинтить и без того нервного человека, но в голосе всё же проскользнули нотки издёвки. Ему нужен был немного более подвижный напарник, а значит Дэй так или иначе возьмёт себя в руки. Стоит начать как минимум с алкоголя, чей запах пропитал уже всю комнату – они в нём скоро погрязнут. И если Ичиро решит заявиться, то определённо не обрадуется увиденному. Непонятно, что происходит между Эндрю и Кевином, однако нужно сворачиваться. Вполне возможно, между ними банальная созависимость; в Воронах такое встретишь достаточно часто, так почему здесь нельзя?       — Иди спать. Чтобы завтра был вменяемым, — по итогам заключает Натаниэль и тем самым обрывает диалог, зашедший в тупик.  — Сейчас.        Он отбирает бутылку прямо из рук Дэя, не обращая внимания на яростно брошенный взгляд в спину. Натаниэль невозмутимо выливает алкоголь в умывальник и откидывает бутылку в сторону. Он больше не сядет за один стол с Кевином. Ему нужно было завтра встать пораньше, а с головной болью подъём дастся трудно. Приходится в буквальном смысле отсчитывать дни до приезда Миньярда. Жилось ему раньше, оказывается, намного спокойнее.        Уже на утро он в полной мере осознал, насколько был прав. Кевин, будучи явно привыкшим, встал быстрее и раньше, умудряясь вынести ему мозг за считанные минуты, тем самым напрочь отбивая желание что-либо делать. А делать нужно было много. Для начала ему предстояло собрать весь штаб на одной территории, дабы зачитать план на неделю, после чего проследить за несколькими отдельными личностями и в конце концов отчитаться Ичиро. Отчёты так же стали входить в его расписание.       Собрав всех едва соображающих с утра телохранителей на пятнадцатом этаже, он окинул их анализирующим взглядом, не понимая, каким образом такие люди могут работать на столь важной работе. С таким прогрессом едва ли в кассиры можно поддаваться.       С липовым воодушевлением рассказывая про планы на неделю, помимо ещё некоторых дополнительных встреч Ичиро, Натаниэль закончил списком тех, кто будет сопровождать Морияму. В его обязанности также стало входить распределение охраны, пусть этим и должен был заниматься приближённый человек господина. Натаниэлю пришлось только из-за новых обязанностей взять на себя изучения бланков и силовых качеств всей охраны.        — Будут вопросы? — закончив перечислять должности, Веснински начинает потихоньку отходить, ведь обычно после дежурного вопроса ни у кого слов не находилось.       — Будут, — выкрикивает один из них, на что Веснински лениво поворачивает и без того болезненно ноющую голову. Выглядит телохранитель более чем неприятно. Натаниэль с удовольствием бы его послал, что он и собирался сделать, если бы не предупреждающее сжатие руки от Дэя. Точно, он же должен оставаться понимающим. — Я что-то не услышал в списках тебя. Как же так? Ты ведь всегда ходишь под ручку с молодым господином. Он же только из-за этого тебя взял на пост руководителя, разве не так?        Натаниэль пропускает мимо ушей неформальное обращение. Намного больше его интересует содержание вопроса с двусмысленным контекстом, который наверняка хотели задать все, но никак не решались сказать в лицо. Телохранитель лишь выбрал удобный случай, как бы задать глупый вопрос, тем самым желая своим намёком выставить Натаниэля идиотом. Думал, Веснински растеряется, попросит помощи у упрямо молчавшего Дэя, но как бы не так. Он лишь, сохраняя спокойствие, медленно подходит поближе, из-за чего все телохранители расходятся, уступая дорогу.        — Мне не нужно заносить себя в список, ведь в мои обязанности входит охранять господина двадцать четыре на семь, чего не могут сделать такие, как ты. Вы лишь можете трепать своими языками, пытаясь что-то доказать. Меня унизить у тебя не выйдет, — Натаниэль со всей невозмутимостью поправляет лацканы костюма легко вздрогнувшего парня, хлопком отталкивая того назад. — Работай немного более усердно для того, чтобы также "ходить под ручку" с господином. А я посмотрю, как ты будешь справляться.        Натаниэль резко ухмыляется, разворачивает корпус и почти окончательно уходит от толпившихся мужчин в сторону лестницы.       — Разве ты заслуженно занял свой пост? В тебе нет тех качеств, которые есть в других, более достойных и проработавших здесь дольше, чем ты живёшь. Всем ведь понятно, как именно ты наработал свой пост, — Натаниэль со всей силы сжимает челюсть, только чтобы не развернуться и не отвесить телохранителю удар. Оправдываться потом перед Мориямой не хотелось. — Господин принял неверное решение.        Держаться дальше просто не в его силах.        Натаниэль резко оборачивается, но Кевин всё равно успевает его потянуть за плечи на себя, тем самым спасая испуганно отпрянувшего назад телохранителя. Говорил, хотя понимал, чего это может стоить – Веснински далеко не самый сдержанный человек. Работа его вынуждает не изредка себя держать в руках, но разве здесь он мог совладать с собой?       Он отпихивает плечом Кевина, когда ощущает, что вновь может себя контролировать. Чаша наполняется всё больше, но Натаниэль стоически сдерживается со всех оставшихся сил. Это всего лишь ещё один тупоголовый мордоворот, который из себя ничего не представляет. Его слова даже капли не стоят в этой организации.        — Приказы господина Мориямы не подлежат сомнению, — коротко цедит Натаниэль, рывком поправляя пиджак на своих плечах. Обведя затихших телохранителей взглядом, не сулившим в себе ничего хорошего, он повторяет громче: — Вы все запомните. Ваша работа заключается лишь в том, чтобы служить этому клану. Даже не мне. Клану, чей руководитель стоит дороже всех ваших жизней вместе взятых. Вы знали, на что идёте. Ваша задача не спорить со мной и тем более не спорить с решениями босса, а выполнять свои чёртовы обязанности. Я лишь слежу за тем, чтобы господин Морияма всегда оставался в полной безопасности, хотя с вами это весьма проблематично сделать.        В холле повисло напряжённое молчание, по которому Нат сразу определил, что мужчины всё поняли. Натаниэль ещё ни разу не подводил Ичиро, потому его никто не может попрекать. До тех пор, пока Нат работает исправно – он достоин своего поста, просто потому что так решил Морияма.         Если Натаниэль сейчас же не выйдет на улицу, туда, где всех их нет, то точно не заземлит себя самостоятельно. Без Кевина, без кого-либо ещё. Ему просто нужно побыть наедине с собой пару минут. Работа давила похуже, чем когда-то на него давило место в Воронах, потому что здесь он никак не мог найти те самые рычаги, за которые можно было бы потянуть.        Люди в клане Морияма считались одними из самых сознательных. Место Ичиро – главаря, чьи решения по-прежнему не оспаривают; место главного телохранителя – человека, который должен следить за всем и вся. В конце концов, хотя бы свои обязанности они должны понимать. Разве есть разница, кто стоит на верхушке, если сами едва ли поднимают свой зад на тренировках? Веснински относится ко всем справедливо, никого не выделяет и старается оставаться понимающим до последнего, но их наглость переходит всякие границы. Его могут не уважать, не брать в счёт, но слушаться они обязаны. Ибо ещё немного, и ему точно придётся перейти к привычным методам семьи Веснински, и те понравятся далеко не каждому.        Для того, чтобы освежить голову, он решает выйти за грани центрального офиса. Находиться на территории, где сейчас невероятно душно, становилось невозможным. Натаниэль несколько дней, не покладая рук, только и делал, что впахивал, не выходя на улицу от слова "совсем", так что поимел наглости прогуляться немного дольше обычного. Отходить далеко нельзя, но постоять на обширной территории дворика можно.       Веснински прошёлся вдоль идеально скошенной травы в сторону небольшого ручейка, мимо аккуратных фонтанов с деревьями и оградами вокруг. Экзотические растения украшали фасад, выглядя ухоженно и опрятно. Задний двор убирался также тщательно, как и вся территория, несмотря на то, что использовался крайне редко. Если Ичиро и встречал гостей, то исключительно у центрального входа.       Покоя не будет нигде. И Нат понимает это по приближающимся шагам сзади. Неровная поверхность заглушала звук, но ритм, который Веснински по чистой привычки запомнил, он узнает и не при таких обстоятельствах. Почему-то от осознания, теплившегося в груди, стало в разы легче, отчего он даже на некоторый миг позабыл, почему вообще оказался в этом месте. Разве можно помнить, когда знакомая рука так ненавязчиво, но непривычно обнимает за талию, заставляя машинально прильнуть к себе поближе? Единственное, о чём ни при каких обстоятельствах нельзя забывать – осторожность.       Осторожность заключается лишь в том, чтобы держать их явно недвусмысленные отношения в строжайшей тайне. Никто не должен догадываться, потому как лишние слухи никому не пестрили. Особенно Морияме, который пусть и был после кончины родителя сам по себе, так или иначе крутился в опасном бизнесе. Там слухи разлетаются настолько же быстро, насколько появляются. Натаниэль всегда относится к аккуратности Ичиро с уважением, ведь понимает, насколько раздутыми могут быть сплетни в здешней иерархии. Если уж работники не глумятся, то более важные снобы точно не станут держать рот на замке.       Как бы там ни было, ему совсем малость приятно, что Морияма выделил в своём тугом графике время для неформальной встречи. Конечно же, Натаниэль не станет показывать свои настоящие эмоции на этот счёт. Будет отбиваться оружием самого Ичиро.               Повернув голову на мужчину, Веснински отметил, что тот пришёл абсолютно один. Непривычно, но тоже войдёт в копилку приятных за сегодня событий, коих немного. Однако число их знатно увеличивается по мере того, как Веснински медленно проводит тыльной части ладони по точенным чертам Мориямы, очерчивая овал лица. В глазах Ичиро плотно засел едва заметный блик усталости, который он просто не мог проигнорировать. Ичиро по-другому в последнее время не выглядел. Натаниэль понятия не имел, как они настолько быстро переступили черту той взаимной неприязни, в которой очутились при первых же минутах знакомства. Веснински огораживал себя от Ичиро, как мог.       Ичиро видит его недовольное лицо, на что упрямо молчит, специально не начиная диалог первым. Он лишь чуть сильнее сжимает чужую талию пальцами, утыкаясь носом в затылок Веснински так, что у того невольно вновь перехватывает дыхание. Такие моменты между ними всегда были намного более интимными, нежели секс. Их отношения вышли настолько неоднозначными, что Натаниэль до сих пор не изредка задаётся вопросом, как же так вышло? Морияма ведь не умел любить. И Натаниэль тоже, нет.        А любил ли кто-нибудь из них вообще?        Ожидания странных встреч, уже не редкие касания, поцелуи и разговоры на почти будничные темы – всё это норма для обычных партнёров, коими они априори не могли являться. Они не называли себя парой, они не говорили о чувствах, но мысленно наверняка ни раз задавались всеми этими вопросами. И каждый должен был уже ответить. О чувствах нельзя кричать, непозволительно о них заявлять, поэтому всё приходится держать в себе, запутываясь в путах собственного влечения.       Их не учили любить и они не могли быть любимыми. Но они умели привязываться и ощущать друг за друга ответственность. Никто не сравнится для Веснински с Мориямой, никто не будет на него похож и ни к кому больше он не сможет испытывать всего того, что испытывает с ним. Для Ичиро он также значил нечто большее, чтобы тот вёл себя чуть менее отстранённо.        — У тебя разве сейчас не встреча? — первым прерывает молчание Веснински, оборачиваясь лицом к мужчине полноценно. — Или ты решил прийти ко мне с персональным приглашением?       — Встреча перенеслась, — несколько уклончиво отвечает Морияма, пока смотрит то в его глаза, то спускается по лицу ниже. — Я пришёл по другому поводу.        Значит пришёл не просто так. Веснински ухмыляется, подавляя внутри себя тень не то раздражения, не то очередного разочарования. Если даже и быть вместе с Мориямой, то для него всё равно на первом месте будет оставаться работа. Обязанности, которые он не променяет ни на что на свете. От этого нельзя отучить, однако игнорировать с каждым новым днём становилось всё сложнее. Ичиро не звал его к себе просто так, да и сам Натаниэль, если так задуматься, не приходил без поводов. Возможно, это и есть прямой намёк на то, что нужно что-то менять?       — По какому же?       — У тебя вновь произошёл конфликт с подопечными, — не спрашивает, а утверждает Морияма, на что Натаниэль лишь методично пожимает плечами. А зачем скрывать? Ичиро знает правду, значит должен знать и о том, на почве чего возник этот конфликт. Нат пусть и не самый спокойный человек, но просто так никогда ни на кого не накидывался.        — Они считают, что я твоя шлюха. Заработал на должность, — толкнувшись языком в щеку, Натаниэль вновь поворачивается лицом к воротам, опираясь спиной о грудь Мориямы. — Я же культурно ответил ему, что он не прав.        Судя по тяжёлому вздоху, Ичиро не поверил. А как иначе он мог ответить на столь откровенную ложь? Натаниэль не собирался в какой раз доказывать свою работоспособность, так что давно решил, что будь оно так, как будет. Захотят – откроют глаза, не захотят – ему искренне жаль.        — Пойдём за мной.        Нат непонимающе вскидывает бровью, однако Морияма на немой вопрос не отвечает. Он лишь отходит от него и без слов минует сад, явно направляясь в сторону выхода. Раз не получилось постоять и отвлечься, значит можно загрузить себя работой по новой. Быть может, поможет. Главное, чтобы никто из телохранителей сейчас не попадались ему на глаза, а иначе даже присутствие Мориямы не станет для него помехой.       Натаниэль многочисленное количество раз кидает на мужчину вопросительные взгляды, вот только тот, направляясь по коридорам штаба с идеально ровной осанкой, едва ли обращал на него внимание. Он до последнего думает, что Ичиро поведёт его к себе в кабинет, где сделает очередной выговор, но все догадки рассеиваются в тот же миг, как Морияма спускается на самый последний этаж. Воспоминание о последнем времяпровождение за решёткой не плещут радостями. Веснински, несмотря на них, остаётся спокоен, даже когда они проходят вдоль многочисленных решёток, следуя в самый конец большого подвального помещения. Не будет же Ичиро закрывать Натаниэля из-за разногласий с работниками. Это было бы несуразно.        И Нат оказывается прав, ведь Морияма приводит его в самую дальнюю камеру, которая уже была занята. Если судить по сдавленным стонам и едва различимым хрипам, Веснински не первым помещает тюремщика. Натаниэль всё ещё задаётся вопросами, что он тут делает, ибо Ичиро никогда не вызывал его на допросы, но увиденное отбивает застрявшие в горле слова. Веснински становится рядом с молчаливым Мориямой в проёме, поглядывая на знакомое, но уже явно изувеченное лицо. Языкастый телохранитель тридцать минут назад сверкал своим высокомерием, тогда как сейчас выглядел настолько измучено, что его и не узнать. Некогда белоснежная рубашка перепачкана кровавыми разводами, лицо покрылось страшными гематомами с синяками, а волосы на макушке стали спутанными и неаккуратными. Кажется, последнее, за что думал этот человек – за свой внешний вид.        Подле истощённого подопечного стояли ещё двое, приходясь в роли надзирателей: Кевин, находящийся заметно поодаль, и Питтман – напротив. Их присутствие заинтересовало куда больше, потому Нат почти сразу проанализировал происходящее. Дэй стоял без дела, выглядя несколько бледноватым, но внешне довольно спокойным; Пит же предстал в абсолютно новой для него роли – сидя на корточках напротив дрожащего от боли и страха мужчины, тот прокручивал в руках небольшой клинок. Он выглядел почти скучающе, а в глазах его застыла странная эмоция, которую охарактеризовать Нат пока не смог.        Ранее Веснински не удавалось наблюдать за бывшим напарником в столь грязном деле. Нат знал о том, что мелких предателей и виновных работников могут допрашивать приближённые Ичиро люди, вот только увидеть на этом месте Питтмана, всегда опрятного и чопорного, он никак не ожидал.       — И что же ты мне хочешь этим сказать? — тянет Натаниэль негромко, расслабленно опираясь плечом о решётку сбоку.        Просто так избиваться человека, с которым до этого случилось недопонимание, никто не станет. Он провинился, но далеко не перед Натаниэлем – в первую очередь перед Ичиро. Нату помнится, что этот человек не входит а приближенные отряды, не говоря уже о его важности. Просто глупо надеется, что наказание минёт его стороной.       — Он оспорил моё окончательное решение и выдвинул моего главного телохранителя недостойным своей должности, на которую его назначил я, — будничным тоном сообщает Морияма, не поведя бровью на очередной сдавленный возглас. Удивительное безразличие. — Каждый заслуживает своего наказания, вне зависимости от должности.        — Ты убьёшь его?        — Не я, — покачал головой мужчина, чьи слова совершенно не удивляют. Разве станет марать Ичиро руки об жалкого подчинённого, не умеющего держать язык за зубами? — А ты. Питтман.        Пит переводит взгляд на босса, понимая всё без слов. Он под внимательным взглядом Веснински встаёт с корточек и шустро перекидывает в его руки заряженный пистолет, который Нат ловит только благодаря инерции. Выходит, Ичиро хочет навесить его смерть на руки Натаниэля? Веснински, несмотря на внешнюю жесткость, никогда ранее подобным не занимался. В Эверморе убивать нельзя, а в доме отца его руки познали лишь пытки.       Наперекор всему, он больше машинально подготавливает оружие, направляя дуло на резко дёрнувшегося телохранителя. Теперь заместо самомнящего выражения на лице было полное отчаяние, его жалкие слёзы скатывались по щекам, перемешиваясь с кровью. Невозможно смотреть. Натаниэль мог его пожалеть, мог не нажимать на спусковой крючок – видел по глазам Ичиро. Вот только если бы на месте Веснински каким-то чудным образом оказался этот человек, то разве стал бы он жалеть Натаниэля? Может, пора проучить хотя бы одного из них за такую, казалось бы, незначительную оплошность? Тот не предавал своего господина, он лишь вставил не нужные слова в ненужном месте, вот только у Мориямы свои устои и свои права. Захочет – сделает так с каждым из них.        — О чём ты думаешь? — пока Питтман отошёл на два шага назад, Натаниэль почувствовал на своём ухе опаляющее дыхание, заставляющее гулко вздохнуть. Несмотря на присутствие остальных рабочих Ичиро позволил себе приземлить свою руку на его плечо, шепча слова так, чтобы слышал один лишь Веснински. — Прими решение, о котором позднее не будешь жалеть.        В сырых стенах становится оглушительно тихо. Каждая капля, капающая с труб, отбивалась жутким гулом. Жертва на шатком стуле, перестав издавать болезненные звуки, замолкает, судорожно ожидая решения главного телохранителя. Направленный ствол напрягал до предела. Веснински же тем временем позволил себе тщательно обдумать последующее решение и его убытки, не находя в принципе ничего, что могло бы останавливать.        Просторное пространство сократилась до ничтожных размеров, стоило оглушительному выстрелу раскатиться по всей камере. Звуковой раскат прошёлся рикошетом по пустой темнице, отдаваясь эхом долгие несколько секунд. Ичиро убрал с его не дрогнувшего плеча руку, лишь мельком кидая взгляд на замертво упавшее тело спереди. Яркий запах крови стал ощущаться везде, пропитывая собою холодный воздух, пока Натаниэль наблюдал за тем, как люди позади них убирают изуродованного телохранителя, под которым всё ещё растекалась густая красная лужа. Весь брезент пропитался только ею.        Натаниэль чувствует себя странно – смотреть на это больше не хотелось.       Кевин уходит первым, почти не выдавая нервозности, в то время как Пит всё ещё осматривает место убийства с поразительной скукой. Как будто и не он избил человека едва ли не до смерти. Нат на такое поведение лишь сухо усмехается, уходя из камеры только тогда, когда Ичиро тянет его на себя. В этот раз тоже не в комнату, если судить по направлению. Натаниэль правда хотел бы побольше потратить время на отдых, но послушно прошёл следом, не забывая отдать пистолет Питу перед выходом.       — Тебе нужно сменить оружие. С твоим прошлым ты менее точно попадаешь в цель, — высказывает тот причину, по которой они спускаются по ступеням вновь вниз, на сей раз оказываясь на оружейном складе. С чего Морияма так решил? Натаниэль даже не со своего пистолета стрелял.        — Так бы и сказал, что просто хочешь провести со мной время, — фыркнув, Натаниэль едва заметно улыбается, будучи вознаграждённым недовольным бормотанием мужчины на его легкомыслие. Никакого легкомыслия, просто наблюдение.        Ичиро заводит его в куб-образное помещение, обрамленное толстым слоем пуленепробиваемого метала. Здесь он ещё не был, но знал, что код от склада допускается исключительно доверенным лицам, коим Ичиро непосредственно являлся. Оружейная славилась своим габаритным метражом и обилием всеразличного огнестрельного оружия, начиная от детской пневматики и заканчивая серьёзными винтовками на все случаи. Проходя вдоль стенок, увешанных многочисленными пушками первых классов, Натаниэль заметил, что некоторые сделаны из особого сплава, который хотелось бы рассмотреть поближе.        Они останавливаются в конце тёмного зала, где чуть поодаль, не в самом видном месте, стояло накрытое возвышение. Там тоже хранился арсенал? Почему же тогда отделённый? Стоит спросить у занятого Ичиро, тщательно изучающего дальнюю стену со снаряжением, дабы подобрать подходящее. Интересно, как Морияма выбирает ему, по сути чужому человеку, такие индивидуальные вещи? По глазам? Силы-то он его знает, но ведь не ощущает так, как чувствует Натаниэль самого себя. Здесь была небольшая комнатушка со стрельбищем и манекенами, но в неё нужно идти уже непосредственно не с пустыми руками.        — Я хочу этот, — невозмутимо открывая своеобразную коробочку, он почти с трепетом достаёт идеальный во всех своих проявлениях пистолет, обрамленный едва заметной серебряной коёмкой. Выглядит дорого и утончённо – явно работа мастера, кропотливая и усердная.       — Этот мой, — хмыкает Морияма, разворачивая голову к хотелке Веснински. — Моё первое серьёзное и личное оружие, подаренное отцом ещё в четырнадцать. Я им редко пользуюсь, но он удобен.        Натаниэль мысленно добавляет, что для Ичиро это оружие значит нечто большее, нежели остальные. Как бы сильно он не отвергал Кенго, тот так или иначе вложил в него свой непосредственный вклад, благодаря которому у Мориямы теперь есть почти всё. Его работа, его успешный бизнес – ничего этого не было бы, если б не наставления отца. Веснински не тяжело представить, какими именно методами пользовался Морияма старший при воспитание старшего сына, но он почему-то также убеждён, что в Кенго было чуть больше справедливости, чем в Натане. Иначе Ичиро бы не вырос тем, кем стал сейчас.       Натаниэль молча откладывает пистолет в сторону, как ни странно, не начиная настаивать на своём выборе. Эта вещь важна Ичиро.        Но Морияма, судя по всему, оказался не против. Он подходит к нему сзади, берёт в руки своё оружие и тянет за запястье прямиком к мишеням, желая посмотреть на способности Натаниэля. Последний его выстрел был уверенным – рука не дрогнула, прицел был верным, как и тактика пролёта пули, пусть та и была легчайшая – тем не менее это достойно такого же уважения. Однако если он и хочет заполучить это оружие, то удержания его в руках следует доказать в полной мере.         — Если три раза попадаешь по местам, которые тебе говорю я, то он твой, — Морияма готов был отдать подарок отца в доверенные руки.        — Пойдёт, — хмыкнув, Натаниэль, на сей раз не надевая наушники, становится на начальную точку.        В отличие от нескольких месяцев назад, теперь его движения чёткие и заранее предусмотренные. Каждый шаг рассчитан, а стойка крепка, как никогда – на такого Натаниэля хотелось смотреть вечность даже Морияме. Он не сдерживает едва заметного, одобрительного кивка головы, становясь чуть поодаль, с целью проследить за всем со спины парня. Ичиро называет три места на манекене поочерёдно: верхнюю мышцу плеча, трапециевидную мышцу и наружную косую живота. Места видные, не тяжёлые, хотя подумать перед точным выстрелом всё же стоит. Думать при экстренных ситуациях, естественно, не получится, и Нат это понимает, когда уже прикладывает палец к курку.        Морияма не мог себе отказать в том, чтобы нагло помешать Веснински, подходя к тому со спины так, чтобы оказаться вплотную. Натаниэль едва заметно дёргается, как только ощущает позади себя знакомое дыхание и не менее знакомые руки, удерживающие его за талию. Ичиро едва ощутимо налегает, заставляя наклониться чуть вперёд и прицелиться тщательней. Нат предельно ясно понимает намерения мужчины, когда тот переносит руки на его собственные, направляя в сторону мишени. Теперь сосредоточится в разы сложнее, ведь Натаниэль не мог думать о оружие в руках, пока пах Мориямы настолько интимно вжимался в него сзади.        Как только Веснински подумал об этом, так рассудок точно задурманило.       Веснински покажет, что подобные подстрекательства на него не действуют. И плевать, что член уже стоит колом, болезненно упираясь о грубую ткань брюк. Зато Ичиро хоть бы что. Но это ненадолго. Натаниэль обещает себе, пока наносит точные три выстрела туда, куда указал Морияма. Ему потребовалась всего минута, чтобы заполучить нужный пистолет, который не был одним из тех, что валяются у мужчины везде, где только можно и нельзя. С одной стороны жаль забирать его, но с другой – Морияма сам поставил такой ультиматум и был не против. Натаниэль будет его беречь.        — Я справился с задачей, господин Морияма? — прохрипел Натаниэль ему на ухо, прокручивая пистолет в руке.        — Более чем, — прокашлявшись, Морияма сильнее вжимает в себя телохранителя. — Он твой.        — Он мой, — медленно кивает головой Веснински, после чего разворачивается лицом к мужчине и убирает оружие в сторону. — А вы?       Ичиро на такой наглый вопрос ухмыляется, тянет за талию к себе так, чтобы они оказались чуть подальше от мишеней в более уединённом углу. Нат едва ли мог разглядеть лицо Мориямы, однако того это особо не волновало – мужчина одним молниеносным движением переворачивает его спиной к стене, поменявшись местами. Натаниэль не любил быть вжатым в любого вида поверхность, но под телом Ичиро он чувствовал себя слишком хорошо, чтобы думать о безопасности. Оружейный склад явно не то место, где хотелось бы заняться подобным, вот только думать нужно было раньше.        — Я сделаю это, но не потому что повёлся на твою сексуальность, — выдаёт Натаниэль, прекрасно понимая, что Ичиро и сам ощущает возбуждение.       — Естественно.        Натаниэль усмехается одновременно с Ичиро, почти хищно смотря в ответ на пронизывающий взгляд. Он тянет на себя одним настойчивым движением, затягивая в очередной долгожданный поцелуй, вкус которого как всегда будет ещё долго вспоминаться. Его язык плавно проскальзывает по губе Натаниэля, позволяя слегка ослабнуть в мужских руках настолько, что Ичиро приходится слегка придерживать его. Веснински полностью доверяет.        Нат решает для себя, что стоит перейти черту, которую они не переходили на протяжении долгого времени. Приятно напряжённым моментам всегда место быть, однако ни Натаниэль, ни Ичиро, так и не настаивали на продолжении. Прошлый секс был незабываем, и это должно было подталкивать. Они давали друг другу достаточно времени. Натаниэль был уверен, что не станет жалеть и что Ичиро его не оттолкнёт. Этого человека явно не мог отталкивать секс, если не отталкивает другого рода близость, намного более чувственная и интимная.        Натаниэль пал перед ним на колени, и делает это охотно. Веснински приходилось вынуждено выстаивать в уязвимом положении много раз, но никогда он не делал этого настолько желанно, как сейчас. Ему ничего не стоит потянуться к ширинке мужчины и звонко расстегнуть бегунок, приспуская дорогую ткань чуть вниз. Только доставляет удовольствие. Оказывается, Ичиро остался очень даже небезразличен к недавнему столкновению, судя по тому, как тот совсем слегка дёрнулся, стоило изъять из боксер уже давно возбуждённый половой орган. Натаниэль и не обратил внимание.        Он смотрит на мужчину голодно, не узнавая себя. Похоть заполонила рассудок окончательно во время того, как Натаниэль провёл большим пальцем по влажной головке, собирая предэякулят. Он услышал сверху сдавленное шипение, поднимая голову и почти сразу встречаясь с абсолютно взбудораженным взглядом Ичиро, облокотившегося ладонью о стену спереди. Веснински давно не видел его таким не собранным и ему безумно нравится увиденное.        Натаниэль, специально не прерывая зрительного контакта, мучительно медленно проводит губами по сплетению вен, методично двигая рукой ближе к корню. Его не могла смутить подобная близость, несмотря на неопытность. Он считал, что не может смущать то, что нравится обоим партнёрам. Именно поэтому его губы так смело обхватывают губами уретру, совсем ненамного опускаясь вниз. Горло предупреждающе зажгло, на что Нат всё равно не обращает внимание, расслабляясь так, чтобы плавно опуститься до середины.        Ичиро издаёт очередной заглушённый звук и совсем слегка поддаётся бёдрами вперёд, тем самым неосознанно вжимая Натаниэля в стенку. Он моментально прижимает руки к бёдрам Мориямы, дабы совсем немного от себя отстранить, и начать движения головой самостоятельно. Это оказалось намного тяжелее, чем не оснащённый Веснински мог себе предположить. Останавливаться уже поздно.        Он позволяет Морияме зарыться рукой в свои спутанные волосы, дабы начать поддавать голову навстречу быстрым, пусть и не достаточно глубоким толчкам. Натаниэль вновь отдал всю инициативу в чужие руки, пока сам мог лишь изредка хватать носом воздух, стоически сдерживая намеревающиеся скатиться от напора слёзы. Веснински никогда бы не смел подумать, насколько может быть приятным доставлять удовольствие другому человеку так.       Внезапно в голову пришёл случай: первое знакомство с несчастным Кимом, где Нат точно помнил, что Ичиро не вёл себя так, как позволял вести себя сейчас с ним. Да, это показатель. Мысль доставляет неожиданное удовольствие, стоявшее на равне с удовлетворённым видом Мориямы.       Натаниэль расслабляет горло окончательно, за счёт чего половой орган проходит глубже и настойчивей, с тихими влажными звуками скользя внутри. Утробный стон заставляет дёрнуться, проворачивать руку намного быстрее до тех пор, пока он не слышит очередной сдавленный хрип, после которого горячая жидкость растекается по языку. Член Ичиро за один сильный толчок входит сразу до основания. Головка болезненно цепляет заднюю стенку горла, когда губы вынуждено прислоняются вплотную к лобку на нескольких долгих секунд. Хватка Мориямы на его затылке поразительно усиливается, не позволяя сдвинуться с места.       Натаниэль отстраняется от горячей плоти с глубокими прерывистыми вздохами, обессилено опираясь затылком о стену позади. Ичиро же выглядел не лучше: растрёпанный, обессилено опирающиеся рукой о бетон, с едва заметным помутнением в глазах.       — Ты мне должен, — предупреждает Натаниэль, с усилием и помощью Мориямы вставая на ватные ноги. Нужно бы отойти. — Как нибудь.       — Как нибудь, — не менее слабо соглашается Ичиро, пусть и более устойчивым голосом. Скрывал, а от него ничего не скроешь.       Натаниэль коротко приподнимает уголок губ, прежде чем ловко спрятать член Мориямы в боксеры и гулко застегнуть бегунок. Вот теперь порядок. Натаниэль планирует ещё очень долго так стоять, впритык к Ичиро, и не отпускать его из своих сильных, обволакивающих объятий.       Он не должен пожалеть об этой близости. Она была слишком хороша, чтобы не повторить на досуге ещё как минимум сотню раз.                                  

***

      Рико постукивает пальцами по грубой ткани постельной простыни, смотря в дальнюю стену отрешённым взглядом. Конечно же, не настолько отрешённым, сколько был рядом лежавший парень. Он неприятно морщился, когда проводил по своей груди, испачканной липкой кровью вперемешку со спермой, едва ли не в открытую дрожа от абсолютной мерзости. Морияма всем нутром ощущал, как того воротит только от одного своего вида, и как тело дрожит от неприязни не то к себе, не то к нему. Рико не считает себя виновным – он почти не сопротивлялся, но в этот раз кричал намного громче, чем во время скучных пыток с ножами. Теперь на его запястьях раны выглядят ещё страшнее – тот стёр их наручниками до мяса; на них не осталось ни одного живого места. Вид перед собой заставлял желать ломать его больше и чаще.        Звуки пряжки и разорванных в клочья одежд отпечатаются в памяти не единожды. Хриплые, едва слышные мольбы прекратить грубо прерваны его собственным членом, а шлепки о оголённую кожу будут биться в душной комнате ещё очень долго. Ему нравилось его ненавидеть.         Теперь Рико знает, каким оружием бить. Всё началось с имитации поцелуя, но на нём не могло закончится.        — Ты должен быть благодарен за то, что я всего лишь поимел тебя, а не убил прямо на этой постели, — Морияме стало надоедать смотреть на его отстранённый взгляд. Он рывком притягивает его за корни волос, кажется, вырывая пару несущественных прядей, прежде чем подтянуть к себе. Только лишь лицо этого человека осталось нетронутым, выглядя совершенно безупречным. — Ты знал, что это случится. Возможно, мне стоило ещё с самого начала укротить тебя таким образом.        Рико заметил, что парень перестал слушать его ещё с самого начала. Он просто не мог сосредоточится. Но Морияма продолжал навязчиво шептать на ухо про свои изощрённые идеи того, как в следующий раз можно провести увлекательное времяпровождения так, чтобы Морияме не было скучно. Быть может, только таким способом он сможет вытягивать из своего шпиона побольше нужной информации? Он вновь его ничем важным не оснастил и потому получил то, что заслужил.        — Отпусти меня, — хрипит тот сквозь стиснутые зубы, не в силах дотянуться окровавленными пальцами к руке, удерживающей его за корни волос. — Животное.       Рико понимал, насколько эта фраза глубоко звучала. Настолько глубоко, что он просто не услышал её смысл.        — Тебе больно, — осознанно прошептал Ворон, совсем немного ослабляя хватку, но лишь для того, чтобы заставить потерять бдительность. Человек перед ним научен не терять бдительности никогда, на что Рико не может не усмехнуться. — И тебе приятно от этой боли.        Он просто пока не осознаёт. Слепо пытается доказать себе свою святость, но этого долго делать не получится. Перед Рико ему не удержать свой образ никогда, ведь в стенах Эвермора все слабости выходят наружу почти сразу, как только Морияма замечает их. Никто не в силах устоять перед этим местом, ведь именно здесь ломаются все те смельчаки, что так громко заявляют о своём превосходстве.        Возможно, Рико скоро тоже постигнет его участь.        В подтверждении своих предыдущих слов, Ворон вцепляется в чужие губы напротив, ощущая вязкий металический привкус, пока сжимает бледную шею в тисках. Горчит, знакомо и почти незабываемо, за счёт чего Рико просто не может остановиться. Он не сможет отпустить его до тех пор, пока не сломает окончательно. До этого совсем близко. Скоро станет проще.